Обратная сторона войны

В комнате никого не оказалось. Было ощущение, что девочки просто внезапно ушли, оставив дела незаконченными: на постели Кристы лежали учебники и тетради, а у Рэны валялись какие-то рисунки и фантики. Моя же часть была пуста и не тронута. В ящиках все еще остались какие-то шпоры к экзаменам и записки, а под кроватью обнаружилась коробка печенья. Прислонившись спиной к тумбочке, я заметила записку, прикрепленную к двери: «Если нас обеих нет, то Криста у Драко, а Рэна в гриффиндорской гостиной». Стало больно от того, что в очередной раз я остаюсь одна тогда, когда так хочется побыть с кем-то. Желания дожидаться кого-то из них, равно как и искать, не было, поэтому, уменьшив коробку и запихнув печеньку в рот, я вышла из комнаты. В гостиной до меня донеслись восторги Аскольда и его друзей, а кресло пустовало. На душе было муторно, настроение совсем пропало, поэтому я особо не задумывалась, куда шла, вот только очнулась уже у знакомого портрета. – Добрый вечер, староста школы, – пропел портрет, недовольно уставившись на меня. – Пропустите к Лавгуд, – бросила я. – Возможно на ночь и окольным путем, если можно. – А с какой стати? – С такой, что я могу прямо сейчас лишить вас полотна и назавтра раскрыть всю организацию, в которой состоит Полумна. У меня нет желания делать ни того, ни другого, просто пропустите уже, ради Мерлина. – Мое расположение вы заслужили только потому, что не позволяете трогать факультет Когтеврана. Сразу налево, думаю, помните. – Спасибо. Я успела заметить слабую улыбку перед тем, как нырнуть в темноту коридора. Вежливо постучалась в дверь, и через мгновение она распахнулась, являя светящееся лицо блондинки. – Здравствуй, Кэтрин, – пропела Полумна, впуская к себе. – Каким судьбами? Я могу чем-то помочь? – Здравствуй, Полумна, – извиняющимся тоном ответила я. – Не хочу сегодня быть одна, а девочек нет, поэтому… – Сегодня особенный день, а у тебя в кармане печенье. Могу заварить чай. К тому же вторая кровать все равно пустует, можешь остаться настолько, насколько захочешь. На душе стало так тепло, словно за спиной не было душащих обещаний, а в голове не проносились каждый раз ужасные воспоминания. Что-то было в этой девушке такое, что не давало негативу накрыть тебя с головой, утопить в серости жизни. Ради таких людей и стоит бороться. Остаток вечера мы пили чай с печеньем, обсуждали различные темы из истории или делились интересными фактами. Девушка даже откопала доисторический проигрыватель музыки и заставила меня танцевать вместе с ней. Плавные движения рук, покачивания бедрами, прикрытые глаза… Казалось, что все это не по-настоящему, потому что утром вернулась обычная жизнь, оставив теплый вечер далеко позади, положив его в коробочку и спрятав глубоко в памяти. – Ластрэд, Харнесс и Стрейтфор, – зычный голос министерского работника, который с нами занимался последние пять недель, отскочил от стен Большого зала и заставил поморщиться. Все-таки даже девять утра в субботу – рань. – Сегодня вашей задачей будет аппарировать из одного конца зала в другой с максимальной точностью и аккуратностью. Дается две попытки, после чего вы сможете попробовать свои силы только через год. Первая Ластрэд. Девочки тихо пожелали удачи, Снейп глазами указал на место аппарирования, а проверяющий встал на другом конце зала. Я прикрыла глаза, представила место выхода, сосредоточилась на своей магии и прыгнула. Для меня аппарация действительно напоминала прыжок, который сопровождался тихим хлопком. Сейчас уже не выворачивало, как в первые разы, но неприятный осадок все еще оставался. – Не идеально, но достаточно неплохо, – прокомментировал мужчина, делая отметку в своих бумагах. – Возвращайтесь на свое место и пригласите мисс Стрейтфор. Короткий кивок, стук ботинок по каменному полу и ободряющая улыбка подруге. Рэна собрала вьющиеся волосы в высокий хвост, одернула юбку и засеменила к Снейпу. Из нас троих она, наверное, сильнее всех волновалась и боялась не справиться. Впрочем с первого раза ей не зачли, и градус тревожности и паники заметно повысился. Рыжая никак не могла собраться во второй раз, поэтому я окликнула ее и жестом заставила сделать три глубоких вдоха-выдоха, после чего в испуганных глазах зажегся огонек. Через мгновение Рэна оказалась на другом конце зала, а еще через одно радостно бежала к нам. Криста справилась с первого раза, как и я, и по довольному лицу Снейпа мы действительно оправдали его ожидания. – Что ж, я был рад обучать таких способных волшебниц умению аппарировать, – наш уже бывший учитель убрал бумаги в портфель и вежливо поклонился каждой из нас. – Лицензии сможете получить уже на следующий день после своего дня рождения. Сведения в Министерство я передам. Всего хорошего, директор Снейп. – Вы молодцы, – улыбнулась я и обняла подруг, пока мужчины что-то еще обсуждали. – Отпразднуем? Мне тут недавно кое-что передали родители, – заговорщически прошептала Рэна. – Вообще-то мои, так если по факту, – закатила глаза Криста, за что получила локтем в бок. – Ладно-ладно. Наши. – Не спорьте, я все равно сейчас не могу. – Почему? – вот правда, иногда они напоминают мне близнецов. – Есть дела, которые мне необходимо решить именно сегодня. – Снова задание? – уточнила брюнетка и прямо подобралась вся в ожидании ответа. – Нет, не беспокойся, это действительно личное и, возможно, не очень приятное, – от новой встречи со скользким Яксли меня аж передернуло. Рэна неожиданно подскочила и рванула к своей сумке. – Все хочу тебе отдать, да забываю, – ее пальцы цапнули мою правую руку, и металл коснулся кожи, слегка холодя ее. – Тебе нравится? Я поднесла ближе к лицу светлый браслет, красующийся теперь на моем запястье. Серебряная цепочка состояла из красиво переплетающихся между собой вытянутых колец в виде знаков бесконечности, на которых покачивались три фигурки. – Змея – знак слизерина, книги связывают нас троих, а палочка относит к магическому миру, – пояснила Рэна, следя за моими движениями. – При желании можно повесить другие брелки. А еще браслет заговорен от грязи и никогда не потеряется, если сама не снимешь. Тебе не нравится? – Да ответь уже ей что-нибудь, Кэт, – со вздохом произнесла Криста и бросила на меня укоризненный взгляд. – Она такой балаган устроила в магазине, когда летом увидела этот браслет, до сих пор в ушах звенит. – Потому что мне не хватало денег для него, а ты орала на меня! – А я предупреждала, чтобы ты не тратилась на всякую мелочевку! – Там было все нужное! – Поэтому тебе не хватило на действительно важную вещь?! Мерлин, дай мне сил. – Просто кто-то корпел надо мной постоянно и … – Спасибо, – мои слова прервали словесную перепалку слизеринок. – Это самый красивый браслет в моей жизни. Вот только я не приготовила ничего взамен… – И не надо, – Рэна порывисто обняла меня. – Это от чистого сердца. – Но… Я не могу… – Прекрати, мы постоянно обмениваемся ничего не стоящими вещами, нам приятно и тебе приятно, – рука Кристы легла на мое предплечье. – Тебя ждут. И правда, через секунду меня окликнул Снейп. Мне пришлось быстро попрощаться с девочками и поспешить к директору. Оказывается, директор успел договориться с экзаменатором, и мы все трое должны были переместиться к Министерству при помощи выданного одноразового портала. Через мгновение после выхода девочек из Зала мы уже поднимались по злополучным ступенькам. Позднее утро субботы встретило нас полупустыми коридорами и отсутствием толпы вечно снующих работников. Амбридж также не попалась на пути, хотя моими документами заведовала она, так что я незаметно выдохнула при выходе из кабины лифта. Но в целом я сильно нервничала, так как сегодня решалась судьба моего наследства, в список которого входил дом в Шеффилде, счета родителей и ценные документы, связанные с моим прошлым. Нас с профессором оставили в приемной, пока экзаменатор по аппарации был у министра. Снейп расположился на одном из стульев, выхватив из кармана какой-то блокнот, а я бессовестным образом решила пошариться в бумагах, лежавших на столе у секретаря. Влад не работал по выходным, поэтому мне не выпало счастье поболтать с ним. Так, посмотрим, что тут у нас. Семья Н. была приговорена к заключению в Азкабане за неоднократные попытки обмануть закон… Подать документы по делу №348 на рассмотрение не ранее 14 числа… Отчет по злоупотреблению полномочиями… магией в ночные часы… Приказ об увольнении: Нигерх, Уизли, Манрад, Жилье… ОТНОСИТЬ НА ПОДПИСЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ПРИКАЗА! Гарри Поттер объявлен в розыск и подлежит немедленной передачи в руки Министерства... Глаза зацепились за известную фамилию, и руки тут же аккуратно начали вытаскивать объявление, которое появлялось в Пророке не реже трех раз в неделю. Такое знакомое лицо, вот только почему у меня в груди все сжалось? Да, Поттер – довольно известная личность, и грех его не знать, я его даже по Хогвартсу помню, но не более того. Вдруг перед глазами пронесся смутный образ: расширенные изумрудные глаза под стеклами очков, расхристанные черные волосы, приоткрытые губы… – Мисс Ластрэд, директор Снейп, министр просит вас к себе. Голос министерского работника выдернул меня из раздумий и развеял непонятную картинку, не позволяя ей остаться в памяти. Я пихнула вытащенное объявление обратно, заправила распущенные волосы с левой стороны за ухо и, поднявшись с кресла, первой зашла в приоткрытую дверь кабинета. – Прошу, присаживайтесь, – с улыбкой на губах пригласил нас министр на диван возле журнального столика, расположившись напротив. – Северус, не ожидал тебя здесь увидеть. – Корбан, тебе известно, зачем я здесь, так что не будем тянуть время и разберемся со всем побыстрее, – вот умеет профессор говорить так, что хочется превратиться в комочек и забиться в самый дальний угол то ли от страха, то ли чтобы сбежать. По спине прошелся холодок, поднимая волоски на руках и щекоча затылок. – Конечно, – Яксли ухмыльнулся и взял документы со столика. – Кэтрин Ластрэд, приемная дочь Маринэ и Дэвида Ластрэд, готовы ли вы к оглашению второй части завещания? – Готова. – Согласно документам, после смерти четы Ластрэд фамильное поместье в Шеффилде переходит в ваше владение, также как и персональные счета Маринэ и Дэвида. Однако, в связи с последними событиями, дом будет выставлен на торги из-за неуплаты счетов в течении более трех лет, а также неустойки по опекунству, если в течении месяца долг не будет выплачен. – Можно же забрать необходимую сумму с персональных счетов, – вставил Снейп, пока я находилась в состоянии прострации. Какие счета, какой долг, какие торги?! – По закону мы не имеем право переводить таким образом деньги, потому что и счета, и недвижимость являются частью завещания. – Какова сумма? – министр молча развернул документ, на котором было четко пропечатаны цифры, равнявшиеся почти полумиллиону галлеонов. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы удостовериться в правдивости того, что я видела. Мне такой суммы в жизни не собрать! – И брать с персональных счетов нельзя? – Ни в коем случае, иначе будет отобрано все, – немного желтые зубы показались в широкой довольной улыбке Яксли. – Итак, я продолжу. Все имущество, конфискованное ранее, а также находящееся непосредственно в доме, передается в собственность Кэтрин Ластрэд. Среди всего прочего указывается пакет документов на смену имени и подтверждение кровного родства, – мне в руки был передан темный конверт, вскрытый и запечатанный по-новому. – Теперь по поводу опеки. Опекунство было оформлено по просьбе и личному ходатайству поручителя Северуса Снейпа на Люциуса Абракаса Малфоя вплоть до совершеннолетия Кэтрин Ластрэд. Есть ли бумага, по которой опекун снимает с себя обязательства? – Подписанная им собственноручно, – рука, обтянутая черной как ночь тканью, протянула запечатанные листы. Яксли с явным удивлением принял конверт и очень внимательно его осматривал. – Какие-то проблемы? – У меня есть другие сведения, связанные со снятием опекунства, но раз есть официальный отказ, то моя информация является несколько некорректной, – вывернулся министр, бросив на меня странный взгляд. Как-то слишком просто меня отпустил Люциус, я более чем уверена, что где-то кроется подвох. Вот только сейчас это меня волновало в меньшей степени, нежели судьба дома. – За сим объявляю, что Кэтрин Ластрэд является совершеннолетней волшебницей и полноправным свободным гражданином магической Британии. Поздравляю! С этими словами он встал, заставляя и нас подняться с дивана, протянул мне руку и припал к моей губами, после чего передал решение о снятии опеки. Я постаралась незаметно вытереть тыльную сторону запястья от слюней. – А лицензия на аппарацию? – вспомнила я и нахмурила брови. – Точно, – министр подорвался и поспешил к своему столу. – Я думаю, что с лицензией мы и сами разберемся, мисс Ластрэд? – Да, вы правы, – я повернулась к Снейпу и склонилась в уважительном поклоне. – Спасибо за помощь с опекой, директор. – Был рад помочь, мисс Ластрэд, – процедил брюнет, ища что-то на моем лице. Но кроме маски уверенности и безразличия он ничего не нашел. На вопрос в глазах и слегка приподнятой брови я лишь ответила решительным взглядом. – У меня еще остались дела, всего хорошего, министр. Мне пришлось отойти и прижаться бедром к подлокотнику дивана, чтобы пропустить профессора, но даже при этом раскладе он задел меня, незаметно вкладывая что-то в руку. Один взмах ресниц, и в кабинете осталась только я и тот, с кем мне нужно было рассчитаться за возможность уметь исчезать в одном месте и появляться в другом за долю секунды. Через три часа я аппарировала в свою комнату в башне старост (спасибо за разрешение Снейпа) с коробкой и конвертом в руках. На запястьях виднелись темные отметины, рубашка была застегнута неправильно, а гольфы частично порваны. Волосы выглядели так, словно их собака лизнула, а лицо исказилось злостью. Мои пальцы так сильно сжали конверт с документами, что послышался хруст бумаги. Но я не обратила внимания на это: все мои мысли занимала судьба моего дома. В бессильной ярости я подошла к полкам и буквально с корнем вырвала их из стены, предварительно скинув оттуда все книги и учебники. Было больно. Мучительно. Из-за невозможности что-то изменить. Пелена ярости застлала глаза, выплескивалась на все, что подвернется под руку. Почти на закате в комнате появился неожиданный гость. Забини нашел меня посреди разгромленной комнаты, где отыскать хотя бы одну цельную вещь, кроме фотографии родителей и темной шкатулки, представлялось невероятно трудным. Я стояла возле открытой створки высокого окна в объятиях белого дыма. – Не знал, что ты куришь, – слова, с примесью удивления, мягко легли на устланный щепками и страницами пол. – Ты многого обо мне не знаешь, а это всего лишь отвлечение, – ответила я лениво, туша сигарету и прикуривая обычной зажигалкой новую. – Чего хотел? – Пришел передать приглашение, да вижу, что не вовремя. – Кто меня хочет и по какому поводу? – от очередной затяжки я прикрыла глаза и запрокинула назад голову, выпуская сигаретный дым тонкой струйкой вверх. Меня не беспокоило то, что когда-то белая рубашка давно испачкалась и висела скорее на моих локтях, чем плечах, ботинки были зашнурованы кое-как со свисающими концами шнурков, а гольфы спущены. Позолоченный значок Хогвартса потерялся еще в министерстве в складках мантии, которая валялась где-то под обломками. Палочка довольно удобно скрепляла собранные в небрежный пучок верхние пряди волос, тогда как нижние прикрывали голые лопатки. – Я не в настроении куда-то идти. – Там будет выпивка и хорошая компания, – Забини облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди. Парень любил ходить в свободных набедренных брюках и темных поло, которые выгодно подчеркивали разворот плеч и неплохую мускулатуру мулата. Было на что заглядеться. – Никак уговариваешь меня, а, Блейз? – он неопределенно повел плечами. – Ладно, только найду, что надеть. – Я помогу с этим. Староста седьмого курса в мгновение ока выудил откуда-то свою палочку и применил ко мне вингардиум левиоса*, переместив через весь бардак в комнате. Не успела я возмутиться, как меня повернули к себе спиной и стянули вниз кое-как висящую одежду. Оставшееся только в нижнем белье тело обдало прохладным воздухом, тянущимся из все еще открытого окна, но неприятные ощущения сменились тканью, которая обтянула меня словно вторая кожа. Это было похоже на смесь атласа и бархата, приятный глубокий оттенок синего был разбавлен узорами, которые переливались зелеными звездочками на свету. Я не сразу поняла, что это было платье, потому как материал обхватил как руки, так и ноги. Длинные рукава не стесняли движений, свисая узорчатыми манжетами до пальцев и прикрывая ладони. Мягкий корсет не впивался в ребра, но явно подчеркивал талию, расходясь вниз довольно свободной однотонной юбкой ниже колен. Невысокий воротник аккуратно обхватил шею, спускаясь неглубоким вырезом к груди. Вдруг меня приподняли в воздухе, надели на ноги кожаные сапожки на невысоком каблуке и поставили обратно. – Нравится? – с улыбкой спросил Забини, отходя от меня на несколько шагов. Вместо ответа я слетела по ступенькам вниз через гостиную в ванную, где у меня также располагалось достаточно большое зеркало. В нем появилась статная волшебница, которую скорее назовешь аристократкой, чем ученицей Хогвартса. Даже мои небрежно собранные волосы приятно гармонировали с одеждой. В тени ткань приобретала почти черный оттенок, тогда как на свету действительно переливалась звездными дорожками от темно-изумрудного до глубокого синего. Кто же подбирал это платье? Апатия и притихшая злость скрылись за волной теплоты и благодарности. – Спасибо, Блейз, я даже мечтать о таком не смела, – это были мои первые слова, когда я вышла в гостиную. Даже портреты тихо восхищались моим внешним видом, так что я позволила себе пару раз крутануться вокруг себя перед ними. – За это благодарить нужно не меня, – парень встал с подлокотника одного из кресел и предложил мне руку. – А кого? – Пойдем, и все узнаешь. Коридоры были пусты, даже ветра не было слышно, несмотря на вечер субботы. Где-то в отдалении послышался чей-то смех, но тут же стих. Звук моих каблуков раздавался глухо, поэтому даже если кто-то из преподавателей и мог нас услышать, то понять, где именно, было бы затруднительно. Да и шли мы не очень долго: спустя несколько минут перед глазами возникла знакомая стена, а потом и зеленые стены. – Староста Кэтрин! Староста Кэтрин! – на меня налетел вихрь из взлохмаченных волос. Мне кое-как удалось отцепить третьекурсников от себя и придать своему лицу грозное выражение. – По какому праву вы кричите на всю башню и смеете сбивать меня с ног? За неподобающее поведение я снимаю со слизерина пять баллов, – мелочь тут же сникла. – Так чего хотели? – Мы хотели поблагодарить вас за помощь, староста Кэтрин! – подал голос Аскольд, а его друзья и еще две девочки активно закивали, впиваясь в меня детскими взглядами. – Благодаря вашей помощи мы не заслужили сегодня наказания! Поэтому мы посовещались и решили отплатить вам этим! В руки мне ткнулась маленькая коробочка с изображением змеи на крышке. Внутри находилась довольно скромная, но красивая зеленая заколка с прозрачными камнями в центре. Явно служит как дополнительная защита того, кто обладает ею. В ответ я чуть смягчила свой взгляд и сдержанно поблагодарила малышню. Они заулыбались и, счастливые, скрылись в комнатах. – Кажется чья-то репутация строгой и неприступной леди рушится прямо на глазах, – заговорщически протянул Забини, за что тут же получил тычок в ребра. – Кстати, в платье есть потайные кармашки, можешь убрать шкатулку. Пока я пыхтела в попытках придумать колкий ответ, мы уже добрались до моей бывшей комнаты, где все также жили мои девочки. Хотя я еще в прошлом году удивлялась тому, что Криста не переехала в комнату старост. На двери висела записка: «постучи три раза и закрой глаза». Я бросила на Блейза возмущенно-удивленный взгляд, на что получила вид «сама невинность». Никто не знал, но я до смерти боялась каждую ночь закрывать глаза: казалось, что темнота засасывает меня куда-то далеко в бездну, откуда нет выхода. Я часто просыпалась посреди ночи в холодном поту и долго хватала ртом воздух, словно рыба на берегу. Потом не могла уснуть и до утра либо слонялась по комнате, либо сидела на подоконнике, окутанная облаком густого дыма. Вот и сейчас паника прострелила вдоль позвоночника фейерверком, но мне удалось подавить ее, после чего я постучала ровно три раза и сомкнула веки. Послышался скрип двери. Слева кто-то пытался сдержать смех. Что-то положили мне на голову и потянули за руки внутрь. Чей-то шепот разрешил открыть глаза. Я мысленно приготовила пару защитных заклинаний, но вместо этого застыла как вкопанная. Комнату украсили бумажными гирляндами, на которых было написано «С днем рождения!», кровати придвинули к стенам и поставили несколько столов в центре с какими-то салатами и пирожными. Возле камина стояли мои девочки: Рэна с Уизлеттой, Криста рядом с Полумной, а Забини, на удивление, улыбнулся Панси. Все держали в руках бокалы с шампанским, если мне зрение не изменяет, и нахлобучили какие-то странные колпаки – точно идея Рэны, она так обожает делать. – Кэтти, – от созерцания комнаты меня отвлек голос Драко, и мне пришлось перевести взгляд на блондина с таким же колпаком на волосах и небольшим тортом в руках. – Они и тебя припахали? Что вообще происходит? Что вы мне нацепили? – подготовленная паника резко превратилась в недовольство и непонимание. – Помолчи, – Малфой поморщился и вздохнул, отводя взгляд и возвращая его обратно на меня. – Сейчас довольно непростое время для всех, и ответственность за свои решения каждый несет сам, однако есть человек, который делает слишком многое. И у него вчера был праздник, не отмечавшийся в кругу друзей много лет. В связи с этим мы устроили эту маленькую вечеринку только для «избранных» слизеринцев… – Но что-то пошло явно не так… – пробормотала я, догадываясь, о чем идет речь. – … и надеялись исправить свою давнишнюю ошибку, – не заметил моей вставки блондин и подошел ближе, в то время как кто-то зажег на торте свечку. – С днем рожденья, Кэтти, с совершеннолетием тебя. Я застыла силясь понять, что делать дальше. Тот факт, что мои дни рождения здесь никогда не отмечались, был сущей правдой, так как никому не была интересна его дата, а я сама не стремилась рассказывать. К тому же уже четыре года я и сама стараюсь не вспоминать про этот день. В последний раз наш дом был почти также украшен, только свечей на торте было больше, и вместо шампанского был сок. – Ты что, плачешь? – Я, да н-нет, – скупые слезы успели проложить мокрые дорожки на моих щеках, а я и не заметила. – Зачем, Драко? Зачем это все? – Ты не должна быть одна, – к нам подошла Полумна в каком-то странном вязаном свитере и джинсах. – Извини, но я им все рассказала. Догадаться было несложно. – Ничего, Полумна, ты все правильно сделала, просто… – я неожиданно для себя шмыгнула носом. – Не нужно ничего объяснять, просто задуй уже свечу и загадай желание! – подбежала Рэна и подтолкнула руки дезориентированного Драко к моему лицу. – Только никому не рассказывай! Мне сунули в руки платок, чтобы утереть слезы, после чего я ненадолго задумалась и решительно погасила маленькое пламя. Раздались аплодисменты, откуда-то полилась музыка, и комната наполнилась смехом и шумом. Каждый из присутствующих в своей манере поздравил меня, а некоторые даже заключили в объятия. На душе стало немного спокойнее и теплее при виде веселящихся студентов. Всю ночь мы танцевали, пели и играли в разнообразные игры. Когда время перевалило за полночь, и мной было выпито приличное количество алкоголя, ко мне неожиданно подошла Полумна. – У меня, к сожалению, нет для тебя подходящего подарка ни тогда, ни сейчас, – ее высокий и неземной голос содержал нотку печали. – Поэтому я хочу оставить за тобой право любой просьбы в любое время. – Почему? – я была искренне удивлена этому «подарку», но и рада одновременно. – У каждого в жизни случается такая ситуация, когда необходима помощь. И я думаю, что смогу предоставить это тебе, Кэтрин Ластрэд. – Спасибо, – на слова благодарности девушка лишь пожала плечами и ушла к себе. Через пару часов ушли Криста с Драко, глядя друг на друга влюбленными глазами. Мне аж тошно стало от этой картины. В моем сердце зияла огромная дыра с рваными краями после того, как я обратилась к мастеру памяти. Я забыла кого-то довольно важного для себя, избавив себя от лишних терзаний и эмоций. Но почему-то такие проявления любви у меня вызывали лишь отвращение и злость. Из грустных мыслей меня вывел стон Рэны, которую Уизлетта пыталась уложить на кровать. Забини о чем-то увлеченно разговаривал с Панси, поэтому мне пришлось поспешить на помощь. – Вот так, – пропыхтела я, накрывая пьяную подругу одеялом и гася свет в районе кроватей. – Можешь лечь рядом, чтобы не топать в Выручай-комнату. Я не помню, кто сегодня дежурит из преподавателей, лучше не попадаться. – Зачем? – несколько резко спросила рыжая, облокачиваясь на стену. – Что зачем? – Зачем ты помогаешь? Предлагаешь ночевать тому, кто тебя сдать может? – Потому что я все еще подруга и не изверг, коим меня многие считают, – глухо ответила я и развернулась спиной к девушке. – Если хочешь, ложись с ней рядом. – Мы с ней не… – Слушай, – один шаг, и мои глаза оказались напротив ее. – Мне относительно все равно, что у вас происходит, но если ты не можешь определиться с тем, кого любишь, то оставь Рэну в покое и не давай ей надежду, поняла? – Мы просто дружим! – я заметила небольшой страх в глубине ее зрачков. – Но ее чувства уже перешли эту грань, Уизлетта. Если из-за тебя она будет страдать, молись, чтобы я не узнала об этом. Любишь Поттера – так будь ему верна! И думай лучше о защите учеников и более тщательно продуманной связи с Орденом, – в темноте сверкнула моя довольная усмешка, и дальнейшие слова уже звучали почти на парселтанге. – Пока я здесь, вам обеспечена защита. Или вы думаете, что о ваших вылазках, радио и подпольной деятельности совершенно никому не известно? – Н-но как… – Передай Ордену, что на открытых территориях и в лесах орудуют егеря, работающие на него. Будьте аккуратнее. И лучше в ближайшее время не появляйтесь на юге. Видеть испуганное личико Джинни было уморительно, но после этого разговора стало немного легче. Она меня послушает, осталось лишь убедить остальных стать более незримыми для чужих глаз и аккуратными. Я вышла из комнаты в пустую гостиную, освещенную лишь лунным светом да парой светильников, и через самолично открытое окно призвала пачку сигарет из своей башни. Выходка Яксли с долгом и почти двухчасовой «отработкой» полученных лицензий на три имени все еще были свежи в памяти, да и на теле Блейз наверняка заметил синяки. Министр оказался с довольно экстравагантным вкусом в сексуальном плане. И то, что нравилось ему, вызывало у меня лишь отвращение. Устроенная слизеринцами вечеринка в мою честь как нельзя кстати напомнила мне, что пока еще в этом мире есть те, ради кого стоит терпеть мразей Пожирателей.