Обратная сторона войны

Мой дом превратился в сплошной проходной двор! Стоило мне дважды не ночевать дома из-за дурацких проблем в Аврорате (в котором мне приходилось одновременно и работать, и учиться), так кто-то вообразил, что сюда можно всех приводить! И этим кем-то был не кто иной, как Драко-мать-его-Малфой! Ну конечно, Кэтрин ведь нельзя выходить из моего дома, но это не означает, что можно приводить остальных в него без моего ведома и согласия! Вот представьте: вы приходите домой уставшие, полные желанием отдохнуть в кровати, а не в кресле или на кушетке в коридоре, а вас встречает шум и куча немного посторонних людей. И первое, что хочется сделать, это наорать на всех и выгнать. Что я и сделал, громко хлопнув дверью напоследок. Единственный плюс: не было алкоголя. А на лестнице меня встретило до боли знакомое лицо. – Я разрешал кого-то приводить сюда, разрешал?! – Нет, – потупилась девушка, пряча темные бесстыдные глаза за волосами. – Тогда почему они оказались здесь?! – кричал я на нее. – Они узнали, что я их вспомнила… – испуганно пролепетала она. – Тогда нужно было вспомнить, что это МОЙ дом и тут МОИ правила, которые ты обязана соблюдать, если хочешь здесь остаться! – А я не просила меня забирать! – взорвалась девушка в ответ. – Тогда ты готова вернуться в Азкабан? – зло спросил я более тихим голосом, вихрем поднимаясь по лестнице и закрываясь в комнате. Из-за накопившейся усталости я рухнул на кровать и почти тут же забылся сном. Меня никто не будил, благо выдались выходные, поэтому встал я ближе к обеду. Приведя себя в порядок, я вышел в коридор. Дверь напротив была закрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Внизу все было чисто, а на плите стояла приготовленная еда. – Это мисс приготовила для вас, – проскрипел Кикимер, подметая пол в коридоре. – Она сказала, что все вспомнила, – словно невзначай спросил я, подогревая остывшие блюда. – Кикимер точно не знает, Кикимер не имеет привычки подслушивать, но Грин был на седьмом небе от счастья, когда мисс позвала его. – Ясно. Мое настроение не выявило желания повыситься, оставаясь на отметке «как меня все достало». Кэтрин я симпатизирую еще курса с третьего, когда я бродил по школе из-за невозможности посещения Хогсмида. Что-то меня цепляло в ее манере держаться, огрызаться и самозабвенно хмуриться. Я все чаще стал останавливать на ней взгляд в Большом Зале во время обеда или ужина, вылавливал ее среди толпы слизеринцев, подсматривал в библиотеке. Она противостояла мне так же, как и Малфой, что раззадоривало и разжигало желание узнать змейку поближе. Потом с ней и ее подругами познакомились близнецы, и ее имя стало звучать чаще на нашем факультете. Меня это задевало, но я не придавал этому особого значения. На следующий год мне пришлось участвовать в Турнире Трех Волшебников, поэтому я пропустил момент, когда в янтарных глазах потухли искорки. Никто не знал, что произошло с ней, а выяснить было невозможно. Однако, в то время, пока Малфой пытался поймать меня и Отряд Дамблдора в «розовый» период, среди его блюстителей порядка Кэтрин не оказалось. Но это не помешало нам постоянно пересекаться возле кабинета Снейпа, когда после его занятий я выходил злее волка. Каждый раз был особенным, и я потихоньку узнавал слизеринку. Ей не нравился тыквенный сок, но она обожала кофе. Она была одной из лучших на своем курсе, но совершенно не любила готовиться к экзаменам. Она часто напускала безразличный вид, но внутри очень переживала. И даже несмотря на все ее грубые порой слова в адрес своих подруг, она их любила и всегда защищала. Так, я слышал, была побита местная стерва, Панси Паркинсон в тот же год, когда Кэтрин сблизилась с Малфоем. Во мне волной поднялась ревность и злость, потому что он был недостоин ее! Вообще мы действительно стали чаще встречаться, пока мы с Гермионой и Роном следили за Малфоем и его шайкой. Тогда же я познакомился с другой ее стороной: заботливой и беспомощной. Кэтрин никогда не показывала то, насколько ей было тяжело, и отказывалась от помощи до последнего. Я же отказывался верить в свои чувства, а также не мог понять, почему наши отношения приобрели полярность: то целуемся, то не замечаем друг друга. В отместку, я начал симпатизировать Джинни, которая мне к тому же давно нравилась. Моим чувствам было суждено пройти проверку на прочность: Кэтрин оказалась замешана в войне не меньше, чем я сам. Я писал ей записки, в которых выражал то, что чувствовал сам, но не был уверен, что она их получает и читает. В какой-то из дней, когда была моя очередь дежурить у Министерства, откуда мы планировали украсть крестраж, я заметил ее фигуру в боковом переулке и не смог пройти мимо. В тот день, всматриваясь в ее перепуганные темные глаза, я понял, что давным давно утонул в них. Но она использовала меня, как и Малфоя, сначала приласкав, а потом выбросив. Чуть позже, от егерей мы узнали, что она живет в доме Малфоев и чуть ли не сама производит экзекуции, отчего мне с трудом удалось удержать в себе лютую ненависть. Все свои мысли я сосредоточил на миссии Дамблдора, что не помогало по ночам видеть ее и тосковать. Когда пошел слушок о «госпоже Смерть», которая была похожа на Беллатрису Лестрейндж, я заинтересовался. Но поразмыслить мне не дал психанувший и исчезнувший Рон, который потом также внезапно нашел меня вместе с мечом Гриффиндора. Позже, по секрету, он рассказал, что встретил Ластрэд в одной из таверн, и это именно она плюсом подсказала, где искать меч и остальные крестражи. Также Уизли подтвердил мои подозрения насчет личности госпожи Смерти. Поэтому когда она неожиданно появилась там же, куда нас аппарировал Добби, я и правда посчитал, что она убьет нас. Но Полумна сказала последовать словам Кэтрин и увести вероятную погоню. Кинжал в нее кинул гоблин, а я разрывался между обязанностью уйти и желанием помочь. Я видел, насколько трудно было Кэтрин аппарировать после такого ранения. Позднее, прибыв в Хогвартс, я узнал, что она действительно спасла Добби и даже помогала проворачивать подпольную деятельность весь первый семестр. Но потом она пропала, а времени выяснять почему у меня не было. В день битвы я видел ее в самом конце, когда она билась против Беллатрисы, и уже после смерти Волан-де-Морта, когда она левитировала тело Снейпа. Мне было страшно и больно смотреть на нее: острые скулы, чеканный шаг и черные глаза. Перед нами была не Кэтрин Ластрэд, а действительно Госпожа Смерть. Когда она исчезла у всех на глазах, у меня подкосились ноги, а сердце словно остановилось. Я заперся здесь, на площади Гриммо, и никого не хотел видеть, пока мне не сказали прямым текстом, что она точно жива. Надежда вновь зажглась в моей душе, и я стал искать. Я собирал всю информацию, которую только можно было найти. Опрашивал всех, кто когда-либо с ней разговаривал или контактировал. Потом нам отдал ее дневники ее домовик, Грин, тоже очень скучавший по своей хозяйке. Я многое узнал про нее из детских и подростковых записей. Мне стала понятна причина ее более близкого общения с Малфоем, ее странное полярное поведение, но не внезапное показное исчезновение... В общем я был зол, поэтому демонстративно особо не выходил из своей комнаты все выходные, и в понедельник на завтраке я был один. Всю неделю я возвращался поздно и совершенно без сил, так как меня поставили на замену секретаря. Бумажная волокита меня никогда не привлекала, но аврор должен знать и эту сторону медали. Но я был рад, что мне хотя бы давали нормально работать, а то первые года полтора репортеры лезли ко мне каждую свободную минуту. В четверг утром я обнаружил записку: «Позволь Грину здесь жить. И у тебя ошибка в третьем отчете.» Я усмехнулся, палочкой черканул свое согласие и ушел. Следующий день встретил меня терпким ароматом кофе и сладкой корицы. Когда я спустился на кухню, Кэтрин как ни в чем не бывало сидела за столом с кружкой в одной руке и газетой в другой. – Доброе утро, – вежливо поздоровался я, сервируя себе завтрак. – Утро, – ответила она. – Спасибо за Грина. – Спасибо за указание на ошибку. Как ты вообще ее увидела? – Поработай на министра магии пару месяцев как украшение к кровати, тогда узнаешь, – сыронизировала девушка, сложив газету и уставившись на меня. – Что? – мрачно спросил я. – Да ничего, просто жду, пока кое-кто тут сознается, – Кэтрин кокетливо подперла свою голову скрещенными ладонями. И дважды театрально моргнула. – В чем? – к горлу начала подступать паника. – Например в том, что он не Генри, – протянула она, пока я незаметно переводил дух. – А знаменитый Гарри Поттер, который всех спас и теперь пытается спасти еще кого-то! – Тебе что-то не нравится? – А на что ты рассчитывал? – шипеть она умеет не хуже змеи. – Что я тут же брошусь в объятья национального героя и буду щебетать о своей благодарности? Никогда! – Я же не требую ничего, – фыркнул я, предпринимая еще одну попытку нормально поесть. – К тому же ты и так иногда готовишь, а мне этого достаточно. Не найдясь с ответом, она надулась и убежала наверх, громко хлопнув дверью. Нет, ну каков наглец, а? У меня слов нет! Сначала проявляет свою холеную заботу, потом оставляет меня на попечение другим, возвращается злым и орет на меня, а потом как ни в чем не бывало завтракает! Злости на него не хватает! Я уже час ходила по комнате, ругаясь на чем свет стоит. Не далее чем в тот же день, когда Поттер вернулся с работы, я узнала, что он мне врал все это время. Так ладно бы просто умолчал про свое имя, так он даже не извинился сегодня, когда я его уличила в этом! И это хваленый гриффиндор? Я могу попробовать понять еще его помощь, все-таки помогать всем это прямо кредо этого факультета и прямой долг национального героя. Так, Ластрэд, не раскисать! А то влюбишься, потом страдать будешь. Вряд ли такой, как Поттер, на тебя посмотрит. Правая рука Лорда, госпожа Смерть, да еще и осужденная на пожизненное заточение. Аж у самой мурашки по коже пробежали. Но с прошлым ничего не поделаешь: мои жалкие попытки простить себя не увенчиваются успехом, к тому же я все еще медленно вспоминаю. Кошмаров меньше не стало, просто они превратились в воспоминания, преследующие меня каждый раз, как я закрывала глаза. Мне стало страшно засыпать, поэтому спала я урывками и часто бодрствовала ночью. Шкатулку я так и не открывала, как и не прикасалась к кольцу. На подоконнике, который я уже давно облюбовала, появился пепел, а тишину в комнате разбавлял лишь щелчок старой зажигалки. Вот и сейчас отточенным за годы движением был вынут черный мундштук, а через секунду в окно полетело колечко дыма. Благодаря Грину, который хранил у себя все мои вещи, я вновь могла ощутить мимолетную радость белого забытья. Поттер ушел на рассвете, отчаянно ругаясь перед этим несколько часов. Мое любопытство толкнуло меня заглянуть в его комнату и посмотреть, успел ли брюнет что-нибудь разгромить. Взгляд зацепился за множество папок и документов, ворохом лежавших на столе и рядом с ним. В основном это были архивы, которые следовало сравнить с реестровыми записями, выявить несостыковки и рассортировать. Я этим занималась у отца в типографии, поэтому узнать было несложно. На бланках я видела пометки Поттера, зачеркнутые фразы и какие-то рваные записки. Мои руки сами потянулись посмотреть, что было не так, и я не заметила, как втянулась в работу. Система архивирования везде одинаковая, нужно лишь подстроиться под нужный класс документов и понять виды пометок. С этими документами я засиделась до самого ужина, и то покушать меня заставили домовики. Звонок в дверь раздался около полуночи, вырвав меня из глубокой дремы. От неожиданности я вздрогнула и долго моргала глазами, пытаясь осознать, что происходит. После третьей трели я спустилась вниз и открыла дверь. На пороге оказалась Криста под черным зонтом, а под дождем стояли Малфой и Поттер. В обнимку. Пьяные. – Привет, – я кивнула на приветствие, все еще разглядывая плохо стоящую и хихикающую парочку. – Впустишь? В мэноре гости, я не могу привести Драко в таком состоянии, а твой не отпускает его. – Конечно, – с помощью магии брюнетка втащила мужчин в дом и тяжело вздохнула. – Почему не аппарировала сразу внутрь? – Так запрет стоит, – обронила подруга, пытаясь привести в чувство сидящего на полу блондина. – Я нпйду нкда, – пробурчал тот в ответ. – Пттр, этж твой дм? – брюнет заторможенно кивнул с закрытыми глазами. – Тгда прдлжем. – У мня в кмнте есть еще прочка бутлк, – поддержал Малфоя гриф. – Может вам хватит, а? – попытка остановить пьяных врагов засчитана. – Ацтань! Пттер, веди! Как они не грохнулись, пока поднимались по лестнице, я не знаю, но комнатой явно ошиблись, так как завалились почему-то в мою. И тут же уснули, едва коснувшись своими головами постели. Нам с Кристой пришлось забирать из их рук виски, разувать и укладывать свисавшие ноги. После чего я предложила чаю или кофе, и мы спустились на кухню. – Прости, что причинила неудобства, – пробормотала слизеринка, – но у меня правда дома слишком много посторонних людей. – Ничего, я здесь тоже на правах подселенца живу, так что не мои проблемы, – усмехнулась я. – А по какому поводу гости? – М-мне… Драко предложение сделал, – девушка покраснела и спрятала руки под стол. У меня от удивления глаза на лоб полезли: Харнесс выходит замуж! – Поздравляю! А почему так тянули? Я думала, вы уже давно женаты. – Сначала по суду нельзя было ничего делать, а потом мы хотели, чтобы на моей свадьбе мы были все вместе, – призналась Криста. – Да и с Люциусом мы все еще враждуем, не так, как в самом начале, но все же. – Да-а, его ненависть к нечистокровным переходит все границы, конечно, – цокнула языком. – Он даже хотел женить Драко на Астории Гринграсс, но та отказалась. – Я знаю, рассказывали, – повисла пауза. – Нарцисса ждет тебя и очень скучает. Постоянно спрашивает, вернешься ли ты домой. – Домой? – глухо переспросила я. – Менор не был мне домом. Он был пристанищем для осиротевшей души и только. Меня там никогда никто не ждал, и мало кому было дело до моих переживаний. Но я рада, что он таковым является для тебя. Моя рука легла поверх ее ладоней, а уголки губ приподнялись в подобии улыбки. Я не жалела о том, что не могу назвать менор домом. Мне было больно от того, что не было подходящего места, подошедшего под понятие «дом». Будущая леди Малфой аппарировала ранним утром, с трудом растолкав Драко и немного отрезвив его. На прощание она оставила мне маленькое колечко, которое несколько лет назад я заказывала в Косом переулке для связи с Драко. Криста сказала, что теперь оно мне нужнее, к тому же так можно поддерживать связь между нами. Я же, после разговора на кухне, который затянулся почти на час, снова вернулась к документации, прервавшись лишь на проводы Малфоев. Когда последняя папка была укомплектована, я довольно потянулась, разминая уставшую спину, и опустила голову на стол. Мое желание прикрыть веки на пять минуточек превратилось в полноценный сон, который был настолько же удивителен, как и нереален. Мне снилось, что ко мне кто-то подошел, пока я спала, и присел рядом. Было плохо видно лицо, но черные волосы и тонкие губы контрастировали с мягкими пальцами, касающимися моих растрепанных волос и щек. А еще чудился бархатный голос, от которого внутри все замирало: – С каждым днем я все сильнее влюбляюсь в тебя, моя змейка.