Обратная сторона войны

Поттер с похмельем – это то, что нужно действительно увидеть своими глазами. Меня разбудил звон упавшей чашки и отборная ругань снизу. Очнувшись ото сна, я слетела по лестнице и застала матерящегося брюнета с перекошенной физиономией перед белыми осколками и почти закипающей туркой. В мгновение ока я сняла почти убежавшее кофе с плиты, отключив электрическую плиту (с ней было трудновато освоиться, но проживание среди сквибов дает специфические знания). – Сядь за стол, не маячь перед глазами, – приказала я, боком отталкивая парня от осколков. – В крайнем шкафу есть таблетки, выпей две, станет легче. Пока Поттер доставал лекарство, я налила ему стакан воды и поставила на стол вместе с чашкой кофе. С помощью еще горячей плиты я подсушила тосты, чуть обжарив их, и только после этого принялась собирать разбитую керамику. Жаль было чашку – она была моей любимой: белая с черными узорами по краям. Со вздохом я сложила осколки на разделочном столе рядом с туркой и отвернулась, чтобы достать пакет для них. Когда я повернулась обратно, вместо них стояла цельная чашка. – Спасибо, – глухо пробормотала я, водя пальцами по узорам. – Если она тебе так нравится, то выпей со мной кофе из нее, – хрипло сказал Поттер. Чуть подумав, я вылила оставшийся кофе из турки, добавила сахар, припорошила сверху корицей с тертыми орехами и села напротив. – Не знал, что ты любишь сладкое. – Не помню, когда начала просить домовиков варить мне именно такой кофе. – Как ты себя чувствуешь? – я подняла глаза и встретилась с зелеными искорками за стеклами очков. Растрепанные темные пряди прикрывали широкий лоб и шрам над правой бровью. Эта картина вызвала что-то в моей памяти, но мысль тут же убежала. – Это тебя нужно спрашивать, тебя же вчера Криста в обнимку с Драко притащила сюда пьяного в стельку, – съязвила я. – Как еще только мои простыни не испачкали, до сих пор удивляюсь. – Извини, – буркнул гриф. – Неделя не задалась. – Мне-то какое дело, мне все равно здесь жить на правах тени еще несколько лет, – фыркнула я в ответ и откинулась на спинку стула. – Я не мог позволить тебе гнить в Азкабане, а другого выхода не было, так что можешь считать это место своим домом. – У меня нет дома, Поттер, – прошипела я сквозь зубы. – А ты можешь позволить себе все, но никак не укрывание персоны нон грата у себя. – Это ты сейчас меня поблагодарила? – Это я тебя предупредила, – я встала со своего места и максимально приблизила свое лицо к его. – Рядом с тобой живет превосходный убийца, которому не чужда жажда крови и плевать на моральные принципы. Так что подумай, прежде чем засыпать: вдруг не проснешься. С этими словами я забрала свою чашку и ушла в свою комнату. Во второй половине дня я услышала шум в коридоре и чей-то смех. Значит сегодня кто-то пришел к Поттеру. Мне было все равно на гостей, так как первое время я вообще никого не замечала, пребывая в депрессии. На самом деле, очнувшись в больнице Святого Мунго, я долго не могла понять кто я и где нахожусь. На душе было пусто, а мысли вяло перекатывались в попытке собраться воедино. Ко мне приходили врачи, фиксировали состояние, потом позволили комиссии из Министерства провести заседание. На это ушло несколько дней, в течении которых я почти не спала и не ела. Не было никакого желания что-либо делать, я просто выполняла то, что требовали. Помню, что кто-то еще приходил ко мне, тихо разговаривал и о чем-то просил, но я не запомнила ничего. Душевная опустошенность очень сильно влияет на мозговую активность, как я потом заметила. После суда меня отвели в камеру, в которой я просидела какое-то время, не замечая смены дней и еды. Только оказавшись на улице до меня дошло, что меня переводят в другое место и что на улице довольно прохладно. Почему-то в тот момент вспомнились мои полеты на метле из Хогвартса в чей-то особняк. В незнакомом доме было на удивление тепло и довольно уютно, но весьма стремно, так что я просто не выходила из комнаты. А потом я начала вспоминать, и чувствовать. Мне было больно и тоскливо, но апатия на этот раз ушла, предоставив место стыду и чувству вины. А ведь когда-то давно я также смеялась, как и пришедшие днем гости.... Тряхнув головой, я попыталась отогнать мрачные мысли, и тут взгляд снова зацепился за нераспечатанный конверт и валяющееся возле стола кольцо. Украшение меня манило, сверкая в лучах солнца, но я так и не решалась его взять в руки снова. Вместо этого мои пальцы робко коснулись коричневой бумаги, ломая печать и доставая сложенные вчетверо страницы. Почерк точно был моим: довольно ровным и аккуратным. Не таким, как у девочек, но тоже красивым. На уголках виднелись засохшие капли слез.       Милая Кэтрин,       Если ты сейчас это читаешь, значит я не смогла устроить тебе светлое будущее, в котором нет места боли и злости. Прости меня за это. Вероятно, ты потеряла память или сама себе ее стерла, чтобы не вспоминать черные дни. Но все-таки это письмо к тебе каким-то образом попало, а значит не все еще потеряно.       Не думаю, что есть смысл в чем-то переубеждать или просить вспомнить, потому как мне сложно представить, что же именно произошло. Но одно знаю точно: мы обе остались без родных. Надеюсь, эта стерва мертва, ведь ради нее и было задумано все действие. Однако не думай, что ты осталась совсем одна, потому как тьма не может существовать без света, помнишь? Ты из рода Блэков, одного из могущественных и сильных во всей Магической Британии, а значит ты все еще племянница Нарциссы. В меноре тебя будут ждать, какой бы исход не принесли дальнейшие события. Да и профессор не откажет в помощи. Но самое главное: у тебя все еще есть твои подруги. Харнесс и Стрейтфор, которые всегда приводят тебя в чувство, когда это требуется. А Блейз просто купит еще одну бутылку виски и выслушает.       Ты никогда не будешь одна, пока сама не захочешь этого.       Смерть приносит с собой много плохого, но нельзя терять надежду на лучшее и нельзя ни в коем разе закрываться от тех, кто дорог тебе, как бы ни было сложно. Мы все совершаем ошибки, мы все ссоримся, но не позволяй своим обидам взять верх и разрушить тебя. Вспомни, как мама помогала справиться со стрессом и раздражением: побей подушку или погуляй по городу. Кстати, ты не забыла навестить родителей с венком белых лилий? Мама их очень любила.       Знаешь, я бы хотела узнать, что меня ждет впереди. Хоть эмоции настойка и заморозила, но я все еще чувствую знакомое тепло где-то глубоко внутри. Мне не хочется потерять то, что осталось от моей жизни. Но, насколько могу предположить, теперь у тебя совсем ничего нет? Попробуй разобраться в сложившейся ситуации и отпустить прошлое: оно всегда тянет вниз, не позволяя увидеть свет.       В общем, в жизни каждого есть черные полосы и белые. Вспомни, как жизнь Драко повернулась после ареста его отца. Внутри тебя все еще есть свет, а если он потух, то найди того, кто зажжет его в тебе. Доверься другим хотя бы раз, и тебе протянут руку, чтобы выбраться из глубокой пучины внутри себя. Иди на огонь, ведь он всегда нас сопровождает, даже когда мы остаемся одни.       И еще: подумай, почему на твоем кольце изображена лилия и змея.       Прости саму себя. Я действительно не помнила, когда написала это письмо. Но в данной ситуации оно оказалось как нельзя кстати. По лицу покатились слезы, орошая мою избитую и выжженную душу спасительной надеждой, что еще не все потеряно. Перестань жить прошлым и тяготиться тяжелыми мыслями о тех, кто уже ушел. Вспомни то, что забыла, и найди то, что потеряла… – Тук-тук, можно войти? – скрип двери отвлек меня от грустных мыслей. Я наскоро вытерла слезы и спрятала письмо между книг. – Зачем спрашивать, если вы уже это сделали? – прокомментировала я действия двух мужчин с рыжими шевелюрами и улыбками до ушей. Сознание озарил ряд вспышек. – Вы ведь… близнецы Уизли? Фред и Джордж? Хозяева «Всевозможных волшебных вредилок»? – Да, это мы, – пропели в унисон несносные гриффиндорцы. – И что знаменитые братья Уизли делают здесь? – Решили поблагодарить за спасение, – серьезно ответил Джордж. – Ты рисковала жизнью тогда, в замке, хоть мы до сих пор не поняли как. – Аппарировала. – В Хогвартсе запрет стоит… – вклинился Фред, на что я лишь загадочно улыбнулась и подняла бровь в немом вопросе. – А-а-а… ты и тут успела выделиться! Я знал! – Вы же не думали, что Кэтрин Ластрэд не добьется лучшего? – Это наша Эл Эл! В следующую секунду меня сжали в знакомых объятьях два самых несносных человека в мире, которые всегда заставляли меня улыбаться. Ведь благодаря им в моей жизни всегда было место радости и беззаботности. – Ты не против еще кое-кого? – неожиданно спросил Фред. – То есть? – нахмурилась я, чуя подвох. Тут в поле моего зрения появились две фигуры, одетые в коричневые костюмы. Их постоянно собранные в хвост русые волосы сейчас просто обрамляли чуть загорелые лица с глубокими синими глазами. Парни мялись у входа, не решаясь подойти ближе. Первые шаги сделала я, с болью смотря на измученные лица. – Великий Салазар… Простите, если сможете, – выдохнула я, падая на колени перед ними. – Я причинила вам столько боли, что мне вовек не искупить свою вину перед вами. – Госпожа, встаньте! – тут же подскочили Роберт и Николас, поднимая меня за руки, как несколько лет назад в особняке Реддлов. – Вы как никто заслуживаете прощения, ведь вы не выбирали эту жизнь. А раны… они давно зажили. – Но я ведь вас избила до полусмерти, а еще наказывала за другие проступки, – проныла я, захлебываясь слезами. – Раны в душе и на сердце глубже, чем телесные, – мягко сказал Роб. – Вам пришлось в разы труднее. – К тому же благодаря вам у нас есть работа мечты! – воскликнул Ник, протягивая мне платок для слез. – И какая же? – Мы давно хотели открыть еще один филиал… – протянул Джордж. – И не знали, кому доверить столь кропотливую работу, – продолжил Фред. – Поэтому наняли нас, – улыбнулся Роб. – Вы и правда удивительные, – сквозь слезы умилилась я парням, пряча лицо где-то у них на груди. – Так, ладно, к сожалению, нам пора, у нас еще дела, – поторопил всех Джордж. – Когда ты научился стихи сочинять? – моему удивлению не было предела. – Тогда же, когда узнал, что по тебе кое-кто сохнет, а ты и в ус не дуешь! – подмигнул мне Фред. От моей руки он увернулся, но это не помешало мне замахнуться еще раз. – Только попробуй в следующий раз попросить о чем-нибудь! – пригрозила я в ответ убегающим парням, стоя в проеме. Следующие дни Поттер старался со мной не пересекаться, уходя пораньше на работу и возвращаясь почти ночью. Мне было не особо интересно выяснять причину, потому как я всё-таки собралась с силами и подняла цепочку с кольцом. Я вспомнила, как его мне подарил отец на четырнадцатилетие и наказал не терять. Пальцы коснулись концов цепочки, обводя ими шею, и замкнули замок – теперь кольцо висело в вырезе домашнего платья. После этого я заглянула в свою шкатулку. Там оказались многочисленные записки от таинственного К.Д., мой браслет с красными жемчужинами и сережкой, несколько личных фотографий и памятных вещей. В одной из сумок, переданных мне Грином, я нашла собственные дневники, изучением которых я сейчас и занималась. Пару раз мне даже удавалось заснуть с ними в руках в кресле, но на утро я обнаруживала себя в кровати. Ко мне ещё заглянула Рэна с Джинни и парой бутылок коньяка, после чего домовикам пришлось отмывать лестницу и искать пьяных нас по всему дому. На удивление, похмелья почти не было, но и связных воспоминаний о пьянке тоже. В общем, мало помалу, но память почти полностью вернулась, за исключением странного отклика в душе, который возникал, когда я читала свои записи про Поттера. Это было похоже на давно забытое чувство уюта и тепла, словно я возвращалась в те дни, когда мои родители еще были живы. Из-за этого я тоже стала избегать встреч с Поттером, пока не разберусь с этим до конца. Ничего не предвещало беды в моей скромной жизни, но судьба обожает надо мной прикалываться и подкидывать странные ситуации. Все шло своим чередом, как посреди недели вечером ко мне в комнату заявился Грин, пока я читала очередную дневниковую запись. – Молодая мисс! Вам нужно спуститься вниз! – дрожащим голосом пролепетал Грин. – Что случилось? – обеспокоенно спросила я, созерцая то, как дрожат два эльфа и постоянно оглядываются назад, стоя в проеме двери. – С хозяином дома беда! Он вернулся весь в крови и почти без сознания! – Где он?! – я вихрем слетела на первый этаж, где посреди коридора лежал национальный герой без сознания. Его мокрая и грязная одежда была местами порвана, кое-где виднелась кровь. – Поттер! Очнись! Что случилось?! Мерлин тебя дери, Поттер! Вы можете его левитировать в комнату? Я не могу пользоваться магией, – спросила я домовиков. По спине змеей пробежал страх, вызывая панику, но я заткнула последнюю и принялась за дело. Кикимер кивнул и щелкнул пальцами, поднимая тело брюнета над полом. Я же подхватила выпавшую палочку и первой метнулась наверх, доставая у себя бинты и лекарства. Я еще с детства постоянно попадала в передряги, имели место и драки, и падения, поэтому я привыкла иметь с собой все необходимое. Пока я рылась в вещах, Кикимер переместил Поттера на его кровать и ждал дальнейших приказаний. Домовик, на удивление, относился ко мне так же хорошо, как и к новому хозяину, хоть я и не успела заслужить его доверие. – Наберите мне воды в таз, а испорченную одежду сожгите, – приказала я эльфам, разрезая рубашку и штаны и снимая заляпанные и почти сломанные очки. – Как он вообще умудрился аппарировать сюда, будучи так серьезно ранен? – Хозяин оттачивал свои навыки, чтобы быть готовым к любым ситуациям, – проскрипел Кикимер. – Кикимер еще может что-то сделать для мисс? – Пока нет, – ответила я, опуская полотенце в прохладную воду. – Будьте готовы связаться с Малфой-менором. Поттер действительно потерял сознание при аппарации сюда. Исполосованная длинными рваными ранами грудь тяжело вздымалась, а жилка на шее билась часто-часто. Помимо этого на теле оказалось много гематом, к которым мне пришлось прикладывать лед и менять его каждые полчаса. К утру поднялась температура, и тело стало лихорадить. Брюнет бредил, издавая стоны и бессвязные звуки. Жар удалось немного сбить ближе к вечеру, что дало мне время передохнуть. Я сидела на полу возле кровати, положив голову на скрещенные руки, и рассматривала больного. Красивые черные волосы сейчас слиплись от пота и грязи, на лбу между бровей образовалась складка, которая сейчас немного разгладилась. На чуть острых скулах виднелись синяки, но они лишь украшали благородный вид мужчины. Чуть смуглая кожа обтягивала широкие плечи и сильные руки, которые могли быть мягкими, как шелк. На пальцах костяшки были чуть сбиты, но не сильно, меня больше заинтересовали порезы от бумаги и мозоли. Почему-то вспомнились невесомые касания подушечками пальцев моих щек, волос, ключиц. Вспомнились темные изумрудные глаза, скрывающиеся сейчас под прикрытыми веками и чуть подрагивающими ресницами. Мне неожиданно захотелось коснуться всего этого великолепия, изучая, а не обтирая полотенцем. Но мой порыв был остановлен звонком в дверь.