Magnum Opus

«И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несёт в себе время; оно течёт и течёт, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее»

***

— Твин, Биппи, принесите бадьян и охлаждающую мазь, быстрее, — эльфы слово китайские болванчики активно закивали и быстро удалились. Габриэль громко выдохнув очистила лицо брата заклинанием и провела Эпискеем по ярко-алой садине брата — она побледнела, затянулась и тут же исчезла так будто бы её и вовсе не было.Через минуту на лице Гарри и вовсе не осталось мелких садин и царапин. Но язвы кровоточащие и очевидно очень болезненные, которые оставил брату усовершенственный щит, остались. Простым Эпискеем убрать их было нельзя. — Ваши зелья, госпожа, — Гонт быстро отлеветировала склянки с подноса и осторожно нанесла их на язвы брата. Те мгновенно перестали кровоточить. Затем она аккуратно смазала края язв охлаждающей мазью. И лишь потом достав палочку провела по ним Вулнера Санентур. Язвы затягивались верно и постепенно, оставляя после себя лишь небольшие пятнышки, которые легко убрал Эпискей.Теперь, когда все раны окончательно заросли и исчезли, Гарри стал выглядеть намного лучше и здоровее. — Он меньше похож на бандита, — не забыл отметить Марволо с саркастичной улыбкой. Его взгляд, холодный и цепкий, без всякой жалости и сентиментов, прошёлся по бледному бессознательному телу Гарри. — Я старалась, — с той же улыбкой ответила ему Габриэль. — Викс, помой нашего гостя, переодень и отнеси в гостевую комнату. Если очнётся, немедленно сообщи мне или Леди, — отдал распоряжение Гонт. Викс поклонился и быстро отлеветировал тело. — Не оставлять же его здесь, он самый отвратительный ковёр, который я видел. — Поменьше цинизма, дорогой, он всё-таки мой брат, — холодно и строго ответила ему она. — То, что он отвратительно себя вёл, не даёт тебе право называть его ковром. Хотя в чём-то соглашусь с тобой, тело в малой гостиной действительно ужасное зрелище. — Его сегодняшний вид не должен быть гарантией его скорого прощения за все его поступки, дорогая. Он должен принять всю ответственность как маг, как наследник Поттеров и как твой брат. Ты благородна и добра, и я просто испугался, что ты простишь его за всю ту боль, что он причинил тебе. Я бы не смог, — громко и очень устало выдохнув признался Марволо. В его взгляде, обычно сдержанном и цепком, ясно читалось беспокойство. За неё. За её состояние. За их отношения с братом. Он боялся, что Гарри снова причинит ей боль. Габриэль понимала его состояние и беспокойство и, положив свою руку на его, опустилась рядом. — Ни о каком прощении и речи не идёт, пока он в таком состоянии. Я не забыла, я всё помню. Его ждёт долгий и длинный путь, если он не испугается той ответственности, что его ждёт, — вполне спокойно проговорила она. Их взгляды встретились, пальцы мужа мягко огладили её щёку.— Мы делаем это ради магии. Ради Певереллов. Но я буду очень рада, если наши отношения с Гарри наладятся. Я буду очень рада. — Хорошо, дорогая, но не думай, что я не поговорю с твоим братом, о том, что его ждёт, если он тебя обидеть, — с лёгкой полуулыбкой Марволо прижал её к себе и нежно поцеловал её в нос. Габриэль широко улыбнулась. — Не сомневаюсь, — с хитрецой ответила ему Габи и, дерзко улыбнувшись, обняла за шею и нагло уселась на колени. Глаза Марволо заинтересованно и немного жадно заблестели, его руки крепко и нежно сомкнулись на талии жены и принялись мягко оглаживать её спину. В нетерпении она показала и придвинулась ближе. Её губы были в нескольких сантиметрах от него, а изумрудные глаза стали ещё ярче от нахлынувшего возбуждения. Вокруг них яркими фейерверками искрила магия. Габриэль чувствовала её всем своим существом. Она была искристой, манящей и яркой, и от ощущения её силы у Гонт закатились глаза, а из-за рта вырвался стон, когда губы мужа встретились с её губами в мягком и очень нежном поцелуе — в невинном и милом, тем самым которым больше года назад начался их брак.Но постепенно он становился всё более глубоким, заинтересованным и жадным. Пальцы Марволо заинтересованно заскользили по ткани платья проворно и умело расправляясь с завязками и нагло приспускали его всё ниже и ниже. — Маа-аарволо, — шумно выдохнула она. Синие глаза мужа тут же возбуждённо сверкнули. — Пожалуйста, не здесь. — Не здесь? — переспросил он, перед этим поцеловав жену в шею. Габриэль кивнула, и Марволо подхватив её на руки аппарировал в спальню и уложил на кровать. Платье было отброшено куда-то в сторону. И его губы мигом вернулись к шее, слегка прикусывая, облизывая и тут же зацеловывая.Габриэль не выдержав громко застонала. Очень хорошо ей было в тот момент. И очень всё равно на весь остальной мир. Он мог и подождать до завтрашнего утра. Или дня. Всё-таки вряд ли их утро с Марволо начнётся прям очень рано. Губы мужа тем временем с нежностью ласкали её грудь через кружевной комплект— изумрудный, в тон платью, он выгодно выделял её небольшую, но полную грудь и красивую талию. Её тело, объект зависти и восхищения многих магов и ведьм, смотрелось в нём особенно впечатляюще и возбуждающе — голодный, полный желания и власти, взгляд мужа это только подтверждал.Его взгляд то и дело с особым возбуждением скользил по нему и возвращался к её губам — покрасневшим и припухшим от поцелуев, в которые он тут же впился. Длинные пальцы его перешли на спину и проворно стянули верхнюю часть комплекта, обнажив полную грудь жены с небольшими родинками под ней, похожими на маленькие чернильные пятна. Подушечками пальцев он сначала мягко и нежно провёл по груди, чем вызвал у жены возбужденные и судорожные вздохи. А затем, поймав её хитрый и очень самодовольный взгляд, смял её грудь и перекатил меж пальцев её соски. Габриэль громко и протяжно застонала. Кто бы мог подумать, что она станет настолько трепещущей и чувствительной. И Марволо до безумия это нравилось. Нравилось видеть её такой. Он самодовольно улыбнулся и с нежно прикоснулся ртом к её груди и обвёл языком её сосок, пока другая рука властно сжимала её грудь. Глаза Гонт расширились. На лице ярко расцвёл румянец. Пальцы сжали кудри мужа, требовательно притягивая его к груди. — Ещё! — простонала Габриэль, глаза закатились. А под веками казалось то и дело вспыхивали и гасли звёзды. Губы Марволо всё с большей настойчивостью втягивали её соски, руки сжимали грудь. А вид его одновременно был самодовольным, голодным и восхищённым. — Ты восхитительна, Габи, настоящее сокровище, — шептал он, а губы были всё ниже и ниже. — Самая прекрасная в мире ведьма — нежный поцелуй в живот и ещё один. Ниже пупка. — Ты королева. Моя королева. Пальцы Марволо ловко спустили нижнюю часть комплекта и бросили куда-то в сторону. Взгляд возбуждённо скользил по покрасневшему лицу жены, пока пальцы мягко, невесомо поглаживали её лого, после чего палец Гонта вошёл в него. Мышцы тут же плотно обхватили его. И Марволо начал двигаться, постепенно добавляя второй и третий палец, всё больше и больше растягивая лоно. Внутри Габи было горячо, очень горячо — будто бы вместо крови по венам у неё текла раскалённая и до безумия обжигающая лава — и тесно. Его пальцы проникали всё глубже, двигались всё быстрее и жёстче, мышцы сжимали их плотнее и плотнее словно тески, наручники или кандалы. И это ощущение тесноты возбуждало Гонта ещё сильнее и острее. Габриэль была такой горячей и возбуждающей с её покрасневшим лицом, припухшими от поцелуев розовыми губами, скрытыми за чёрными длинными ресницами изумрудными глазами с расширенными от возбуждения чёрными зрачками. Она была просто восхитительной. Гонт резко выпрямил пальцы, отчего Габриэль громко и совершенно бесстыдно застонала и осторожно вышел из неё. — Сейчас, милая, — Марволо одним движением размазал смазку и быстро наколдовав контрацептивные чары направил член в жены и осторожно двинулся — мягко и нежно. Зелёные глаза Габриэль ярко сверкнули, она громко выдохнула. Её ноги ещё плотнее сомкнулись у него на бёдрах, а руки на плечах. Она вся была возбуждена от макушки до пят. — Ещё, — подушечки её пальцев заскользили по предплечьям. — Быстрее. Сейчас. Мой Лорд. Последнее она прошипела на перселтанге — мягко, звучно и настолько восхитительно прекрасно, что хотелось подчиниться прямо здесь и сейчас. И он подчинился. Жёстче, быстрее — он тонко чувствовал её возбуждение. И это было несравненно. Он двигался внутри неё с той дерзкой скоростью и силой, которая так сильно нужна была ей. Голова Габи металась по подушке, она была не в силах совладать со всеми этими яркими эмоциями, зарождающимся где-то внутри неё. Её пальцы плотнее сжали плечи, под веками словно вспыхнули феерверки, а внутри всё становилось более и более чувствительно. Синие глаза мужа возбуждённо сверкнули. И она мягко обняв его за шею поцеловала его в губы. Он ответил.И их мир тут же вспыхнул ярким фейерверком. — Ты восхитительна, — Гонт провёл большим пальцем по румяной, покрасневшей щеке жены. Его голос звучал тихо и властно. А сам он казался донельзя довольным. Как Блэки перед полной тарелкой вкусняшек. — Моя Леди,— за этим последовал поцелуй в шею. — Моё Сокровище. Самая прекрасная ведьма в мире. — Люблю тебя, — с широкой улыбкой сказала она, поцеловала мужа в щёку и положила голову ему на плечо. — Я тоже очень тебя люблю, — он обнял её за талию и осторожно прикоснулся губами к её животу. — И вас, малыши. Габриэль устало выдохнув зевнула и закрыла глаза. Как же хорошо, что им завтра никуда не надо.

***

Утро началось с громкого мяуканья Блэки. Тот мягко ступая пушистыми лапками по кровати громко и очень выразительно жаловался на своё бедственное положение. Эльфы видимо опять не доложили мяса — его, по мнению Блэки, всегда было недостаточно и полную миску ароматных кусочков он видел как почти пустую. Габриэль тихо усмехнулась и притянула недовольного любимца к себе. Тот тихо и как-то очень сердито пискнул. В жёлтых глазках отчётливо читалась обида. — Ты снова недоволен? —мягко поинтересовалась она. Её пальцы мягко почёсывали шейку Блэки, тотчас прикрывшего глаза от наслаждения. — Чем мы можем услужить тебе? — Мррр, — Блэки громко заурчал. — Больше мяса и сливок, да? — Габриэль обняв любимца притянула его к себе. — Или может быть ласки? Гонт обвела любимца немного недовольного любимца насмешливым и вместе с тем изучающим взглядом. Поведение Блэки хоть и не казалось ей странным, но явно имело под собой совершенно другое основание. Мог ли он так среагировать на Гарри? Вполне. Нахождение в доме её брата видимо напрягало не только Марволо, но и Блэки. Видимо в этом они как не странно всё-таки сошлись. — Может тебя волнует что-то другое? — продолжила размышлять Габи, поглаживая любимца. — Не волнуйся, милый, он не причинит нам зла… — Ведь он явно не в том положении, чтобы что-то нам противопоставить, — продолжил за неё Марволо, его рука тем временем мягко поглаживала её плечо. И хоть голос его звучал довольно жёстко, во взгляде его было что-то тёплое и необыкновенно домашнее. — Доброе утро, милые. — Тебе тоже, — игриво улыбнулась ему Габриэль и быстро поцеловала в уголок губ.— Поленимся сегодня немного? — Давай — тон голоса его заметно смягчился, а рука до этого нежно поглаживающая её плечо, мягко обвила талию. — Завтрак закажем в постель. Габриэль кивнула. Через полчаса им принесли хрустящие круассаны с шоколадной пастой, сэндвичи и тёплый чай. Марволо быстро кивнул принёсшему завтрак Биппи, вручил чашку с чаем Габи и звонко и весело чокнулся своей об её. Габриэль одарила его весёлой и очень дерзкой улыбкой. И завтрак начался.

***

— Что будем делать с Гарри? — Марволо, поставив чашку на поднос, задумчиво посмотрел на Габи. Брат провёл в их доме уже целую ночь, но так всё ещё и не пришёл в сознание. Олли, наблюдающий за состоянием Гарри, печально качал головой на все вопросы об его самочувствии. И это не могло не тревожить. — Брат благородной госпожи всё ещё без сознания. Но он жив. Пульс есть. Твин проверила его, когда убирала комнату брата благородной Леди. И просила Бипа передать вам это, — Олли опустил голову. — Понятно, — мрачно отрезала Габриэль, недовольно поджав губы. — Можешь идти, Олли. Домовик поклонился и тут же исчез. Габриэль была готова разрыдаться. Состояние её брата было намного хуже чем она думала. Скорее всего те язвы, что она залечила ночью, были лишь видимыми повреждениями. И это было ужасно. — Всё будет хорошо, — Марволо привлёк её к себе и крепко обнял. Его руки успокаивающе поглаживали её плечи. — Надо вызвать колдомедика. И Северуса. — Седрик подойдёт? — Габриэль всё ещё трясло, но Гарри явно было намного хуже. Марволо нахмурился, но кивнул. — Вполне. Габи громко выдохнула, приманила к себе пергамент и прыткопишущее перо и продиктовала письма — с начала Снейпу, потом Седрику— и прикрепив пометку «Срочно!», отправила. Первым в их гостиную прибыл Снейп в строгом сюртуке и длинной тёмной мантиии. Бледные длинные пальцы сжимали кожаные ручки небольшого дипломата. Взгляд его казался холодным и безучастным, но было в нём и ещё что-то. Беспокойство? Волнение? Вполне возможно. — Мистер Гонт, миссис Гонт, — холодно поприветствовал их он почтительным и быстрым кивком и также быстро пожал руку с начала Марволо, а потом ей.— Где он? — Наверху, — и они вместе поднялись на третий этаж, где находилась комната брата. Габриэль осторожно открыла дверь и пропустила Снейпа и Марволо внутрь. На широкой двуспальной кровати лежал Гарри. Вернее его бледная копия с пергаментно бледной кожей, оттенок которой показался бы черезчур болезненной даже среди той части аристократии культивировавщей бледную кожу, с синими венами, впалой грудью и животом. Розовые губы Гарри были белыми и казались бескровными. Словно перед ними был труп, а не живой человек. Габриэль в жизни не видела брата таким истощённым и больным. Снейп выступил вперёд и положил пальцы на шею Гарри. Несколько секунд на его лице не было никаких эмоций, но затем он тихо, но заметно облегчённо выдохнул. — Жив, но очень слаб — наконец ответил им Снейп. — Ему нужно витаминное и укрепляющее зелье. — Согласен, — тихо ответил Седрик за его спиной. — Укрепляющие и витаминные зелья лучше вводить внутривенно, через капельницу. — Диггори уверенно выступил вперёд, и обведя Гарри внимательным взглядом, наложил на него диагностическое заклятие. — Сильное истощение. Вес меньше нормы на 15 килограмм. Когда очнётся никакой твёрдой пищи две недели. Каши, пюре, супы. Потом мясо, лучше курицу. А пока всю еду будем вводить напрямую в желудок. По-другому с его степенью истощения просто никак. Лечение начнём сегодня. Уверен, с Гарри всё будет хорошо. Седрик настолько ободряюще улыбнулся побледневшей Габриэль, что та просто не могла не ответить ему хоть и слабой и вымученной, но улыбкой. — Я сделаю ему укол, — Диггори взял бледную руку Гарри в свою и тыкнул около вены пальцем, — чтобы ввести укрепляющие и витаминные зелья внутрь. Левая рука — укрепляющее зелье. Правая рука — витаминное зелье. Ещё для ввода еды в пищевод есть специальная маска. — Седрик провёл в воздухе по нижней части лица брата. — Менять каждые 10 часов. Начнём лечение сегодня. Откладывать его на потом слишком опасно. Габриэль кивнув ему нежно провела рукой по спутанным волосам Гарри. Видеть его таким было невыносимо больно. — Всё будет хорошо, — Гонт наклонилась к брату—кончики её волос коснулись его лица — и поцеловала его в бледную, впалую щёку. Лицо его было всё таким же обескровленным, лишённым всякого румянца и жизни. — Ты вернёшься, Гарри. Мы вернём тебя. — Начинаем, — Седрик взял почти белую руку Гарри и, положив её на подушку, переткнул вену лентой и сделал укол. Снейп в это время закончивший конструирование специальной капельницы под бдительным взором Диггори, осторожно провёл небольшой полупрозрачную длинную трубку к месту укола. По её длинным узким стенкам потекли серебристые, а затем с другой стороны золотистые. На комоде рядом лежала маска для ввода еды в пищевод. — Типпи, — Габриэль подозвала эльфийку. — Принеси картофельное пюре. Быстро. Через минуту на другом комоде стояла тарелка с пюре. Седрик приподнял чашу Левиосой, и пюре быстро упало в специальный мешочек, который через минуту уже оказался у Гарри на груди. Другая часть трубки была у него во рту. Видеть его таким было очень больно. — Он выживет, — тихо сказал Марволо. Его рука успокаивающе сжала её плечо. — Он всё-таки Певерелл. Почти. — Певерелл? — тихо спросил профессор Снейп. Седрик поражённо ахнул. — Вот почему он ещё жив. Магия поддерживает в нём жизнь. Но его тело слишком слабо для полноценного функционирования. — Он не умрет, пока у него не появится наследник, мистер Диггори, — холодный взгляд Снейпа прошёлся по телу Гарри. — Сейчас ещё не время. Вы будете уведомлять лорда Блэка о нынешнем положении вещей, миссис Гонт? — Пока нет. Гарри не в том состоянии, чтобы нести ответственность за всё то что совершил, — ответила она. — Ваше право. С того дня прошло пять дней. Габриэль как бы это не было тяжело раз в день заходила к брату и наблюдала за тем, как специальные эльфы, нанятые Марволо из Мунго, ухаживают за братом — меняют еду в маске, зелья в капельницах и прощупывают пульс. Он всё ещё был очень бледным, но теперь кожа его была не столь мраморной, не такой как у мертвеца. Иногда ей даже казалось, что на его бледных и впалых щеках проступает румянец, но это всё же была игра света. — У тебя будут племянники, — тихо сказала Габриэль, обведя Гарри внимательным взглядом. Её пальцы мягко прошлись по его запястью, и вдруг она почувствовала как его магия заискрила под её пальцами. Гонт поражённо открыла рот и тут же закрыла его руками. Гарри начал понемногу приходить в сознание — тут же промелькнуло у неё в голове. Через пару минут в гостевой комнате уже были Снейп и Седрик. Марволо вошёл чуть позже, когда Диггори уже заканчивал осмотр Гарри. — Состояние улучшается. Он всё ещё без сознания, но его магия уже достаточно активна. Пульс ровный, дыхание есть. Набрано семь килограмм. Организм окреп. По моим прогнозам, он придёт в себя ближайшее время через 2-3 дня. — Звучит позитивно, — Марволо сдержанно улыбнулся Седрику и пожал ему руку. — Спасибо за вашу работу. Габриэль кивнула и бросила взгляд на лежащего брата. И тут она заметила, как его бледные пальцы сжали простынь. Седрик был прав. Гарри скоро придёт в себя. И скрывать это уже не было никакого смысла. Особенно от крёстного и Сьюзен. Гарри, несмотря на все блоки поставленные Сириусом на его магию и счета, был очень важен для рода. Он был наследником, будущим лордом, и занять его место Габриэль не могла. Главой рода мог быть только мужчина, мантию мог получить тоже только мужчина. Магия Поттеров была заточена под мужчин. Именно поэтому девочки у Поттеров рождались крайне редко. Сама Габриэль была второй девушкой рождённой у Поттеров за всё время существования рода, и возможно именно поэтому она была не так уж и похожа на своего отца, Джеймса. Сходства между ними почти не было, разве что цвет волос, да и всё. Внешностью она пошла в свою бабушку, Дорею Блэк — у них обеих была светлая кожа, розовые тонкие губы (но у Габриэль они были чуть полнее), вздёрнутый нос, чёрные густые волнистые волосы и очень яркого цвета глаза. У бабушки они были тёмно-синие, почти сапфировые, у самой Габриэль — изумрудные. Но Гарри… он был просто копией отца. Он взял от него почти всё: светлую кожу, взлохмаченные чёрные волосы, прямой нос и тонкие розовые губы. Единственное, что досталось им с братом от мамы были её глаза — миндалевидные, глубокого зелёного цвета. Их мама, хоть и была довольно сильной ведьмой, но отпечатать свою внешность так и не смогла. За ней не было силы рода, как у Поттеров, Блэков или Малфоев. (Последние были почти абсолютной копией друг друга. Драко, Люциус, Абраксас и его отец Визерис были настолько похожи, что казалось будто бы это один и тот же человек просто в разных одеждах.) — Нужно рассказать об этом Сириусу, — озвучил её мысль Марволо. Его голос вывел её из размышлений. Она посмотрела на мужа, и тихо выдохнув, кивнула. — При личной встрече, — Габриэль отложила пергамент. Она полчаса назад думала о том, что и как написать крестному о возвращении брата, — на совместном ужине. А ещё нужно как-то сказать об этом Сьюзен. Но честно, я вообще не представляю, как ей об этом сказать. Она начала переписываться с Карлайлом Эверсом, сыном директора Ильеверморни. И кажется они очень друг другу нравятся. А тут Гарри. — Да уж, это тяжёлая ситуация, но не говорить ей об этом будет ещё хуже, — вполне здраво рассудил Марволо. — Завтра позовём Сириуса на ужин, а пока подумаем что сказать Сьюзен. Габриэль кивнула. Что-то подсказывало ей что будущих разговор с Сьюзен будет очень тяжёлым.

***

— Габриэль, выглядишь просто чудесно, —Кассиопея выйдя из камина крепко обняла её. Аромат шоколадных духов, осевший на карминовой мантии, мягко проник Габриэль в нос. — Ты тоже, — Гонт широко улыбнулась. — Как поживают Адара и Капелла с Поллуксом? Маленьких Блэков, к своему стыду, Габриэль видела очень редко. В последнее время она была занята приёмом, теперь же её главной заботой был Гарри, потому на племянников времени почти не оставалось. Голубые глаза Кассиопеи радостно сверкнули. — Всё хорошо. Элла и Ада активно леветируют игрушки в стену, Поллукс изводит Кричера. Вчера наколдовал ему розовые волосы. Сириус чуть не умер от смеха, — Габриэль хмыкнула. Изводить Кричера было семейной традицией. Крёстный ни раз рассказывал им с Гарри как будучи маленьким ребёнком он колдовал над Кричером под умилительные взгляды Вальбурги и Ориона. — Покажешь мне Кричала потом? Чисто исследовательский интерес, — хитро хмыкнула Гонт. Кассиопея кивнула. За стол они уселись в радости и предвкушении не столько от вкусностей, сколько от общения. — Габи, милая, ты прям сияешь, — Сириус с нежностью посмотрел на крестницу. — Я слышал про твои исследования в защитной магии. Ты применила нумерологиические и рунные шифры для укрепления щита? Кассиопея проглотив кусочек стейка с интересом посмотрела на Габриэль. — Да, я думаю пойти на обучение в Гринготтс, когда Лу с Деми окрепнут. Там открылся инновационный курс по защитной магии.— Марволо широко и гордо улыбнулся. Сириус радостно кивнул ей. — Это очень интересно. Твоя мама тоже активно интересовалась магическими исследованиями. Лили хотела заниматься исследованием целительных чар и зелий. Она бы очень гордилась тобой. — Я слышала, она была исключительной волшебницей, — Гонт проглотила последний кусочек стейка. — У неё были не просто лучшие результаты на курсе, когда мы учились в Хогвартсе, но и интуитивное понимание магии. Я даже ради интереса проследил её магическую линию. Твоя мама происходила из бельгильской линии Краучей, вернее от сквибов из этой линии, — Габриэль задумчиво опустила взгляд. Она слышала о бельгильских Краучах, те в основном занимались алхимией и целительством, и были одним из основателей госпиталя Деловер в Швейцарии, но об их родстве с Эвансами Гонт не знала. — Вот как, — тихо усмехнулась она. Всё-таки оба Крауча приходились ей хоть и дальними, но родственниками. Знали ли они или хотя бы подозревали о родстве без воскрешающего камня сказать было сложно, но их с Гарри жизнь точно была бы другой, если бы они находились под опекой Крауча-старшего. Габриэль перевела заинтересованный взгляд на Марволо. Тот правильно считав её взгляд повернулся к Сириусу. В глазах Гонта ярко блеснула решимость. — Не замечали никаких изменений на гобелене, лорд Блэк? Например, связанных с вашим крестником, Гарри. Сириус нахмурился. — Нет, — ответил он. — Вы что-то об этом знаете? — Хорошо, Сириус, если я скажу, что Гарри сейчас находится у нас. Ты нам поверишь? — прямо спросил Марволо. Вилка в руках Кассиопеии громко ударилась о тарелку. Взгляд Сириуса стал совсем растерянным. — И покажешь, — строго добавил крёстный. — Логично, — холодно улыбнулся ему Марволо и пошёл к лестнице. — Пойдёшь? Сириус подскочил в волнении, за ним пошли Кассиопея с Габриэль. — Правда же Гарри здесь? — её голос немного дрожал от волнения. Габриэль кивнула. — Да, я нашла его у границ щита. Он был раненным, без сознания, но живой. Он у нас уже около недели, и, по прогнозам Седрика, он может скоро прийти в сознание, — в комнату они вошли вместе. Сириус, изрядно побледневший, опустился в кресло.Его взволнованный взгляд был устремлён к Гарри. — Он… с ним всё будет хорошо? — осторожно и тихо спросил Сириус. Марволо кивнул. — Джеймс бы мне этого не простил. Я… должен был оберегать его, и я не смог. — Это не твоя вина, — рука Габриэль мягко погладила плечо крёстного. — Гарри, конечно, и сам был рад влипнуть в разные проблемы, но все мы знаем, кто подталкивал его к этому.Дамблдор, Грюм, Шелкбот, Тонкс. Они мертвы, но они все равно успели отправить ему и нам жизнь. Нам нужно справиться с этим, научится справляться с этим. Гарри нужно всё осознать. Всё, что с ним происходило. Мы справимся. — А Сьюзен? — вопрос назрел сам собой. Сириус внимательно посмотрел на неё.— Насколько я знаю, она даже не подозревает, что ей придётся выйти за Гарри. И кажется она была очень рада не выходить за него. В каком-то плане, я даже могу её понять. Характер у него не сахар. Габи задумалась.Гарри вернулся раньше срока, а значит помолвка была уже заключена. Магия ждала наследника Певерелла, и Сьюзен Боунс виделась ей идеальной матерью для него. Но могла ли Сьюзен дать ему ту безусловную любовь, которая несомненно важна для любого человека, если она не любила Гарри. — Я поговорю с ней. Завтра. — решительно ответила Габриэль. Ведь ей действительно нужно было все объяснить Сьюзен.

***

После завтрака, каши, омлета и чая, Габриэль вышла из камина Боунсов. Она элегантно стряхнула пыль, затем очистила себя заклинанием и приветливо кивнула Амелии. — Здравствуйте, Амелия.Сьюзен дома? — карие глаза главы ДМП заинтересованно блеснули. — Дома, в библиотеке. Она кое-что обнаружила у себя вчера и решила поискать ответы, — ответила она, оторвавшись от документов. Её взгляд заинтересованно прошёлся по Габриэль. — Вы ведь знаете, что это может быть? Гонт сглотнула. Она действительно догадывалась в чём было дело, но пасовать перед Амелией она не собиралась. — Знаю, но я бы хотела поделиться этим со Сьюзен. Лично, — немного хладнокровно ответила она. — Так, где библиотека? — На втором этаже. — Спасибо, — Габриэль мило, но очень остро улыбнулась ей. Та ответила похожей улыбкой. — Когтевран? — Слизерин, — хмыкнула в ответ она. Сьюзен Габриэль нашла в библиотеке. Она сидела за столом, обложившись книгами по ритуалистике и магическим практикам, и сверлила взглядом руку. На ней было тату — чернильное, с волнистыми линиями и узорами, в центре подобно короне венчал её череп с изображёнными на нём Дарами Смерти — мантия, камень и палочка. Габриэль узнала бы их даже с закрытыми глазами. — Это знак Певереллов, — Габриэль показала пальцем на тату. Сьюзен испуганно вздрогнула. — Я не ожидала тебя увидеть, — пролепетала она. — Дело чрезвычайной важности, — Гонт опустилась на стул рядом с ней. — Это тату появилось у тебя, потому что мой брат сейчас у нас. Без сознания, но живой. Он вернулся в последний день. — Но почему тату появилось только сейчас? — шокированная Сьюзен заметно побледнела. — Он приходит в себя, — ответила Габриэль.— Я не хотела скрывать это, ты бы всё равно узнала. — Но он же… упрямый, он может сбежать опять. И я ему совсем не нравлюсь, наверное. Ему же нравилась Чжоу. Она такая яркая, красивая. А я не такая. Он бы никогда не обратил на меня внимание. Ему нужен кто-то такой же упрямый, смелый, огненный… и — Ему нужен кто-то кто не даст ему залезть в неприятности. Кто-то достаточно терпеливый, стойкий, способный дать ему ощущение дома и тепла. И ты подходишь. Гарри нужно учиться жить спокойно, обычно, — спокойно ответила ей Габриэль. — Ты красивая, Сью. Очень красивая. Просто у всех разная красота. Ты очень тёплая, домашняя, как огонёк. Тебе не нужно пытаться быть как Чжоу, будь собой. И, Мэрлин, даже не думай о том, как понравится моему брату. Он будет ещё большим идиотом, если не осознает насколько ты прекрасна. Как девушка и человек. Сьюзен облегчённо выдохнула. На щеках тут же вспыхнул румянец, и она мягко рассмеялась. — У нас есть год, да? — Да, будем надеяться, что у Гарри появятся хотя бы зачатки мозгов, — усмехнулась Габи. — Я думаю полгода хватит, — ответила Боунс. — Молодец, у вас точно всё получится. Ты уже веришь, что он не столь безнадёжный, — и их смех разнёсся по библиотеке.

***

Гарри восемь. Они с Габриэль и Дадли играют в Монополию на полу. Рядом лежат разбросанные игрушки, полуоткрытая пачка чипсов и стаканчики с колой. К ним заходит Петунья, как всегда холодная и строгая. — Ты должна проиграть, девчонка, — её блекло-голубые глаза смотрят в изумрудные глаза сестры. Она тихо хмыкает. — Без проигрыша Дадли не научится победам. Я покажу ему некоторые техники, — с лёгким нажимом ответила Габриэль, и воздух вокруг будто бы запульсировал. — Тогда научи его выигрывать. — Обязательно, — напряжение между ними можно было есть ложками. Его почувствовал и толстокожий Дадли. Тот обеспокоенно сверлил мать поросячими глазками. Петунья отведя взгляд поспешно вышла, громко хлопнув дверью. Габриэль тихо усмехнулась и покрутила пальцем у виска. — Ешь, — она пододвинула к нему тарелку с чипсами. И он быстро положил их в рот. — Продолжим. И её корабль звонко застучал по полю. Гарри девять. Уже завтра — сложная контрольная по математике, по той теме в которой он как на зло ничего не понимал. Но он пытался — учил все эти правила, решал примеры, но в голову почти ничего не лезло. Он обречённо вздохнул. Рядом с ним лежал открытый не на той странице учебник. — Так не вешай нос, — к нему бодрым шагом подошла Габриэль и протянула исписанные листки. Шраргалки — сразу понял Гарри. — А меня не поймают? — обеспокоенно спросил он. — Не должны, — уверенно ответила ему сестра и широко улыбнулась. Через два дня Гарри получил шестнадцать баллов — это в два раза больше, чем он мог бы подучить без шпаргалок. Начертанная красной ручкой B не могла не радовать. Габриэль гордо улыбнулась ему. На её листке также жирно было начертано A. Гарри одиннадцать. Они с Габриэль получили письма из Хогвартса. Он теперь больше не урод. Он Гарри, маг, и их с Габи родители не наркоманы, а волшебники — сильные, умные и добрые. Борцы с тьмой. Именно они и победили Тёмного Лорда. И они с сестрой, их дети, теперь с интересом рассматривали домики в Косом Переулке и с радостью готовились к новому этапу их жизни, предвкушая что-то новое и занимательное. Теперь у них были книги, мантии и палочки — а впереди их ждал Хогвартс. Чудесный Хогвартс. Но этот мир оказался совсем не таким сказочным. Им предстояло учиться с теми, чьи родители были Пожирателями Смерти, и Гарри был искренне рад, что не попадёт на Слизерин. Ведь там их было большинство. Хагрид рассказал ему обо всём, и он искренне хотел донести это до Габриэль, но ей было не до этого. — Не все дети реплики их родителей, Гарри. — осудила его она. — Слизерин не так уж и плох, я уверена. На распределении Гарри не на шутку испугался, когда Шляпа предложила ему Слизерин. Он уже познакомился с Роном Уизли, добрым и милым парнем, который искренне хотел поступить на Гриффиндор — факультет смелых, решительных и храбрых. После знакомства с ним Гарри ещё больше убедился в том, что Слизерин не для него. Он не хотел учиться с высокомерными и наглыми людьми, такими как Малфой. Чванливый и грубый он не внушал Гарри никакой симпатии. Делить с ним спальню, сидеть за одним столом и просто находится рядом представлялась ему ужасной перспективой. Потому Гарри и был в ужасе, когда Шляпа предложила ему Слизерин. — Хитёр, очень хитёр, а как амбициозен. И очень хочешь проявить себя. Думаю Слизерин тебе прекрасно подойдёт, — и его сердце резко пропустило удар. Он скользнул взглядом по Большому Залу. Студенты заинтересованно перешёптывались, с лёгкими смешками посматривая на Гарри. Темноволосый старшекурсник со Слизерина тихо принимал ставки и перемигивался с сидевшей за столом Пуффендуя девушкой. Его сестра, Габи, сидела за столом Когтеврана и внимательно наблюдала за ним вместе с темноволосым мальчиком и девочкой с очень острой улыбкой. Та девочка Гермиона, с которой они познакомились в поезде, оторвалась от беседы со старостой и тоже заинтересованно посмотрела на него и приветливо улыбнулась. Рыжеволосые близнецы помахали ему. Преподаватели и те с заинтересованностью наблюдали за ним, явно думали, куда же распределит его Шляпа. — Только не Слизерин, — попытался тихо ответить Гарри, но акустика в Большом Зале сделала всё, чтобы его услышали. Одна из слизеринок очень громко и отчётливо фыркнула на его слова. — Не Слизерин? Так и быть. Гриффиндор. — и крайний стол с алым стягом и золотым львом на нём громко зааплодировал ему. Гарри опустился рядом с другими первокурсниками и наскоро пожал им руки. Через пятнадцать минут к ним радостно присоединился Рон и похлопал его по плечу. Определённо это был лучший день в его жизни. Второго сентября, на следующий после распределения день, начались первые занятия. Гарри начал испытывать трудности, достаточно серьёзные, чтобы просто списать их на волнение или стресс. Ведь все ждали от него невероятных успехов: начиная с сокурсников и заканчивая преподавателями, но получалось у него далеко не всё. И он честно пытался понять и разобраться во всём — читал учебники и тренировал заклинания, но рядом с Роном, который относился ко всему что касалось учёбы достаточно равнодушно, полностью погрузиться в изучение непонятного материала было сложно. Его друг не особо переживал из-за оценок, тестов и домашних заданий. И часто отвлекал его от занятий — от всех этих бесконечных эссе и тренировок заклинананий. Первое время Гарри это злило. Все его попытки подготовиться сводились к нулю. И обратиться за помощью он тоже не мог. Ему было стыдно, что он будучи Мальчиком — Который — Выжил, Героем и Спасителем Волшебного Мира, не мог усвоить тему по тем же чарам и трансфигурации. В отличие от сестры. У Габриэль с учёбой всё было разительно лучше чем у него. Почти с самых первых уроков она начала зарабатывать баллы, преподаватели хвалили, и среди когтевранцев она становилась с каждым днём всё всё популярнее и популярнее. Габриэль удавалось всё за что бы она не бралась, при том за учебниками она проводила вдвое меньше чем та же Гермиона Грейнджер. Ничем другим кроме как природным умом объяснить это Гарри не мог. Как-то проходя мимо учительской Гарри нечаянно подслушал разговор Флитвика и Макгонагалл. — Как вам нынешний первый курс, Минерва? — с острой улыбкой поинтересовался декан Когтеврана, наливая в чашку чай. — Неплох. Очень неплох. Есть несколько очень ярких учеников со всех факультетов. Среди слизеринцев, хотя ты знаешь я не люблю их выделять, очень хороши мисс Гринграсс, мистер Нотт и Забини и мистер Малфой. Высокомерен, но умён, — Флитвик кивнул, хоть и выглядел не очень довольным. — Не все слизеринцы плохи. Нельзя так относится к детям из-за цвета галстука. Слизеринцы очень хорошо проявляют себя на моих занятиях. Спокойны и вдумчивы. И не стремятся устроить гвалт на занятии. На Пуффендуе тоже, кстати. Очень старательные ребята. Особенно мисс Боунс, — Гарри вспомнил пухлую девочку с рыжеватыми волосами. — На Гриффиндоре я бы выделил мисс Грейнджер. Талантливая девочка, не так ли? — Да, очень старательная девочка. И очень умная, — согласилась Макгонагалл. — Среди моих когтевранцев можно выделить мистера Хиллиарда, мисс Долохову и мисс Поттер. Девочка настоящий самородок. Как её мама. Она будто бы интуитивно чувствует магию. А какая сила. Вы ведь тоже почувствовали? Макгонагалл кивнула. Её губы были сурово поджаты, и Гарри догадался, что его декан была не совсем довольна его сестрой. — Мисс Габриэль Поттер очень сильная и умная волшебница, но в ней нет ни капли скромности или почтительности. Она наглая и очень хитрая. Да, она чувствует магию и прекрасно справляется на моём предмета, но это ещё не делает её прекрасной волшебницой, — Флитвик в ответ на это тихо хмыкнул. — Помнится Джеймс Поттер тоже особо не отличался скромностью и почтительностью, но при этом был достаточно сильным волшебником. Вспомни, что он творил в их годы и давай порадуемся, что ни Габриэль, ни Гарри не пошли в него полностью, — похоже, что их с Габи отец и правда был звездой в школе. — А как тебе Гарри? Мальчик очень милый и старательный, но в нём будто нет искры. Да и в последнее время он немного филонит. — Очень скромный и милый, в меру старательный, не могу сказать, что он гениальный, но может быть он силён в чем-то другом? — вскинув бровь, ответила ему Макгонагалл. И Гарри тут же поспешил в башню Гриффиндора. А может он и правда силён в чём-то другом. И как оказалось профессор Макгонагалл была права: через три недели после этой беседы Гарри попал в команду Гриффиндора. Занятия теперь были заброшены. Да, Габриэль, превосходно училась и слыла чуть ли не гением и самородком, зато он, Гарри, самый молодой ловец в истории Хогвартса. И вообще сколько отличников и сколько хороших ловцов? Вот и ответ. Так, что учёбу Гарри слегка подзабросил, настолько насколько это было возможно, имея в подругах Гермиону Грейнджер, и сконцентрировался на квиддиче. Ведь зачем тратить время на то что всё равно не будет хорошо у него получаться? На то же зельеварении, например. Профессор Снейп, декан Слизерина, ненавидел и изводил его на каждом занятии. Вместо объяснений Снейп снимал с него баллы и снижал оценки за эссе и самостоятельную работу. Так что какая разница, как бы он сварил зелье или написал бы очередное эссе, если в лучшем случае он всегда получал Удовлетворительно. Но жаловаться Гарри не привык — у того же Невилла с Зельеварением всё было значительно хуже. Тот упорно не вылезал из Троллей. У Гарри же не без помощи Гермионы иногда получалось получить редкие «Выше Ожидаемо» Хотя даже она редко могла получить у Снейпа Превосходно. Его в основном получали слизеринцы и Габриэль с её друзьями — Долоховой и Хиллиардом. На совместных уроках с Когтевраном он нередко становился свидетелем того, как Снейп с какой-то странной гордостью хвалил работу его сестры и её друзей, а потом злобно сверкал чёрными глазами в сторону Гарри. И, конечно, Гарри, как и многие, кроме слизеринцев, естественно, мечтал о том, чтобы Зельеварение у них вёл другой преподаватель. Но он понимал, что с другим преподавателем оценки у него возможно бы и улучшились, но любовь к Зельеварению в нём бы точно не проснулась. А вот к квиддичу у Гарри был талант. Природный. Настоящий. Ещё на первом занятии по полётам он показал себя как умного спортсмена, способного управлять метлой. И ведь до этого он никогда не летал. Даже этот Малфой, так любящий разглагольствовать, о своём таланте в полётах был вынужден лишь злобно зыркать на него. Благодаря квиддичу, Гарри стал ещё популярнее на факультете. Самый молодой ловец, и обеспечил Гриффиндор уже двумя победами. Слизеринские друзья Габриэль, Нотт, Гринграсс и Забини, уж точно завидовали ему, и это не могло не приносить ему удовлетворение. Да и Габриэль, наверное, тоже. Она может и была природно умна, но вот его талант был намного уникальнее. Гермиона вон тоже умная, например. А талантливый ловец был в Хогвартсе только один, по крайней мере так сказал ему Вуд после его первой игры со Слизерином. И подумать только а ведь они и правда считались непобедимой командой. Но теперь это в прошлом. Ведь он, Гарри, им показал. Он стал настоящей звездой Гриффиндора. И ведь большинство гриффиндорцев даже не знали об его приключениях. Например, к Пушку. Ещё в сентябре они с Роном и Гермионой встретили Пушка, и теперь думали о тайне, охраняемого им коридора. Зимой им удалось узнать о Зеркале Желаний, о том, что это за зеркало им поведала Габриэль, которая кажется совсем не хотела всех этих приключений. И наверное в чём-то она была права. Отработка в Запретном Лесу, выпавшая на их с Гермионой и Роном, долю была чрезмерно опасной даже по сравнению с той их авантюрой с Норбертом или встречей с Пушком. (Норберт, которого забрал Чарли Уизли — весёлый драконолог и брат Рона — был в безопасности. Пушок же всё также охранял философский камень Фламеля. ) Обескровленный убитый единорог не мог оставить Гарри в спокойствии. Из рассказов сестры он знал, что только последняя тёмная тварь покусится на единорога. И нахождение тёмной твари рядом с Хонвартсом Гарри не нравилось. Если он убил единорога, то что он сделает с ними? Тогда он не на шутку испугался, но признаться себе в этом не мог. Он все же был гриффиндорцем. Его любили на факультете за дерзость, за отличную игру квиддич, за баллы. Но любовь как выяснил потом Гарри вещь непостоянная. После той авантюры с Норбертом Гриффиндор потерял 200 баллов, и вместе с этим исчезла и симпатия к Гарри со стороны не только гриффиндорцев, но и пуффендуйцев с когтевранцами. Его толкали, как бы случайно, но очень больно и ощутимо, роняли чернила на пергаменты, портили зелья и домашнюю работу. Так продолжалось больше недели. Но когда однажды Гарри толкнул в стену толстый и очень крепкий пуффендуец,гриффиндорца за шкирку поймала его сестра. Хватка у неё, как отметил Гарри, была твёрдая и сильная, несмотря на внешнюю хрупкость и субтильность. — Что вы творите? Мы должны быть ему благородны. Алозадые больше нам не соперники, — и сердце Гарри гулко застучало. Алозадыми гриффиндорцев называли слизеринцы и особо не любившие их представители Когтеврана и Пуффендуя. И теперь его сестра назвала его так. На её губах тем временем расцвела очень острая и жестокая улыбка. Она выпустила его мантию из своей хватки и под тихий ропот и шёпот ушла. После её выходки Гарри больше не трогали. И только через две недели он понял почему. Жестокость сестры спасла его от дальнейшей издевательств.Вернее, даже репутация невыносимой стервы. Как же он был ей обязан. Но тогда он не мог к ней подойти. Не после такого. Тем более, когда впереди были экзамены.Это были их первые экзамены в Хогвартсе, и они должны быть быть самыми простыми, но Гарри казалось, что он ничего не помнит и не понимает.И что он вообще маггл. И ладно, если бы это было Зельеварение и История Магии, но Чары и Трансфигурация...Да и если это были самые лёгкие экзамены, то что их ждёт впереди и подумать страшно. Экзамены он всё же как-то, но сдал. Не лучше Гермионы уж точно, но пересдач и неудовлетворительных результатов у него не было. Пожалуй, кроме Зельеварения. Снейп почти никогда не ставил ему выше Удовлетворительно и шанс завалить зельеварение был достаточно высок. Но Гарри это не заботило. Тайна Фламеля, загадочная рана Снейпа и тихий скулёж Квирелла всё это очень сильно тревожило его. Но Макгонагалл его тревоги не разделяла. Дамблдора в школе не было. Во всём пришлось разбираться им с Гермионой и Роном. Дьявольские силки, летающие ключи, загадка с зельями и шахматы всё это слилось воедино. Но встречу с Волдемортом Гарри запомнил надолго. Его змеиное лицо на затылке у Квирелла злобно скалилось и шипело. И он очень хотел его убить. — Твоя сестра не так уж и чиста душой. В ней есть тьма. Моя тьма. Она примкнёт ко мне, она обязательно будет на моей стороне. И ты умрёшь, Гарри. Её знания и сила убьют тебя. — Гарри яростно впился ему в лицо пальцами. Волдеморт кричал и корчился в муках, словно его руки были не руками, а калёным железом. И тут наступила тьма. Очнулся Гарри спустя три дня в Больничном Крыле. Рядом лежали сладости, а на койке сидела Габриэль. Она всё же беспокоилась о нём раз пришла. Гарри широко и радостно улыбнулся ей, но известие о том, что она не поедет на каникулы к Дурслям огорчило.Габриэль отправится к Гринграссам до конца августа, и в школу поедет уже от них. Гермиона с Роном даже не предложили провести лето у них, а ведь они знали, как ему тяжело у Дурслей. Но злиться на них Гарри не мог. Они были его единственными друзьями. Впереди был Прощальный Ужин. Гарри знал, что Гриффиндор в этом году будет на последнем месте, и победа вновь будет за Слизерином. Он видел их гордые, предвкушающие улыбки и какое-то игривое перемигивание с Когтевраном. Когтевран был на втором месте, подсказала ему Гермиона. Но тут произошло то что никто не мог ожидать. Дамблдор добавил баллы Гриффиндору за их с Роном и Гермионой приключение, и теперь Гриффиндор на первом месте. Слизеринцы с когтевранцами тут же обменялись кислыми и не очень довольными взглядами.Габриэль за столом Когтеврана лишь недовольно поджала губы. Малфой за слизеринским шокированно раскрыв рот поражённо оглядывал зал в поисках поддержки. Почти никто из Слизерина и Когтеврана не был искренне рад за них, и Гарри мог отчасти понять почему. Перед десертом им раздали результаты экзаменов. За столом Когтеврана и Слизерина тут же послышалась радостная возня. По довольной улыбке сестры он тут же догадался — у неё одни Превосходно. Долохова и Хиллиард также радостно переглядывались, а Нотт с Забини и Гринграсс шумно перешёптывались, показывая друг другу пергаменты с результатами. Малфой тоже выглядел куда более довольным. Он видимо тоже хорошо сдал экзамены. Гарри опустил взгляд в свой лист. За чары, полёты и ЗоТИ у него стояло «Превосходно» ; по Трансфигурации, Истории Магии, Травологии и Астрономии — «Выше Ожидаемо». И только по Зельеварению ему поставили «Удовлетворительно». Что ещё можно было ожидать от Снейпа? — О, у тебя только одно Удовлетворительно. Молодец, — на пергаменте Рона он насчитал их три: по Зельеварению, Истории Магии и Астрономии. — А у тебя как Гермиона? — Всё хорошо, — пряча лист ответила она, но Гарри успел заметить Выше Ожидаемо по Зельям и Полётам. После Ужина Гарри решил поговорить с Гермионой. Она понуро опустив голову сидела в кресле, вновь погрузившись в книгу. — Герми, ты расстроилась из-за Выше Ожидаемо по Зельям? — Гарри понимал, что подобная оценка по Полётам точно не огорчила бы подругу. — Да, я так старалась, готовилась, но профессор Снейп снизил мне оценку из-за маленькой ошибки. Это так ужасно несправедливо, — Гермиона отложила книгу. — Ты молодец. Ты самая умная колдунья, — попытался приободрить её Гарри. Но она лишь покачала головой. — После Габриэль, ты хотел сказать. Думаешь я не знаю, что о ней говорят. «Она самородок», «она интуитивно чувствует магию» — профессор Флитвик её просто обожает как бы я не старалась Габриэль всегда для него лучше. Макгонагалл тоже её хорошо оценивает. И Снейп. Её все так любят. Она красивая, она весёлая. И она вдвое меньше проводит за учебниками чем я. А мне надо стараться. Я же магглорождённая, мне нужно доказать что я достойна магии, — Гарри понимающе кивнул. — Ты лучше. Габриэль она конечно очень умная, а ты ещё и очень храбрая. — его рука мягко погладила её плечо. Гермиона радостно улыбнулась, но на душе Гарри было неспокойно. Если бы два года назад он даже подумал о том, чтобы принизить Габи, то немедня прокусил бы себе язык. А теперь это было легко. Ведь Гермиона была лучше Габриэль. Лето перед вторым курсом Гарри был вынужден провести у Дурслей. Те как обычно завалили работой, но её теперь было вдвое больше. В Литтл-Уингик сестра так и не вернулась. Тётка Петунья даже бровью не повела, когда Гарри вернулся домой один. В какой-то момент Гарри показалось, что тётка точно знала где находится его сестра. И он тоже. Габриэль вполне счастливо и весело проводила у Гринграссов. Гринграссы были богатыми, чистокровными и большинство из них оканчивало Слизерин. И почему-то он был уверен, что работать по дому её не заставляли. Она веселилась вместе со своими друзьями. И он мог бы тоже, если бы родители Рона и Гермионы забрали бы его на лето. Их лето было весёлым, он же не покидал старую комнату Дадли и уныло ждал письма хоть от кого-нибудь.... Гарри двенадцать. И лишь остаток лета ему удалось провести в гостеприимном семействе Уизли, и именно тогда глядя на дорого и аккуратно одетую Габриэль он почувствовал. Их отношения больше не будут прежними. Первого сентября она, конечно, пыталась всучить ему кольцо-оберег от магического воздействия, которое ей дала мама Дафны, но он отверг её подарок. Получать что-то от слизеринцев и их родителей Гарри не хотелось. Мало ли проклято —всё-таки Рон был прав. Второй курс прошёл для Гарри более суматошно чем первый. Началось всё с некомпетентного преподавателя по ЗоТИ известного писателя Гилдероя Локонса. Подумать только на первом занятии он дал тест по своим книгам, и его сестра написала его абсолютно наугад, при чем на высший балл. А потом ещё и пикси выпустил. Те изрядно попортили им не только мантии, но даже книги и палочки. Но самое страшное началось дальше. Кто-то открыл Тайную Комнату и выпустил Чудовище Слизерина — Василиска. Подозрение все пали на Малфоя, ведь он больше всех радовался будущим проблемам иагглорожлённым, но как оказалось, зло иногда скрывается под самой красивой маской. Им и стал Том Реддл. Юноша из дневника — красивый темноволосый стороств и прошлое воплощение лорда Волдмеорта. Именно он заставил бедную Джинни открыть Тайную Комнату и заставил творить всё это. Окаменение Гермионы, Джастина Финч-Флетчери и Колина Криви — это всё его рук дело. Из-за него Гарри ненавидела почти вся школа. Даже гриффиндорцы и те с подозрением косились на него. Габриэль же опять было всё равно, как он думал раньше, лишь потом он узнал, что она как могла старалась защитить его. Не могла же она будучи полностью равнодушной к нему спуститься в Тайную Комнату и сразиться со Злом. С самим Томом Риддлом — с убийцей их родителей. И ведь именно она победила его, пока Гарри сражался с Василиском. Но возникший крен в их отношениях это не исправило. Габриэль всё больше тянулась к аристократии и слизеринцам, она всё больше походила на них,и Гарри не мог это игнорировать. Даже совместное лето у Дурслей это не исправило. Гарри тринадцать. И напряжение в доме их дяди и тёти можно есть ложками. Оно становится всё осторее и яростнее. Взгляды Габриэль, бросаемые на Дурслей полны холодной ненависти, она хочет сбежать. Вновь. Теперь она больше не выглядит как та милая девочка, подсовывашая ему шпаргалки. Теперь она другая. Всё такая же красивая, но какая-то холодная и яростная. Такой он в последний раз видел её на первой игре в Хогвартсе. Габриэль стремительно и резко забивала квоффлы им в кольца, и Гарри смотрел с какой спокойной и холодной яростью она сражается с охотницами Гриффиндора. Им пятнадцать, они крепко сложены и выше её на три головы, Габриэль меньше , она субтильная и невысокая, но быстрая и манёвренная. Она летит по полю, больше похожая на молнию, чем на человека. Её синяя форма мелькает то тут, то там, и когда её вдруг пронзает боль, она не останавливается. Ту игру Когтевран проиграл, но ни Габриэль. Она вышла победителем. И в тот момент Гарри осознал, будь они в одной команде они были бы непобедимы. Габриэль превосходная охотница и студентка. У неё выходило абсолютно всё. Теперь он точно понимал Гермиону. И как же его всё-таки это злило. Габриэль даже не сообщила, что она теперь в команде, наверное, не посчитала это нужным. Она так и не подошла к нему. Ведь была занята тем, что опять пыталась его защитить. Теперь Гарри это прекрасно понимал. А впереди у них совместный побег от Дурслей и новая опасность. Из Азкабана сбежал Сириус Блэк — опасный Пожиратель Смерти, правая рука Того-Кого- Нельзя-Называть . И все абсолютно точно были уверены в том, что он хочет их убить. Их прятали в Косом Переулке, в пабе у Тома, в те последние августовские дни. Министр Фадж уверил их в том, что там они в абсолютной безопасности. И Гарри попытался поверить ему. Но самая страшная опасность их ждёт по дороге в Хогвартс. Дементоры — стражи Азкабана, высокие в чёрных балахонах — особенно сильно воздействовали на Гарри. Ведь в его жизни было так мало радости. Он побледнел и упал на пол, когда дементора наконец прогнал он. Римус Люпин. Новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Теперь дементоры повсюду. Дамблдор не мог ничего с этим поделать. Гарри чувствовал их так остро, как никогда раньше. Ведь теперь он не один и их много. А ещё и этот Сириус Блэк. Он точно был где-то рядом. И Габриэль, она, точно что-то знала про Люпина и Блэка. Не могла не знать. Странно спокойной была она каждый раз когда речь заходила о Блэке и это если не пугало, то точно настораживало. И летом всё выяснилось. Настоящим предателем был Питер Петтигрю, который всё это время жил в виде крысы. Это он выдал Волдеморту их родителей. А Сириус просто хотел восстановить справедливость. И спустя пару недель он официально усыновил их вместе с Габриэль. У них началась новая жизнь. Гарри четырнадцать. И ему кажется, что он сойдёт с ума если ещё раз услышит про род или родовую магию. Сириус много рассказывал ему о Поттерах, с начала о маме и папе, но потом он вдруг решил, что Гарри надо слушать его речи о том, как важно сохранить влияние Поттеров и что он будущий лорд Поттер. Быть лордом Гарри не хотелось. Он не верил в родовую магию и считал её чистокровной пропагандой. И хотя его вместе с сестрой и приняли в род, Гарри предпочитал не думать о том, что он будто бы стал сильнее магически и физически. Он списывал это на переходный возраст. Мысль о том, что его друзья могут быть хуже или слабее была ненавистна Гарри. Да может у Рона и не получались некоторые заклинания даже с новой палочкой, но он точно не Предатель Крови, как сказал этот Хиллиард. И может щит Гермионы и слабее чем его щит но это точно не делает ее хуже. Рон и Гермиона были его лучшими и единственными друзьями, и он не хотел оскорблять их даже мыслями о всей этой родовой магии. Гарри пытался как мог избегать всех этих разговоров о будущем лордстве и родовой магии, и ему это удавалось. Сириус очевидно не собирался на него давить, заставлять или принуждать к чему-то. И Гарри продолжал наслаждаться жизнью, пока это было возможно. Четвёртый курс стал для Гарри сплошной чёрной полосой. Началось всё с Турнира Трёх Волшебников, в котором он оказался четвёртым. И этого он очень и очень не хотел. Как он мог сразиться с семикурсниками, к тому же из других школ. Они были сильнее, они знали и умели явно больше чем он. Гарри клялся и божился, что он ничего не кидал в кубок, но ему никто не верил. Рон окончательно отвернулся от него, обвинив в честолюбиии и желании прославиться. Все в школе, особенно пуффендуйцы, яро и громко ненавидели его. Вплоть до первого испытания с драконом. Там он им всем показал. Потом стало легче, балл прошёл не так плохо, Габриэль как всегда сверкала, но он оставил Парвати очень и очень недовольной. Да и с Роном удалось помириться. На третьем испытании они с Седриком и Габриэль, которая патрулировала лабиринт, стали свидетелями странного события, о котором Гарри решительно ничего не мог вспомнить. Год закончился знаменательно: он победил на турнире, и Сириус был горд. Гарри пятнадцать. Тем летом его судили за нарушение статуса, а ведь он просто спас этого то ли сквиба, то ли маггла Рея от дементоров. И Гарри мог поклясться всем, что у него и есть, этот Рей видел этих долбанных дементоров. Из-за этого суда его чуть не исключили из школы, и эта Кассиопея подговаривала ещё отправить его в Ильаерморни. Всё обошлось. Он, Гарри, остаётся учиться в Хогвартсе. Но старостой факультета ему не быть. Не то чтоб он сильно этого хотел, но от того же Римуса он много раз слышал о том, что его мама с пятого курса была старостой. И Гарри очень хотел соответствовать. Но ему это не удалось. Старостами обычно назначали популярных на факультете студентов, с примерным и ответственным поведением и блестящей или просто достаточно хорошей успеваемостью. Таких как Габриэль и её друг Роберт. Они оба были популярны, оба были отличниками и у обоих было достаточно примерное поведение, и ничего удивительного в том, что они стали старостами не было. Хотя от Гермионы он слышал, о том что на должность старосты рассматривали и Падму Патил, сестру Парвати, но выбор всё-таки пал на Габриэль по причине её прочных дружеских связей с другими факультетами и школами. Флитвику показалось это особо важным. Падма же почти не общалась ни с кем с других факультетов помимо Когтеврана. Так что выбор Габриэль на должность старосты был более чем логичен. Старостами Гриффиндора стали его друзья Рон и Гермиона. И если выбор Рона на должность старосты удивил почти всю его семью, особенно явно это удивление выражали близнецы, то с Гермионой всё было очень и очень понятно. Она блестяще училась, да, возможно среди четвёртых курсов она была второй по успеваемости, но на Гриффиндоре Гермиона была лучшей, была ответственна и пунктуальна и в некотором роде даже популярна. Пятый курс начался с представления новых преподавателей. Новым преподавателем ЗоТИ стала Долорес Амбридж, её Гарри видел на суде, и она больше всех ратовала за его исключение. Её жеманные улыбочки и розовая пушистая кофточка въелись в память Гарри. Она говорила так мягко и сладко, что всем сразу стало понятно, что она лжёт. Даже Габриэль смотрела на Амбридж с какой-то острой и явной насмешкой. Вторым преподавателем стал профессор по Древним Рунам Марволо Гонт. Он был высок и молод — со светлой кожей, чёрными короткими волнистыми волосами, синими глазами, прямым носом и розовыми губами — он казался настоящим красавцем. И, конечно, многие девочки тут же принялись вздыхать и причитать, почему они не взяли Древние Руны на третьем курсе. Но как показалось на секунду Гарри смотрел он только на Габриэль, лишь потом обратил внимание на сидящую рядом Синистру. В этом году им всем предстояло сдавать СОВ — очень важные экзамены, с помощью которых можно продолжить изучение интересующих дисциплин на старших курсах. С третьего курса Гарри хотел стать автором, а для этого ему нужны были высшие отметки по ЗОТИ. ЗоТИ же в этом году было явлением удручающим — никакой практики, одна теория, да и она была бесполезной. Амбридж не учила их защищаться, не учила определять опасных тварей, не рассказывала про принципы работы щитов. Ничего. Они лишь переписывали и переписывали учебник. Тот же Барби Крауч под личиной Грюма научил их явно большему — выдержке под Империо, дуэлям, многим защитным и атакующим заклинаниям. Тем летом перед пятым курсом его приговорили к поцелую дементора, и Гарри предпочёл не думать о том, как много дали ему уроки с Пожирателем Смерти. Любое несогласие с Амбридж могло привести к отработке. Гарри поспорил с ней о важности практике, и уже вечером попал к ней на отработку. Отработки у неё разительно отличались от отработок с Макгонагалл, на которых нужно было просто писать строчки, или с Снейпом и Филчем, на которых нужно было чистить котлы или просто полировать кубки в стенде наград. У Амбридж он был вынужден писать строчки Кровавым Пером, опасным и тёмным артефактом, и эти строчки красными шрамами расходились у него по руке. В тот день ему повезло патрулирующая коридоры Габриэль быстро догадалась о том, откуда у него эти строчки и отвела к явно давно знакомому ей Гонту. Гонт обработал ему рану, пока Габриэль пыталась написать письмо — буквы смешивались и будто танцевали на пергаменте. А потом они оба звучно обругали Дамблдора. Терпеть это Гарри не стал. Он тут же вылетел из кабинета. Дамблдор никогда не привёл бы эту тварь Амбридж к ним в Хогвартс специально. На него надавило это гадкое Министерство. И о том, что происходит в Хогвартсе они тоже запретили писать. Через пару недель он основал вместе с Гермионой и Роном «Отряд Дамблдора», в который к его удивлению вступили Габриэль и Хиллиард с Долоховой. На занятии с ними они они показывали себя как достаточно умелые и сильные волшебники, Габриэль достаточно хорошо сражалась. Занятия продлились до лета. Их сдала Мариэтта Эджкомб с Когтеврана, подруга Чжоу Чанг. Амбридж была готова даже пытать их, но Снейп не позволил это сделать. Директором Амбридж пробыла недолго: к концу сдачи СОВ её арестовали, и к должности вновь вернулся Дамблдор. СОВ по истории магии и прорицанию Гарри был уверен, что завалил, но не это было главным: Дамблдор вернулся. И Гриффиндор вновь победил в межфакультетском соревновании, обогнав Когтевран. Лето Гарри собирался провести у Уизли, Габриэль уезжала в Париж с Гонтом. Гермиона почему-то была уверена, что у них роман и решительно это осуждала. Габриэль в этом году обошла её по рунам, и Гермиона видимо придумала такое оправдание. Признаваться себе в том, что она хуже, Гермиона явно не хотела. Да и отношения с его сестрой у неё не складывались. Но думать обо всём этом Гарри не хотелось. Впереди его ждало яркое и незабываемое лето. Гарри шестнадцать. Результаты СОВ оказались не такими превосходными как у сестры. У него Удовлетворительно по Астрономии, Слабо по Прорицаниям и Отвратительно по Истории Магии, у Габриэль десять Превосходно по всем, даже по Древним Рунам и Нумерологии. А ведь Гермиона ни раз рассказывала им о том, какой сложный и объёмный экзамен по ним был. Но Гарри плевать на Историю Магии и Прорицания, они в Аврорате не особо то и нужны. Пусть Сириус и Кассиопея не очень довольны его результатами, и карманные его сестры раза в два теперь превышают его, Гарри счастлив. Красавица и бунтарка Джинни теперь стала его. Такая дерзкая и хлёстскся. Они целовались в доме её родителей, и очевидно оба хотели большего, но Гарри было жутко неудобно. Слишком много людей вокруг и его сестра тоже. Джинни не была особо популярна на Когтевране,и пусть её не травили как Гарри в маггловской школе, но она постоянно чувствовала себя чужой. Она искренне не понимала, что такого она сделала своим соседкам по комнате, и каждый раз видя сестру, не важно одну или в компании Билла и Флёр, Гарри очень хотел подойти к ней и спросить, почему они так ведут себя с Джинни, но он точно знал. Сестра его обманет. Как обычно она это и делала. Шестой курс начался с поступления новой студентки. Элинор Мальсибер была красивой высокой блондинкой с ярко-зелёными глазами, дочкой Пожирателя Смерти Эдмунда Мальсибера. Она училась в Шармбатоне и особо преуспевала в боевой магии. А ещё она была подружкой его сестры. Тем удивительнее было её поступление на Гриффиндор. И как же удивился Гарри, что некоторые гриффиндорцы приняли её очень и очень радушно. Даже Невилл. Как потом оказалось, истории Элинор и Невилла были очень схожи. Их отцов запытали: Эдмунда Мальсибера по ошибке в Аврорате, желая выбить из него признательные показания, Френка Долгопупса Пожиратели Смерти. Гарри в пытки в Аврорате предпочитал не верить: светлые волшебники, поддерживающие Дамблдора, никогда не будут заниматься таким. Это были грязные, очень грязные инсинуации, как бы сказала Гермиона. Наверное, Снейп на должности преподавателя ЗоТИ тоже был чей-то инсинуацией. У Гарри до сих пор болели уши от хватки сестры и ему было очень стыдно за эту сцену, которую она устроила. Габриэль за уши поволокла его вниз по лестнице и при первокурсниках шипела ему на ухо как же важно сохранять уважение к людям и даже не важно, что этот человек Снейп. Гарри даже казалось, что ещё немного и она перейдёт на персентагл. Его они знали оба, и Гарри до сих пор помнил как его травили за это на втором курсе. ЗоТИ со Снейпом стал для Гарри настоящим адом. Этот носатый гад придирался к нему как только мог, то и дело ставил У и давал ему отработки. Невербальным заклинаниям Гарри так и не научился, отбить подножку он мог только с большим трудом. В отличие от сестры. У той всё получалось быстро и сразу. Словно она до этого специально тренировалась с Гонтом.Гермиона тоже так думала, и это невероятно её злило. Но злость её имела другой источник. По ЗоТИ Гермиона Выше Ожидаемо, единственное среди десяти Превосходно. А это снижало её шансы на избрание старостой школы. На Зельеварении всё складывалось не лучше. Несмотря на успехи и постоянную похвалу Слизнорта, без того учебника Принца-Полукровки у Гарри ничего бы не вышло. По Зельям он каким-то чудом получил Выше Ожидаемо, и если бы не новый преподаватель, то он бы никогда не попал на углублённое изучение зелий. Гарри это прекрасно понимал, но не использовать эту книгу не мог. Должен же он хоть где-то быть успешен помимо квиддича. Как Габриэль например. Впрочем, его внезапные успехи в Зельях сестру всё-таки удивили, но та была сдержана как и её дружок Хиллиард. Гермиона недовольство выражала более открыто. Она требовала, чтобы он немедленно прекратил пользоваться этим учебником, просто тренировала его, но Гарри не собирался. Впервые за шесть лет в Хогвартсе его по-настоящему увлёк учебник. И учебник не по ЗоТИ, а по ненавистному Зельеварению. На рождественских каникулах он всё же ненадолго оторвался от учебника, но назвать повод радостным у Гарри ни за что бы не повернулся язык. Габриэль в скором времени должна была выйти замуж за бесившего Гарри Гонта. Он до сих помнил все его негативные ысказывания о Дамблдоре и считал его главным виновником начавшихся в семье Уизли бед. После интервью Артур лишился работы, а Джинни отстранили от занятий в Хогвартсе. Однако ничего сделать с этим Гарри не мог. Сириус как и Габриэль были на стороне аристократии, и крёстный во всём поддерживал его сестру. Гарри это до жути бесило. В апреле все их недомолвки с Габриэль достигли пика. Он наконец высказал о ней всё, что думал о ней, но желаемого облегчения это ему не принесло. Сестра резко и быстро дала ему сдачи, и хоть и сама была готова расплакаться, но при нём держалась очень и очень стойко. После их ссоры он аппарировал к Уизли, где у них с Джинни всё и случилось. Однако после ночи с ней ему приснился кошмар о том, как его заживо закапывают его когда-то родные и друзья. С того дня кошмары продолжились. В мае он узнал о беременности Джинни, и Гарри мог поклясться чем угодно, что семью с Джинни он не планировал. Они были слишком молоды для этого. Ему было всего шестнадцать, ей пятнадцать, и ни о чём таком Гарри не думал. Им обоим было очень приятно и здорово в тот момент. Гарри хотел эмоционально разгрузиться после ссоры с сестрой, а Джинни в коротком топе и шортах удачно попалась под руку. Они выпили, Джинни поцеловала его, он ответил, потом наложил заглушающее и запирающее. Их одежда лежала на полу, Джинни, вся красная , под собственные громкие стоны скакала на его члене, а его руки щипали её за соски. Потом он кончил в неё. И вот спустя месяц Джинни беременна его ребёнком. В Мунго это подтвердили, у него действительно будет ребёнок. Не просто ребёнок, а потенциальный сильный маг. И ради него Гарри был готов бороться за светлое будущее — без аристократии и Гонта. Потому когда Гарри и Рону с Гермионой предложили вместо седьмого года отправиться на поиски проклятых предметов, крестражей, уничтожив которые можно было обеспечить победу светлой стороны, Гарри с Роном согласились. Гермиона отказалась обозвав их слепцами и глупцами, якобы они собирались провоцировать войну, которая ни за что бы не случилась. Но Гарри не верил, после похорон Дамблдора он собрал вещи и в лицо высказал Сириусу, что быть лордом Поттером он не хочет, и пусть он передаёт титул Габриэль раз ему так хочется быть чистеньким перед магией. На свадьбу сестры он не попал, хотя слышал о ней как о сборе бомонда, аристократии и всякой верхушки. Но его это не волновало. Они с Роном должны были уничтожить крестражи, без Гермионы это было тяжело, но они крепились. К декабрю стало понятно, что их странствия затянулись. У них не было с собой зимней одежды, а вернуться обратно Гарри не мог. Летом же началась особенно долгая чёрная полоса, Рон тяжело и долго умирал. Гарри не знал, что с ним происходило, но вспомнить, что же ему сказал Рон перед смертью не мог. Осенью он добрался до семьи Уизли, Молли попыталась убить его, а ещё с лета его преследовал не понятный голос, убаждавший Гарри в том, что всё не так, как Гарри себе это представляет. И после убийства Молли он был готов в это поверить, но вернуться домой он уже не мог. Все эти письма Рону лишь подкрепили убеждения Гарри в том, что вся его жизнь была фикцией. Но как же хорошо, что Гермиона была настоящей. Дома же его очевидно уже никто не ждал. Сестра была счастливо замужем, У Сириуса родились собственные дети. А сердце Гарри разрывалось от боли и жалости к самому себе. Магия темным вихрем унесла его куда-то в неизвестность. Сознание медленно уплывало от него. Но Гарри всё же открыл глаза. Теперь уже навсегда.