Undeniably, you

      

Спустя три месяца

***

      — Цзян Чэн! Что привело тебя сюда? Ты в последнее время часто бываешь в Облачных Глубинах, хм?       Цзян Чэн нахмурился, поднимаясь по последним ступеням к Облачным Глубинам, но там не было настоящей жары:       — Я тоже рад тебя видеть, Вэй Усянь.       Усмешка Вэй Усяня при этом дрогнула, но он быстро пришёл в норму.       — Почему бы мне не порадоваться при встрече с моим любимым младшим братом?       — Я старше тебя, — парировал он, и Вэй Усянь застыл.       — Ты… раньше не был.       Цзян Чэн на этом остановился. В том, как Вэй Усянь спросил об этом, было что-то уязвимое, и Цзян Чэн не знал, как ответить.       С тех пор, как произошло то, что Цзян Чэн назвал «Инцидентом», Вэй Усянь на самом деле… он связался с Цзян Чэном. В Пристани Лотоса он был удивлён, получив тяжелый конверт со страницами и страницами неоспоримо куриного почерка Вэй Усяня. В письме было… много вещей, которые Цзян Чэн всё ещё обдумывал. Прочитав его, он сел и написал своё собственное письмо, выпуская на волю тринадцать лет подавленных мыслей, и отправил его в Облачные Глубины, прежде чем он смог засомневаться.       И с тех пор они начали часто обмениваться письмами, рассказывая о повседневных вещах своей жизни, а иногда и о не таких уж приземленных вещах из своего прошлого. Цзян Чэн обнаружил, что было легче записывать свои мысли, чем высказывать их вслух. Не говоря уже о том, как это обернулось освобождением — кто знал, что подавление чувств — это плохо? Цзян Чэн уверен, что нет. Честно говоря, Цзян Чэн был достаточно удивлён тем, что первым написал ему Вэй Усянь — он думал, что тот больше не нуждается в нём, и был удивлён, узнав, что обратное было правдой.       Но в каком мире он не нуждался бы в своём брате?       Это не значит, что всё было так же идеально, как много лет назад. Были еще темы, которых они избегали, и слишком многое осталось недосказанным. Цзян Чэн до сих пор не рассказал своему брату о… фиаско с золотым ядром, и чем больше он думал об этом, тем больше думал, что это к лучшему. Его брат был счастлив, Цзян Чэн был… ну, по крайней мере, он был на пути к счастью, так что проблем действительно не было. Всё равно всё это было в прошлом, верно?       Тем не менее, Цзян Чэн знал, что однажды ему придётся рассказать об этом своему брату. Но возможно…       Может, подождёт.       Несмотря на то, что их отношения ещё не были полностью гладкими, Цзян Чэн мог с уверенностью сказать, что они приближались к этому. Да, они оба будут ошибаться, но на этот раз они попытаются больше общаться — и вместе решать проблемы.       Понимая, что Вэй Усянь всё ещё ждал его ответа, он вышел из ступора:       — Ага, ну, — хрипло сказал он, всё ещё не зная, как ответить, — … всё меняется.       Волна ностальгии прошла по лицу Вэй Усяня, и после некоторой паузы он пожал плечами:       — Я думаю, это так.       Некоторое время они стояли в неловком молчании, прежде чем Цзян Чэн закашлялся и скрестил руки:       — Я могу идти?..       В глазах Вэй Усяня блеснул дразнящий блеск, и на его лице расплылась ухмылка:       — Оооо, — сказал он плавным голосом. — Ты собираешься навестить Сичэнь-гэ, не так ли?       Цзян Чэн сжал губы, разочарованный тем, что Вэй Усянь так легко мог видеть его насквозь. Его шея залилась румянцем, но он сумел впиться взглядом в Вэй Усянь:       — Это не твоё дело.       Вэй Усянь только нахально хихикнул, прежде чем отойти в сторону:       — Давай, давай! Я больше не буду задерживать тебя от встречи с твоим любиииимы…       — ВЭЙ УСЯНЬ! — закричал Цзян Чэн, его щеки залились ярким румянцем. — Заткнись! Он просто друг.       Вэй Усянь снова хмыкнул, но, к счастью, держал рот на замке. Вздрогнув, Цзян Чэн устремился мимо Вэй Усяня к тропе, по которой он слишком часто ходил к ханьши, но внезапно он обнаружил, что наткнулся на юношу в белом. Он инстинктивно потянулся к плечам другого, чтобы поддержать их, но застыл, когда увидел лицо человека.       Лань Сычжуй.       Лань Сычжуй, казалось, был так же удивлен, как и Цзян Чэн, увидев его, и пока Цзян Чэн наблюдал, он увидел, как краска стекает с лица юноши, он нервно сглатывает. Что сделал Цзян Чэн, чтобы подросток так его испугался?       Он не видел Ланя со времён «Инцидента», и у него никогда не было возможности поговорить с ним о Цзинь Лине. Но… у него было время подумать об этом. Он смирился с тем фактом, что его племянник встречался с Ланем, и признал себе, что был немного предвзятым, судя о нём. Он всё ещё не мог не чувствовать себя немного настороженно по отношению к нему, но… он работал над этим.       Он медленно убрал руки и выпрямился, Лань Сычжуй вздрогнул. Он кивнул в знак признательности Ланю, прежде чем продолжить свой путь, оставив позади потрясённого Лань Сычжуя.       В самом деле, что было с ним и Ланями? У него были такие странные отношения с каждым. Лань Ванцзи, он был почти уверен, всё ещё презирал его, но они учились терпеть присутствие друг друга. Лань Цижэнь, с другой стороны, странно смотрел на него со времён «Инцидента», особенно когда он был в гостях у Лань Сичэня. Что именно значили эти взгляды, Цзян Чэн понятия не имел.       Говоря о Лань Сичэне…       Цзян Чэн прибыл в ханьши, с любопытством взглянув на крошечные синие цветы, собранные за углом дома. Эти были новыми; Цзян Чэн не помнил их с последнего визита. При виде садовника-Лань Сичэня на лице Цзян Чэна расплылась лёгкая улыбка, и он быстро покачал головой, чтобы она исчезла.       Он толкнул дверь, побывав здесь достаточно раз, чтобы знать, что стучать ему не нужно. Лань Сичэнь поднял глаза от того места, где сидел за столом, и расплылся в улыбке, когда увидел Цзян Чэна.       — Ваньинь, — поприветствовал он его, когда Цзян Чэн подошел к месту возле стола. — Так рад тебя видеть.       Цзян Чэн закатил глаза, опершись рукой о стол:       — Ты говоришь это каждый раз.       — И я серьёзно, — парировал Лань Сичэнь, и Цзян Чэн подавил желание улыбнуться. Он не… он не знал, что такого было в Лань Сичэне, но было что-то, благодаря чему ему было так легко разговаривать с ним.       После «Инцидента» они начали обмениваться письмами — несколько первых были короткими, однострочными письмами, но со временем они становились всё длиннее и длиннее по прошествии времени. Прежде чем Цзян Чэн узнал об этом, он обнаружил, что посещает Облачные Глубины чаще, чем когда-либо, и беседа между ними протекала так же легко, как на бумаге.       Они оба были людьми, которые через многое прошли в своей жизни, и они оба всё ещё исцелялись от шрамов, оставшихся от того времени, но теперь они делали это вместе.       — Как дела? — спросил Лань Сичэнь, наливая чашку чая себе и Цзян Чэну, вырывая его из мыслей.       — Всё в порядке, — честно ответил Цзян Чэн. — Ученики наконец перестали хихикать каждый раз, когда я прохожу мимо них, так что, я думаю, это хорошо, — с тех пор, как он вернулся в Пристань Лотоса, ученики бросали на него самые странные взгляды, и только после того, как он потребовал, чтобы они остановились, они признались, что видели его во время «Инцидента».       — Вы были таким милым! — сказал ученик, и щеки Цзян Чэна загорелись, прежде чем он крикнул им, чтобы они уходили из его кабинета.       Лань Сичэнь усмехнулся, а Цзян Чэн нахмурился:       — Но в любом случае, как ты? — спросил Цзян Чэн, откидываясь на спинку стула. — Ты упомянул… ты упомянул в своём последнем письме, что покидаешь уединение?       Лань Сичэнь посмотрел в свою чашку чая, слегка покачивая жидкость:       — Я просто думал об этом, — небрежно сказал Лань Сичэнь, но Цзян Чэн знал, насколько это важно для Лань Сичэня. — Я не уверен.       Цзян Чэн неопределенно мурлыкнул, отпивая из своей чашки:       — Думаю, тебе нужно это сделать. Пора тебе вернуться в реальный мир, — резко ответил он, и Лань Сичэнь задумался.       — Но готов ли я? — мягко спросил Лань Сичэнь, и Цзян Чэн тихо фыркнул.       — Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь.       Лань Сичэнь при этом замолчал, а Цзян Чэн сделал ещё один глоток чая. Через мгновение он услышал, как Лань Сичэнь мягко выдохнул:       — Хорошо.       — Хорошо, что?       — Я… — Лань Сичэнь сглотнул. — Я покину уединение. Нет, не сейчас, — поспешил сказать он. — Но скоро. Скоро.       Губы Цзян Чэна дёрнулись при этом, и он протянул руку, чтобы положить ладонь на руку Лань Сичэня.       — Я не могу дождаться.