Black & White

Утро понедельника, не предвещало ничего плохого, в особенности для Мародеров. Их утро началось, как всегда. Римус встал первым и отправился в душ, по дороге разбудив Питера, ну, как разбудив, он просто кинул в него подушку. Пятнадцать минут проведя в душе, парень вышел и тут же прозвенел будильник. Хвост, подскочив со своего места, метнулся к нему, но не успел выключить его, так как бедный будильник уже летел в стену. Пятый раз, за последние три недели. Так просыпался Бродяга. Ещё он последующие полчаса ругался отборным трехэтажным матом и требовал тишины и покоя, засунув голову под подушку. По утрам учеба его не волновала ни на йоту. Хотяяя, в любое другое время суток, тоже. А вот Джеймс спал, как убитый. Ему вообще было плевать на происходящее вокруг, с высокой колокольни. Он мог преспокойно повернуться на другой бок и спать дальше. Будильника он не слышал, ругательства друга тоже, что уж говорить о Римусе, который причитал о его безответственности, сразу же, как выходил из душа. Питер отправился в душ, сразу после Лунатика, пропуская представление, которое каждое утро устраивал Сириус для своего друга. Блэк подошел к Джеймсу, который все так же безмятежно спал, тихо сопя, и взмахом палочки привязал его ноги к кровати. — Сириус, тебе самому не надоело? — усмехаясь, спросил староста, глядя как Блэк полез в свою тумбочку. — Смотри, что я купил вчера в Хогсмиде, — и с довольным лицом развернулся к Римусу, тряся пакетиком, пропустив фразу старосты мимо ушей. — Это красный перец! — Что ты собираешься делать? — скрестил руки на груди Люпин, прищурив глаза. — Кое-что, чертовски, веселое, — и подойдя к спящему другу, насыпал ему жгучего порошка на руки, — что ж, мистер Поттер, это утро вы запомните надолго. И с хитрым огоньком в глазах, направив палочку на друга, прошептал: — Агуаменти! — струя воды хлынула брюнету прямо в лицо, отчего Поттер с вскриком резко подскочил в кровати. — Блять! — крикнул Поттер, отплевываясь от воды, и тут рукой провел по лицу, стирая воду. — СУКАААА! Крик Джеймса Поттера должны были слышать даже в подземельях. — Что за хуйня?! — воскликнул парень и начал чихать, словно у него аллергия на идиотские шутки. Разбрызгивая соплями в разные стороны, и его уст летел только мат. Парень попытался вскочить с кровати, но связанные ноги дали о себе знать. И, в конце концов, он кубарем свалился с кровати, как мешок с картошкой. Ещё он два раза споткнулся о свое мокрое одеяло, и на третий раз, снова полетел на пол. — Лицо! Моё лицо! Оно гориит! БЛЭК! Гавнюк, я скормлю тебя оборотню! — и парень, нащупывая дверь ванной, ворвался туда, под громкий смех Римуса и Сириуса. Тут из ванной послышались крики, и буквально через десять секунд, в комнате появился перепуганный Хвост с одним полотенцем на бедрах. — В него что, вселился демон? — Питер изрядно испугался из-за поведения друга, но увидев, как Блэк и Люпин, обхохатываются, держась за животы, понял, что это очередная шутка. И так через двадцать минут Мародеры в полном составе спустились на завтрак. Красные глаза Джеймса говорили о том, что он наркоман со стажем, который всю ночь кумарил неведомую херь. Фингал под глазом Бродяги (который, он мог с лёгкостью замаскировать, но не стал), говорил о том, что это он поспособствовал наркомании Поттера. Шампунь на волосах Питера говорил о том, что он так и не смог закончить принятие душа. И только Римус выглядел превосходно, как и подобает старосте. Парни расселись по местам и начали трапезу, а то, что на них смотрели, чуть ли не все студенты, их совсем не напрягало. Этим, наверное, они и отличались. Их не волновало мнение других. *** В четверг вечером, уже сидя на ужине, Малия думала о том, что время бежит неумолимо быстро. Она буквально не успевала следить за днями, а следующие выходные, уже выпадали на начало октября. Она вспомнила минувший день и улыбнулась. Лиам пригласил её на прогулку в Хогсмид, на выходных. Он вообще был очень внимательным и милым. Так обаятельно улыбался, что у девушки внутри все таяло. Он встречал её иногда, после занятий, и все чаще звал прогуляться после ужина по замку. Но она понимала, что все это, лишь временные интрижки, ведь у нее уже имеется кандидат в будущие мужья. От этой мысли её настроение начало падать, и она посмотрела на стол Гриффиндорцев. У них, впрочем, как и всегда, намечался какой-то кипишь. Поттер, то и дело, смеялся, как припадочный, Блэк вторил ему и размахивал руками. Люпин пытался хоть чуточку их вразумить, но его почему-то останавливал Педдигрю. Эванс шикала на них и недовольно смотрела, а две её однокурсницы МакКинонн и Мэдисон, вообще не смотрели в сторону парней, видимо, привыкнув к их поведению. Откуда в них было столько энергии на ужине, было не понятно. Даже преподаватели на них косо смотрели, не в силах сделать замечание. Малия кинула на профессора Тейта быстрый взгляд, и он поймал его. Он улыбнулся и кивнул ей. Она тут же отвернулась. Оливер Тейт, вообще, был странным мужчиной. Он, словно подыгрывал ей на занятиях, прибавлял баллы, практически ни за что. Но этого, кроме нее никто не замечал. Тут за столом Гриффиндорцев, послышались возгласы недовольного старосты, и девушка, посмотрев на них, поняла, что Блэк разлил сок Люпина, и тот теперь его отчитывал. А Поттер, снова ухохатывался, словно его заразили бешенством. «Да, когда руки растут из жопы, в жизни тяжело придется» — подумала, про себя шатенка и отвернулась. Она поднесла свой апельсиновый сок ко рту и немного отпила. Вкус был немного странным, словно его смешали с персиковым. Девушка пожала плечами, но допивать его не стала. — Джен? — негромко позвала она подругу, которая измазав пергамент в пудинге, что-то строчила. — Ты идешь? — Ох, Мал, — отвлеклась светловолосая девушка, — мне нужно дойти до совятни, не жди меня, иди. — Ладно, — флегматично ответила шатенка и, встав из-за стола, направилась к выходу из Большого зала. *** Спустя час после ужина, Мародеры в неполном составе собрались в гостиной Гриффиндора. Здесь же сидели и другие курсы, но все были заняты своими делами. Джеймс, нахмурив брови, смотрел в камин, Римус уткнулся в книгу, а Питер пытался понять, почему Сириус не взял его с собой, назвав его слишком заметным. — Ну, все, — потерял терпенье Поттер, отрываясь от своего наиинтереснейшего занятия. — Где его опять, носит? Снова обжимается с Джонсон? — На этот раз, Карта у него, — хмыкнул Римус, не отрывая взгляда от книги. — Может, сходить за ним? — предложил Хвост, разглядывая свои ногти. — От него не требовалось ничего сверхъестественного, — развел руками Джеймс, -просто забрать бутылки и вернуться, но нет, ему же надо увидеться сначала с пышногрудой Слизеринкой. — И это человек, который ненавидит Слизерин, — вставил Люпин. — Ну, что ты, Лунатик, не говори ерунды, она же: «Не такая, как всё», — передразнил голос друга, Джеймс, — сколько их было? — На этой неделе? Или вообще? — засмеялся Питер. Парни засмеялись в ответ. Но Люпин, вдруг резко перестал смеяться. Его лицо стало серьёзным. — Что такое, Луни? — вскинул бровь Джеймс. — Сам не понимаю, — сглотнув, ответил Римус, — я себя чувствую не очень хорошо. Отвратительно. Он поднялся с места и быстрым шагом пошел в сторону лестницы, чтобы, как можно скорее добраться до комнаты. Друзья пошли за ним. Люпин ввалился в комнату, с силой захлопнув дверь. Его переполняла злость. Но он не понимал, откуда бы ей взяться. Ведь, до полнолуния ещё две недели. — Хэй, что с тобой? — ворвался Джеймс, за ним Хвост. — Отойдите от меня, — рукой остановил их парень, — я не понимаю, что происходит. Меня переполняет злость. Агрессия. ЧЕРТ! — вскрикнул он, и заехал кулаком в стену. — Что? В каком смысле? — Я не знаю, Сохатый! — Римус схватил подушку, — но…но оборотень, внутри меня…он, словно… — Что? — пискнул Питер, — рвется наружу? — Да, нет же, — помотал головой парень, держа себя в руках, — он борется с этой агрессией. Понимаешь? — Не совсем, — незаметно доставая палочку, прошептал Джеймс. Римус кинул подушку в противоположную стену, и прижался лбом к стене. — Это, будто искусственная злость, я не должен этого чувствовать! И моя сущность волка, это понимает! — он буквально кричал, но хотел не только кричать и метать подушки. — Ладненько, — спокойно произнес Поттер и, вскинув палочку, оглушил друга, тут же связав. Римус даже понять ничего не успел, как оказался прикованным к ножкам собственной кровати. — Зачем ты это сделал? — Питер ошарашенно смотрел на Джеймса. — Что-то не так, — покачал головой парень в ответ, — никогда ещё агрессия, не вырывалась за две недели до полнолуния. — И что с ним? — испуганно посмотрел на него Хвост. — Что с ним? — недовольно переспросил Поттер, — у меня что, учёная степень по ликантропии? Откуда мне знать, что с ним? Не прошло и пары минут, как староста пришел в себя. Он дернул руки на себя, и обнаружил, что прикован к кровати. — Прости, Луни, но это ради твоего же блага, — подходя ближе, произнес Джеймс. — Не развязывай меня, — помотал головой Римус, — мое поведение, очень похоже на действие, того зелья, помнишь его? Нам рассказывал Слизнорт, про… — Да, — кивнул Поттер, как ни странно вспомнив про него. — Но кому это нужно? Кто хочет тебе навредить? — А может, — подал голос Питер, — это не ему хотят навредить. — Что? — Джеймс повернулся к другу, — а кому? — Сириус, разлили сок Римуса на ужине, — подходя ближе, ответил Хвост, — и Римус, ты выпил его сок. Что если, хотели отравить Бродягу? — Так вот почему, его до сих пор нет? — осенило Поттера, — кто-то уверен, что Бродяга выпил зелье. Но что дальше? Кто-то хочет, чтобы он убивал студентов? Что за бред? — Нужно противоядие, — дернув на себя руки, произнес Лунатик, — вдруг, и Сириус сделал пару глотков? — Я знаю, кто хорошо разбирается в зельях, — пошел к выходу Джеймс, — я за Эванс. *** Дженис Миллер, снова спустилась в гостиную. Она не понимала, куда могла подеваться Малия, ведь, она раньше ушла с ужина. И уже давно должна была быть в комнате или в гостиной. Но её не было. Светловолосая девушка нахмурилась и пошла к выходу из гостиной. Она привыкла, к тому, что её подруга вечно где-то пропадает, но сегодня, Дженис это не нравилось. Она направлялась в библиотеку, и была почти уверена, что она сидит за очередной книжкой, забыв о времени. Миллер быстрым шагом вошла в хранилище книг. В нос тут же ударил знакомый запах. Девушка поморщилась и пошла вдоль стеллажей. И тут увидела знакомую шевелюру. — Привет, Джей-Джей, — весело поздоровалась девушка, завидев Джека Джонсона. — Привет, Миллер, — поднимая взгляд, поздоровался парень, — что привело тебя сюда? Ты заблудилась? — Ха-ха, — прокомментировала девушка, закатывая глаза, — нет, ищу твою несносную сестричку. Не видел её? Может, её где-нибудь завалило книгами? Парень засмеялся в ответ. — Нет, она здесь не появлялась, — покачал он головой, — если бы появилась, я бы знал. Она не может ходить бесшумно, какой-нибудь стеллаж с книгами, уже летел бы на пол. — О, ты ещё о многих её способностях не подозреваешь, — хмыкнула в ответ девушка, — но куда, она могла пойти? — Может, на свидание? — предположил Джек, собирая рюкзак. — Да, нет, — махнула рукой девушка, — свидание намечалось на выходные. — Помочь с поисками? — предложил парень, закидывая рюкзак за спину. — Было бы неплохо, — пожала плечами Миллер. *** Малия лениво приоткрыла левый глаз, тело изнывало так, словно её били палками, а затем по ней пробежалось стадо оленей. В голове было пусто, как обычно бывает перед важным экзаменом, или прямо на самом экзамене. Думать не хотелось. И она закрыла глаз. Да пошло оно все лесом. Но что-то не давало ей спокойно отправиться в мир Морфея снова. Тревожная мысль прокрадывалась ей в голову, как бы она не хотела этого. Хотя почему бы ей не продолжить спать? Она поужинала, сходила в душ… стоп. А она сходила в душ? Она вообще с ужина вернулась? И девушка, буквально подскочив, резко села и открыла глаза. Она в панике осмотрелась, и ни черта не понимала. Вопросов было дофигище и больше, но ответов по близости не наблюдалось. — А я-то уже думал, что ты до утра будешь спать, — лениво растягивая слова, произнес, до мурашек, знакомый голос, — надо было делать ставки… — Что происходит? Где я? — …но вот незадача, я был один, пока ты дрыхла, без задних ног, — как ни в чем не бывало, продолжал Сириус. — Блэк, твою мать, мне не до шуток, — девушка начала лихорадочно осматриваться, но не узнавала это место. Оно было сырым и темным. Здесь горел лишь один факел, и тот, грозился вот-вот потухнуть. — Где я? — спокойно спросила Малия, хоть и не чувствовала спокойствия ни на секунду. — Там же, где и я, — пожал плечами парень, продолжая вальяжно сидеть на каком-то древнем столе, ножки которого давно подкосились, как на троне. — Издеваешься? — выгнула бровь шатенка, — это ты меня сюда притащил? Как отсюда выбраться? — Я что, похож на идиота? — возмутился парень, спрыгивая со своего места. — Думаю, ответ очевиден, — хмыкнула Малия и направилась к двери. Она начала дергать её изо всех сил, та не поддавалась. Услышала смешок за спиной. Она потянулась за палочкой, но её не оказалось в кармане. — Где моя палочка? — паника накатывала на девушку волнами, ей совершенно не нравилось то, что сейчас происходило. Как она здесь оказалась? Где её палочка? Почему она ничего не помнит? Почему тут Блэк? Почему он так спокоен? Почему он не попытался её разбудить, если она действительно долго спала? Сколько сейчас времени? И где, черт возьми, она находиться?! — В душе не ебу, где ты хранишь свою палочку, Джонсон, — недовольно ответил Блэк, — и я тоже не знаю, как здесь оказался, и у меня тоже нет палочки. И я не знаю, что это за место. Хотя судя по запаху и сырости — это подземелье. «Нет, нет, нет!» — про себя шептала шатенка, двигаясь вдоль стен, пытаясь найти выход, — «Почему это произошло? Почему все закрыто? Почему окна заколочены? ФАК!» Она не находила себе места. Внутренний голос, словно монстр что-то шептал у нее в голове. Надо успокоиться. Блять! Успокоиться! Взять себя в руки! « МАЛИЯ!» — кричало её подсознание. Собраться! Все нормально! Девушка закрыла глаза и прижалась лбом к двери и изо всех сил ударила по ней кулаком. Она боялась. Боялась закрытых помещений. Боялась оставаться один на один со своим страхом. Особенно таких. Мрачных, сырых. Без окон, и с единственным источником света. — Ты в порядке? — тихий голос Блэка. — Да, — отстранено отозвалась девушка. И все из-за матери. Всё из-за нее. Шатенка сползла вниз по двери, пытаясь контролировать панику. Когда в чете Джонсонов родились двойняшки, а затем Джек, появилось много хлопот. И маленькая Малия ужасно ревновала мать к этим детям, которые всё время требовали внимания. Она капризничала. Плакала. И не успокаивалась. И когда отчима не было дома, мать закрывала свою трехлетнюю дочь в подвале. Совсем одну. В сыром холодном подвале. Деревянная дверь закрывалась перед заплаканным лицом маленькой девочки. И там всегда горел один единственный факел. И больше ничего. Четыре стены и громкий плачь ребёнка. Сердце крохи сжималось от страха, она молила, чтобы её выпустили. Она обещала, что будет вести себя хорошо. Но её мольбы и обещания, слышали только стены и тишина. Так продолжалось, пока Джеку не исполнилось четыре. Мать закрывала её, скорее по привычке. А четырехлетний смышленый малый, понимал, что, что-то не так. Он спускался вниз, на звук плача девочки и сидел за дверью. Он говорил с ней. Говорил полную ерунду, на которую только был способен, мальчик. Но это помогало. Она успокаивалась, зная, что он её слышит. Затем спускалась мать. Ещё через год, Джек начал открывать защелку снаружи и выпускать Малию. И вот однажды, это увидел отчим. Как оказалась, он не знал, как наказывала свою дочь Ванесса. Он был зол. Он кричал на мать так, как никогда раньше. Он даже чуть не поднял на нее руку. Но сдержал себя. Теодор Джонсон был суровым мужчиной, но справедливым. И это — то единственное, за что Малия, его уважала. И с тех пор, мать больше не наказывала свою дочь таким способом. Но этот пробирающий страх, перед закрытой дверью преследовал её долгие годы. Даже поступив в Хогвартс, ей иногда снились кошмары. И вот сейчас она была заперта в сыром подвале с единственным факелом. Девушка судорожно выдохнула. Она прижималась к двери, словно умоляла её открыться. Паника не должна была отражаться на её лице, только не перед Блэком. Не перед этим самодовольным придурком. Сириус стоял в метре от девушки и не понимал, что с ней происходило. Он очнулся пятнадцатью минутами раньше нее, и его реакция была не такой. Он обошел вдоль и поперек это помещение, таская с собой древний самодельный факел. С собой у него был рюкзак, но не было палочки, она таинственным образом исчезла. Окна были заколочены, сырые стены и потолок, говорили о том, что это заброшенная каморка, где-то в подземелье. Здесь был старый полуразвалившийся стол, стул и широкое продавившееся кресло, на котором спала девушка. И ей повезло, потому что он, очнулся на полу, его бросили, словно мешок с картошкой. И когда он, наконец, понял, что это чья-то неудачная шутка или попытка вывести его из себя, очнулась она. Он бесшумно приблизился к шатенке. Сейчас её волосы были собраны в неаккуратный пучок, который готов был распуститься при малейшем движении. Он присел рядом, всматриваясь в лицо, вернее на левую сторону лица. Потому что она, до сих пор лбом подпирала дверь, словно она развалиться без её поддержки. Её кожа была светлой, и на мгновенье, могло показаться, что она сияет. Что очень красиво сочеталось с её темными волосами. Руки почему-то дрожали, а ресницы, которые почти невозможно было увидеть, вздрагивали, словно она видела кошмар. — Выпить не хочешь? — громко спросил Блэк, не отрывая взгляда от лица девушки. Она дернулась и резко повернулась к нему, и тут же осела на холодный пол. Она решила промолчать, что насторожило парня. Она сжала руки в кулаки и скрестила их на груди. — Да, что с тобой? — серьёзно спросил парень, на этот раз без насмешки. — Ничего, — грубо ответила шатенка, не отрываясь, смотря на горящий факел. И тут до него дошло. — Черт возьми! Да у тебя, паника, — воскликнул он, вспоминая, что как-то все толпой успокаивали Хвоста с его страхами, которые не заканчивались. — Нет, — резко возразила девушка. — Да, — кивнул он и сел напротив. — Дай мне свои руки, — он протянул ей ладони. — Зачем это? — спросила Малия, в своей манере, хотя была готова делать все, что он скажет. И почему здесь, именно, он? Кто так издевается над ней? — Просто доверься мне, — голос звучал непривычно. Что-то изменилось в его интонации. — Со мной все нормально, ясно? — она поднялась на ноги и пошла вдоль стен. Но они давили на нее. Вся эта обстановка и давно забытый детский страх. Парень не сводил с девушки глаз, и наблюдал, как она мерила шагами комнату. Она дышала спокойно, но не свободно. Что-то сковывало её. И он был уверен, что на мгновенье увидел в её глазах панику. Но она, её хорошо скрывала. Сириус тоже начал ходить по комнате и запустил пальцы в волосы. Он понятия не имел, что делать дальше. Выхода отсюда не было. Палочек тоже не было. Кричать было бесполезно, если они действительно находились в подземельях. Он схватил свой рюкзак, который до этого лежал на стуле, и тут же вспомнил, с чем он должен был вернуться в гостиную. Тяжесть рюкзака говорила о том, что бутылки сидора не исчезли, как палочка из кармана мантии. И Сириус, хитро поглядывая на шатенку, вытащил одну из бутылок. И вместе с бутылкой выпала Карта Мародёров. — Вот бляяяять, — покачал головой парень, поднимая истрепанный пергамент, — мы сдохнем здесь, Джонсон. -Что? — шатенка резко развернулась к парню, у него в руках была бутылка, и вряд ли, это была минералка, — почему? Потому что, ты нажрешься в хлам, потом убьешь меня, а сам повесишься на галстуке? — Мерлин, ну конечно, нет, — развел руками Сириус, — ты, что ненормальная? Куда я, по-твоему, смогу привязать галстук? — Что? — Что? — переспросил Блэк, и засмеялся, — успокойся, Джонсон. Ведь, если я убью тебя, твой отец, потом убьет меня. — Он мне не отец, — скорее по привычке, бросила Малия, отворачиваясь от парня. — В каком это смысле? — не понял Сириус, откупоривая бутылку с некрепким пойлом. — А кто он тогда? Сосед? — Он — мой отчим, тупица, — скрестила руки на груди девушка, смотря на факел, который, всем своим видом говорил о том, что сейчас потухнет. — В таком случае, кто твой настоящий отец? — Сириус не очень хотел сейчас вести беседу, но любопытство брало вверх. — Откуда ж мне знать? — вздохнула Малия, стоя спиной к парню, — мать не говорит мне, ни его имени, ни фамилии. Вообще ничего. — И ты не пыталась узнать это другим способом? — он был удивлен полученной информацией, потому что был уверен, что Теодор Джонсон — её отец. Ведь, в тот вечер, когда их познакомили, мистер Джонсон глаз с нее не сводил. Да, они не были похожи, но его тревога в глазах, была почти отцовской. И только девушка этого не видела. Или просто не хотела видеть. — Тебе-то какое до этого дело? — начинала раздражаться девушка, — и вообще, этот факел вот-вот потухнет. — И что? Ты боишься темноты? — хмыкнул парень, — мне так не кажется, в последнюю нашу встречу… — Прекрати, — Малия развернулась к Блэку, — я не боюсь темноты, — она начала шарить в карманах мантии, нащупав знакомую пачку, вытащила сигареты. Девушка достала одну и приблизила к факелу, пока он не потух и прикурила. — Сигареты? — одна бровь парня взмыла вверх, и он приблизился к девушке. — Будешь? — она протянула пачку и Сириус, достал сразу две. Он повторил движения девушки, и прикурив, поднес сигарету к губам. Он смотрел, как девушка выученными движениями делала тоже самое. Она выдыхала дым, и её дыхание выравнивалось, а с плеч спадало напряжение. Она расслабленно опустилась в кресло и, закрыв глаза, продолжила курить. — А чего, ты боишься? — вдруг нарушила молчание шатенка, не открывая глаз. Сириус внимательно смотрел на нее в полумраке. Факел продолжал гореть и не спешил, оставлять их в кромешной тьме. Парень схватил бутылку, оставленную на столе, и сел рядом с девушкой. — Сгореть заживо, — усмехнулся Блэк, чуть повернув голову в сторону девушки. — А ты? Малия открыла глаза. Они сидели так близко друг к другу, что их бедра соприкасались. Но девушка пыталась не обращать на это внимания. — Ослепнуть, — пожала она плечами, и потянулась к бутылке в руке парня. Она отпила немного и поморщилась. Лучше бы, у него с собой было пиво. Было странно вот так сидеть рядом с Блэком и ни о чем не думать. Ведь, думать было надо. Хотя бы о том, что им не выбраться из этой ситуации. Или о том, чтобы позвать кого-то на помощь. Но они, словно не видели выхода. Или просто не хотели его видеть. — Кто мог это сделать? — задал вопрос Блэк, спустя минут десять, они продолжали пить сидр, и вместо закуски, покуривать. — А главное, зачем? — Не имею, ни малейшего понятия, — откинула голову девушка, в голову неплохо так ударил алкоголь, и ей стало на все плевать. — Ты, что пьяна? — повернулся к ней парень, усмехаясь. — Что? Конечно, нет, — покачала головой из стороны в стороны девушка, — что в переводе с пиздабольского: «Я в гавно», — выдохнула девушка, закатывая глаза. Сириус засмеялся. Он смотрел на девушку, и судя по её лицу, её вообще ничего не парило. Ни внешний вид, ни поза, в которой она расселась на кресле, ни тем более, речь, которая так и пестрила матом. — Хочу пиццу, — грустно выдохнула девушка, посмотрев на парня. — Пиццу? — Да — это такое блюдо… — Я знаю, что такое пицца, — перебил её парень, смеясь, — не думал, что ты знаешь. Шатенка тоже начала смеяться смотря на парня. Их лица были слишком близко. Лица вдруг стали серьёзными, и они начали смотреть друг другу в глаза. Девушка думала, что красивее глаз, никогда не видела. Или это все из-за алкоголя? Парень тоже смотрел в глаза девушки. Карие глаза. Это так обычно. Но что-то заставляло его продолжать, смотреть в эти глаза. Что скрывалось в этом взгляде? Он не мог понять. Парень перевел взгляд на её губы. Почему-то сейчас они манили. Они были влажными из-за сидора, и казались, сладкими. Хотелось коснуться их. До безумия. Или это всё из-за алкоголя? Под этим пристальным взглядом девушка, начала чувствовать себя неловко. Она сглотнула, и быстро облизала губы. А он проследил взглядом за движением её языка. Он медленно приблизился вплотную к её лицу, она, не отрывая взгляда, смотрела ему в глаза. А он на её губы. Это было странное чувство. — Малия! — услышали они крик где-то совсем близко, и этот голос разрушил, это странное мгновение. — Джек, — прошептала она ему в губы, — это, Джек. Малия поднялась со своего места и на шатающихся ногах подошла к двери. Она прижалась к ней лбом и пыталась прийти в себя. Что сейчас произошло? Они едва не поцеловались? Черт возьми! Им нельзя вместе пить. — Джек! — негромко позвала она. — Они здесь, — услышала она его голос, и слышала топот ног. — Малия? — Да, — облегченно выдохнула она. — Все хорошо? Я рядом, слышишь? Я здесь за дверью, — тихо говорил он, чтобы слышала только она. Так он говорил в детстве. — Я знаю, — так же тихо ответила она, и к ней сзади подошел Блэк. — Сириус! — в голосе Поттера, слышалось явное беспокойство, — ты в порядке? Ты хочешь убить её? Сириус засмеялся. — Порядок, открывайте уже! Дверь отворилась с тихим скрипом. И в комнату забежал Поттер. — Фуф, успели, — выдохнул он, посмотрев на друга и девушку, — какого черта… Вы, что пьяны? — Ни капельки, — покачал головой Блэк, выбираясь из комнаты. Они действительно были в подземельях. — Малия, — Джек приблизился к девушке и обнял её, — ты в порядке? Как вы здесь оказались? Что произошло? Сириус и Малия переглянулись. Они не знали с чего начать. — Да, что с вами? — не понимал Джеймс. — Мы едва не поцеловались, и нам неловко, — усмехаясь, объяснил Сириус. Они дружно рассмеялись, словно и не было тех трех часов, что они сидели запертыми в темной комнате. — Ладно, — выдохнул Поттер, — нас ждет тяжелая ночь. Нужно во всем разобраться.