Black & White

Мародеры сидели в гостиной, которая сегодня стала общей, практически, для всех факультетов. Потому что, Малия и Дженис остались из-за уговоров Поттера и сидора, который не закончился. А Джек, потому что, очень хотел разобраться, в чем же дело. — Я не знаю почему, но на Римусе зелье действовало намного сильнее, чем на обычном человеке, — начала Лили, нахмурив брови. Она с Дженис и Питером, все это время была рядом с Римусом и, в конце концов, привела его в первоначальное состояние, в котором он не жаждет крови. Сейчас все собрались вокруг камина, и пытались понять, что же произошло. — Почему? — вскинул бровь Джек. — Его в детстве часто роняли, — вставил Поттер, под неодобрительный взгляд Лунатика. — Джека, тоже часто роняли, но он от этого, просто отупел, — пожала плечами Малия, закидывая в рот кислый лимон. — Возможно, дело в генетике. — Да, — кивнула Эванс, — я тоже об этом подумала. У него в крови, может иметься какой-то ген, который бы отвечал за те, или иные… — Хэй, стоп, стоп, — остановил её, Блэк, — мы, кажется, не с Лунатиком разбираемся. Мало ли почему, на нём зелье действовало по-другому. Важно, как бы оно, отразилось на мне? — Да, — подхватила Дженис, — над этим мы тоже подумали, и поняли, что у тебя бы это вызвало просто агрессию, понимаешь? Ты бы кричал, не мог контролировать свою злость, и на крайний случай, поднял бы руку на Малию. — И только-то, — сделав глоток, задумчиво произнесла Джонсон, — и кому, черт подери, это было нужно? — Есть трое подозреваемых, — показал четыре пальца Поттер, делая приличный глоток алкоголя из своего бокала. — У тебя, трое подозреваемых? — усмехнулся Римус, до этого сидевший молча. Питер засмеялся, а Эванс покачала головой. — Да, сначала их было восемь, — нахмурился Джеймс, — хотя, вообще-то семь, я Тейта два раза записал. — Ты подозревал профессора по ЗОТИ? — вскинул бровь Джек, — он-то, тут причем? Мародеры переглянулись, ведь пока, только они знали, что их учитель и новенькие студенты, скрывают свою настоящую фамилию. — Ты сейчас серьезно? — не поверила Дженис Миллер. - Да, — просто ответил Поттер, не собираясь ничего пояснять. — Ты бредишь, — засмеялась Эванс, — Шерлок Холмс, из тебя никудышный, понятно? К Джеймсу наклонился, сидевший рядом, Римус. — Нельзя их обвинять только из-за фамилии, мало ли, может они, просто беглые преступники? — прошептал он. — Просто? Кажется, тебе нужно пересмотреть значение слова, «просто», Лунатик, — так же полушепотом ответил Джеймс. — Почему ты его подозреваешь? — серьёзно отреагировала Малия, ведь и ей не нравилось, как вел себя профессор. — Ты серьёзно, Малия? — ткнула в бок Дженис, — он же тебя обожает, — усмехнулась она. — В том-то всё и дело, — отодвигая от себя закуску, повернулась она к подруге, — он очень странно себя ведет. — А Купер? — вдруг спросил Поттер, кидая косые взгляды на Бродягу, — он, кажется, тоже не обделяет тебя вниманием? — Что? Лиам? — отозвалась Джонсон, — нет, Лиам, тут точно не причем. Он бы не стал так поступать, — отрицательно покачала она головой. — А как насчет, его сестренки? — впервые, подал голос Хвост, переводя взгляд, на Сириуса. — Китнисс? — засмеялся Блэк, — а ей, это зачем? — Чтобы, разлучить вас, разве не понятно? — воскликнул Поттер, — они не хотят, чтобы вы, были вместе. — Но мы не вместе, — развела руками Малия, — никто не знает, о нас с Блэком. Я не говорила ничего Лиаму. — А я Китнисс, — утвердительно кивнул Блэк, соглашаясь с шатенкой, — и потом, как то, что они закрыли нас вместе, может «разлучить» нас? — Я один теряю смысл разговора? — подал голос Лунатик. — Боженьки-Боже, — закрыл руками лицо Поттер, — включи мозги, Бродяга! Тебе подлили зелье. Кто-то хотел, чтобы ты, навредил Джонсон. — Да, прекращай пить, милый, — усмехаясь, произнесла Малия, убирая подальше бутылку. — Вообще, не соображаешь. — Ох, заткнись, Джонсон, — повернулся к ней Блэк, — мне, твоей компании, на сегодня хватило. — Я тоже была не в восторге, — резко отреагировала шатенка, прищурив глаза. — Тааак, ладно, — встал со своего места Джеймс, — Куперы и профессор Тейт, — негромко сказал он, — будем за ними приглядывать. Мародеры молча переглянулись. Миллер посмотрела на Джека, тот в ответ лишь пожал плечами. Лили смотрела на шатенку, которая, казалось, вообще Джеймса не слушала. У всех было странное и неправильное предчувствие, словно на мгновенье, всех сковал страх. Но почему? — Думаю, нам пора, — резко поднялась со своего места Малия, — точно узнать, кто это сделал, мы уже не сможем, поэтому не вижу смысла здесь сидеть, — она посмотрела на Джека и Дженис. — От тебя разит негодованием, Джонсон, — лениво произнес Блэк, глядя на нее. — А от тебя, алкоголизмом, — в ответ сказала шатенка, не разворачиваясь к своему собеседнику. — Кто бы говорил, — хмыкнул он и перевел взгляд на Поттера. Всё происходящее походило, на чертову игру, в гляделки. У всех были свои тайны, но никто не рвался раскрывать свою. Мародёры знали о фамилии преподавателя и студентов. А Джек, о том, что Лиам без конца интересовался Малией, но он не хотел говорить этого при всех. Дженис, видела юную Купер с Блэком в заброшенном классе несколько раз, но не говорила об этом Малии. Римус, заметил, что Лили и Миллер, странно поглядывают на него из-за действия зелья, возможно они что-то заподозрили. И только Питер, со всем непониманием происходящего, продолжал смотреть на стоящую Малию, которая собиралась покинуть эту гостиную. — Ты права, — поднялся со своего места Джек, — сегодня, мы уже ничего не выясним. Я провожу вас с Дженис до гостиной. *** Тот вечер четверга, казалось, изменил всё. Всегда наступает такой переломный момент, когда всем хочется всё изменить. Или людям начинает казаться, что они знают то, чего не знают другие. Или уверены, что смогут добраться до истины. Но, не всегда, всё идет так, как хочется. Так, спустя неделю, когда все поутихло, и все начали забывать о том, что произошло, Мародёры, не спешили ставить точку в этом загадочном происшествии. Хотя, Римус и пытался угомонить друзей, но ему и самому было интересно, как же так получилось. И вот, в вечер пятницы, Джеймс и Сириус сидели среди кустов у Запретного леса. А все потому что, Поттер со своей параноидальной идеей со слежкой, задолбал даже посуду в Большом зале. Он был уверен, что Лиам Купер, что-то скрывает, но доказать этого не мог. Поэтому он, потащил Бродягу сразу после обеда следить за слизеринцем. И вот сейчас, Слизеренец направлялся вглубь Запретного леса, что-то бормоча себе под нос, при этом все время оглядываясь. — Видишь? Ты это видишь? — зашептал Джеймс, сидя под мантией, рядом с Блэком, — я же говорил, что он, что-то скрывает. Поттер был доволен. Ведь, как бы Малия Джонсон не нахваливала Купера, он таковым не являлся. Джим и сам не понимал, почему настолько не доверял ему. Он был уверен, что у него чуйка на таких людей. — Знаешь, Сохатый, — прищурился Блэк, — мы три часа провели, наблюдая, как он летает на метле по полю, потом полчаса, как он принимает душ, — его голос становился выше, — и лучше бы, он сейчас скрывал здесь последствия массового убийства. — Да, ладно, — махнул рукой Поттер, — давай за ним, — подтолкнул друга. — Ты ужасный человек, Поттер, — выдохнул Сириус и, пригнувшись, пошел за Слизеринцем. — Знаю, поэтому и не сплю по ночам, — усмехнулся Джеймс, ступая по следам друга. Они прошли несколько метров, все время, натыкаясь на колючие ветки, из-за чего, Блэк начинал материться и недовольничать. — Стоп, — рукой остановил Сириус Поттера, от чего тот покачнулся, сделал несколько шагов назад, и приземлился на пятую точку. — Какого черта? — шикнул Поттер, — я сел, на что-то мягкое. — Надеюсь, это гавно, — развернувшись, прошептал в ответ Сириус, и чуть не засмеялся в голос, от выражения лица друга. — Твой зловещий слизеринец, остановился. — Он не мой, ясно? — Поттер поднялся, и принюхался, пытаясь определить, на что приземлился, — черт, это действительно, дерьмо! Блять! — Тихо, ты! — шикнул Блэк. — Кто-то идёт. Джеймс попытался высмотреть, что-нибудь, но широкая спина друга, закрывала весь обзор. — Ну, твою мать, Сохатый, — с лицом полного негодования, Сириус развернулся к другу, — у него тут свидание! С Джонсон, мать её! — Что? Ты серьезно? — Поттер запутался в мантии, и снова чуть не свалился, но Блэк удержал его. — Пошли, — подтолкнул к тропинке брюнет, своего друга. Через минут пять, они подошли к задним воротам замка и прошли внутрь. — Я ненавижу тебя, Поттер, — беззлобно бросил Блэк. — Да, ладно, — засмеялся Джеймс, — это же не ты, упал на дерьмо! — Да, то, что упал ты, это единственное позитивное, что произошло за последние четыре часа. — Позитивное, значит? — притворно недовольно произнес Поттер. — Ах, да, — хлопнул себя по лбу Блэк, — сегодня же будет ещё, кое-что веселое. — Ты про полнолуние? — Ну, конечно. *** Холодно. Сегодня было очень холодно. Хотя, чего ещё ожидать в начале октября? Да. Только промозглый туман. Дождь и слякоть. Римус сидел в больничном крыле и наблюдал за студентами, которые простудившись, ждали помощи мадам Помфри. Полнолуние выпало на начало месяца, чего не было давно. И вот сейчас он сидел и ждал своего часа. Скоро придет медсестра, и отведет его в хижину под Гремучей ивой. Где его будет ждать мучительное обращение, и эта ночь, просто выпадет из его жизни. После полнолуния, он ничего не помнил. Вообще ничего. И это даже лучше, чем помнить, в какого монстра ты превращался прошлой ночью. Жаждал крови. Хотел разорвать на куски все, что движется. Лучше не помнить, хоть это и не освобождает его от ответственности. Всё, что он помнил, это боль. Боль, когда обращаешься в волка, теряя свою человеческую сущность. Превращаешься в животное и теряешь связь с реальным миром. Остаются только инстинкты хищника. Волк берет вверх, ведет тебя и заставляет делать то, чего бы никогда не сделал, будучи человеком. И это, сводило парня с ума. Ему восемнадцать. Вот уже тринадцать лет, он живет с этим проклятием. Именно проклятием, по-другому, это и не назовешь. Он был обречен. Обречён на вечное одиночество и муки. Но сейчас у него были друзья. И только благодаря им, он держался. Они всегда были рядом. Даже в самую тяжёлую ночь в месяце. *** Выходные проходили спокойно, что было странно, ведь обычно Мародеры устраивали, какую-нибудь неведомую херь. Но не в этот раз. Все были уверены, что это из-за отсутствия Люпина, ведь у него заболела бабушка, и ему пришлось уехать. По крайней мере, так говорили сами Мародеры, и выглядели жутко уставшими. Лиам и Китнисс сидели в гостиной Слизерина и тихо переговаривались, дабы их не услышали другие студенты с их факультета. Брат и сестра. Они были очень похожи внешне, темные волосы, серые глаза. Вот только у Китнисс, волосы были кудрявыми, словно она, каждое утро специально их завивала. Но это было не так. Она всегда думала, что похожа на мать. Именно думала, потому что практически не помнила её. Ни черт лица, ни голоса, ни объятий. Вообще ничего. А отец, ничего не рассказывал о ней. — …ты же понимаешь, что в этом и был весь смысл? — в который раз спрашивал Лиам, — Китнисс? Ты слушаешь меня? — Да, — немного раздраженно ответила брюнетка, не смотря на своего родного брата. — Но это, все равно, было глупо. Мы просто пешки в его руках. — Почему ты вечно споришь с ним? — А почему он, ничего не объясняет? — с вызовом бросила Китнисс, — и почему, мы поменяли фамилию? Зачем ему эта Джонсон? А Блэк? — Ладно, я согласен, — выдохнул Лиам, — преподаватель из него вышел лучше, чем отец. Но от этого, он не перестанет… — О, замолчи, Лиам, — остановила его девушка, — ещё хоть слово, и я просто сбегу из этой идиотской школы. — Школа-то, чем тебе не угодила? — усмехнулся брюнет. Девушка не ответила. Она откровенно не понимала, чего хочет добиться их отец. Не понимала, но выполняла все его указания. Сблизиться с Блэком, подлить ему зелье. Поссорить с Джонсон. А Лиам в это время, подкатывал к Когтевранке, которая умилялась от его серых глаз. Но, черт возьми, она же не была глупой. Ладно, Блэк, который только и думал, как залезть к Слизеринке в трусы, а Джонсон? Она же должна понимать, что, все это неспроста. Что это, не может быть, просто совпадением. — Я позвал Малию на прогулку, снова, — зачем-то сказал Лиам, — попробую узнать, что она думает на счет того, что их закрыли в подземелье. Брюнетка продолжала хранить молчание, что злило парня. — Китнисс, это касается и тебя, — парень пытался достучаться до сестренки, но она была упрямой до невозможности. — Значит, и ты встретишься с Блэком, и все узнаешь. Только осторожно. — Просто потрясающе ужасная идея, — с сарказмом ответила девушка, — другая есть? — И что тебе не нравиться? — Как минимум то, что прошло уже больше недели с тех пор, как мы их закрыли, — шикнула Китнисс, — и ты окажешься полным придурком, когда вновь напомнишь ей об этом. Раньше об этом надо было думать. — Ладно, и что ты предлагаешь? — с вызовом спросил парень, сверля взглядом сестру. — Пока не вмешиваться, — пожала плечами девушка, — если отец прав, и на день Благодарения они будут в поместье Джонсонов, то придерживаться его плана. — До дня Благодарения, целый месяц, — выгнул бровь Лиам, — собираешься… — Нет, не собираюсь, — перебила парня, брюнетка, — попробую позвать Блэка к нам. — Это самый идиотский план, который я, когда-либо слышал. — Ну, и отлично, — девушка поднялась со своего места, — будем придерживаться его. *** Джонсон зашла в комнату девочек седьмого курса, и обнаружила Дженис, которая, сосредоточенно, что-то читала. Шатенка, не говоря подруге ни слова, пошла в ванную. Она настроила горячую воду и придалась мыслям. Из головы не выходил Лиам, его сестренка, идиотская слежка Поттера и Блэка, и ещё куча всего. Ещё и Миллер торчит в библиотеке, намного больше, чем обычно. Потому что, обычно, она туда вообще не ходила. Всё твердила, что хочет найти логическое объяснение зелью, которое подмешали Блэку, и почему оно действовало по-другому на Люпине. Столько времени прошло, а она зациклилась на этом, и не могла успокоиться. Сама же Малия, не понимала, что изменилось с того вечера. Почему она, вдруг захотела узнать, кто её настоящий отец? Почему он, бросил её с мамой? Ладно, может быть Ванесса и заслужила это, а она? В чем, провинилась она? Ей же было всего пару месяцев. А все из-за разговора с Блэком, который спросил тогда, про её настоящего отца. А она не знала, даже имени. И своей настоящей фамилии. А ведь ей скоро её менять. Она станет миссис Блэк, и тогда уже ничего не сможет изменить. Шатенка уперлась руками о стену, по которой каплями стекала вода, и закрыла глаза. Она чувствовала, как горячая вода немного обжигала кожу головы, затылок и спину. Но это не раздражало. Это приводило её в чувство. А шум воды, больше напоминавший шум дождя, успокаивал, своей монотонностью и ритмичностью. Девушка на ощупь взяла в руки гель для душа и нанесла на тело. Она не хотела открывать глаза. Это полусонное состояние, горячая вода и аромат черешни, словно пленили её. Она провела руками по своим плечам, затылку и запрокинула голову. Вода ударила в лицо, и девушка резко выдохнув, распахнула глаза, и вернулась в исходное положение. Простояв ещё минут десять, шатенка вышла из-под душа, и обернулась в полотенце. С волос каплями стекала вода, с глухим стуком ударяясь о холодный кафель, делая его влажным. Кожа мгновенно покрылась мурашками, и девушка не взглянув на свое отражение вышла из ванной комнаты. — Что ты пытаешься найти? — заинтересованно спросила она, когда обнаружила, что Джен не сдвинулась с места ни на йоту. — Ответы на вопросы, — откидывая волосы, нетерпеливо ответила Джен, — почему на Люпине, действие зелья изменилось? Что с ним не так? Или, что не так с зельем? — Почему тебя, это так волнует? — завалилась на свою кровать Малия, хватая учебник по Истории Магии. — И почему мне кажется, что если заведу вторую линию разговора, ты меня не услышишь? — Что если, дело не только в зелье? — подняла взгляд к потолку блондинка. — Ты и впрямь, меня не слышишь. Знаешь, когда мы с Эванс готовили зелье на занятии, — усмехаясь, произнесла Малия, — уже тогда, Поттер вел себя, довольно-таки странно. Дженис не ответила, она что-то промычала, тыкаясь всем лицом в книгу. Старинную книгу. Чтобы найти такую, в библиотеке, нужно было прилично покопаться. — Ты слушаешь меня? — снова мычание в ответ, а Малия продолжила, уже для себя, — он искал вытяжку виноградной лозы, для зелья, которое они с Блэком готовили. И хотя он прекрасно знал, что вытяжки растений, никогда не стоят на одной полке с экстрактами. Омела. Мне тогда, нужна была омела. — И где связь? — пробормотала Дженис. — Сама не понимаю, — уставилась в потолок Малия, откидывая от себя Историю магии. — Знаешь, когда мы с Блэком были заперты в подземелье… — ЧТО? — выронила свою книжонку Миллер, вскакивая со своего места, — что ты сказала? — …когда мы были заперты… — Нет, нет, нет, — помотала головой Миллер, — до этого. Что ты сказала до этого? — Что, сама не понимаю, где связь? — обеспокоенно смотря на подругу, спросила Джонсон. Та подняла древний учебник и уставилась в стену. — Нет, — тихо прошептала она, — что-то щелкнуло в моей голове, когда ты говорила про Поттера и Блэка, их зелье, и твое. — Что у тебя, там может щелкнуть? — Вытяжка лозы? — задумчиво протянула Миллер, все ещё пялясь в стену, — связи, действительно, нет. — Может быть, омела? Экстракт омелы? Дженис медленно перевела взгляд на подругу. В её глазах тут же зажглась искорка. — Конечно! — вскочила с места когтевранка, — Малия, ты знаешь, почему влюбленные целуются, под омелой? — Да, это, что-то из древней мифологии? Да? — Да, — утвердительно кивнула Джен, — стрела из омелы, убила бога Бальдара, и слёзы, выплаканные его матерью, превратились в ягоды омелы. Фригг — мать Бальдара, изменила ядовитую репутацию омелы, и она целовала каждого, кто проходил под деревом, где цвела омела. — Не в обиду твоей способности рассказчика, Джен, — усмехнулась Малия, — но я, нихера не поняла. — Ладно, начну сначала, — выдохнула Дженис, — согласно мифологии, однажды мудрому и храброму богу Бальдару, была предсказана насильственная смерть. И тогда его мать, богиня Фригг, взяла клятву со всех живых и неживых существ, со всех растений, растущих в воде и на земле, что они не причинят вреда её сыну. Вот только с омелы, забыла она взять эту клятву. Бальдар был неуязвим, и боги развлекались, пуская в него стрелы и пули, он был бессмертен, пока коварный бог Локи, не изготовил стрелу из прутика омелы, и не убил Бальдара, — на мгновенье Миллер остановилась, — его мать была убита горем, и поклялась, что омела больше никому не причинит вреда. Она целовала каждого под цветущей омелой, и приказала, чтобы на праздники, люди украшали свои дома омелой. — На Рождество? — подала голос Малия, — мы вешаем омелу на двери. — Да, именно, — подтвердила блондинка, — и в Йоль — день солнцестояния. Фригг хотела, чтобы никто не забывал об омеле так, как когда-то забыла она. — Лааадно, — кивнула Малия, — и что дальше? — Омела, до сих пор ядовитое растение, но не для всех, и в то зелье, была добавлена омела, — серьезный взгляд Дженис, не предвещал ничего хорошего. — Оно ядовито для мифических существ. — Вампиры, церберы, повелители Ада? — усмехнулась шатенка. — И оборотни, — захлопнув книгу, ответила Дженис.