Black & White

Джек сидел в гостиной слизерина, прикрыв глаза, и сжимая в руке запонки, которые Малия отдала ему вчера утром. Он понятия не имел, как они относились к ней, и почему тётушка оставила их ей. А вот фотографию, которую Малия показала ему мельком, была ему знакома. Он видел подобную, в кабинете отца, когда воровал сигары для сестры, года два назад. Но ей пока, не стал об этом говорить. Потому что он не был уверен, в том, что это та же самая фотография. Тут словно кого-то не хватало. Может быть, в день Благодарения он попытается отыскать эту фотографию в его кабинете. И если это, действительно, она, то отец точно, что-то знает. Джек открыл глаза и огляделся, среди присутствующих в гостиной не было его однокурсников. Однако, семикурсники расположились здесь, как короли всего и вся. И это не удивительно, это же Слизерин. Тут каждый ставит себя выше других. У них это в крови. Юноша хмыкнул и остановил взгляд на Китнисс Купер, она сидела, закинув одну ногу на другую, её кудряшки были собраны в красивую прическу. Макияж был идеальным, впрочем, как и всегда. Её самодовольный взгляд выделял её среди остальных. Парни раздевали её глазами, а девушки поглядывали на нее с ненавистью и завистью. А вот её брата, вообще не интересовал внешний вид сестры. Даже если бы она разоделась, как проститутка, ему было бы плевать. В этом, Джек, почему-то был уверен. Лиама Купера интересовали девушки, но только не из слизерина. Он подкатывал к пуффендуйкам, пытался увязаться за шестикурсницей из гриффиндора. И ни на шаг не отставал от Малии. Почему? Джек в душе не ебал. Если бы Малия попросила Джека, поговорить с Лиамом, чтобы тот отстал от нее, то Джек бы сделал это. Но Малия молчала. Словно, выжидала что-то. Парень сжал кулаки, из-за чего платиновые запонки впились ему в ладонь, и он тут же разжал руку. — Чёрт, — прошептал он. Что могла значить буква «М»? Почему «М»? М — Малия? Но это бред. Если фотографии лет двадцать, значит и запонкам тоже. А двадцать лет назад, Малии и в проекте не было. Малфой? Ещё больший бред, потому что на фотографии ни одного блондина. А может это трофей? Вряд ли. В фамилии Малфоев, другая буква «М». Эта же буква…с ней, что-то не так. Он был уверен. Джек убрал запонки в карман брюк и запустил руки в волосы. *** Утром следующего дня, у когтеврана и гриффиндора была сдвоенная пара у МакГонаглл. На первом занятии она объясняла теорию, и вот после перерыва должна была начаться практическая часть. — Как думаешь, — начала разговор Малия, оглядываясь на Мародеров, — его друзья знают о том, что Люпин… ну, ты понимаешь. — Да, — кивнула Миллер, и тише продолжила, — думаю, поэтому они так близки. И всегда поддерживают его легенды о больной бабушке, праздниках, на которые он якобы собирается. — На что они ещё готовы, ради него? — хмыкнула Джонсон, — может, он их покусал, и они теперь тоже звери? — Не называй его так, — возмутилась блондинка, — он не зверь. Не животное. Он человек. — Ладно, — развела руками шатенка, — как скажешь. И всё же? — Не знаю, — пожала плечами Джен, — вряд ли, они вместе гуляют под луной, скорее всего, они просто прикрывают его. — А преподаватели? А ты ему скажешь? — Что? — повернулась к подруге девушка, — что ему сказать? Думаю, он догадывается о том, кто он есть. — Не думала, что ему тяжело с тобой общаться и врать тебе? — Он врет всем вокруг, — пожала плечами блондинка, — думаю, и со мной отлично справиться. — Я же вижу тебя насквозь, Джен, — закатила глаза Малия, — я же вижу, каково тебе. Дженис промолчала. Конечно, Малия права. Ей больно. И страшно. Как общаться с человеком, внутри которого живет волк? На оборотней, всегда охотились. Их презирали. Их не считали людьми. И что, делать ей? Как продолжать общение, словно ничего не происходит? Словно, она ничего не знает. Ей было трудно. Трудно решить, продолжать общение, или нет. Но прекратить общение, было бы ещё хуже. Чертово сердце. Её сердце, никогда не найдет общего языка с разумом. Практическая часть трансфигурации прошла более оживленно, Дженис с головой ушла в учебу. И пыталась не думать о Люпине. Со звонком, МакГонаглл всех отпустила, и первая покинула кабинет. Студенты переглянулись, это было странно для нее, ведь, она не задала домашней работы. Джен перевела взгляд на Малию, та что-то усердно писала на пергаменте, и Миллер, заглянув через плечо, увидела письмо для родителей. — И давно, ты строчишь им письма? — С тех пор, как они, стали приглашать Блэков, на все обеды и ужины, — чуть громче, чем следовало бы, ответила шатенка. Мародеры заинтересованно посмотрели на Когтевранок, услышав фамилию друга. Блэк прищурившись, посмотрел на шатенку. Конечно, он знал, о чем она говорит. Потому что, свое приглашение на день Благодарения в поместье Джонсонов, он получил вчера утром. И он тоже был не в восторге от полученной информации, а она тут представления устраивает. — Бродяга, ты идешь? — окликнул его Джеймс. — Я вас догоню, — кивнул он друзьям. — Ладно, — пожал плечами Люпин и вышел вслед за Питером. … *** — Бродяга, сегодня какой-то странный, — нахмурился Джеймс, — чего он злиться с утра пораньше? — Давно не трахался, наверное, — пожал плечами Питер, не желая втягиваться в причину плохого настроения своего друга. А Римуса терзали смутные сомнения. Настроение Сириуса поменялось практически перед самим занятием по трансфигурации, а значит через минут пятнадцать после завтрака. И Люпин, мог поклясться, что учуял знакомый запах за столом в Большом зале. Корень остролиста, омела и вытяжка из асфоделя. Но он мог и ошибаться. Вполне возможно, что его чутье обострилось из-за приближающегося полнолуния. А если нет? Безопасно ли оставлять Бродягу одного, в компании с двумя когтевранками, одну из которых Сириус готов придушить собственными руками? Что если, ему действительно, снова, подлили то зелье? *** … В кабинете осталась Джонсон, её блондинистая подружка и он. Что он ещё хотел услышать? Сириус и сам не знал. -…потому что, его семейки мне и в августе хватило с головой, — продолжала говорить шатенка, не понижая тона, словно специально выводила его из себя. — Даже так? — холодно усмехнулся парень, заглядывая в глаза шатенки. — О, Боже, ты услышал, — Малия прижала руку ко рту, а затем, закатив глаза, продолжила, — как жаль, что мне плевать. — Можно подумать, я был на седьмом небе от счастья, когда увидел твою кислую моську в этот вечер, — голос парня сочился ядом, а девушка приняла вызов. — Да, я заметила, ведь это было написано на твоей самодовольной роже. — Так, Малия, Блэк, — примирительно подняла руку Миллер, — давайте, не будем усугублять ситуацию. — От чего же? — вскинул бровь Сириус, — не я, начал выражать свое «восхищение», на счет того официального ужина. И чтоб, ты знала Джонсон, я не горю желанием, снова развлекать тебя весь вечер, чтобы ты не сидела с лицом гробовщика.  — Развлекать? Ты вёл себя, как мудак! — Я хотя бы сбежать не пытался. Думаешь, это было приятно? Нас знакомят, а через полчаса, ты готова из окна сигануть, лишь бы нас не обвенчали, — на его лице почти не отражались эмоции, хотя внутри отчего-то всё неистово бушевало. Да, что с ним? — Что? — на мгновенье растерялась шатенка. — Что?! — глаза Джен округлились. — Тебя там не было, ясно? — с сомнением произнесла шатенка. — Так это, правда? — не поверила Миллер, — почему, ты мне не сказала? — Проходил мимо гостевой комнаты, — скрестил руки на груди парень, не слушая верещания блондинки. — Там была только я, Джек и блохастая псина, а в коридоре никого не было, — прищурила глаза Малия, не понимая, откуда он мог знать это. — Ты — идиотка, Джонсон, — усмехнулся парень. — Ты, та самая псина? — осенило девушку. — Но этого, не может быть! Просто, не может! — Ты — анимаг? — Миллер пребывала в шоке от полученной информации. А Сириус понимал, что разговор зашел не в то русло. Что бесило его ещё больше. — Это из-за Люпина? — ляпнула шатенка, прежде, чем успела понять, что только что сказала. — Малия, нет! — Что? При чем здесь, Римус? — безразличие и тревога в голосе смешались. Сердце Блэка забилось так часто, что он был уверен, что оно сейчас остановиться. — Миллер! — в кабинет заглянул Геллер, и все повернулись к нему, — тебя, Флитвик ищет. — Вы же, не поубиваете друг друга? — осторожно поинтересовалась блондинка, и осуждающе посмотрела на подругу, которая во время не могла заткнуться. Сириус перевел взгляд на шатенку, а та не сводила глаз от подруги, словно та могла ей помочь. А мысль о том, что Джонсон, может что-то знать о Лунатике, выводила Сириуса из себя. Хотя, сейчас всё выводило его из себя. Он готов был долбить её об стену столько, сколько это потребуется, но выбить из нее правду, которую она скрывает. Что ещё она, может знать? А главное, откуда? — Миллер! — выходил из себя староста мальчиков. — Да, иду я, блять! Завали, Геллер! — не выдержала Миллер, жопой чуя напряжение, которое нарастало в кабинете. — Мал? — Порядок, иди, — быстро кинула шатенка, переводя взгляд на Блэка. Дженис медленно подняла рюкзак и пошла к выходу, кидая косые взгляды в сторону Малии и Сириуса. И как только, когтевранка вышла из кабинета, Блэк рванул к шатенке, а та от него. Это было похоже на детский сад, настолько глупо, это выглядело со стороны. Девушка убегала от парня, варьируя между партами. — Стой! — парень нагнал её и изо всей силы прижал к шершавой стене у окна. — Блять! — вскрикнула шатенка, больно ударившись спиной о стену, и бедром об угол парты, пока убегала от гриффиндорца. — Что, ты имела в виду, — прошипел парень, грозно нависая над ней, — когда сказала: «Это из-за Люпина»? — Ничего, — в тон ему ответила девушка, отвечая на его злой взгляд. — Ты, вообще, анимаг, и я почти уверена, что незарегистрированный. — Отвечай! — парень заехал кулаком в стену, в паре сантиметров от головы девушки. Злость переполняла его. А ещё больше, страх. Страх, за друга. Ведь это была их тайна. И они обещали ему, что ни одна живая душа, не узнает о его сущности. Они обещали ему. А сейчас, какая-то всезнающая когтевранка, так просто говорит об этом. Или же… он врал самому себе, и в первую очередь, она бесила его больше, чем это вообще возможно. Дело было в ней. И только в ней. Девушка вздрогнула и сильнее прижалась к стене. Она понимала, что сказала лишнего. Но это не повод вести себя, как псих, правда? Или повод? Его руки слишком сильно держали её за плечи, прижимая к стене. Большие пальцы буквально впивались в кожу, оставляя следы. — Что, блять, ты имела в виду?! — его голос не становился выше, от чего звучало устрашающе. Она не боится его. Не боится. Она же с легкостью начистит морду любому, кто полезет к ней. Но не сейчас. Почему, её словно сковал страх? Почему перед Блэком? И почему сейчас? Может быть, потому что, он сам себя боялся? Может, потому что, он не контролировал себя? Было в его глазах, что-то, что пугало. Сильно пугало. — Я же сказала, — холодно произнесла Малия, — НИ-ЧЕ-ГО. Не было контекста и тайного смысла. — Меня распирает от желания, придушить тебя, Джонсон, — прикрыл глаза Блэк, пытаясь выровнять дыхание. — Как жаль, а я уже мечтала о счастливой семейной жизни, — с сарказмом ответила девушка, зачем-то выводя его из себя окончательно. — Твоя жизнь со мной, превратиться в ад. Я обещаю, — тихо сказал он. — Угрожаешь мне? — усмехнулась шатенка, тут его пальцы ещё сильнее сжались на её плечах. — Мне больно. — А мне плевать, — он посмотрел на нее, и в глазах на одну миллисекунду, что-то увидел, но не успел понять, что именно. — Что ты знаешь? — Я не пойму, ты в уши, что ли долбишься? — зло усмехнулась девушка, и резко вскинув руки, оттолкнула его от себя, — сказала же… — Не ври мне, Джонсон! — Сириус схватил запястья шатенки, и снова прижал к стене, заводя руки за голову. — Ай, — вскрикнула, Малия и, приоткрыв рот, часто задышала. Что с ней творилось? Почему, ей нравилось его мудацкое поведение? Почему, ей хотелось злить его чертиков? Слишком грубые руки, злой взгляд. Частое дыхание и сердцебиение. Она слышала его. Чувствовала. А что чувствовал он? Блять! «Очнись, Джонсон!» — кричал её внутренний голос. Парень перевел взгляд на губы. Чуть приоткрытый рот. Он хотел больше. Он отпустил её руки, но она продолжила держать их над головой. Сириус коснулся подбородка, затем нижней губы. А она следила за его движениями. Большим пальцем, он приоткрыл её рот, и её язык тут же прошелся по подушечке пальца. — Стерва, — прошептал он и, наклонившись, больно впился в её губы. Схватив за подбородок, он не отпускал её лица, затем всем телом вжал её к стене. Она могла бы возмутиться, оттолкнуть. Но она стояла, замерев, словно марионетка. Она не была пьяна, как в тот пятничный вечер. Была абсолютно в трезвом уме. «Не делай этого, Малия. Не делай» — голос разума, пытался ей что-то внушить. Но девушка, опустила руки и обвила шею парня, отвечая на поцелуй. Его губы были такими мягкими и одновременно грубыми, а одной рукой он продолжал держать её за подбородок, словно она вот-вот увернется. Кончик его языка проникал в ее рот, отчего у девушки перехватывало дыхание. Она прикусила его нижнюю губу, впиваясь ногтями в затылок парня. Адреналин в крови просто зашкаливал, и девушка понятия не имела, что происходит. Она, словно впервые целовала эти губы. По коже пробежалась волна мурашек, доставляя дикое и похотливое удовольствие. Она ненавидела себя, за то, что ей нравилось, то, что происходило. Сириус изо всех сил пытался оставаться на плаву, пока эта девчонка не свела его с ума. Он убрал руки с лица девушки и обвил её талию. Малия почувствовала, как руки парня опустились ниже, к попке, огладили бедра и снова выше. Он схватил ее за ягодицы и прижал еще ближе к себе, если это было возможно. Затем сжал их и резко потянул вверх, и шатенка, повинуясь его движением, запрыгнула и обвила ногами талию парня, а руками шею. Их языки сплетались, они кусали губы друг друга до крови, словно пытались что-то доказать. Или пытаясь причинить боль, друг другу, потому что слов было уже недостаточно. Парень сделал несколько шагов назад с девушкой на руках, смачно шлепнул её по ягодице, затем усадил на стол профессора, не прерывая поцелуя. Её руки вытворяли нечто, скрываясь под воротом его рубашки. Такие горячие, что ему казалось, что на коже останутся ожоги от её пальцев. Шатенка пыталась найти здравый смысл, в своих действиях, но чувствовала только его возбуждение на внутренней стороне своего бедра. Его горячая плоть выпирала, и упиралась в её бедро. Юбка девушки давно задралась, и больше походила на широкий ремень. А его теплые руки забрались под её блузку, и пытались найти застежку от бюстгальтера. Парень почувствовал ладонями, что-то на её спине, и тут же вспомнил про татуировку. Но, разве после татуировок остаются шрамы? Но он тут же выкинул эту чушь из головы. Они прерывались на доли секунд, и продолжали целоваться. Нельзя позволить этому случиться. Только не здесь. Не средь бела дня. И не в кабинете трансфигурации, куда в любой момент могут ворваться студенты, и декан гриффиндора. Но Малия ничего не могла сделать, с чертовой физиологией. С невыносимым жаром внизу живота и влажными трусиками. Мерлин, бы её побрал! Она хотела этого придурка! Хотела, чтобы он касался не только её талии и ягодиц, она хотела чувствовать его руки на внутренней стороне бедра, чтобы он провел рукой по промежности. Ведь, она была такой мокрой. Тесно. Слишком тесно прижаты были их тела. Она ощущала жар его тела, и была уверена, что её кожа горит точно так же. Жарко. Мокро. Безумно. Он прижимался к ней пахом, а она обхватывала его ногами, чтобы чувствовать его возбуждение. Ближе. Чертова одежда, только мешала. Сириус, расстегнув застежку, руками забрался под лифчик и сжал грудь. Он почувствовал набухшие от возбуждения соски, и из её губ вырвался первый полу стон. Почти против воли. И у него закружилась голова. Он хотел больше. Стонов, криков. Чтобы она кричала под ним. Чтобы она умоляла его не останавливаться. Потому что, ей нравилось. Потому что она хотела его, не меньше, чем он её. «Что ты, блять, творишь со мной, стерва?» — пронеслось у него в голове. Парень на мгновение оторвался от её губ, и начал оставлять дорожку поцелуев на щеке к уху, затем поцеловал шею, а Малия запрокинула голову, облегчая доступ к шее и ключицам. Он спускался ниже, зубами прикусывая нежную кожу, оставляя следы. Шатенка была готова утонуть в этих ощущениях, она не хотела открывать глаза и видеть его самодовольный взгляд. Не хотела возвращаться в реальность. Она хотела, чтобы он и дальше больно прикусывал кожу, сильно сжимал грудь и до безумия хотел её. — Твою ж мать! — послышался голос полный удивления, ужаса и чего-то ещё, вместе с открывшейся дверью. Сириус и Малия замерли, он перевел на нее взгляд, она тут убрала ноги с талии и поправила юбку. Сам парень начал застегивать рубашку, и поправлять галстук, не понимая, когда шатенка успела раздеть его. — Когда, я спросила: «Не поубиваете ли вы друг друга?», я не имела в виду, займитесь сексом на столе профессора! — возмущению Дженис не было предела. — Видимо, мы тебя не так поняли, — растягивая слова и нисколечко не смущаясь, ответил Блэк, поправляя галстук. — Мерлин, я хочу ослепнуть! Сделайте мне лоботомию, — она грозно приближалась к парочке. — Ты серьёзно, Малия? — Поговорим об этом позже, — сквозь зубы прошептала шатенка, схватила рюкзак и направилась к двери. — Мы ещё не закончили, Джонсон, — усмехнулся парень, вслед девушке. — Ненавижу тебя, — резко развернувшись, ответила Малия, и увидела, как Джен, еле сдерживает смех. — Да, я это заметил, — закидывая свой рюкзак за спину, хмыкнул Блэк. Малия вышла из кабинета, сразу за ней выбежала Миллер. Шатенка чувствовала себя полной идиоткой. Мало того, что притянула Люпина, едва не подведя подругу, так ещё и чуть не трахнулась с Блэком, после урока трансфигурации. Боже! Да, что с ней, черт возьми, происходит?! — Хэй, притормози, подруга, — догоняя на лестнице шатенку, сказала Джен, — и как ты это объяснишь? — Не сейчас, Джен, прошу, — помотала головой Малия, ускоряясь. — Да, ладно, — чуть ли не смеясь, Миллер схватила за локоть когтевранку, — ты обнимала его ногами за талию, ты раздвинула перед ним ноги? Серьёзно? — Это вышло случайно, ясно? — девушку начинало тошнить от самой себя. — У тебя засосы на шее. — Вышло. Случайно. — Твой лифчик до сих пор расстегнут, — выразительно приподняла брови, Дженис. — Легче, вообще не становиться, ты в курсе? — Ну, да, это же очевидно, — пожала плечами блондинка, — вы же не закончили, то, что начали. — Больше, этого не повториться, — девушка закрыла лицо руками, её пробивала мелкая дрожь. — Боже, я такая идиотка! — Всё нормально, — блондинка приблизилась к девушке и обняла её, — слышишь, Малия? Ничего страшного не произошло. Вас просто тянет друг к другу. — Меня к нему, не тянет, — твердо сказала, шатенка, пытаясь поверить в свои слова. — Как скажешь, — успокаивающе поглаживая по спине шатенку, протянула Джен, — это просто физиология. Он поцеловал тебя первый? — Да, — немного отстраняясь, кивнула шатенка. — Ну, вот видишь, тебе не о чем, волноваться, — похлопала по плечу, — в конце концов, он остался со стояком в том кабинете. Малия засмеялась. Ёбаный стыд. Она, действительно, раздвинула перед ним ноги. И ей, действительно, понравилось. Она опустилась на ступеньки лестницы, так и не дойдя до нужного этажа. Джен, не говоря ни слова, присела рядом, и положила голову ей на плечо. — Не хочу сегодня на занятия, — тихо прошептала Малия, — прикроешь меня? — Слизнорт, не обрадуется твоему отсутствию, — ответила Миллер, — скажу, что у тебя мигрень. — Спасибо. — Малия? — Что? — чуть повернула голову шатенка. — А если бы я не зашла и не помешала, — осторожно начала Джен, — вы бы правда это сделали? В открытом кабинете его декана? — Ответ, пугает даже меня, Джен, — покачала головой шатенка. — Боже правый, — хмыкнула блондинка, поднимаясь на ноги. — Мне нужно идти в подземелья, не хочу опоздать. А ты, если надумаешь спуститься на ужин, замаскируй следы от его губ, — помигивая, сказала Миллер и, схватив сумку, пошла вниз. *** — На столе у МакГонаглл?! У нашего декана?! Ты, блять, серьёзно?! — Поттер едва не уссыкался от услышанного, — да ну, нахер! — Давай ещё громче, Сохатый, — закатив глаза, сообщил Блэк, — а то, боюсь, тот парень на последней парте, тебя не расслышал. — И как? Как, это случилось? Ты же ненавидишь её, а она тебя вообще на дух не переносит! — Да, спасибо, я в курсе, — с сарказмом отозвался гриффиндорец, — я не знаю, как это случилось, понятно? Сначала, мы кричали друг на друга, она меня невероятно бесила, потом я прижал её к стене, и вот проходит мгновение, как мы уже на столе, а она стонет прямо мне в рот. — О, Боженьки-боже, — запустил пальцы в волосы Поттер, — мою фантазию не остановить, что ты наделал? — Если бы, я знал, — тише добавил Блэк, доставая конспекты и палочку. — Блять! Сириус посмотрел в сторону преподавателя по ЗОТИ, тот что-то объяснял пуффендуйцу. Он закрыл глаза и покачал головой, какого черта, он натворил? Парень не хотел говорить Джеймсу, о том, с чего началась их потасовка с Джонсон. Ведь, это касалось Римуса. Она что-то знала о Лунатике, и её подружка тоже. Вот блять! И вместо того, чтобы узнать, что именно она знает, он её чуть не трахнул. Замечательно. Просто замечательно. Сириус откинулся на спинку стула и, запустив пальцы в волосы, откинул их назад. Что с ним произошло? Что с ним творилось всю трансфигурацию? Почему он был так зол на нее? Парень перевел взгляд на Лунатика, тот почему-то странно на него смотрел. Да, что день сегодня? *** Последующие несколько дней, Малия избегала любой встречи с гриффиндорцами, в особенности с Блэком и его шайкой. Зато Дженис встречалась с Люпином, чуть ли каждый вечер, а приходя в комнату, убивалась от горя, из-за его природы и своих чувств к нему. Шатенка не знала, чем помочь подруге, а потому не утешала её фразами, вроде: «Всё будет хорошо» или «Всё еще образуется», ведь в этом не было смысла, и Миллер сама это прекрасно понимала. Ничего уже не будет хорошо, он навсегда останется оборотнем, а она не сможет всю жизнь делать вид, будто ничего не происходит. Малии было жаль Джен, ведь она, такая добрая, отзывчивая и светлая девушка, как никто другой заслуживала счастья. О себе, шатенка не могла сказать тоже самое. Она никогда не была доброй и отзывчивой. Только в отношении, самых близких ей людей. Которых было не так много. Джен и Джек. Вот за кого она была готова убить и умереть. Они были единственными, кто знал её настоящую. Единственными, кто видел её слезы. А ведь плакала она редко. Так редко, что даже забыла каково это. Порой, оставаясь в полном одиночестве, Малия задумывалась о том, что она очень редко чувствовала боль. Моральную. Или лучше сказать душевную. А как только это происходило, она затмевала её физической. Это всегда казалось самым очевидным решением. Хочешь заглушить боль, найди то, что делает еще больнее. Это срабатывало. Всегда. Возможно, это больше похоже на сумасшествие, или психоз. Но ей становилось легче. Страх боли — вот, что делает людей слабыми. У каждого свои слабости, но если ты боишься боли — это полный провал. Сейчас Джонсон стояла в одном из коридоров, прижавшись к стене, и ждала Джека. Он опаздывал, что было ему не свойственно. Обычно он приходил раньше, и все говорил о своей пунктуальности аристократа, что ей, видимо, не досталось ни от одного из родителей. Однако, сегодня, она пришла первой. — Привет, — услышала она знакомый голос, и обернулась на него. — Ты, опоздал, — вместо приветствия сообщила ему шатенка, и они вместе пошли в сторону гостиной Когтеврана. — Что-нибудь узнала о загадочной букве «М»? — вопросительно выгнул бровь парень, и протянул ей запонки. Девушка резко остановилась, смотря на протянутую ладонь брата. И вдруг её осенило… — Джей-Джей! — неожиданно громко воскликнула… Дженис? — Миллер? — парень тут сжал запонки и спрятал их в свой карман, — что с твоей подругой, Мал? С блондинкой, действительно, было не все в порядке. Она, шатаясь, приближалась к ним, а её глаза, вот-вот грозились выскочить из орбит. — Как ты, Джей-Джей? — Миллер обняла слизеринца, тот в ответ похлопал её по плечу. — В норме, — проговорил парень, — чего не скажешь о тебе. — Что с тобой, Джен? Ты пьяна? — Неееет, — отрицательно покачала головой блондинка, пытаясь сделать серьезное лицо, — я просто, обкурилась, — и тут она покатилась со смеху. Брат с сестрой переглянулись. — Обдолбалась, упоролась, — зачем-то начала перечислять синонимы к слову «обкурилась», Дженис, и снова покатилась со смеху, — ну, и голос у меня! Как ты со мной дружишь, Малия? — Я тоже задаюсь этим вопросом, — склонив голову на бок, произнес Джек, — как ты с ней дружишь? — Заткнись, — осуждающе посмотрела на брата, шатенка, — что произошло, Джен? С кем ты накурилась? — У тебя ещё осталась травка? — задал свой вопрос слизеринец, смотря, как блондинку несет в страну фиолетовых единорогов и радужных цветов. — Ты серьезно, Джек? — закатила глаза шатенка, — надо отвести её в комнату, не хватало ещё, чтобы её кто-нибудь увидел в таком виде. — Ахахаха, — ещё громче засмеялась Дженис, стирая слезы, которые выступили в уголках глаз, — смехуёчки, вы такие смешные! — Смехуёчки? Что блять? — не понимал Джек, хватая когтевранку под руку, — чтоб меня так уносило. — Что ты курила? — Это было лучшее свидание на свете, — мечтательно произнесла Миллер, спотыкаясь о несуществующие камни. — Вы замечали, какая у Хагрида борода? — Это с ним, ты курила? — засмеялся Джек, — какая сомнительная компания. — Почему, Люпин, тебя не проводил? — задала интересующий вопрос Малия, ведь только с ним, Джен могла пойти на свидание и обкуриться неведомой херью. Чертовы, Мародеры. — Я сказала ему, что не хочу его видеть, — пожала плечами Дженис, — сказала, что устала от вранья, — голос становился тише, что говорило о том, что она вот-вот заплачет. — Что? Ты сказала ему? Ты что творишь? — с вызовом спросила шатенка. — Ты встречаешься с Люпином? — ничего не понимал Слизеринец. — О, Джей-Джей, — блондинка посмотрела на парня, словно увидела его в первый раз, — давно ты здесь? Парень, прищурившись, посмотрел на нее, все еще держа под руку. — Нет, — покачал головой парень, — меня здесь нет, тебе кажется. — О, Мерлин! — воскликнула Джен, — Малия, у меня галлюцинации! — Джек, прекрати! — не выдержала Джонсон, — Дженис Миллер, тебе нужно прийти в себя! Что ты курила? — Ты тоже его видишь? — в ухо шатенке прошептала Джен, косясь на парня, а тот еле сдерживал смех. — Боже, ты курила с Блэком? — Да, Малия, — поддержал разговор Джек, — ты, что куришь с Блэком? — Как же, вы меня, бесите, — прошипела шатенка, — оба. — Чтоб меня! Как же хочется кушать! — снова воскликнула Миллер, — когда ужин? — Ужин — был два часа назад, — пыталась угомонить подругу Малия, — Джек, давай заведем её в кабинет. — Хочешь, булочку с корицей? — с азартом предложил Джек, кажется, он просто развлекался. — О, да! У тебя есть? — Думаю, есть у Хагрида, — заговорческим голосом проговорил слизеринец. — Мы идем к Хагриду! И его бороде! — Миллер повернулась к Малии, которая в это время запечатывала двери пустого кабинета, заклинанием. — Джек, от тебя помощи, как от козла… — Козла? — недовольно переспросила Миллер, едва стоя на ногах, — зачем ты назвала его, козлом? -…молока, — закончила шатенка предложение, что творилось в голове Джен? — Молока? Я бы сейчас выпила молока, — присаживаясь за парту, мечтательно произнесла блондинка, а потом добавила, — птичьего, — и припадочно засмеялась, колотя рукой парту. Малия и Джек склонили головы на бок, и смотрели, как блондинку прёт, словно психбольную. — Ты знаешь, — повернулся лицом к сестре, Джек, — завтра день Благодарения, и если твой благоверный Блэк, притащит в поместье травку, я буду ему очень благодарен. Иначе, на завтрашнем ужине, я просто сдохну со скуки. — Не до шуток, Джек, — отмахнулась шатенка, — нужно привести её в нормальное состояние. — Я не шучу, и вообще, ей и так неплохо живется, — пожал плечами слизеринец, — посмотри, как ей весело смотреть на свои руки и заигрывать с ними. Ей и без нас хорошо. — Ладно, — девушка скрестила руки на груди, — так, что там с завтрашним ужином? Стелла и Шейлла почтят нас своим присутствием? — Думаю, да, — парень вытащил запонки из кармана, — вот держи. Малия взяла в руки холодный металл и внимательно посмотрела. Что если всё это время, они смотрели на эти, чертовы, буквы неправильно? — Джек, — начала она, — а что если, это не буква «М»? Что если, это «W»? — шатенка перевернула запонки. Брови парня поползли вверх, видимо, и он до этого момента не думал об этом. — Вот, чёрт, — слизеринец нахмурился, — так вот, что не так с этой буквой! И тут неожиданный звук, заставил обоих, буквально, подпрыгнуть на месте, но это Миллер, всего лишь уронила голову на парту и заснула. *** Первые заморозки ударили на следующее утро, что не предвещало ничего хорошего. Так говорил Блэк, когда собирал вещи, чтобы отправиться домой на выходные, а уже оттуда на ужин в поместье Джонсонов. Его настроение было хуже некуда, он то и дело срывался на какой-нибудь мелочи, кричал на тумбочку, причитал об отвратительном утре, недовольно косился на свою зубную щетку, и не очень лестно отзывался о запахе геля для душа старосты. Так что, Джеймс недолго думая, схватил мантию и решил лично проверить, настолько ли отвратительна погода, как говорил его друг. Парень спустился в гостиную, и обнаружил рыжую старосту, которая сидела с книжкой в руках возле камина. — Хэй, Эванс, — весело поздоровался Джеймс и подошел к девушке, — чего не спиться в такую рань? Парень облокотился о кресло, на котором сидела девушка, и выразительно посмотрел на нее, надеясь, что она соизволит поднять на него взгляд. Солнце освещало гостиную гриффиндора, и лучи падали на лицо старосты, отчего волосы казались огненно-рыжими, а веснушки на носу еще более привлекательными. — Могу задать, тот же вопрос, — не отрывая взгляда от книги, ответила Лили, но уголки губ приподнялись в улыбке. — Не хочешь прогуляться? — неожиданно даже для себя предложил парень, и заправил, один из её рыжих локонов, за ухо девушки. Лили подняла на него удивленный взгляд, и на мгновенье потеряла дар речи. Чего никогда с ней не случалось. Она хотела было возмутиться, но… передумала. — Хочу, — еле сдерживая улыбку, ответила она, но глаза всё говорили за нее. Джеймс, как истинный джентльмен предложил ей руку, набросил на нее свою теплую мантию, и они вместе вышли из гостиной. В его голове творилось, что-то невообразимое, но ему нравилось то, что происходило. Какое-то время они шли молча, наверное, каждый обдумывал сложившуюся ситуацию. Они вышли из замка, и прохладный осенний ветер тут же ударил в лицо, тонкий лед, образовавшийся под ногами, где, когда-то были лужи и грязь, с треском кололся, издавая неприятный звук. Словно ломались кости. Пожелтевшая трава, покрытая инеем, казалась привлекательнее, чем обычно. А вот солнце, было таким же фальшивым, как и вчерашнее спокойствие Сириуса. Оно светило ярко, даже слишком, но от него совсем не исходило тепло. Единственное, что действительно, было приятным этим утром, это компания, в которой шел Джеймс, и свежий воздух, который так освежал голову и легкие, что возвращаться в замок не хотелось. — Слушай, Поттер, — спустя минут семь, первой нарушила молчание Лили, — то эссе, с фамилиями чистокровных волшебников, тебе правда задал профессор Бинс? Или ты это придумал? — Почему, ты решила, что я это придумал? — немного напрягся Джеймс, пока не понимая, к чему ведет девушка. — Просто, мы зациклились на одной фамилии — Нейджил, и ты словно, одержим этой фамилией. И она упоминается лишь в одном единственном источнике, и больше нигде. Это похоже на проклятие памяти. — Проклятие памяти? Что это? — Domnatio memoriae — в Древнем Риме, это считалось посмертной казнью, когда о человеке, который совершал нечто ужасное, стиралась все упоминания, — внимательно посмотрела на парня девушка. — Нечто ужасное? Что-то против законов природы? — Да, именно, — кивнула староста, — жестокое убийство, кровное предательство. О таком человеке, стирали буквально всё, словно его никогда и не было. Это, конечно, лишь предположение, ведь таким вряд ли буду заниматься в современном мире… — А что если, — перебил парень, — Нейджил, сам захотел, чтобы о нем забыли? Поменял фамилию, сменил внешность. — К чему ты ведешь? Ты знаешь, человека с фамилией Нейджил? — Сейчас уже не уверен, что знаю, — понизив тон, ответил Джеймс. Он не был уверен в своих догадках, но если семейка Нейджилов, почему-то против помолвки Сириуса и Малии, на что они ещё способны? Хотя их методы и не были радикальными, и ограничились лишь зельем и заброшенной комнаткой в подземелье, не известно, остановятся ли они на этом? Китнисс Купер все время крутилась возле Сириуса, а Лиам возле Малии. Что если всё это не просто так? И сегодня на ужине, в честь дня Благодарения, случиться, что-нибудь ужасное? — Джеймс? — осторожно позвала его девушка, — все в порядке? — Нам нужно вернуться в гостиную, — быстро проговорил Поттер, — сейчас же. Он потянул девушку за руку, и та, повинуясь его движениям, старалась не отставать. Через минуту, они перешли на бег, и у старосты вопросов с каждой секундой становилось всё больше и больше. Спустя пять минут они казались в гостиной, и Джеймс, ничего не объясняя, побежал в комнату парней седьмого курса. — Где Сириус? — распахнув дверь, с порога спросил парень. — Что с тобой? — усмехнулся Римус, — он, кстати, искал тебя… — Где он? — Ушел минуты три назад, — пожал плечами Люпин, — к нему пришел Регулус, и скорее всего они уже дома. Порт-ключ, если не ошибаюсь, директор сказал… — Блять! — парень заехал кулаком в дверь, проклиная это, чертово, утро.