Black & White

Джек и Малия сидели за ужином в Родовом поместье, и готовы были кинуть друг в друга, убивающие проклятия. Поскольку обстановка была настолько ужасной и угнетающей, что лучше уж быть мертвыми, чем находиться здесь. Сегодня утром, когда они прибыли из Хогвартса, их встретил домовик и сказал, что к обеду прибудут их сестры из Шармбатона, и намечается семейный ужин. Уже тогда, можно было заподозрить, что-то неладное, хотя с другой стороны, ничего не предвещало беды. К полудню, Теодора Джонсона, вызвали в Министерство магии, а Ванесса решила, что должна, самолично, встретить двойняшек, так как, им не разрешено было пользоваться камином, и матушка отправилась на вокзал Кинг-Кросс. И вот тогда, Малия и Джек, как самые умные люди на свете, решили обыскать кабинет главы семейства, ведь они, жаждали правды. 6 ЧАСОВ НАЗАД. — А я тебе говорю, что сначала нужно обыскать кабинет, а уже потом жрать, Джек! — притопнула ногой девушка, смотря, как брат в обе щеки уплетает пончики. — Я голодный, ясно, тебе? — возмутился парень, — у нас минимум час, все мы успеем. — Если, нас поймают из-за тебя, я придушу тебя голыми руками, — скрестила руки на груди девушка, и откусила пончик. — Боже, как вкусно. — А то, — самодовольно усмехнулся парень, — и вообще, на сытый желудок думается лучше, — со знанием жизни заявил он. — На сытый желудок, спиться лучше, — возразила, усмехаясь Малия. — Давай, заканчивай трапезу, — шатенка затолкала в рот, большой кусок булочки, и вышла из кухни. — Никаких у тебя манер, Джонсон, — прикрикнул слизеринец, но все же последовал за сестрой. Малия первой вошла в кабинет отчима, и сразу за ней Джек. Комната была светлой, не смотря на то, что вся мебель была серого цвета. Сюда проникало много солнечного света, особенно летом и весной. Сейчас же, комнату больше озаряло искусственное освещение. Одну стену полностью покрывала полка для книг и бумаг, а ещё там стояли сувениры, шахматная доска и катана, которую было бы разумнее повесить на стену, но от чего-то та покоилась на полке. Отдельная полка для алкоголя и сигар. Огромные фолианты, которые отчим, видимо, притащил из библиотеки, и его собственная коллекция редких книг. Некоторые из них, были в единственном экземпляре. Противоположная стена пустовала, если не считать одной единственной картины. Немного мрачная, на светлом холсте, был изображен утёс, который художник запечатлел ранним утром. Рассветало. Звезды гасли на небосклоне, давая новому дню ещё один шанс. Туман рассеивался. И только утёс, могучий и непокоримый, возвышался над этой красотой. На письменном столе не было ничего лишнего, пара пергаментов, чернила с пером, графин с дорогим виски, бокал и невыкуренная кубинская сигара. Небольшие песочные часы, стояли на самом краю, и девушка, подойдя к ним, попыталась отодвинуть от края, но ничего не вышло. Они были словно приклеены. Малия хмыкнула и начала обыскивать ящики стола, в то время, как Джек принялся рыться в настенных полках. Шатенка не находила ничего путного, кроме договоров, письменных отчетов и чеков из банка Гринготтс. И судя по причитаниям Джека, у него тоже ничего не было. — Что мы вообще ищем? — не выдержала Малия, — фотографию, которую ты видел тут сто лет назад? — Знаешь, то, что на фотографии двадцатилетней давности, которую тебе оставила покойная тетушка Сильвия, был изображен отец, это значит, что ему что-то известно, — выдохнул парень, — добровольно, он этого не скажет, а значит, мы сами должны докопаться до правды. — А, что на счет запонок? — Да, точно, — кивнул слизеринец, — ищи фамилию на букву «W», или любое, что попадется на эту букву. Еще через минут пятнадцать поисков, девушка устало села на стол. На глаза бросилась сигара и виски, и девушка усмехнулась. Вряд ли, отчим заметит, что исчезло совсем немного алкоголя. Она понюхала содержимое, налила немного алкоголя в стакан, и залпом осушила его. — Ты, блять, что творишь? — закатывая глаза, повернулся к ней парень, — мы же не собирались палиться. — Тут ничего нет, — пожала плечами девушка. — И как? — Шикарная выпивка, — улыбнулась шатенка, и налила ещё немного для брата. Выпив содержимое, парень закашлялся, прикрывая рот ладонью. — Блять, — выдавил он. — Тебе многому нужно научиться, братец, — засмеялась шатенка, спрыгивая со стола. Девушка оглядела кабинет, и одним местом чувствовала, что чего-то здесь не хватает. Но чего именно? Она нахмурилась, и начала наворачивать круги по комнате. Тем временем Джек, углубился в чтение какой-то книги. — Странно, — произнесла девушка, — у любого, уважающего себя аристократа, должен быть сейф. Где же тогда сейф, Теодора? Слизеринец медленно поднял глаза на девушку, и в его глазах зажегся огонек. — Палочка с собой? — спросил он, заталкивая книгу на полку. — Нет, а что? — Я за палочкой, кажется, я знаю, где сейф, — быстро произнес парень, и выбежал из кабинета. Но не прошло и пары секунд, как он воскликнул. — Матушка! Как быстро вы вернулись! Малия замерла на месте. Прятаться было негде. Она на цепочках подошла к двери и прислушалась. — Что ты делал, в кабинете отца? — не самым дружелюбным голосом спросила мать, приближаясь к парню. — Я искал сигары, — первое, что пришло в голову, произнес парень. — Твоя сестра тоже там? — Нет, я один, — твердо сказал парень. — Я никогда в жизни не поверю, что в этом не замешана она, Джек. Так, что даже не пытайся её прикрыть. Малия закатила глаза и отошла от двери, услышав её приближение. И ей ничего не оставалось, как привести в действие, оправдание брата. Она схватила сигару и прикурила рядом лежащей зажигалкой. Ванесса ворвалась в кабинет и, увидев, как дочь сидит на столе её мужа, закинув одну ногу на другую, прикуривая сигару, чуть не сошла с ума. — Матушка! — воскликнула шатенка, — какая неожиданная и приятная встреча. Губы женщины задрожали, и она быстро приблизилась к своей неугомонной дочери. — Какого Мерлина, ты тут делаешь, неблагодарная девчонка?! — её голос чуть не сорвался, отчего, девушке захотелось рассмеяться ей в лицо. — Мам, это из-за меня, — быстро проговорил Джек, приближаясь к сестре, и пытаясь укрыть её от гнева миссис Джонсон. — Возвращайся в свою комнату, Джек, — строго произнесла женщина, повернувшись к сыну, — живо! — Но… — Я сказала, живо! — мать едва не колошматило от нахлынувших эмоций, и парень более не став перечить матери, удалился, кинув на сестру последний взгляд. Малия подмигнула парню, продолжая курить, и выдыхать дым в сторону окна. Всё-таки, он из-за нее решил докопаться до истины. Правда, была нужна ей. — Ты ведешь себя, ужасно, Малия Джонсон! — крикнула мать, — немедленно слезь со стола отца, и приведи все в прядок! — Он мне не отец, — пожала плечами девушка. Она и сама не понимала, зачем доводила матушку до нервного тика, но, черт возьми, она это заслужила. Ванесса вплотную подошла к девушке и смирила её взглядом, полным ненависти. Но за что? « За, что ты меня так ненавидишь?» — пронеслось в голове девушки, а на душе комом встала обида. За что? — Ты с каждым годом, становишься все невыносимее, Малия! — толи кричала, толи шипела женщина, — с каждым годом, ты все больше становишься похожа на своего отца! Ты стала такой же эгоистичной, высокомерной и бездушной! — Вот так? — выгнула бровь Малия, — вот каким он был? А как же его звали? Скажи мне его имя! Скажи! — в ответ закричала девушка, — ни разу в жизни, я не говорила слова «отец» или «папа»! За что ты так со мной?! За что, блять?! — Замолчи! — женщина замахнулась для удара, но тут послышался голос мужчины. — В чем дело? — стальной голос Теодора Джонсона, от которого хотелось повеситься. — Ванесса? Малия? Миссис Джонсон, успокоилась буквально за мгновение, и посмотрела на мужа, который стоял в дверях, с абсолютно невозмутимым видом. — Малия решила устроить бунт, — спокойно произнесла женщина, — ворвалась в твой кабинет, пока меня не было в поместье. — Как же так? — настрою мужчины, можно было позавидовать, — и без своего верного помощника? Он не смотрел на девушку, как всегда. Малия привыкла, что он смотрел сквозь нее, словно её не было тут. И снова вопрос, почему? А то, что он имел в виду Джека, было ясно, как день. Она смотрела в упор на отчима, и продолжала курить его сигару, время от времени выпуская дым. — Нет, я была одна, — произнесла Малия, словно речь шла о погоде, и пакетах для завтрака. Ванесса промолчала, конечно, она не хотела сдавать своего единственного сыночка. Вот и молчала. — В таком случае, нас ждет серьёзный разговор, — твердо произнес мужчина, — оставь нас, Ванесса. В кабинете стало тихо. По всей видимости, мать сама собиралась разобраться с дочерью. Такого поворота никто не ожидал. Даже сама Малия. Тем временем, женщина покорно кивнула мужу и вышла из кабинета. Шатенка даже не удосужилась слезть со стола, но Теодору Джонсону, похоже, было плевать. Он прошелся по кабинету, снял теплую мантию и повесил на вешалку, оставшись в одной синей рубашке и серых брюках. — Ну, и как тебе сигары? — спокойно спросил мистер Джонсон, а у Малии едва не отвалилась челюсть. Что? Он серьёзно? Сигары? Как ей сигары? Черт! Надо собраться и не ударить в грязь лицом. Он чуть ли в первый раз заговорил с ней. — В прошлый раз были лучше, — с невозмутимым лицом произнесла шатенка, — эти, немного горчат. Мужчина усмехнулся, кинул взгляд на графин с виски и снова усмехнулся. — А Шотландский? — кивком указал на сосуд с алкоголью, Теодор. — Шикарно, — хмыкнула девушка, потушив сигару, — послевкусие напоминает солодовый скотч. Отдает свежестью. Мужчина взглянул на девушку, и словно увидел в первый раз. Уважение и что-то ещё на мгновенье отразилось в его глазах. Что это было? Тоска? Сожаление? Малия не успела понять. — Вы с Джеком наказаны, — изрек он, спустя минуту, — до самого ужина вы будете помогать домовикам, справляться с их обязанностями. И никакой библиотеки, прогулок, западного крыла, фехтования, езды на лошадях и полета на метлах. И постарайтесь не появляться у меня на глазах, вплоть до завтрашнего ужина в честь дня Благодарения. — Да, сэр, — тихо произнесла девушка, слезла со стола и направилась к выходу. — И даже не скажешь, что «этого больше не повториться»? — Нет, — не поворачиваясь, ответила шатенка, и покинула кабинет. *** И вот сейчас, сидя на ужине, на который они пришли жутко уставшими, голодными и недовольными, они хотели, убиться на месте. Глава семейства не соизволил явиться на ужин, так как, четко сказал, что не хочет видеть ни Малию, ни Джека. Ванесса сверлила их недовольным взглядом весь вечер, так что, в конце концов, просто выгнала их из-за стола. Малия поднялась в свою комнату, и устало завалилась на свою кровать. Осталось лишь пережить завтрашний ужин, и вернуться в школу. Как же она скучала по школе. Мерлин. Как же она скучала. Девушка закрыла глаза, и сама не поняла, как заснула, с мыслью о том, что чуточку больше стала уважать Теодора Джонсона. *** Сириус шёл по, уже знакомому, коридору поместья Джонсонов. Его взгляд не цепляли картины эпохи классицизма или барокко, сейчас его цепляло только безразличие Малии Джонсон, которая посмотрела на него, как на пустое место. Прямо, как он при первой их встрече. Что с ней успело случиться за один вечер, что она провела дома? Наверное, нечто значимое, раз в её взгляде проснулось презрение и ненависть. Которого он точно не наблюдал в порыве страсти, когда они чуть не переспали на столе декана гриффиндора. Хотя, может быть, этот взгляд был направлен не на него, а на Ванессу Джонсон, которая стояла прямо позади его. Да, и хрен с ней. Парень, наконец, обратил свое драгоценное внимание, на одну из картин, которой тут явно было не место. В позолоченной рамке, на холсте, не самыми жизнерадостными красками был изображен высокий утес на закате дня. Пасмурно. Туманно. Солнце медленно садилось, и ночь, вот-вот накроет своей темнотой. И художник, словно остановил время. Солнце — навсегда останется на горизонте. Туман — не раствориться с наступлением утра. А утёс, так и останется величественным и непоколебимым. Навсегда. -… так поступать со мной, — донесся до парня знакомый голос, и он резко повернулся к источнику. Он сделал несколько шагов в сторону голосов, а затем зашел в уборную комнату, откуда слышимость была намного лучше. — Не честно? Дорогая моя, — холодный голос Ванессы Джонсон, трудно было спутать с чьим-либо ещё, — похоже, ты до сих пор не поняла. Ты здесь ничего не решаешь, твой отец планировал это венчание, за долго, до того, как ты начала говорить. Да, определенно, взгляд был направлен на Ванессу, усмехнулся про себя Сириус. — Вот как? — голос шатенки, ничуть не уступал тоном и интонацией, — смею предположить, что вы и понятия не имели… — Этот разговор, ни к чему не приведет! — резко перебила женщина свою дочь, — ты выйдешь замуж за мистера Блэка, и ты будешь прилежной женой и опорой для него. — Это обременительно. — Что? — недовольство в голосе миссис Джонсон, можно было почувствовать даже через стену. — Играть в эту игру, бесконечно притворяясь, — зло произнесла девушка, — хотя у вас с мистером Джонсоном, это неплохо получается, не так ли? И тут послышался звук от пощечины, парень дернулся, словно ударили его, а не девушку, стоявшую буквально за стеной. — Когда ты уже научишься следить за своим языком, неблагодарная девчонка? — женщина явно теряла терпение, а вот шатенка, будто пыталась найти грань безумства своей матери. По крайней мере, так думалось Сириусу. — Тогда, когда ты, наконец, услышишь меня, — прошипела девушка, — я подниму вопрос своего дальнейшего образования за ужином, нравиться тебе это, или нет, матушка. Я не позволю забрать у меня единственное, что останется у меня после замужества. — Единственное, чем ты будешь заниматься после замужества, это рожать наследников, и заниматься их воспитанием, Малия Джонсон! — перешла на крик Ванесса, — ты не станешь позорить… — Где, ваше хваленое, самообладание, матушка? — переходила все границы Малия, — и может быть, мой муж будет решать, чем мне заниматься после… Ещё один звук от пощечины, и девушка затихла. Парень пребывал то ли в ужасе, то ли в шоке, то ли восхищался поведением девушки. Она точно была чокнутой. — Убери кровь с лица, и переоденься, — холодный, как лед голос Ванессы, приводил в чувства. — Ужин через пятнадцать минут, и только попробуй, что-нибудь выкинуть. Иначе, доучиваться будешь дома, ясно? В ответ молчание. Парень про себя умолял девушку ответить, ведь такими темпами, его будущая жена будет инвалидом, если не прекратит, так бесить свою мать. — Я спросила. Тебе, ясно? — Да, мадам, — спокойным тоном ответила девушка, а Сириус почему-то облегченно выдохнул. Она, действительно, сумасшедшая. Парень покачал головой и прижался лбом к двери. И чего она такая неугомонная? Он же не собирается держать её в поместье, закрыв все окна и двери, коим занимается её мать. Потому что, и он не собирается торчать в Родовом поместье, и ждать пока у них появятся спиногрызы. Он станет мракоборцем, ведь война не за горами, а что будет делать в это время она, это только её дело. Гриффиндорец посмотрел на свои часы, и решил, что лучше ему быть внизу, когда Джонсон спуститься вниз на ужин. Парень незаметно выскочил из уборной, и быстрым шагом вернулся в зал для приёмов. Зал остался таким же, каким Сириус помнил его, когда был тут в последний раз. Те же портьеры, хотя оттенок казался чуть светлее, то же освещение. Никто даже не постарался украсить зал к празднику, как это часто происходило у Поттеров, когда Сириус приезжал к ним. Тут все было холодно и сдержанно, под стать атмосфере, царившей в поместье. Регулус стоял с Джонсоном-младшим, Джеком, кажется. Они увлеченно о чём-то говорили, время от времени жестикулируя и доказывая, что-то друг другу. Глава семейства Теодор Джонсон, стоял в дорогом итальянском костюме серого цвета, и сдержанно кивал на слова Ориона Блэка. Оба курили сигары и выглядели больше, чем просто солидно. И в отличие от них, Вальбурга и Ванесса, не нуждались в обществе друг друга. Мать Сириуса оценивающе осматривала зал, как в первый раз, а миссис Джонсон, что-то тихо говорила, своим дочерям. Стелла и Шейлла. Симпатичные, но слишком высокомерные брюнетки, кидали косые взгляды в сторону Сириуса и Регулуса. Стол был накрыт на десять персон, приборы были только из серебра, а кубки и бокалы для шампанского из дорого хрусталя. Похоже, кое-кто решил показать себя во всей красе. Блэк усмехнулся, и кинул взгляд на часы. Шатенки все не было, и Джек начал кидать короткие взгляды в сторону лестницы, надеясь, что его сестра одумается, и спуститься вовремя. Ванесса Джонсон заметно напряглась, потому что стрелки на часах неминуемо приближались к шести. Даже Блэк начал волноваться, хотя не должен был. Какая ему разница, что ещё взбрело в мудрую головушку когтевранки. Может, она решила утопиться или воткнуть вилку себе в глаз. Но тут послышался тихий стук каблуков, и шатенка показалась на лестнице. На ней было легкое голубое платье, чуть ниже колен и, судя по лицу миссис Джонсон и Джека, спуститься она должна была не в этом. На лице у девушки играла легкая и непринужденная улыбка, словно все так и должно быть. «Сумасшедшая» — в который раз, повторил про себя Сириус. Он посмотрел на Джека, тот закрыл ладонью лицо и покачал головой. И если бы ситуация позволяла, он бы еще повертел пальцем у виска. — Прошу, присаживайтесь, — властный голос Теодора Джонсона, привел всех в чувство. Он осмотрел Малию с ног до головы, но ничего не сказал. Кинул короткий взгляд на свою жену, та лишь опустила взгляд. А вот шатенка, не собиралась виновато опускать глаза, она в упор смотрела на своего отчима, пока тот не отвернулся. Девушка подошла к столу со всеми остальными, но её откровенно тошнило от всего, что сейчас происходило. Но она продолжала улыбаться, пытаясь досадить матери настолько, чтобы она надолго запомнила этот вечер. — Мисс Джонсон, — Сириус слегка склонил голову, — прекрасно выглядите. Он отодвинул стул, для девушки, помогая сесть за стол. — Благодарю, мистер Блэк, — посмотрев на парня, ответила девушка, принимая помощь. И он мог поклясться, что она закатила глаза. Сириус взглянул на лицо девушки. Аккуратный макияж, до конца не скрыл след, от недавних пощечин. Длинная, еле заметная красная линия рассекала скулу девушки. И у парня внутри что-то оборвалось. То, что не должно было. Он не должен был этого чувствовать. Он бросил быстрый взгляд на мать девушки, и увидел на правой руке, минимум три кольца, одно из которых было похоже на фамильное. Внутри, что-то неистово бушевало, он злился. Но почему? Чёрт бы, побрал, эту девчонку! В это время она, вела себя непринужденно, словно всё, что происходило, никоим образом, её не касалось. Будто, она попала сюда случайно, но решила дождаться десерта. Ужин начался напряженно, все это чувствовали. Тут не было ни одного радушного человека, который мог бы разрядить обстановку, какой-нибудь остроумной шуткой. Ведь, в светском обществе — это неприемлемо. И не смотря на то, что это был не официальный ужин, а скорее праздничный, обстановка больше походила на похороны. Мужчины продолжили разговор, который начали ранее, однако, не всех волновала их беседа. И тут, Вальбурга обратила внимание, на свою будущую невестку. Она оценивающе взглянула на нее, затем поднесла бокал с вином ко рту, немного пригубила и, наконец, заговорила: — Мисс Джонсон, — её голос был таким же властным, как и у Ванессы, — чем собираетесь заняться, когда окончите Хогвартс? Малия медленно подняла взгляд на миссис Блэк. Вот он, вопрос, которого она так ждала, но не успела она ответить, как вмешалась мать: — О, Малия, собирается посвятить себя семье, — вежливо ответила она, — воспитание достойных наслед… — Позвольте, матушка, — беспардонно перебила её шатенка, чем привлекла внимание, сидящих за столом, — я в состоянии и сама ответить на вопрос, достопочтенной миссис Блэк, — она мило улыбнулась, чем тут же добилась расположения Вальбурги. — Итак, мисс, — кивнула женщина. — После учебы, я хочу, поступить в Академию Магического образования, в отдел организации и управления, — не торопясь произнесла девушка. — Ох, она такая шутница, — фальшиво засмеялась Ванесса, — разумеется, ты шутишь Малия? Она изо всех сил кривила свои губы и зубы, чтобы не быть похожей на обезумевшую каргу, однако, ей это удавалось с трудом. Ведь, скрежет её зубов, было слышно за милю. — Вовсе нет, матушка, — сухо произнесла Малия, — я, кажется, упоминала об этом, вчера за ужином. — Ты же понимаешь, что ты станешь хранительницей очага, милая, — миссис Джонсон, изо всех сил держала себя в руках, — многие девушки, мечтают выйти замуж, чтобы… — Я, не многие, — немного грубо, снова прервала её Малия. — Девушка, не должна учиться в Академии, — уже не улыбалась Ванесса. — На дворе не девятнадцатый век, матушка, — спокойно продолжала шатенка, — у девушек, есть право голоса, выбора, и они могут получать образование, наравне с мужчинами. — Это весьма интересное решение, — подал голос Орион Блэк, который внимательно слушал девушку, и все взгляды обратились на него, — а вы, как считаете мистер Джонсон? Малия затаила дыхание, ведь от ответа отчима, сейчас зависит абсолютно всё. Даже то, выживет ли Малия после ужина, когда останется наедине с матерью. Её сердце билось так часто, что готово было выскочить из грудной клетки. Она даже не могла посмотреть на Теодора Джонсона, и была уверена, что это взаимно. Нижняя губа девушки предательски дернулась. Она сложила руки на коленях и сжала их в кулаки, впивая ногти в кожу. Она не выдержит такого напряжения. Не выдержит. Он сейчас скажет «нет», и её жизни конец. Она не выдержит. Шатенка пыталась выровнять дыхание, но ничего не получалось. И тут она почувствовала, как Блэк осторожно касается её руки. Она замерла. Он накрыл её кулак своей ладонью, и несильно сжав, большим пальцем начал поглаживать тыльную сторону её руки. Она выдохнула и мельком посмотрела на него. Он сидел, как ни в чем не бывало, и смотрел прямо перед собой. Однако его ладонь, сильнее сжала её руку, и она разжала кулаки. Медленно их пальцы переплелись, и, кажется, прошла целая вечность, пока Теодор Джонсон, не заговорил: — Соглашусь с вами, мистер Блэк, это очень смелое решение, — и мужчина перевел взгляд на девушку, — смелости у нее не занимать. Этим, она пошла в отца, — серьезно закончил он. — И что же вы, разрешите своей дочери, так распорядиться своей судьбой? — с возмущением спросила Ванесса, явно не ожидая такого ответа. — Думаю, после венчания, — голосом, не принимающим возражения, произнес мужчина, — это будет решать она и её законный муж. Более мы не властны, принимать за нее решения. Малия чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Это произошло? Действительно? Отчим на её стороне? О, МЕРЛИН! Стелла и Шейлла сидели с открытыми ртами и не верили в происходящее. Джек тоже не верил, но был более сдержан, и просто молча осушил чьё-то вино. Тут одна из сестер, заметила, что-то под столом, «незаметно» посмотрели под стол, и на их лицах отразилась зависть. Они заметили переплетенные пальцы, и то, как парень все ещё большим пальцем поглаживал руку их сводной сестры. — Благодарю, отец, — Малия изо всех сил сжала руку Блэка, и посмотрела на мужчину, и тот, встретившись с ней взглядами, коротко кивнул в ответ. Сейчас ей было плевать на двойняшек, и на то, что они подумают. «Отец» — она впервые назвала его отцом. А он, не посмел поправить её фразой: « Я тебе не отец». Ведь, здесь были люди. Это было очень странно. Называть кого-то отцом. Она будто чувствовала вкус этого слова на языке, но не могла понять, что чувствовала внутри. Она прожила восемнадцать лет, ни разу не сказав: «Папа», а сейчас, произнеся это в сторону мужчины, который все эти годы, чуть ли не избегал её, она хотела исчезнуть. Хотела побыть одна. И только пальцы парня, которые переплетались с её пальцами, приводили её в чувство. Она кивнула сама себе, и осторожно высвободила руку. И парень тут же убрал свою. Он по-прежнему не смотрел на нее. Потянулся к стакану, и отпил немного воды. Однако, к ужину, так и не прикоснулся. Впрочем, как и она. О, Мерлин. Кто бы мог подумать, что, чертов бабник, поддержит её в трудную минуту. Без слов и лишних эмоций. Он даже виду не подал. Будто, так и должно быть. Она падает, а он держит и не отпускает. И никакого самодовольного взгляда или упрека. Словно, ничего и не было. *** — Скажи честно, Малия, — ворвался в комнату девушки, Джек, сразу после ужина, — ты ёбу дала? Совсем головой не думаешь? — Вынужден, согласиться с твоим братом, — следом за ним вошел Блэк. А девушка тем временем, стояла у зеркала и снимала сережки, которые были до жути неудобными, но с этим голубым платьем, вполне, сочетались. — В чем дело? Я думала, это моя комната, а не зал для обсуждений, — недовольно повернулась к парням шатенка, — и чего ты так переживаешь? — обратилась она к брату, — всё же прошло нормально. — Нормально? — выгнул бровь Джек, — ты видела, что стало с матушкой? Она чуть кони не двинула, после твоей речи за столом. — Правда? — поддельно удивилась девушка, — жаль, что не двинула. Это было бы занятно. — Для роли моей будущей жены, ты крайне оптимистична, — усмехнулся Блэк, — ты уверена, что ты доживешь до венчания, если будешь продолжать в том же духе? Я, конечно, ничего не имею против, продолжай, если тебе это так нравиться… — Джек, оставь нас, — резко перебила парня девушка, обращаясь к брату. — Чего? — не понимая, серьёзно говорит его сестра или нет, переспросил слизеринец. — Мы спустимся в зал для приёмов, как только матушка, закончит экскурсию по поместью, — ровным тоном проговорила Малия, — можешь занять чем-нибудь Блэка-младшего. — Если отец начнет показывать винный погреб, они застрянут там, на целый час, — скрестил руки на груди Джек. — Отлично, мы спустимся через час, — в ответ скрестила руки на груди шатенка, — теперь, дай мне переговорить с моим благоверным, будущим мужем, — на этих словах она ухмыльнулась. — Ты, знаешь, — прищурился слизеринец, — иногда, я хочу убить тебя. — И вновь, я соглашусь с ним, — встрял Блэк, самодовольно усмехнувшись. Девушка демонстративно закатила глаза, и вытолкала братишку из комнаты, закрыв за ним дверь. — Ты, правда, хочешь пойти учиться в Академию? — спросил Сириус, осматривая комнату девушки. Это была просторная комната, где не было ничего лишнего. Все в холодных и сдержанных тонах. Обставленная мебелью из одного дерева, со вкусом и без излишеств. — Да, — Малия повернулась к парню лицом, она смотрела, как он проходиться оценивающим взглядом по комнате, становясь истинным Блэком, — а что? Ты против?  — Нет, — пожал плечами парень, — мне плевать. И вообще, я сам собираюсь в мракобор… — Спасибо, — резко перебила Сириуса шатенка и, пройдя несколько шагов вдоль стены, остановилась. — За то, что… ну, ты знаешь, это был напряженный вечер. — Да, я заметил, — взглянул на нее парень и приблизился, — ты знаешь, что ты ненормальная? Девушка хотела сделать шаг назад, потому что он подошел слишком близко, но не стала. Его голос эхом отдавался у нее в голове, и она едва улавливала смысл сказанных, им слов. — Зачем же так грубо? — усмехнулась Малия, заглядывая в его глаза. Сириус склонил голову в бок, и медленно подняв руку, костяшками пальцев провел по скуле девушки. Она едва заметно дернулась от этого прикосновения, опустила взгляд и отвела голову в сторону. «Он заметил» — промелькнуло у нее в голове, заметил отметину на её лице. Он внимательно смотрел на нее, а она не поднимала взгляда, и смотрела куда-то в стену, потому что чувствовала себя униженной. Мать её унизила. Она поднимала на нее руку вновь и вновь. И девушка ничего с этим не могла поделать. И он понял это. Парень прошелся костяшками по щеке, затем коснулся подбородка и повернул её лицо к себе. Двумя пальцами приподнял подбородок, и едва касаясь кожи, провел подушечками пальцев по шее. Девушка покрылась мурашками от этих прикосновений. Его пальца коснулись ключицы, он провел по выступающей косточке, а Малия задержала дыхание. Чертов сердцеед! Как ты это делаешь? Она послушно поднимала голову, облегчая парню доступ к её шее. Его рука, вновь, поднялась выше, и он провел пальцами за ухом, касаясь чувствительного участка кожи. Девушка судорожно втянула воздух, и в нос ударил его запах, который до этого, она словно не чувствовала. Мускатный орех и сандал. Голова закружилась. Засранец. Какой же ты, засранец, Блэк. — Ненавижу, когда ты это делаешь, Блэк, — одними губами прошептала девушка. — Что? — без тени усмешки спросил он, голос был напряжен. — Заставляешь меня, хотеть тебя, — она провела языком по верхней губе, наблюдая за его реакцией. — Это должно было случиться уже давно, Джонсон, — глядя ей в глаза ответил парень, а затем перевел взгляд на её губы, — давно, — тише повторил он. И положив руку на затылок девушки, а другой, притягивая к себе за талию, коснулся её губ. Осторожно провел языком по нижней губе, заставляя открыть рот, и она сдалась. Малия ответила на поцелуй, тут же руками обвила его шею и подтолкнула к ближайшей стене. Она вжала его в стену, запустила пальцы в его волосы, и немного оттянула их назад, тем самым немного запрокинув его голову. Она припала губами к его шее, стоя на носочках. Языком провела по пульсирующей артерии, и прикусила кожу. Парень напрягся всем телом, чувствуя, как она водит горячим, влажным языком по его шее. Её руки опустились и, она ловким движением, ослабила его галстук, открывая себе доступ к его коже. Сириус выдохнул, и решил, что сегодня всё будет не по её правилам. Он крепко схватил её за талию, затем развернул и прижал лицом к стене. Она ладонями уперлась о стену и склонила голову на бок. Парень губами припал к её шее, покусывая и оставляя следы. Затем смачно шлепнул её по ягодице, и девушка вскрикнула от неожиданности. — Тшш… — прямо в ухо прошептал он ей, и ещё один смачный шлепок, и на этот раз девушка просто дернулась, — умничка. От его сладкого голоса, кружилась голова. Она была готова делать всё, что он скажет. Напряжение между ними росло, страсть накалялась. Сердце девушки бешено билось о грудную клетку, а по низу живота разливалось приятное тепло. Руки парня поднялись выше, он провел ими по животу и добрался до груди. Сквозь ткань платья, он сжал грудь девушки, и инстинктивно подался бедрами к ней, Малия чувствовала его тело своей спиной. И ягодицами почувствовала его растущее возбуждение. Парень немного отстранился и начал медленно расстегивать маленькие пуговки на платье девушки. Они тянулись до самой поясницы, и он специально касался оголенной кожи, отчего девушка вздрагивала, а спина покрывалась мурашками. Сириус провел пальцем вдоль позвоночника, затем стянул наряд сначала с одного плеча, потом с другого. И вот её голубое платье, оказалось у её ног. И его взору открылась голая спина девушки, которую покрывала татуировка. Впервые, он видел её так близко. Парень положил ладони на её лопатки, а носом уткнулся в её шею. От нее пахло свежестью, как после дождя. Было не привычно не чувствовать запах сигарет. Но так ему даже нравилось больше. Малия растворялась в его прикосновениях, неторопливых, иногда грубых, но чертовски, возбуждающих. Она осталась в белом лифчике и такого же цвета, трусиках. Она приоткрыла рот и пыталась дышать ровно. Она всё ещё стояла к нему спиной, и хотела большего. Она попыталась повернуться к нему, но парень не позволил, резкий шлепок по ягодицам, отчего шатенка возбудилась ещё больше. Сириус сделал шаг назад, притягивая к себе девушку, одной рукой он сжал её грудь, прикрытую лифчиком, а другую руку опустил на низ живота. Сквозь ткань трусиков, он провел пальцами по промежности, одновременно с этим целуя шею. Из уст девушки раздался стон. И это только разгорячило парня. Ещё. Он хотел больше стонов. Криков. И плевать, что их услышат. На всё плевать. Малия судорожно дышала, она чувствовала, как намокают её трусики под его пальцами. И ничего не могла с этим поделать. Пальцы парня отодвинули её белье, и он прошелся средним пальцем вдоль половых губ. Шатенка резко опустила руку вниз и накрыла руку парня. Стало страшно. Но ей так хотелось. — Ты девственница? — тихо, с хрипцой в голосе спросил парень. — Да, — шепотом ответила шатенка, понимая, что лучше сказать правду. — Ты уверена, что хоче… — Да, — Малия, наконец, повернулась к нему лицом и прижалась к его губам. Почему-то ей хотелось, чтобы он сейчас вселил в нее уверенность. Дал понять, что это не будет ошибкой. И он прижал её к себе изо всей силы, и ответил на поцелуй. Она прикусила его губу, и начала расстегивать рубашку. Через минуту рубашка парня, оказалась на полу, а на нем остался галстук, который так и остался висеть на голой шее. Руки девушки немного дрожали, пока она расстегивала ремень на его брюках, затем пуговицу и молнию. С каждой секундой, она все больше сомневалась в своем решении, но отступать было поздно. Да и некуда. Разве, он бы сейчас отпустил её? Конечно, нет. Сириус перешагнул через свои брюки, положил руки на ягодицы девушки, и сильно сжав их, потянул вверх. Девушка поддалась, и запрыгнула на парня, обхватывая ногами его талию. С шатенкой на руках он прошел несколько шагов, и вновь прижал её к стене, но уже спиной. Она воскликнула от неожиданности, но он закрыл её рот поцелуем. Стало слишком жарко, не смотря на то, что на них осталось минимум одежды. Дышалось все труднее и труднее. Словно в комнате не хватало воздуха. Их сбивчивое и прерывистое дыхание, накаляло обстановку не на шутку. Сириус оторвал Малию от стены и, дойдя до кровати, уложил девушку на спину, и сам лег сверху. Он прервал поцелуй, и начал целовать шею, ключицы. Запустил руки под спину, немного приподнял её и расстегнул застежку бюстгальтера. Девушка закрыла глаза и просто наслаждалась. Низ живота горел. Она хотела его. Хотела почувствовать его в себе. Трусики были насквозь мокрыми, и она это понимала. Тем временем гриффиндорец сжал грудь девушки, обхватил зубами соски, и начал покусывать их, затем сразу же проводил языком. Тихие стоны, почти против воли вырывались из горла девушки. Она не хотела, что их услышали, но с каждой секундой, ей все больше было плевать. Парень начал целовать живот, и Малия забыла, как дышать. Она распахнула глаза. Он спускался все ниже. И вот он языком провел по пупку, девушка дернулась. Парень посмотрел на девушку сверху вниз, затем глядя в глаза, начал стаскивать трусики. Шатенка сглотнула. Желание и страх. Все смешалось. Она резко отвернулась от парня, и посмотрела в стену. Сириус медленно опустился, поцеловал низ живота, и руками развел ноги девушки. Он чувствовал небольшое сопротивление, но приложив немного сил, раздвинул окончательно. Он начал оставлять дорожку поцелуев на внутренней стороне бедра, удерживая ноги, которые девушка, пыталась сомкнуть. И это заводило его. Страшно заводило. Особенно мысль, что он был её первым. Никто не касался её там, где сейчас он проводил губами. И её страх, он чувствовал. Чувствовал, как она боится. Его член был напряжен. Белье стало тесным, и всё что он хотел, это войти в нее. И вот языком он коснулся её лона. Из её горла вырвался стон, и она задрожала. Она была мокрой и возбужденной до предела. Малия не могла совладать собой. Она силой сминала простыни, словно они могли ей как то помочь. Она чувствовала его язык у себя между ног, она чувствовала, как он проводит по большим половым губам, затем по малым. Кончиком языка проводит по клитору, и обхватывает его губами. И держит её ноги разведенными. И она чуть ли не кричит. Она прижимает кулак ко рту, чтобы не закричать. Она была готова потерять сознание. Не было сил, чтобы остановить его, она не могла ему сопротивляться. — Блэк… — едва слышно прошептала она, он не слышит её, — Блэк… пожалуйста… Она судорожно дышит, её откровенно начинает трясти от переизбытка чувств и эмоций. Наконец, парень, вновь, нависает над ней, и нежно целует в губы. Малия чувствует, вкус собственного возбуждения. У нее кружиться голова. Это было похоже на сладкую пытку. Она ответила на поцелуй, было непривычно целовать его вот так. Чуть ли не с благодарностью. С нежностью? Тем временем парень стянул с себя белье, и его возбужденный член, уперся в половые губы девушки. Она замерла и напряглась до предела. Страшно. Он оторвался от её губ и посмотрел на её лицо. Раскрасневшиеся щеки, пухлые губы, приоткрытый рот. Он провел головкой члена вдоль лона девушки, не отрывая от нее взгляда. — Расслабься, — с хрипцой в голосе прошептал он, — если не расслабишься, будет больнее. Парень схватил руки девушки, и положил на свою шею. — Слышишь? — чувствуя её напряжение, спросил он. — Не могу…- тихий шепот в ответ, — мне страшно… Сириус коснулся её губ, он был слишком возбужден. Одной рукой он направил член в девушку и начал медленно входить в нее. Она застонала ему в рот, и впила ногти в его кожу. Ему было плевать. Он продолжал входить, еле сдерживая себя, чтобы не войти резко. Он чувствовал тонкую пленку плевры, а она чуть ли не кричала. Она начал дергаться под ним, но он уже не мог остановиться, и одним толчком порвал девственную плевру. В ней было тесно. Горячо. И очень мокро. Чертовки тесно, так что парень едва не потерял рассудок. Сдавленный крик девушки, который она пыталась удержать в себе, привел его в чувство. Он оторвался от губ, и посмотрел на нее. Её ногти впивались в его плечи, глаза были зажмурены, а по вискам катились слёзы. Она судорожно дышала, не открывая глаз. — Тшшш…- успокаивающе прошептал парень, целуя лицо девушки, — открой глаза… Она отрицательно помотала головой. — Малия… — впервые назвал он её по имени, — посмотри на меня, — требовательнее произнес парень. Шатенка игнорируя боль внизу живота, посмотрела на парня. Почему она вдруг почувствовала себя слабой? Слеза скатилась по виску, а Сириус большим пальцем стер её, и поцеловал в уголок губ. — Тебе надо расслабиться, — прошептал он, — попробуй расслабиться и получить удовольствие, хорошо? Она кивнула, боль немного отступила, или она просто привыкла к ней. Парень начал медленно двигаться в ней, продолжая целовать девушку. Он начал набирать темп, слишком туго, она была слишком узкой. Её влагалище слишком сильно сжималось вокруг его члена, что ему становилось трудно дышать. Она стонала ему в рот, царапала спину и изо всех сил прижимала к себе. Малия, наконец, смогла расслабиться, боль утихла, а возбуждение нарастало, если это было ещё возможно. Руки парня блуждали по её телу, он сжимал её небольшую грудь, пощипывал соски. Затем одну руку опустил вниз и начал массировать клитор девушки. — Аааа, — протяжно вскрикнула шатенка, привыкая к новым ощущениям. Как же ей было хорошо. — Тише, детка, — выдохнул ей в ухо парень, начиная двигаться быстрее. Малия часто задышала и начала подмахивать бедрами, она хотела ещё, и она хотела быстрее. Ей хотелось кричать во весь голос, стонать от удовольствия. Сириус развел ноги девушки немного шире и вошел до конца, девушка вскрикнула. Он был в ней. Полностью. Она ощущала его каждой клеточкой своего тела. И тут приподнял её, и перевернулся на спину. Малия оказалась сверху. Он положил руки на её талию и начал медленно направлять её. Девушка, повинуясь его движениям, подстроилась под темп и начала насаживаться на его член. Парень смотрел на нее. На её стройное тело, грудь с возбужденными сосками, и хотел ещё больше. Разве, такое возможно? Вот же она, прыгает на нем, в позе наездницы, а ему было мало. Да, что с ним? Почему он так хотел эту девчонку? Он спустил руки с талии на ягодицы, сжал их, а затем шлепнул. Девушка вскрикнула, она не могла привыкнуть к этому, но хотелось ещё. Кожа горела, и ей это нравилось. Ещё, боже, ещё! Она едва не закричала. Малия была на пределе, тугой ком внизу живота не давал ей выдохнуть, парень, словно почувствовав ее состояние, резко вышел из нее, и перевернул на спину, снова устроившись сверху. Он сложил её ноги на свои плечи, и начал резко двигаться в ней, вынимая член, затем полностью погружаясь. Девушке ничего оставалось, как сжимать простыню и стонать. Девушка выгнулась под ним, содрогаясь всем телом. Она закрыла глаза от удовольствия, и забыла обо всем на свете. Её влагалище, сокращалось вокруг его члена, и парень, не выдержав такого напряжения, кончил вместе с девушкой. Парень откинулся на спину и закрыл глаза. Черт возьми. Это случилось. Девушка начала приходить в себя, пытаясь отдышаться. Усталость накатила на девушку, и она едва ли не засыпала. Все было слишком хорошо. Вот блять. В коридоре послышались голоса, и парень с девушкой подскочили, словно ошпаренные. Они переглянулись и начали собирать вещи, которые были разбросаны чуть ли не по всей комнате. — Давай сюда, — девушка открыла дверь в ванную комнату, и едва они забежали в дверь постучали. — Малия? — послышался голос Джека, — ты здесь? — Я в душе, — быстро включив воду, ответила шатенка, — решила освежиться. — А где, Блэк? — с усмешкой спросил слизеринец. — Вышел подышать свежим воздухом, возможно в одной из беседок, — прокричала девушка, прижимаясь к двери. — Ясно, спускайся вниз, я поищу, твоего благоверного, — толи издевнулся, толи всерьёз произнес парень и вышел из комнаты. Шатенка выдохнула, и почувствовала руки гриффиндорца на своей спине. Он провел ладонью, по татуировке. Он заметит. Она была уверена, что он заметил это, ещё в кабинете трансфигурации, когда расстегивал её лифчик. — У тебя шрамы, — наклонившись к уху, прошептал парень, — поэтому у тебя татуировка? Она замерла. Она не хотела отвечать. Она опустила голову и молчала. Наивная дура, думала, что он не заметит. Думала, что татуировка все скроет. Парень убрал руки и начал одеваться. А Малия схватила полотенце, которое висело на дверной ручке, и быстро скрылась в ванной. Парень слышал, как она включила воду, и смотрел на задернутую шторку. Что она скрывала? Что вообще происходило с её жизнью, пока не появился он? А он-то думал, что у него семья гавно. Как, оказалось, могло быть и хуже. Он покачал головой и вышел из ванной комнаты девушки, оставляя её одну.