терновник твоих чувств.

      — Я знаю, что ты здесь, — с типичной ноткой недовольства в голосе произносит Юнги, но что-то не так. Есть в этой интонации нечто непонятное и неизведанное, что заставляет Чонгука прислушаться, — твои хрипы за километр слышно.       — Это твоя вина, — тихо шепчет младший, однако в этой глушащей тишине любой звук слишком громкий.       — Ты и сам в глубине души знаешь, что это не моя вина, — выдыхает Мин, — просто пытаешься ухватиться за что-то, чтобы ненавидеть меня, и я тебя за это осуждать не в праве.       Юнги прислоняется спиной к стене, обитой светло бирюзовым кафелем, и глубоко вздыхает, смотря в потолок.       — Тогда почему же ты ненавидишь меня? — Чонгук вновь заходится в раздирающем лёгкие кашле, а старший поднимает с пола кровавый лепесток пиона, вылетевший из закрытой кабинки.       — Потому что ты не девушка, Чонгук.       Чувства Мина слишком противоречивы.       Слишком непонятны для него самого.       Дверца открывается наотмашь. Юнги подпирает ее носком массивного кроссовка, чтобы та ещё раз не ударила стену и не разлетелась в щепки.       Удивительно, но в глазах Чонгука не единой слезинки. Там только обида и ненависть. К самому себе. Теперь он ещё и себя ненавидит за гендер.       — Я ожидал услышать от тебя, что-то более оригинальное,— выдаёт Чон, пряча руки в карманах,— если ты снова пришёл сюда унизить меня и заставить тебя ненавидеть, выговорись, я ещё раз послушаю, какой я ужасный.       Чонгук накидывает на покрашенные в тёмный малиновый цвет волосы капюшон толстовки, прислоняется спиной к стене кабинки, запихивая кровавые лепестки цветов в угол, носком потрёпанных синих найков.       — ты ненавидишь меня за мой гендер,— наконец-то карие глаза не смотрят в пол, а смотрят в глаза Мина, — когда влюбляются люди в душу человека,— Чонгук делает шаг вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние между ними,— твое голимое бездушие я полюбил без остатка.       Юнги широко раскрывает глаза, но не отстраняется, изучая лицо младшего до мелочей и сохраняя детали в подкорку сознания — густые чёрные ресницы и яркие волосы, отросшие каштановые корни и запах крепкого парфюма, исходящего от фиолетовой оверсайз худи, едва заметные веснушки на переносице и густые чёрные брови.       Мин не понимает, что в его жизни идёт не так, потому что Чон — безумно красив. Так же красив, как и пионы, разрастающиеся в его лёгких из-за Юнги.       Из-за парня, который не способен любить.       Он понимает, что обрекает младшего на медленную мучительную смерть, заставляя загибаться от корней, выворачивающих внутренности наизнанку.       Однако азарт перевешивает чашу весов, когда Мин впивается в губы Чонгука грубым поцелуем, припечатывая того к стене.       Чонгук первое время замирает, будучи припечатанным к стенке с такой силой, что позвоночник прохрустел, в поломанные ребра - заныли от протяжной в костях боли.       Чон не уступает и давит на Мина, пытается перенять инициативу на себя. Он почти что кусает его за нижнюю губу, жадно сминая своими и зажмуриваясь от тёплого чувства в груди, что подавляет растущие в лёгких пионы. Парень снова оказывается прижатым и обездвиженным Мином.       Хочется оттолкнуть, хочется уйти от сюда как можно скорее, чтобы потом забыть это как ночной кошмар, но Чонгук продолжает отвечать на поцелуй Юнги, понимая, что все это - всего лишь игра.       Больнее всего будет на следующий день, когда придя на пары, Чонгук снова будет сдерживать свой кашель и закидываться таблетками, смотря на то, как очередная девушка сопровождает Мина до аудитории.       Потому что Чонгук парень, и этого факта достаточно, чтобы понять, что с Юнги ему никогда не быть.       — Хватит,— грубо,— Проверяй стабильность своей гетеросексуальности не на мне, Мин Юнги.       Чонгук выходит из туалета и звонит брату, чтобы тот забрал его домой.       Юнги — идиот.       Потому что прямо сейчас подавляет свое любопытство посредством других людей, которые и без того немало страдают.       Он будто проверяет их на прочность — изучает, насколько быстро хрупкие души сломаются, разрушая себя с чужой помощью. Им всего лишь нужен толчок, чтобы пустить свою жизнь под колеса несущегося 220 км/ч поезда.       Мин стоит в туалете, полностью погруженный в мысли. В руках у него лепестки пионов, а в душе — пустота.       Оба парня прекрасно понимают, что Юнги просто нашёл очередную забаву, которую выбросит сразу, как только та надоест.       Глянцевый кафель бликует в глаза, а старший не понимает, почему отдаёт Чонгуку свой последний кислород.       Чонгук пулей вылетает из здания университета, которое уже всей душой ненавидит.       Парень сидит на каменных ступенях, в ожидании, что из тяжёлых деревянных дверей за ним выйдет и Юнги, но этого не происходит. Чонгук выдыхает, подавляя кашель. Вот-вот должен приехать Чимин. И Чонгук с радостью запрыгивает в серую ауди, как только та останавливается у ступеней колледжа.       Мальчишка бурей влетает в салон ауди, швыряет рюкзак рядом с собой и утыкается в телефон.       Чимин ничего не говорит, лишь молча давит ногой на педаль газа. И вот, проехав в звенящей тишине около полу часа, Пак, останавливаясь на перекрёстке, садится к брату в пол оборота:       — Напьёмся?— внезапно спрашивает с водительского сиденья, Пак.       У Чонгука загораются глаза и он моментально отшвыривает телефон в сторону.       — Напьёмся.       Мин вновь приходит в излюбленный бар, чтобы напиться до беспамятства и оторваться по полной.       Чон заполняет всю его голову, что Юнги изрядно подзаебало.       Он часто бывает в здании, на крыше которого красуется неоновая вывеска с надписью "SIN". Внутри все обставлено бархатными диванами бардового цвета, а на стенах висят телевизоры с транслирующимися на них эфирами из красных комнат.       Парень заказывает "секс на пляже", после чего поднимается в VIP зону и взглядом ищет какую-нибудь привлекательную девушку, с которой можно провести одну ночь.       Через два часа нахождения в месте всех самых смертных грехов Юнги уже настолько сильно накидался, что момент, когда он делит таблетку экстази с голубоглазой брюнеткой, сплетаясь языками, — выскальзывает из его памяти.       Во время поцелуя он смотрит в сторону и сталкивается глазами с медово-карими у входа.       Чонгук в баре один.       Чимин затерялся среди толпы, а маленький братец остался один среди взрослых парней.       Чон уже довольно много опрокинул в себя алкоголя, потому градус не давал тому здраво соображать, но предательская слеза срывается с ресниц.       Розоволосый хватает рядом стоящего парня за плечо и соприкасается с ним губами, целуя грязно, но очень искусно. Они стоят к Мину в выгодном ракурсе, что видно, что Чонгук в поцелуе взглядом Юнги прожигает и показывает ему фак.       Лепестки отвратительно давят на лёгкие, а корни раздирают ткань с кровью. Чонгук, глушит боль терпким алкоголем, который ему покупает тот парень.       Его зовут Сокджин и Чонгук, слушая пьяный разговор Джина - пронзительного взгляда от Юнги не отводит.       Чонгук тянет Сокджина на танцпол и там ему срывает крышу. Он отдаётся алкоголю, таблетке, которую подкинул ему Сокджин, музыке, что приятно ласкает ему обдолбанный разум.       Сокджин кладёт руки Чонгуку на талию, прижимаясь пахом к паху парня, покрывая поцелуями бледную шею. Чон прикрывает глаза, скидывая с себя тёплую толстовку, оставаясь в облегающей белой футболке.       Когда Чонгука в наглую, почти что раздевают посреди зала, а потом и вовсе утаскивают в вип-комнаты Юнги не выдерживает.       Мину должно быть плевать на этого маленького выскочку, однако он все равно поддаётся секундному порыву прервать то, что сейчас происходит на его глазах.       Старший отрывается от девушки и в быстром темпе поднимается по винтовой лестнице, ничего ей не сказав. Брюнетка кричит вслед о том, какой он отвратительный, скучный, плохой и просто ужасный человек, но это парень и без неё знает.       Юнги стальной хваткой ловит перила руками и настолько сильно торопится, что не замечает ступени и изредка запинается, тихо матерясь себе под нос.       Тёмный лабиринт.       Гомофобная душа Мина искренне не хочет, чтобы юноша заходил туда, однако что-то внутри подсказывает открыть массивную стальную дверь и войти в обитель тьмы и наслаждения.       Единственное, что он видит — тела. Много голых тел, которые подобно змеям сплетаются между собой, отражаясь в зеркальной поверхности всего помещения. От стен эхом отдаются стоны, шлепки и хлюпающие звуки, заполняющие все пространство и давящие на барабанные перепонки.       Юнги расставляет мысли по полочкам и внимательно всматривается в обстановку, ища Чонгука.       Парень лежит на полу, сплошь и рядом усыпанный кровавыми лепестками.