терновник твоих чувств.

      Глаза в глаза.       У Чонгука взгляд потух, совсем померк, в них даже фигура Юнги совсем не видна. Он видит силуэтами, потому что от болевого шока в груди, парень стал терять зрение. Чонгук пытается сделать вдох, пытается вдохнуть, протягивая руку Юнги, который у входа замер.       — Иди, иди к нему, раз пришёл,— Чимин побледнел весь, совсем на себя не похож,— Юнги, не ради себя, так ради меня, не убивай моего брата, просто блять, побудь с ним.       — Меня никто не спросил, Чимин,— шипит в ответ Мин,— Меня зазнамо обрекли на вечные страдания и муки совести.       — Чонгук тебя искренне любит и потом умирает!       — Юнги.       Из всего этого хаоса, тихий скулёж Чонгука доносится только до слуха Юнги. Парень отбрасывает руку Чимина со своего плеча, стремительно быстро приближаясь к лежащему на диване Чонгуку.       Даже сейчас он красивый.       Юнги смотрит на те черты лица, которые ненавидел, и которые сейчас умирают по его вине. Не разглядел он Чонгука раньше.       Потому что он не девушка, он куда лучше.       Парень влажным лбом тычется в широкую ладонь Мина, тот садится на пол, сровнявшись лицами с Чоном.       — Не сдавайся, Чонгук,— произносит Юнги, замечая, как красиво переливаются у парням волосы,— Борись до победного.       Чонгук снова кашляет, выронив телефон, цифры на котором - сошлись по нулям.       Внутри у Юнги что-то разорвалось, как и Чонгука сейчас. Звонко, громко и с треском. Юнги не выдерживает, ведь смотреть на ТАКОГО Чонгука, он не в силах.       Чон постепенно закрывает глаза, за спиной слышится первый всхлип Чимина, Юнги профессионально держит боль и нарастающий вопль, где-то глубоко под толщей воды и льда.       — Я просил тебя последний раз поцеловать меня, Юнги,— Чонгук говорит это медленно, заходясь в судорожном и ужасном кашле с кровью, усыпанной лепестками пионов,— И ты это сделал. Моя часть уговора - не беспокоить тебя.       — Чонгук, что ты несёшь, это не так,— Юнги не замечает, как голос его дрогнул, как и толстый лёд в груди,— Беспокой меня дальше, доставай, делай что угодно, только не умирай.       — Я не могу,— Чонгук цепляется за плечи Юнги,— Я не девушка, тебе не подхожу, без меня тебе легче будет. Ты теперь будешь жить свободно, как и мечтал, сказав мне те слова в больнице.       Будь проклята та больница.       Будь прокляты все люди и сам он - Мин Юнги.       За свои слова нет ему прощения.       — Чонгук, это не так,— первая слеза срывается с ресниц Мина, скатываясь по виску Чонгука,— Мне трудно принять то, что я ощущаю к тебе.       Чонгук не отвечает.       Руки парня повисли на руках Юнги.       Губы Чона исколоты шипам пионов, с мягких губ капает алая кровь, с мелкими шипами цветов.       — Прости меня,— парень поднимает Чонгука и упирается своим лбом об его, такой холодный,— Чонгук, открой глаза.       Чимин рвётся к ним, но врачи не пускают. Словно знают, что младший брат Пака - очнётся.       Юнги впервые плачет из-за кого-то. Он бесстыдно забил на себя и свои принципы, сидя на полу в обнимку с Чонгуком, чьи глаза были закрыты.       — Я влюбляюсь в тебя, Чонгук,— Юнги роняет холодные слёзы, прижимаясь соленой щекой к холодной щеке Чонгука,— Дай мне ещё время и я исправлюсь, только начни дышать.       — Пожалуйста,— лёгкий поцелуй в уголок губ, но слишком чувственный для того, кто считал себя человеком, не умеющим любить.       Минута.       Две.       Три.       Чонгук выкашливает последний пион из лёгких, который был полностью покрыт шипами.       Он судорожно хватает воздух и кричит, разрывая гробовую тишину.       Больно.       Стебель разодрал всю глотку и теперь Чону ничего не остаётся, кроме как харкать кровью и плакать.       Плакать, потому что Юнги сказал, что влюбляется.       Мин плачет с младшим в унисон, поглаживает его по щекам, соприкасаясь лбом с Чонгуковым, который постепенно начинает теплеть.       — Я так рад, что ты жив, — старший вновь начинает захлебываться слезами, уже не сдерживая своих эмоций и всхлипывая парню в плечо, — прости меня, пожалуйста, прости, — руки трясутся от подкатывающей истерики, ведь из-за такого эгоиста, как Мин Юнги, человек чуть не умер.       Человек, который стал ему дорог.       — Я буду рядом с тобой, Чонгук, — Мин впервые звучит искренне, сидя сейчас на коленях перед младшим, который внимательно слушает и тоже роняет горячие слезы на черный паркет, — тебе больше не будет больно, я обещаю.       Чонгук медленно касается плеч Юнги, а после прижимается к нему всем телом, крепко обнимая.       Он снова плачет.       — Я люблю тебя, Юнги. И я прощаю.       Парень не может поверить своим ушам — тот, кому он принёс больше всего боли, простил его.       Юнги не надеялся.       Он думал, что младший осознает, что Мин ему не нужен, осознает и перестанет страдать.       Однако они оба в этом загородном доме и здесь начинается их история.       Все оставшееся утро Юнги, Чимин и врачи, помогали Чонгуку дышать. Чтобы разодранное горло прекратило кровоточить, парню выписали специальные жидкости и сиропы, которые заживляют царапины изнутри. Но самое главное лечение - чтобы Юнги был рядом. Тогда внутри лёгких глубокие царапины - затянутся, станут шрамами, рубцами, а потом и совсем заживут.       Чонгука перенесли на кровать в комнату Чимина, мальчика снова вцепился в ладонь Юнги, когда тот, положив его на матрас, хотел отойти в сторону.       Чимин спокоен.       Он решил, что теперь не будет мешать этим двоим, и потрепав младшего по волосам, и пожав руку Мину - спустился вниз, слушая врачей дальше.       Юнги ложится на кровать к Чонгуку лицом к лицу. Он убирает капельки пота с висков, зачёсывает волнистые волосы назад, считая на переносице темные веснушки. Чонгук на него изучающе смотрит в ответ. Слабо заносит руку и кладёт ее на шею, ощущая на ней тепло. Юнги к нему придвигается, соприкасается кончиком носа с Чонгуковым, прикрывает глаза от нахлынувших тёплых чувств младшего.       — Я боялся, что ты не приедешь,— сиплым голосом, говорит Чонгук, смотря в антрацитовые чёрные глаза напротив.       — На самом деле я почувствовал что-то странное, — Юнги неотрывно смотрит на младшего, всматриваясь в черты лица, которые даже сейчас слишком прекрасны. Даже когда парень настолько измотан, что дышит через раз, — он выглядит нереально, — а потом я заметил, что забыл телефон у вас дома.       Мин хочет, чтобы все было красиво, однако врать младшему он не собирается.       — На самом деле, я приехал за телефоном, Чонгук, — виновато смотрит в пол, хрустя фалангами пальцев, — это просто воля случая.       Парень не хочет говорить о том, что если бы не дурацкий кусок металла — он бы не вернулся.       — Но я сейчас здесь, — вновь смотрит в глаза человеку, который за одну ночь стал слишком близок, — все будет хорошо.       — Я верю тебе, хен.       Слова Чонгука каждый раз режут по сердцу.       Он будет верным псом сидеть рядом даже после самого большого предательства. Будет любить хозяина после того, как тот переломает ему все кости.       Этот мальчик настолько привязан к Мину, что тот чувствует вину за своё скотское поведение.       Он чувствует.       Наконец что-то чувствует.       — Ты теперь,— Чонгуку жутко больно, но осознание, что рядом с ним Юнги, как-то успокаивает,— жалеешь, что вернулся?       Честность, вот что самое важное в начале отношений. Наломав кучу дров и настрогав проблем с горкой, Чонгук хотел бы знать всю правду. Он верит хену, и верит, в то, что с этого дня все будет хорошо. Хотя ему все ещё страшно, что эта идиллия закончится.       Говорить правду важно, какой бы она не была, даже если это сделает в разы больнее. Чонгук знает, Юнги бы не приехал и не стал бы лить над его телом слёзы, пачкаясь в лепестках и крови. Вероятно, завтра бы в холле университета стоял стол, усыпанный букетами белых пионов и фото парня в чёрной рамке и а лентой на уголке. Но Юнги приехал и этого не случилось. А если бы все же, случилось, то жалел бы он об этом?       — Ты жалеешь о своём решении, хен?— смотря в глаза, спрашивает Чонгук, лёжа почти вплотную к Юнги,— Жалеешь, что я снова дышу с тобой одним воздухом?       — Нет, глупый, — Мин широко распахивает глаза в удивлении и крепко обнимает юношу, гладя того по мягким от бальзама волосам, — конечно нет.       Парню больно от того, каким бесчеловечным его считает младший. Наверняка тот думает, что Юнги был бы рад, что мальчишка с розовыми как жвачка волосами умер и больше не доставит проблем своим существованием.       Однако все не так.       Если бы не гомофобная сущность старшего, парень бы попытался приглядеться к Чону раньше, но она наглухо застилала глаза.       Сейчас Мин понял, что сердце напротив важно. Сердце, которое бьётся с его в унисон.       Он не умеет любить, да.       Но постарается.       Ради Чонгука.       И ради себя.