В новом воплощённом мире без своей половинки, или Герой ищет «злодея» своего сердца!

Глава 1 Поступление в секту и встреча с лордом, да не с тем

Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал? Ричард Бах

Десятилетний мальчик самозабвенно ковырялся в грязи, то и дело с волнением и надеждой посматривая из-под длинных густых, совсем по-девчачьи красиво загнутых, глянцево-чёрных ресниц в сторону ряда роскошных кресел, в которых восседали бессмертные мастера — лорды самой большой и славной секты обитаемого мира. Сидели те почти неподвижно, в изящных позах, полных величия и элегантности, лишь изредка тихонько переговариваясь. И даже тогда держа лицо и позу, преисполненные какого-то нездешнего великолепия и потусторонней, неземной, таинственности. Мальчик этому не удивлялся, ведь бессмертные мастера именно такими и должны быть. Дело было в знаменитой на весь подлунный мир секте Цанцюн Шан. А наш маленький знакомец занимался вовсе не глупым делом или, не дай небо, игрой перед этим благородным обществом, вовсе нет — секта Цанцюн держала экзамен в этом году, и копание ямы было тем испытанием, которое маленький Ло Бинхэ пытался пройти с честью, чтобы иметь шанс поступить в секту и в будущем стать таким же уважаемым и почитаемым мастером заклинаний, как и собравшееся здесь и сейчас высокое общество, на которое он даже боялся бросить лишний взгляд из-за охватывавшего его душу трепета. Все дети здесь были одеты в свои лучшие наряды, словно пришли не на школьное испытание, а на светский раут. Более того, почти у всех были красивые лопаточки и другие приспособления для более лёгкого процесса прохождения теста. И это дело потому двигалось быстрее, легче и веселее. Наш маленький знакомый выделялся среди остальных детей, как утёнок, вдруг забредший в стаю белых лебедей. Прежде всего отличалась его одежда. Он был одет в не единожды залатанное платье. И хотя заплатки были сделаны на редкость аккуратно и вписывались почти органично в саму ткань, однако не заметить их было невозможно. Да и одежда его вся была стирана-перестирана. И хотя её старались держать в чистоте, но эти мелкие огрехи не заметить было невозможно. Становилось ясно, как день — этот ребёнок, в отличие от других, был из совсем бедной семьи. К тому же у маленького Бинхэ не было в руках совсем ничего. Он копал с великим усердием… совсем голыми руками. И хотя его задача была гораздо труднее, чем у других детей, но, как ни удивительно, он опережал всех и лучше кого бы то ни было ещё справлялся со своим заданием. В глазах его пламенел неиссякаемый энтузиазм, а лицо то и дело озарялась редкой по красоте улыбкой, полной скрытой надежды и ожидания чуда. Этот ребёнок был так очарователен, что у других возникла бы непередаваемая необходимость обнять его и затискать. Так бы было будь здесь обычные люди, однако почитаемые мастера самой крупной секты мира особой чувствительностью и восторженностью не отличались. Они были строги и неприступны, как и подобает бессмертным их положения. Здесь находились двенадцать роскошных кресел, по числу властителей пиков секты, однако заняты были только лишь три из них — центральное самое роскошное сидение, где восседал уважаемый лидер великой секты, по правую руку от него устроился лорд второго по значимости пика, а чуть дальше сидел всемирно известный Бог Войны секты Цанцюн. Не узнать последнего было просто невозможно. Сразу привлекали взор высокая даже в сидячем положении стать и хорошо развитое тело истинного воина, а вместе с тем нечеловеческой красоты и изящества, словно вырезанное с особым тщанием самим богом-скульптором, лицо, в котором, как ни удивительно, не было ничего женственного. Он был одет в белые, расшитые серым роскошные одежды, а вот волосы были уложены всего лишь в простой высокий хвост, скреплённый всего-то обычной серой лентой. Другая же лента, только уже белого цвета опоясывала его лоб, каким-то образом придавая ещё больше величия и лишний раз подчёркивая его неземную красоту. Он сидел в почти небрежной позе, только в его исполнении она таковой совсем не казалась, и держал руки скрещёнными на могучей груди. На лице застыло выражение скуки и холод айсберга в дальних северных океанах, что никогда не таяли и даже не знали прикосновения солнечных лучей. У его ног был воткнут в саму землю знаменитый меч, эфес которой опоясывали филигранно выполненные фигурки дракона и феникса, казалось, отлитые из чистого золота. Ло Бинхэ уделил такое пристальное внимание этому заклинателю из-за взгляда другого, которые тот иногда бросал на него. Неужели бессмертный мастер заинтересовался им? Хотел ли он взять его, Ло Бинхэ, в ученики? Правда ли это или всего лишь фантазия, порождённая его страхом и отчаянной верой в лучшее? Посмотрев на знаменитого общепризнанного Бога Войны, могло создаться впечатление, что никого красивее или равного ему по красоте уже найти было нельзя. Однако это впечатление на поверку оказывалось абсолютно ложным, это становилось очевидным уже если перевести взгляд на лидера секты. Тот не уступал лорду Байчжань ни телосложением, ни внешностью, ни даже ростом. А если приглядеться, то последним даже ощутимо превосходил и это было видно даже в сидячем положении. Только красота его в отличие хоть и изящной, но полной какой-то хищной грации и опасности внешности его шиди, была мягкой, утончённой и какой-то справедливой, что ли. Ло Бинхэ было трудно выразить мысль. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы признать — это по-настоящему нежный и добросердечный человек. Само воплощение слова — надёжность. С первого взгляда он вызывал симпатию и веру в него, желание во всём на него положиться, и только нахождение в одном с ним помещении наполняло душу каким-то странным комфортом и удивительной лёгкостью. А строгие белые с чёрным одежды придавали всему его облику ещё большую солидность и значительность. Ло Бинхэ не мог отделаться от мысли, что его ученикам очень повезло. Он тоже хотел бы иметь такого мастера. Кроме того, во всём мире было известно, что именно этот тёплый и мягкий человек был главной силой секты Цанцюн, и даже знаменитому Богу Войны было далеко до него. Ведь глава Цанцюн был сильнейшим заклинателем во всём мире. И это было общепризнанно уже много лет. А ещё его меч был самым могущественным праведным мечом. Истинной легендой. Переведя на него взгляд, Ло Бинхэ удивлялся тому, какой простой и неприхотливый вид имело это прославленное оружие, в отличии от примечательного меча лорда Байчжань. А после, как в замедленной съёмке, малыш Бинхэ стал переводить свой взгляд на последнего человека в кресле пикового лорда. Он оставил его напоследок, казалось, по какой-то серьёзной причине. Его сердце отстукивало бешенный ритм, а вся его душа была полна какого-то непонятного для него трепета и ожидания. Даже жажды. Из самых глубин его сущности поднимались сильнейшие ощущения томления и тоски. Малыш никак не мог понять свои чувства, но догадывался, что причиной их должен быть заклинатель, сидящий в соседнем от лидера секты кресле. А когда он наконец — казалось, прошли века прежде, чем он смог заставить себя повернуть голову и сфокусировать свой взгляд на своей цели, — увидел ясно фигуру и лицо этого человека, в его сердце будто что-то оборвалось и застыло. Все эти сильные эмоции, что только что обуревали всё его нутро просто исчезли, как будто их и не бывало… А на смену им пришли пустота и онемение, всего тела, сердца и даже, будто бы, души. Ничего. Совсем ничего. Теперь в его сердце не шевелилось и тень какой-то эмоции. Совершенная опустошённость. Интересующий его заклинатель был внешне образцом строгости, изящной красоты и элегантности. Он был само воплощение грациозности и холёного аристократизма, и на роль бессмертного мастера подходил даже больше своих собратьев, если судить по одной внешности. Он был одет в богатейшие многослойные фиолетовые одежды, с развевающимися рукавами и прихваченные высоким поясом, визуально придающим его талии ещё большую стройность и хрупкость. Кроме всего прочего он был лордом знаменитого всенародно учёного пика секты Цанцюн. Всем было известно, что этот пик обучает не только заклинательскому делу и боевым искусствам, но и всем знаниям необходимым истинному учёному и благородному человеку. Попасть на этот пик было мечтой всех аристократов континента и величайшей честью. Посему повелитель этого почитаемого пика и лучший учёный страны не мог быть кем-то простым и незначительным. В довершение же всего, второй по значимости лорд этой секты был стратегом всей Цанцюн, и можно смело сказать верховным командующим их войск и всех боевых сил, и пользовался всемирным абсолютно заслуженным уважением. Повелителя пика Цинцзин звали Хан Цинсюань. Он был не менее известен, чем его знаменитые боевые братья. Уже когда услышал его имя, у Ло Бинхэ появилось какое-то неприятное чувство. Ведь лорда Цинцзин должны были звать как-то по-другому. Как именно он не знал. Но был почему-то уверен — это абсолютно неправильное имя для него. Неподходящее. Вызывающее какое-то странное ощущение диссонанса и неприятия. Однако только сейчас увидев его наконец воочию, Ло Бинхэ окончательно убедился в том, что он не тот, кого он искал. А он кого-то искал? Почему Ло Бинхэ не знал об этом? Тем не менее факт оставался фактом. Лорд пика Цинцзин неправильно выглядел, и даже одежда у него была какая-то не такая, да и звался он иначе, чем должен. Откуда бралась эта убеждённость Ло Бинхэ не знал, но она была и с этим ничего уже нельзя было поделать. Это был не он… Кто он? Ло Бинхэ не знал. Но от одной мысли что таинственного его здесь нет, пропадало само желание жить. Разочарование было таким сильным, что сбивало с ног. В конце концов маленький Бинхэ выбросил все эти странные и точно лишние в такой момент мысли и принялся за своё дело с ещё большим усердием и воистину страстным рвением. Вскоре лорд учёного пика выбрал для своего пика двух учеников, точнее учениц и, развернувшись, ушёл с ними на буксире. А в сердце Ло Бинхэ всё больше росла тревога. Зачем-то ему казалось, что его место было именно на пике Цинцзин. Это иррациональная мысль оккупировала всё его сознание. И как бы он не тряс головой, её не удавалось изгнать. Теперь же не только с её лордом было что-то не так, он сам упустил шанс туда попасть. Его сердце было полно ужаса, которого он сам не мог себе объяснить. Ло Бинхэ силой подавил эти странные эмоции и тут новые переживания подняли голову в его сердце. В этом году хоть и был набор новых учеников в секте Цанцюн, однако их набирали только два лорда — Цинцзин и Байчжань. И один из них уже выбрал себе учеников и покинул место проведения испытания… А это значит, что шанса попасть в секту стало в два раза меньше. Что же ему сделать, если его не выберут?.. Такие безнадёжные и полные паники мысли, прокатываясь по пищеводу вязкой слюной, тяжестью оседали где-то в желудке. Голова уже побаливала от всех этих переживании. Он заставлял себя шевелиться и быстрее копать яму. Однако он чуть не упал, когда лорд Байчжань поднялся и ушёл, так никого и не выбрав. Он не выбрал его… Губы Ло Бинхэ задрожали и позорные слёзы стали скатываться по щекам одна за другой, вскоре превратившись в целый водопад. Маленький мальчик дрожал и не знал, что теперь делать. Что предпринять. Его мир был разбит… Только две недели назад его матушка умерла, оставив его одного в целом свете. У Бинхэ больше никого не было. Никому не было до него никакого дела. И идти ему было тоже некуда… Мальчик вспоминал, как точно так же, как сегодня он копал яму в тот пасмурный дождливый день. Только это была могила для его самого близкого человека. Он копал влажную землю всего лишь руками, разрывая землю своими крошечными силами, которых почти ни на что не хватало. Все ногти обломались, а под ними забылась такая грязь, что не очистишь. Руки промёрзли до самых костей и кровоточили. Но ему не было до этого никакого дела. Ведь его любимой мамочки больше нет… Он не мог осознать саму эту мысль. Ло Бинхэ хотелось лечь рядом с холодным телом женщины, что подобрала и вырастила его, никому не нужного ребёнка, от которого отказались даже родители, и заснуть вечным сном. К тому времени, когда он закончил своё печальное дело, небеса поливали, как из ведра. Они словно тоже оплакивали смерть этой доброй женщины, что приютила и дала тепло материнской любви отверженному миром сироте. Ло Бинхэ потребовалось некоторое время, чтобы чуть пригасить чувство безысходности, что овладевало его сердцем, как из-за болезненных воспоминании, так и по причине горького разочарования. Его снова отвергли… Может ему надо было уйти вслед за своей мамой? Все равно он никому не нужен и лишний в этом мире. Ло Бинхэ ладонями легонько постучал по своим щекам, чтобы отогнать эти пораженческие мысли и чувство потерянности, что успело полностью его захватить. Нет. Он не может так поступить. Он обещал своей матери, что будет продолжать жить и жить хорошо. Бинхэ дал слово, что найдёт себе новый дом и станет бессмертным заклинателем в одной из этих великолепных сект. Как бы замечательно это было, не правда ли? Его мама на небесах определённо будет радоваться. Определённо. Тут он припомнил разговор двух учеников Цанцюн, которых он встретил в городе, по дороге на испытание. Кажется, это были ученики Байчжань. Да точно! Они как раз обсуждали поступление на их пик. — Линь Сяо, как думаешь в этом году нам ждать новых учеников? — спросил парень помладше своего шисюна. — Я бы на это особо не рассчитывал. Эти бесполезные создания никогда не могут самостоятельно догадаться, что на пик Байчжань самому надо прийти и попроситься, — ответил Линь Сяо авторитетно и со знанием многоопытного старшего. И добавил немного погодя с ощутимым презрением в голосе. — Не удивительно, что наш пик всегда был самым малочисленным, если не считать пик этих учёных неженок и всезнаек. Парни прошли дальше и уже было не слышно, о чём они говорят, а этот разговор вылетел у Ло Бинхэ из головы сразу же после этой мимолётной встречи. Обуреваемый волнением, он приспустил в сторону секты Цанцюн на своё испытание. А теперь как нельзя кстати эти воспоминания вдруг всплыли в его голове и вдохнули в него новую жизнь. Небеса не оставили его! Его мама помогает ему с них, не иначе. Ло Бинхэ возблагодарил их обоих, как небеса, так и свою добрую маму, и не мешкая больше, направился стремительным шагом, лишь немногим не дотягивающего до бега, в сторону горы Байчжань. Как только он наконец добрался (дорога была неблизкой и пешком заняла почти половину дня), он сразу постучал в гонг, похоже, специально установленный здесь у подножия горы именно для таких целей. По дороге встречавшиеся люди и не думали останавливать его, вопрошая, что он вообще здесь делает, и указывать на дверь, поэтому он мог успокоить себя мыслями, что про специальное испытание горы Байчжань, очень даже вероятно знают все обитатели секты. Это только для новичков и детей, стремящихся поступить сюда, оно является тайной, покрытой мраком, для самых же заклинателей и их учеников ничего примечательного в этом нет. А увидев этот гонг у самого подножия горы, все его сомнения и страхи рассеялись. Он был уверен, он сделал всё правильно. После того, как удар в гонг отзвучал, рядом материализовался один из учеников и скептически оглядев его с головы до ног, становящимся всё более брезгливым взглядом, тем не менее повёл его к обиталищу своего Шицзуня. О, это был целый дворец. Ло Бинхэ с благоговением смотрел на это место, не в силах отвести взгляд. Всё правильно, это подходящее обиталище для лорда такой влиятельной секты. Вслед за учеником, он зашёл в это здание, изнутри оказавшееся ещё более огромным, чем казался снаружи. Чтобы добраться до местоположения главы пика, им потребовалось время в почти с половину часа. И это притом, что двигались они, не останавливаясь и не встречая никаких задержек в пути. Как только они наконец добрались до места назначения, ученик просунул голову в заранее оставленную открытой дверь, их видимо ждали, и доложил о приходе нового соискателя на место ученика. Разрешение было получено, поэтому этот неизвестный пока ученик указал Ло Бинхэ глазами на дверь, напоследок снова окинул неприязненным взглядом, словно Ло Бинхэ был должен ему несколько десятков тысяч золотом и упрямо отказывался возвращать свой долг, а затем развернулся и был таков. В дверь Ло Бинхэ заходил с внутренней дрожью и на деревянных ногах. Волнение, отступившее было, снова вернулось. Да ещё в утроенном виде. Единственный присутствующий в комнате, точнее кабинете, мужчина, поднял взгляд, отвлёкшись от своего занятия, полировки меча, и знаком велел Ло Бинхэ подойти. Чуть помявшись от волнения, он всё же заставил себя сделать шаг, а затем и ещё один, и ещё — пока не подошёл к хозяину этого места почти вплотную. Ему велели подать чай, стоящий тут же (его точно ждали!), а затем опуститься на колени рядом с уже почти учителем. И это всё одним взглядом. С прихода Ло Бинхэ в это помещение, его владелец не произнёс ещё ни одного слова. Обращался ли он со своими словами, как с жемчужинами, которых простые смертные были не достойны получить от него? Ло Бинхэ смотрел на него во все глаза, боясь пропустить очередной безмолвный знак, хотя и чувствуя неловкость от такого своего пристального внимания к этой ледяной глыбе. Однако поделать он ничего не мог… А вдруг он пропустит очередное повеление… и тогда всё… Нет, он не может упустить этот шанс сейчас, когда так близок к своей цели! И продолжал смотреть на своего уже мастера, во все глаза, ожидая новые повеления. Церемония поклона прошла успешно и без всяких проблем. Так что официально с этого момента, он считался учеником Байчжань, а её лорд был его, Бинхэ, Шицзунем. Почему-то это мысль вызывала какой-то когнитивный диссонанс и сильно так ощутимое неприятие. Он не был рад. Изнутри поднималось сильнейшее раздражение и желание оскалиться на этого учителя. Это слово, в отношении этого человека, было ему чрезмерно трудно произносить даже в мыслях. В очередной раз Бинхэ попытался совладать со своими непонятными и абсолютно неправильными эмоциями, и вспотевшими от всех этих волнении ладонями, принял книгу по совершенствованию, что его… учитель просто так кинул ему. И это тоже в полной тишине. Слышно было, как летает пчела в комнате. Затем ему жестом велели убираться, небрежно махнув рукой в сторону двери, и его ветром смело. От начала до конца новый учитель (опять с раздражением и с большим трудом произнесено даже в мыслях) не удостоил его и словом. Его даже не спросили, зачем он поступает в секту, как это обычно принято. Жаль. А ведь он подготовил такую речь… ну ничего. Главное он был принят. Вот, что воистину важно. Надо мыслить позитивно, повторил себе эту мысль Ло Бинхэ несколько раз для пущей серьёзности. Подождите-ка, почему новый? Разве у него когда-то были иные учителя? Лорд Байчжань ведь первый. И единственный. Других уже и быть не может. Учитель на один день — отец на всю жизнь. Тем более, что отношения учителя и ученика будут связывать их теперь всю жизнь, а не какой-то день. Вот опять. Изнутри поднимается рычание. Словно он какой-то дикий зверь! Да что это с ним? Он что, с ума сходит? Это, наверное, от волнения, успокоил себя Ло Бинхэ и продолжил путь к выходу из большущего кабинета учителя. На выходе его ждал давешний студент (видать с ним связались с помощью ци, думал Ло Бинхэ отстранённо), который проводил его к общежитию для мальчиков, кинул в руки новую форму, прямо как лорд Байчжань — Бинхэ решил в мыслях называть его именно так, хватит того, что при встрече придётся величать его Шицзунем. Что-то одно это причиняет ему такой дискомфорт и вгоняет в такой жуткий гнев, что он боится сорваться и вылететь отсюда, не успев поступить — и оставил его стоять перед дверью в свою новую комнату. Ло Бинхэ решил оставить все эти мысли и пойти спать пораньше. Все эти треволнения основательно его вымотали. Он отложил на потом эти свои двойственные эмоции — гнев и радость, и улёгшись в чистую тёплую постель, не забыв перед этим слегка умыться и избавиться от грязи испытания и долгой дороги до секты, смежил веки, сразу же провалившись в крепкий здоровый сон.