В новом воплощённом мире без своей половинки, или Герой ищет «злодея» своего сердца!

Глава 2 Жизнь в секте оказывается не сахар, а на конкретном пике и подавно...

Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают. Маргарет Митчелл

Неприятные сюрпризы принесло уже первое утро на новом месте. Нет, началось всё ещё в пору мглистой ночи задолго до наступления предрассветных часов. В покой и уют предутреннего сна маленького Бинхэ ворвались чьи-то цепкие руки, что просто грубо сдернули с него одеяло. Однако на этом обладатель цепких ручонок не остановился. Он прямо сходу взял и выплеснул воду для умывания из графина до того находящегося мирно на тумбочке подле кровати прямо в лицо своего шиди. И когда испуганный таким страшным пробуждением Бинхэ подскочил на кровати, с застрявшим в горле воплем и весь промокший, покрывшийся мурашками от прохладной воды, стекающей с его волос и вмиг вымокшей одежды, этот наглый тип совсем потерял остатки совести и, схватив несчастного мальчишку за плечи, взял и стянул его из тёплой постели — хотя уже не такой уж и тёплой после «утреннего душа», — прямо на холодный пол. Ло Бинхэ сидел весь мокрый на ледяном полу и дрожал, с широко-раскрытыми от ужаса глазами и затравленным видом уставившись на нежданного визитёра. Тот вальяжно развалился прямо на кровати, точнее на её сухой части, и смотрел на промокшего ребёнка с насмешкой и брезгливой жалостью во взгляде. — Ну чего вылупился? — огрызнулись на него так, словно это Ло Бинхэ ворвался в чужую комнату в час предутреннего сна и таким варварским способом выдернул кого-то из безмятежной дремы. Малыш посмотрел в окно и увидел, что ещё даже не утро, до рассвета довольно далеко — небо было совсем тёмным. Он никак не мог взять в толк, что нужно от него этому парню. Да и парень этот был совсем незнаком. Не то, чтобы Ло Бинхэ знал хоть кого-то на Байчжане. Кроме давешнего провожатого, этот парень был первым представителем молодого поколения пика, кого он имел сомнительное счастье лицезреть. Это был юноша лет пятнадцати-шестнадцати, его старший: личность парня, как ученика Байчжань была очевидна, по его форме, стилизованной в цветах их пика — белое с серым. Хотя нет, это у лорда было одеяние преимущественно белого цвета и расшитое серыми и серебряными шёлковыми нитями, оторочками и каймами этих же оттенков, а вот у учеников всё наоборот — одежда скорее тёмно-серая с кое-где присутствующими более светлыми и белыми тонами в ней. Парень чуть сменил положение, перекинув одну ногу на другую и оперившись на руки, уселся ещё удобнее, будто у себя. И со своего места взирал на нового шиди с довольным видом и чуть насмешливыми глазами. В то время, как Ло Бинхэ всё ещё сидел на полу в своём жалком состоянии и мог только смотреть снизу вверх на своего шисюна, с опасением и вконец растерянно. — Чего смотришь, спрашиваю, — повторил парень на удивление мирно. А потом добавил с весельем в голосе. — Ты ещё поплачь. — Шисюн, я… этот шиди… — голос оборвался, ни в какую не желая сотрудничать, а в глазах и впрямь начали собираться слёзы. Он пытался сдержаться — знал, так будет хуже, — но никак не выходило. — Фу, ну и неженка, — сплюнул старший мальчик в сердцах. — Ты прям девчонка. А Ло Бинхэ уже по-настоящему боялся этого шисюна. Во-первых, как-то знакомство не задалось. Ну а во-вторых, какой-то этот парень был неадекватный. За всё время своего присутствия его тон и мимика менялись бессчётное количество раз. Сначала он насмехался, следом неожиданно пришёл в ярость, затем успокоился, после веселился, теперь брезгливо кривится. И ведь прошло не так уж и много времени — это всё случилось всего за каких-то пять минут! А парень уже успел показать столько разных выражении. Это же ненормально, правда? — Слушай, может ты и правда девчонка, а? — окончательно развеселился неожиданный противный посетитель. А затем совсем мерзко ухмыльнулся. — Проверим? Ло Бинхэ уже даже не знал, что делать. Объяснить, что это недоразумение и он мальчик? Попросить оставить его в покое? Или может сразу сбежать?.. С каждой минутой нахождения здесь этого шисюна ему становилось всё более не по себе и страшно. От всех этих неприятных эмоции и переживании тело одеревенело, а кровь будто застыла в жилах. Даже слёзы в глазах, угрожавшие в любой момент пролиться, сами по себе высохли. Он просто сидел на прежнем месте и расширенными зрачками тупо уставился в одну точку, не смея поднять взгляд на агрессивно настроенного старшего ученика. — Бэй Танли, оставь его в покое, — вдруг раздался новый голос. Это был ещё один мальчик, который стоял, облокотившись о стену рядом с дверью и до этого момента не произнёсший ни слова, возможно, именно поэтому ему до сих пор удавалось оставаться незамеченным. — Не видишь, ему страшно. Бедняжка… Можно было подумать, что этот новый парень, на первый взгляд ровесник предыдущего, заступался за Бинхэ и пытался облегчить его положение, однако если приглядеться, тёмный блеск глаз и едва заметная улыбка на бледных губах тут же развеивали это заблуждение. Однако какова бы ни была причина его вмешательства, Ло Бинхэ был этому рад. Он наконец сумел чуть расслабиться и почувствовать какую-никакую, а уверенность в своём малопривлекательном положении, только минуту назад казавшейся всего лишь мелкой добычи. — Да ты чего, Мэн Цинъе, — протянул первый парень с ленцой. — Я же пошутил. Мы с мальцом всего лишь мило общались. Я знакомился с новым шиди. Только и всего. — Я так и подумал, — отозвался второй, приподняв одну бровь на идеальном лице, и потеряв интерес к происходящему, снова слился с окружением. — Мы чего пришли, — обратился незваный шисюн номер один снова к Ло Бинхэ. — Малец, ты занимаешь эту комнату не по праву. Это крыло предназначено исключительно для главного ученика и особо отличившихся старших учеников. Новичку вроде тебя не по чину в барских хоромах расположиться, сечёшь фишку? Поэтому мы и пришли. Тебя выселяют. Ло Бинхэ не знал, как реагировать на это заявление. С одной стороны, его выгоняют из практически обжитого нового дома словно какого-то приблудного щенка. С другой, если таковы правила, то ему и правда лучше уйти. Но вот куда?.. Он стоял и переводил взгляд с одного шисюна на другого, ожидая продолжения. Надеясь, что выгоняют его не на улицу, а просто переводят в новое место для сна. Второй из парней всё ещё стоял, изображая будто его здесь нет, так что слово снова взял первый, тот, что Бэй Танли. — Расслабься, не нервничай так. Мы ведь тебя не с пика гоним. Просто переведём в общежитие для обычных учеников. С сердца Ло Бинхэ словно огромный валун отвалился. Он наконец смог перевести дыхание. — Раз таковы правила, то этот шиди, конечно же, готов подчиниться, — сказал Ло Бинхэ с непонятно откуда наскребённой уверенностью в голосе, которой, словом, совсем не чувствовал. — Вот и отлично, — довольно оскалился Бэй Танли. — Хорошо, что ты понимаешь. Мы тебя, разумеется, проводим до нового места жительства. Слово своё он, кстати, сдержал. Ло Бинхэ проводили до места назначения после чего, не попрощавшись, ушли. Ло Бинхэ же стоял на пронизывающем ветру и смотрел на открывшееся перед глазами зрелище. Это новое обиталище напоминало никакое не школьное общежитие, а воинский барак. Причём один для всех. Именно в нём проживали практически все ученики пика Байчжань. Все, кроме нескольких избранных, что расположились прямо в комнатах при жилище своего лорда, составляющих отдельное крыло замка. Это место с прежним было не сравнить. Однако оно было всё же лучше, чем ничего. Сам себя утешив этими мыслями, Ло Бинхэ направился к своему новому пристанищу. Когда он подошёл ближе то понял, что этот барак разделён на две части — малую и большую. Малая, похоже, была предназначена для девушек. Она имела отдельный вход и была огорожена от остальной части. Что касается большой… то зайдя в неё все поле зрения занимало огромное, просто громаднейшее помещение без всяких перегородок (об отдельных комнатах тут и речи не шло…), в котором спальные места были разбросаны без всякой симметрии или определённого места — то тут, то там. Короче совершенно бессистемно. Невероятно, но все ученики этого пика, кроме нескольких счастливчиков, ютились в одном-единственном помещении, как какой-то скот… Это место было похуже даже военных бараков. А ведь в сектах вроде этой в большинстве своём обучаются дети из благополучных и даже зачастую высококлассных семьей, а не простая голь. Ло Бинхэ мог ожидать всякого, но точно не таких условии… Да в их с матушкой бедняцкой хижине и то было лучше, уютнее и теплее! Последнее особенно важно… Потому что такой холод стоял в этой большущей комнате, что уже через минуту своего здесь пребывания у Ло Бинхэ зуб на зуб не попадал. Здесь было даже холоднее, чем на улице. Только сейчас Ло Бинхэ нашёл время, чтобы задуматься об этом. На дворе была поздняя весна, скоро лето, так откуда такой леденящий холод на этом пике? Ло Бинхэ вспомнил, что его встретила промозглая отвратительная погода, из тех, что заставляют ломить кости, да ещё и ощутимо ветренная уже с первой минуты нахождения на Байчжане, да и в отдельных комнатах привилегированных учеников было довольно-таки прохладно. Однако по причине всех волнении дня испытании, он как-то не обратил на это большого внимания. Теперь же не заметить такое было просто невозможно! Нигде ещё на этом пике не было так студёно, как в месте обитания учеников. И этот холод, он совершенно ненормальный… Он определённо рукотворный. Наверное, по всему пику установлены специальные массивы… Позднее Ло Бинхэ узнает точно, что в своих предположениях оказался прав. Температура по всему пику Байчжань и строениям на нём специально была отрегулирована так, чтобы здесь всегда стояли первые заморозки. А в комнатах учеников и того больше: это уже были никакие не первые заморозки, а самый лютый мороз самого холодного зимнего месяца. И впервые у него появились серьёзные сомнения насчёт сказанного давешним Линь Сяо. Может количество учеников на этом пике было таким малочисленным отнюдь не по причине тайного испытания, а лишь, потому что никто сюда особо и не стремился? Бинхэ тут всего лишь неполный день и мало что видел, но уже отчётливо понимает, что это не то место, где кто-то, при условии, что у этого некто всё в порядке с головой, захотел бы жить. Даже день. Что уж говорить о десятилетиях… Малыш Бинхэ и сам бы не хотел. Он понимал это со всё с большей отчётливостью и осознанием всей безнадёжности его положения, вот только… в отличии от многих других учеников этой славной секты, идти ему, в сущности, было больше и некуда… Однако со свойственным ему оптимизмом и верой в лучшее, он решил отбросить эти мрачные мысли и сосредоточиться на хорошем. Его приняли в секту. Он стал учеником пика Байчжань. Сам знаменитый Бог Войны выбрал его! Теперь у него снова есть крыша над головой и чистая постель. Разве этого недостаточно для счастья? Всенепременно этого уже много! Вчера, например, у него не было и этого… А значит ему очень повезло! Вот так успешно поговорив с самим собой, маленький Бинхэ успокоился и снова пришёл в благодушное настроение. Он прошёл по помещению выискивая свободное спальное место. И в конце концов сумел найти. Тут следует отметить, что в этом месте не было чего-то, что можно было назвать кроватью. На полу валялись лишь низкие и уже по виду жёсткие матрасы, они-то и представляли собой место отдохновения притомившихся учеников. Спальные принадлежности были здесь же — аккуратно сложены на матрасе. Подойдя ближе Ло Бинхэ увидел, что это была лишь простынка и хлипкое тонкое одеяло. Больше ничего. Подушки ученикам этого воинственного пика очевидно не полагались. Кстати, её не было даже в том элитном жилье, как Ло Бинхэ может сейчас вспомнить. Застелив простынь и улёгшись, малыш накрылся одеялом и закрыл глаза, готовясь продолжить прерванный сон. Ха! Какое там спать. В этом месте было так холодно, а в лежачем состоянии и подавно — хлипкое одеяло же совсем не спасало. Так Бинхэ лежал, самозабвенно кутаясь в куцее одеяльце, и до самого рассвета продрожал, не сумев заснуть даже на пару минут. Когда первый лучик солнца только-только упал на барак и стал пробиваться через одно из малюсеньких узких окошек, что даже воздух с трудом пропускали, не то, что свет, лежачий без сна Бинхэ уже всерьёз подумывал не пойти ли ему и найти какой-нибудь дровяной сарай или иное хозяйственное помещение, которое могли пропустить, когда устанавливали эти странные массивы, и там хотя бы немного отдохнуть. Или на крайний случай, даже поляна сгодиться. Можно под каким-то деревом снаружи улечься и то будет лучше, чем это. Пусть холод стоит на всём Байчжане, но до этого конкретного помещения остальному пику всё же далеко. Спать хотелось так, что сил не было. Но в этом морозе, где даже каждый вдох вылетал облачком пара, сразу холодя лицо и сами лёгкие, заснуть просто не получалось. Завидев же шальной лучик, предвестник нового дня, он решил, что с такими умными мыслями о смене дислокации для лучшего сна он явно припозднился. Новый день же принёс уже совершенно иные проблемы. Несмотря на то, что с ночного переезда в новое место жительства Ло Бинхэ так и не смог сомкнуть глаз, ничего не оставалось, как одеться… хотя какое там, это не понадобилось. Да из-за этого лютого холода он даже не раздевался! Так вот он встал, заправил постель, умылся водой, собственноручно добытой из колодца (это было отдельное приключение!), расположенного прямо рядом с жилым помещением учеников, и принялся ждать пробуждения других учеников. Стоит заметить, в близлежащем пространстве колодец тот был единственным источником воды. Для учеников не было построено ничего хотя бы отдалённо напоминающее купальню. Им предлагалось, принимать водные процедуры прямо во дворике в слегка огороженном маленьком закутке. Огороженном для взгляда случайного прохожего, но отнюдь не для непогоды, и в особенности ветра, которому место то было особенно подвластно. Создавалось впечатление, что ученическая «купальня» была расположена на месте встречи четырёх ветров. Надо ли говорить, что никакого подогрева для воды так же не подразумевалось, и ученикам следовало использовать её в первозданном виде, то есть практически ледяную? Закончив все свои утренние процедуры, Ло Бинхэ немного побегал, чтобы согреться после такого дикого душа, а затем уселся у двери барака в ожидании кого-то из учеников. Он надеялся последовать за кем-нибудь на место проведения занятий. Ведь никто не удосужился показать ему пик. Поэтому он не знал, что и где расположено. Когда Ло Бинхэ завершил все свои утренние дела, рассвет только вступил в полную силу, начав вовсю золотить крыши домов своими лучами, совершая величественный ежеутренний променад. Наконец старательное ожидание Ло Бинхэ вознаградилось, его шисюны и шицзе повалили из общежития единым гуртом, и он сумел пристроиться в хвост толпе соучеников, спешащих на занятия. Первый же урок оказался богат на сюрпризы. И не сказать, что приятные. На Байчжане особое внимание уделялись боевым искусствам и всевозможным сражениям: с ци, мечом и даже, что совсем удивительно, рукопашным боям, часто переходящим в обычный мордобой. Причём последнее почему-то пользовалось особой популярностью. Ученики сражались дико и неистово, так будто завтрашнего дня не будет, словно они у судьбы зубами выгрызали собственный шанс на жизнь. И это были не обычные тренировочные бои, создавалось впечатление, что каждая из сторон сражается насмерть и не прочь покалечить своего соперника. Позднее он узнал, что вовсе не казалось. Всё именно так и было. Но страшнее поединков с мечом были рукопашные бои. Учащиеся сходились в схватке не как ученики престижной секты, или просто молодые заклинатели, а как лютые звери, готовые разорвать друг друга на части. На это воистину было жутко смотреть. Стоит ли говорить, что травмы среди учеников были обычным делом? Не говоря про ушибы или ссадины, даже переломы и колотые раны не были редкостью. Да и смертность на их пике была самая высокая. А причиной тому отнюдь не трудные задания — миссии адептов пика Байчжань в принципе были самыми тяжёлыми и опасными среди учеников всех двенадцати вершин — точнее не только они. Многие гибли в процессе обучения. Или оставались калеками. А таким в секте делать нечего… Так что такой исход был даже пострашнее смерти. Если Ло Бинхэ знал обо всём этом заранее, ноги бы его не было на этом пике. Хотя кому он лжёт, выхода-то не было, потому он и оставался там… Ему больше некуда было податься… Во время занятий он узнал, что вчера вместе с ним в секту поступили ещё трое ребят. Два мальчика и девочка. Девочка пришла раньше него и теперь считалась его шицзе, а вот мальчики дошли до их пика позже него. Поэтому не успел Бинхэ поступить в секту, но уже обзавёлся шиди. Он думал, что будет тут самым младшим. Однако это оказалось не так. Мальчиков звали Линь Чэньцзе и Цзяо Цзымин, а девочку — Мэн Цинъя. Позже Бинхэ узнал, что Линь Чэньцзе был младшим братом того самого Линь Сяо, которого он случайно встретил утром перед испытанием, сам же этот Линь Сяо был одним из самых старших учеников и признанным всеми лидером, в отсутствие у пика главного ученика. А Мэн Цинъя младшей сестрой старшего из парней со вчерашней ночи. Даже второй парень не был кем-то случайным — он был сыном одного из шиди по пику лорда Байчжань. Видимо, сюда учиться в основном приходили представители определённых кланов, у которых обучение на данном пике было семейной традицией, а случайные люди вроде Ло Бинхэ забредали на Байчжань нечасто. Тогда-то он и понял ещё кое-что. Тот парень, что провожал его из кабинета лорда Байчжань вчера вечером не ошибался с местом его распределения — он сделал это намеренно. Ведь все другие новые ученики сразу попали в подходящее общежитие. Такая «ошибка» приключилась только с ним одним. Но чего он понять не мог, так почему тот парень, имени которого он до сих пор не знал, так поступил. Уж не для того же, чтобы лишить его ночного отдыха? Он знает, что не понравился тому шисюну с первого взгляда, но такой поступок, в расчёте на всего лишь прерванный сон разве не был бы слишком мелким и смешным? Однако уже совсем скоро он осознал, что расчёт был совершенно на другое. Сражения — тренировочными боями их даже ярый оптимист не назвал бы — проходили парами и в порядке живой очереди, как только одна пара заканчивала спарринг, их место на тренировочной арене тут же занимала другая. Последовательность была — от старших по возрасту и обучению в секте до более молодых младших. Поднявшийся на арену, вызывал на поединок по своему выбору кого-то из соучеников: обычно выбирали того, кто был близок по возрасту и культивации, либо же того, кто превосходил бросающего вызов, в попытке преодолеть собственные границы. Самые одарённые из старших учеников же могли сражаться парами или стенка на стенку и не в лимитированной заранее определённой последовательности, а согласно собственным пожеланиям, но подобное происходило на другой арене, специально рассчитанной на привилегированных учеников. Получить дозволение попасть туда было великой честью — ради этого многие работали в поте лица. Ло Бинхэ же искренне удивлялся, смотря на эти алчные, жаждущие, полные зависти глаза подавляющего числа учеников, направленные на арену избранной касты шисюнов с каким-то странным лихорадочным возбуждением и томной мечтательностью во взоре: они явно себя представляли на ней и стремились всем своим существом непременно оказаться там. Желать быть избранным это нормально и вполне в человеческой природе, единственным, что поражало Ло Бинхэ, это было само желание кого бы то ни было оказаться на той жуткой арене. Потому что если даже сражения рядовых учеников были жестоки и травмоопасны то, творящийся на соседней арене беспредел не удавалось наименовать ничем иным, кроме — кровавая вакханалия. Именно тогда в голову маленького Бинхэ пришла пугающая по своей ужасности мысль. Возможно, как говорил Линь Сяо на этом пике по сравнению с другими и довольно мало учеников… но причиной тому не только тайный экзамен и даже не столько скотские условия проживания, а ещё то, что многие просто не выживали, не сумев пережить таких диких тренировок?.. Будущее виделось Ло Бинхэ уже в совсем мрачных тонах, а всем его существом всё больше завладевало одно-единственное чувство — полная безысходность. Из раздумий его вырвала чья-то грубая рука, что толкнула его прямо на арену. Ло Бинхэ повернул голову, чтобы увидеть кто такой бесцеремонный: перед его глазами предстал парень на год или два старше него скалящийся в неприятной ухмылке. Едва он открыл рот, чтобы спросить зачем тот это сделал, как его опередили. — Ну чего уставился? — сверкнул на него остро глазами, как кинжалами, тот старший парень с неприятной улыбкой. Вот только в этот раз он совсем не улыбался, наоборот, его брови были сведены вместе в хмуром, как грозовая туча выражении. — Не слышал, как тебя старший соученик звал на арену? Он несколько раз позвал, а ты так и стоял истуканом. Этот шисюн был так добр, что помог замечтавшемуся младшему. Вместо того, чтобы благодарить, ты ещё смеешь смотреть так обвинительно? Совсем эти шиди распустились: мало того, что в них нет никакой благодарности, и они даже не считают нужным проявить почтение по отношению к старшим, они ещё и смеют видеть сны наяву прямо во время урока. После этих слов этот неизвестный шисюн — Ло Бинхэ всё ещё практически никого не знал — сплюнул прямо на землю, как будто от досады. Все ученики загомонили вслед за ним, выказывая свою солидарность, и на перебой ругая не в меру обнаглевших младших. Бедный маленький Бинхэ то бледнел, то краснел — он уже не знал, как оправдаться. Он хотел сказать, что шисюн и остальные ученики ошибаются, он не хотел быть неблагодарным. Бинхэ просто не понял добрые намерения шисюна, и ненароком обидел... Однако от волнения не находил подходящих слов. Из-за всех этих переживании слёзы выступили у него на глазах, которые никак не хотели исчезать, хотя Бинхэ моргал быстро-быстро, чтобы их отогнать. Нельзя плакать. Нельзя! Иначе всё станет только хуже. Пока Ло Бинхэ был поглощён всеми этими переживаниями и набирался храбрости, стоя лицом к толпе перед рингом, чтобы как-то оправдаться перед соучениками, объяснить, что они всё неправильно поняли, ситуация резко изменилась. Внезапно сзади его схватила чья-то жестокая рука, причём не просто схватила, а уперевшись одной ногой в туловище этот неизвестный надавил, пригибая его к земле до тех пор, пока он не упал на деревянные доски арены. Но даже тогда груз с его спины не был снят. Левую же руку заломили за спину, постепенно выворачивая практически под неестественным углом. Создавалось впечатление, что стоящий сзади вознамерился вытащить кость из сустава, или того хуже, руку просто оторвать. У Ло Бинхэ перехватило дыхание от жгучей боли, а по лицу потекли слёзы, ему было трудно даже вздохнуть. Хуже всего, что он совершенно был не в состоянии хоть как-то воспротивиться, а соученик не собирался его отпускать так легко: он словно играл, не ломая руку так просто, но и не выпуская из травмирующего захвата, а миллиметр за миллиметром отделяя от сустава сразу в двух местах. Боль была просто адская, Ло Бинхэ не мог уже сдерживаться и закричал пронзительно. Маленький Бинхэ сидел на коленях, из глаз градом катились слёзы, он весь мелко дрожал от жуткой боли, ужасной несправедливости и горькой обиды. С трудом чуть приподняв голову и отчаянно выглядывая сквозь растрепавшиеся волосы, закрывавшие лицо, он переводил непонимающий блуждающий взгляд с одного лица за пределами тренировочной площадки на другое. В его сердце всё ещё теплилась надежда, что, возможно, кто-нибудь ему поможет… Однако его ожидания были тщетны. На лицах собравшихся читалось лишь безразличие, смешанное с презрением и лёгким отвращением, а у некоторых отчётливо обозначалось ещё и злорадство. Он понял, что никто не собирается заступаться за него и сразу поник. Его голова опустилась, как поникший росток, а глаза потухли… Когда вызвавший его парень привёл в исполнение своё намерение, то потерял к нему всякий интерес. Он отступил, гадливо отбросив его руку. — Этот шисюн надеялся, что на нашем пике появился редкий талант с сильным характером и несгибаемой волей, но он, видимо, ошибся. Этот шисюн слишком много думал. Хотя шиди действительно редкий талант… но совершенно в другом смысле, — от начала до конца это были единственные слова шисюна, который вызвал его на ринг, сказанные перед тем, как спрыгнуть с него и смешаться с толпой у подножия арены. Ло Бинхэ даже не удостоился взгляда от того, кто только что топтал его ногой и так запросто сломал руку. — Соученики, вы это слышали? Редкий талант. Ха-ха. Он действительно редкий талант, я бы даже сказал редчайший. Никого подобного этот шисюн не имел чести видеть за все годы, что он прожил на Байчжане, — поддержал слова товарища один из учеников. — Понятно, что старшего не удалось бы победить новому адепту со своими хилыми силёнками. Но мог хотя бы для приличия слегка потрепыхаться. Хоть какое-то сопротивление оказать. А он только нюни разводить горазд. Тьфу! — Неужто он думал его кто-то пожалеет? Вот умора! Испокон веков у нас на пике уважали только силу. Если ты не вписываешься, то нечего тебе здесь делать. Всё просто. И понеслась душа в рай. Почти каждый из присутствующих посчитал нужным высказаться на этот счёт. — Только представьте себе этот малец посмел занять комнату старших учеников. На что он только рассчитывал? Откуда взялась такая самоуверенность? Он же совсем, оказывается, бесполезный. — С каких это пор на нашем пике принимают из милости? Вряд ли это ничтожество мог сам место заработать. — Это уж точно. Как бы репутация нашего Байчжань не пострадала по милости кое-кого. Если бы у этого кого-то была совесть, он бы убрался отсюда по собственной воле. — Я бы не удивился встретить это нечто на пике изнеженных учёных нашей достопочтенной секты или на пике слабых целителей, и тем более у тех жалких трудяг, но чего я не ожидал, так увидеть его здесь — у нас. — Куда только катится наш пик. В саму бесконечную бездну не иначе, раз у нас стали принимать таких… — Похоже, наше блистательное прошлое уже позади, а славное имя будет навеки запятнано. — Я думала такие наглость и самомнение будут иметь под собой некие основания. А что на деле? Мало того, что дерзкий нахал, так ещё и слабак каких мало. Ты видела, как он рыдал? Да у нас так себя не ведут даже младшие ученицы, — сказала одна из старших девушек. — И не говори. Пустые амбиций с отсутствием всякой поддержки со стороны способностей. Один гонор без характера или силы духа. Такой бесполезной неженки на нашем пике ещё не бывало, — вторила ей другая. Новопоступившие трое ребят, ничего не говорили, но смотрели на упавшую ничком на арене фигуру не менее презрительно, чем все остальные. — Пошли отсюда. Что-то всё настроение пропало спарринговать, — сказал самый старший парень из присутствующих. Когда наконец все прокомментировали случившееся и жалкое смехотворное поведение нового соученика, адепты Байчжань стали расходится. Они ушли, так и не удосужившись бросить хотя бы мелкий взгляд в сторону пострадавшего. Ло Бинхэ остался всё так же на земле, не в силах пошевелиться — он застыл в своей боли и… горе. Он осознал, что его жизнь здесь, на пике Байчжань, никогда не будет лёгкой. Бинхэ лежал распластанным на земле, а в голове как эхо снова и снова звучали слова соучеников. Слова любого из них будто имели целью показать Ло Бинхэ, что он здесь лишний. Они разговаривали между собой, но делали это так, чтобы предмет их обсуждения прекрасно всё слышал. Их высказывания на самом деле были предназначены для его ушей, с печалью понял Ло Бинхэ. Ему бы тоже хотелось уйти отсюда, неважно куда главное — подальше. Ведь он совершенно не пришёлся ко двору, а что важнее — и правда не вписывался в это общество. Однако вся беда в том, что ему по-прежнему некуда было идти. Абсолютно некуда податься. А потому приходилось терпеть. Маленький Бинхэ догадался, что отныне ему многое придётся стерпеть. Но у него нет выбора. Ни выбора, ни выхода. Поэтому приходится только набраться терпения. Только где его взять?.. Да ещё и в таких количествах…