Возвращение Королей

Драконий Камень был таким же холодным, ветреным и пустым, каким Джон увидел его в первый раз, когда приехал на переговоры с Дейенерис. Когда они высадились на берег, Дени тут же повела его в пещеру, отчего у него в памяти взметнулись рыжим пламенем густые локоны Игритт. Пещеры у него ассоциировались с ней. Он постарался отогнать воспоминания, что удалось ему без труда, потому что Джону очень интересно было взглянуть на драконьи яйца. Судя по рассказам Дени, такое зрелище должно было потрясти кого угодно. Когда они, наконец, пробрались в самую глубь пещеры, преодолев острые, скользкие камни, на которых запросто можно было расстаться с жизнью, особенно если одна рука занята факелом, а другая поддерживает беременную жену, слишком уж уверенно преодолевающую острые или, наоборот, слишком гладкие замшелые выступы. Вскоре они услышали мерное дыхание дракона, и на них повеяло горячим воздухом из его ноздрей. Дрогон спал тут, около своих детей. Дени устремилась поздороваться с ним, а Джон осветил факелом обстановку. Наскальные рисунки, когда-то обнаруженные им, по-прежнему красовались на стенах. От воспоминаний о мертвецах и Короле Ночи у Джона по спине пробежался холодок. Рядом с мордой Дрогона были навалены обугленные бревна, создавая подобие птичьего гнезда. Джон подошел ближе и чуть не открыл рот от восхищения. Яйца, лежащие в середине импровизированного костра, выстроенного Дрогоном, и вправду были удивительны. Опустив на них взгляд, уже не сможешь его отвести. По размеру они были не такими большими, какими Джон представлял их, зато по красоте превосходили все ожидания. Они как будто сияли магическим светом, а не просто отражали пламя факела, играющее на их скорлупе. Джон завороженно смотрел на это чудо, когда Дени подошла к нему и с улыбкой произнесла: — Видишь, как они прекрасны? — О, да… Сноу протянул руку к синему яйцу. Оно как будто притягивало, звало взять его в руки или хотя бы просто дотронуться. Ему показалось, что он слышит даже какой-то шепот. Джон медленно протянул руку, и пальцы прикоснулись к твердой, как камень, скорлупе. Яйцо было горячим, и ему вспомнились полеты на Рейгале, чешуя которого на ощупь была такой же. Тепло от руки, коснувшейся поблескивающего яйца, поползло по всему телу. Он почувствовал в нем новую жизнь, маленького дракона, растущего за чешуйчатой скорлупой. Этот дракон был предназначен ему.

***

Следующие несколько дней они устраивались в суровом заброшенном замке. Как бы уныло не было здесь, Дейенерис и Джон старались сохранять хорошее расположение духа и смотреть на все позитивно. Изначально Джону казалось, что это место невозможно превратить в уютную обитель для них с Дени, но когда слуги прибрались в комнатах, разожгли везде факелы и свечи, камины заиграли пламенем, атмосфера в замке заметно улучшилась: он прогрелся и забурлил жизнью. Дени прямо-таки увлеклась своим хозяйством. Она сама придумывала, какие шторы куда повесить, как украсить ту или иную комнату, и занималась всем этим с таким воодушевлением, что оно передавалось Джону. Хоть на обоих по-прежнему лежала куча государственных дел, они находили время и для обдумывания свадьбы. Несколько портных уже начали трудиться над платьем королевы, да и Джону надо было подготовить подходящий наряд. Пару недель они крутились, как белки в колесе. До свадьбы оставалось совсем немного, и ничего не предвещало беды. Но не тут-то было.

***

В один прекрасный вечер Дени сидела в мягком кресле у камина, вслух читая «Танец Драконов: доподлинное изложение мейстера Манкана», поглаживая уже по-настоящему большой живот. Джон перебирал отчеты мастера над монетой о состоянии казны, внимательно слушая жену. Голос Дени даже кровавую гражданскую войну между Рейнирой и Эйгоном Таргариенами превращал для Джона в сладкую музыку, и он слушал, наслаждаясь звуком ее слов, особенно не вникая в подробности истории. Призрак спал у его ног. Именно в этот вечер к ним в комнату постучался мейстер Драконьего Камня. Джон и Дени удивленно переглянулись, изумленные таким поздним визитом, и поспешно разрешили ему войти. Вид у гостя был встревоженный. Он молча протянул Дени какое-то письмо. Увидев подпись и печать, она приказала мейстеру выйти. Теперь и девушка была не на шутку взволнована. Джон, понятия не имевший, от кого могло прийти это письмо, пессимистично спросил у королевы: — Черные крылья — черные вести? Дени невесело усмехнулась, опускаясь обратно в кресло: — Надеюсь, что нет. Она поспешным движением разорвала конверт и начала читать. Джон наблюдал за ней и постепенно понимал, что в письме явно ничего хорошего не написано. Закончив, Дени с побелевшим лицом вскочила с кресла. Вид у нее был такой, будто она готова сейчас же упасть в обморок. — Спокойно! — машинально скомандовал Джон, пока еще не подозревающий, что случилось. — Я должна лететь в Миэрин! — Что?! — Джон выхватил у нее бумагу, но, всмотревшись в нее, ничего не понял. Письмо определённо было написано на валирийском, однако не на классическом, какой Джон еще смог бы разобрать, а на неизвестном ему диалекте. Он бросил взгляд вниз, на подпись, она была более-менее понятна. — Вдовец, — прочитал Сноу, — кто это? Что он написал? — Это заместитель Даарио… Был заместителем, — Дени смотрела в одну точку. Она выглядела и испуганной, и обиженной, и удивленной одновременно. Даже огоньки злости или, может, ненависти медленно разгорались в ее глазах, но и печаль залегла на дне. — И что с ним? — с нажимом спросил Сноу, начиная не на шутку волноваться от одного выражения ее лица. Джон видел, как Дени не хочется все ему объяснять, но, произведя над собой усилие, она начала: — Вороны-Буревестники — наемный отряд, который я оставила для охраны порядка в Миэрине. Им командовал Даарио Нахарис, мой… — она запнулась, — доверенный человек. И он… он… — Дейенерис как будто подбирала слова пожестче. Ее глаза метали искры, и, если бы она по-настоящему была драконом, из её ноздрей пошел бы пар. — Что он сделал? — спросил Джон успокаивающим, как он надеялся, тоном. Королева глубоко вздохнула. — Он начал вести тайные переговоры с Сынами Гарпии, организацией великих господ, моими врагами. Он предал меня! — Дени сорвалась на крик, из глаз брызнули горячие слезы. Джон понял: с Нахарисом все не так просто. Но ему пока что было плевать, пусть что-то и происходило между Дени и наемником когда-то, сейчас его жене больно. Джон сгреб Дени в охапку и прижал к себе. — Тише, Дени, успокойся, — ласково проговорил Джон. Она уже не рыдала, просто всхлипывала у него на плече. Совладав, наконец, со своими эмоциями Дейенерис глубоко вздохнула, отстранилась от мужа и продолжила: — Вдовец говорит, что Вороны не перешли на сторону Сынов Гарпии, и никто не понимает мотивов Нахариса. Они свергли его, но большая часть войска просто разбежалась, маленькая группа осталась верна мне, ей командует Вдовец, пока ему удается удержать власть над городом. Некоторые Вороны присоединились к Сынам Гарпии, их возглавил Даарио, теперь они готовят грандиозное восстание. Людей снова убивают по ночам, насильно забирают в рабство. А Юнкай и Астапор вновь собирают флот и скоро пойдут на Миэрин! Они все погибнут там! — Дени снова собралась заплакать. Джон взял ее за плечи и, заглянув прямо в глаза, спокойно сказал: — Дени, тебе нельзя лететь туда. — Но они мои дети, Джон! Я их освободила, а теперь брошу на произвол судьбы? Они называли меня Мисой, они любили меня, теперь они умирают, а я не спасу их? Буду сидеть тут и ждать, пока половину из них перебьют, а вторую снова обратят в рабов? Я полечу, и… — тут она поморщилась, и рука дернулась к животу. — Что такое? — тут же забеспокоился Джон, уловив этот молниеносный жест. — Ничего, просто… — Ну, все, Дени, тебе нельзя так нервничать. Если твоя собственная жизнь тебя не волнует, подумай о нашей дочери! — Джон понимал, что она разозлится от этих слов, но он тоже не мог сдержать себя. Дейенерис слишком упряма и импульсивна, она может принять решение, которое ее запросто погубит, даже не подумав. — Вот, значит, что? Ты считаешь, я не думаю о нашей дочери? По-твоему, я плохая мать для нее? Ну вот, что и требовалось доказать. Сноу взял девушку за плечи и слегка встряхнул. — Посмотри на меня, Дени! Я полечу туда, слышишь? — Но… — она не нашлась, что сказать. Конечно, Дени понимала, что Джон прав, и в таком состоянии сама она никуда не полетит, — ты уверен, что Дрогон позволит тебе… — Вот и узнаем. Джон отпустил ее и стал нервно ходить по комнате. В нем начали просыпаться ревность, ярость, гнев. Дени просто наблюдала за ним, не говоря ни слова. — Так, а что с этим Нахарисом? — Джон уже ненавидел неизвестного наемника всеми фибрами души. Она замялась. — Всего лишь предатель… — А почему ты оставила его править Миэрином? Джону представилось, как неприятного вида мужчина, очень похожий на Бронна Черноводного, с самодовольной ухмылкой восседает на золотом троне, а вокруг него бегают люди, стараясь угодить господину. Джон прекрасно понимал, что играет с огнем, что она не хочет об этом говорить, что он сейчас сам не менее импульсивен, чем Дени, что не нужно заставлять ее переживать еще сильнее, но, кажется, в нем забурлила драконья кровь. И он не мог остановить поток пламенной ревности, перемешанной с ненавистью. Дени не ответила и опустила глаза, прямо как провинившийся в чем-то ребенок, которому родители устроили взбучку за ужасный поступок. — Ладно, хорошо! Можешь не объяснять, и так понятно! — резче, чем стоило, произнес Джон. Прекрасное лицо Дейенерис вновь исказилось недовольной гримасой. — Я не заставляю тебя куда-то лететь, могу и сама справиться! — истерически выкрикнула она и снова заплакала, закрыв лицо ладонями. Джон глубоко вздохнул. Ох, как же ему было стыдно за свой порыв. Теперь уже он сам стал причиной ее слез. Сноу подошел к Дени и, нежно коснувшись подбородка девушки, поднял ее лицо, чтобы она посмотрела на него. Полные соленых слез лиловые глаза встретились с его собственными. — Все хорошо, я полечу, — сказал он, и поцеловал ее. Дени так и обмякла в его объятиях. Но когда через некоторое время оба успокоились, страсти улеглись, и они перестали игнорировать собственный разум, до них дошло, что одного Джона с Дрогоном там не хватит. Ладно, разобраться с флотом он сможет, и то сомнительно. Но что с самим городом и Сынами Гарпии? Никто не хотел повторения истории Королевской Гавани. Нападать на Миэрин на драконе и сжигать там всех без разбора нельзя. Остается одно решение — Безупречные. Благо, они как раз жили на Драконьем Камне. А вот с кораблями, которые могли бы переправить солдат, была проблема. На острове стояло несколько судов, оставшихся от почти полностью уничтоженного флота Эурона Грейджоя, и больше ничего. Отстроенных Ашей кораблей тоже было ничтожно мало, к тому же они находились на Железных островах, как и сама Грейджой, а времени ждать у Дени не было. Ситуация начала казаться безвыходной. Но почему нужно полагаться именно на флот Железных островов? Ведь он не единственный в Вестеросе… Дрифтмарк и Веларионы. Вот кто им нужен. Они близко, и у них есть корабли. На следующее же утро Джон сел на Дрогона и отправился на соседний остров. Он уже отвык от полетов на драконе, и ощущение, что под тобой находится огромный, почти неуправляемый, ящер, было не самым приятным. К счастью, полет не занял много времени. И вот Сноу уже стоит в главном зале мрачного и угрюмого, пропахшего сыростью и рыбой замка, а перед ним сидит мальчик не старше тринадцати лет с красивыми светлыми волосами и темными глазами. — Монтерис Веларион, лорд Высокого Прилива и Владетель Дрифтмарка, — представился юноша. — Эйгон Таргариен, — просто сказал Джон. — Какова цель вашего визита? — вежливо поинтересовался Монтерис, заинтересованно осмотрев Джона. — У королевы Дейенерис есть одна просьба к вам. — Какая же? — тем же спокойным тоном произнес лорд Прилива. — Корабли. Монтерис удивленно поднял брови. — Но зачем ей мои корабли? Как же королевский флот? — Дело в том, что королевский флот был уничтожен в ходе захвата Королевской Гавани, а корабли нам нужны прямо сейчас. — Зачем? — юноша, не теряя вежливости, продолжал смотреть на Джона. Его прямолинейность и абсолютное спокойствие были весьма необычными. — В некоторые вопросы королева предпочитает не посвящать своих вассалов. — Сомнительно, конечно, что Веларион отдаст свои корабли «туда — не знаю куда», но еще хуже сказать ему, что они поплывут в далекий Миэрин, откуда могут не вернуться. — Вы мне предлагаете отдать несколько кораблей просто так? — По возможности, мы вернем их вам. — «По возможности»? — Я не могу обещать, что все суда останутся целыми, но остальные прибудут на Дрифтмарк так быстро, как только смогут. — Сколько кораблей вам нужно? — А сколько Вы готовы отдать? — Десять? — Хорошо, их будет достаточно. «Неужели все так просто?» — подумал Джон, а Монтерис проговорил: — Я присягнул Драконьему Камню, к тому же вы — Таргариены, в ваших жилах и моих течет одна кровь — валирийская. Мой долг — помочь вам. Но не забывайте, ничего не даётся просто так, даже королям. Знаете ли вы, милорд, что в прошлом пост мастера над кораблями занимали Веларионы, причём почти наследственно? Джон промолчал. После небольшой паузы юноша продолжил: — В общем, подумайте об этом. Я надеюсь, не только Ланнистеры платят свои долги. Десять кораблей прибудут на Драконий Камень к вечеру. Поблагодарив Монтериса, Джон зашагал к дверям. «Решая одну проблему, мы создаем другую…», — с досадой думал Сноу, покидая чертог. На закате корабли с морскими коньками на парусах прибыли на Драконий Камень. Монтерис Веларион не обманул Джона. Половину ночи Сноу, Серый Червь и Дейенерис обсуждали тактику предстоящего спасения Миэрина. Королева снова изъявила желание плыть с ними, и Джону пришлось опять отговаривать ее. В конце концов, она сдалась. На следующее же утро корабли Веларионов заполнили Безупречные. Они вышли в море, и путь им предстоял долгий. Джон решил остаться на Драконьем Камне еще немного, а потом догнать корабли Безупречных на Дрогоне. Эти несколько дней прошли в гнетущем волнении. Дени все места себе не находила, а Джон пытался её успокоить, хотя в душе переживал не меньше девушки. И вот вечер, в который Джон тоже должен был покинуть Дейенерис и отправиться в Залив Работорговцев, настал. Они прощались на скалистом берегу Драконьего Камня. Дрогон сидел тут же, не особо довольный тем, что ему придется нести на себе не Дейенерис на такое длительное расстояние. Джон, облаченный в свой обтянутый кожей доспех, с собранными в пучок каштановыми волосами и Длинным Когтем на поясе напоследок обнял невесту. Дени держалась спокойно, но Джон чувствовал, как она боится. Он положил свою ладонь ей на щеку. — Все будет хорошо, Дени. — Мужчина поцеловал жену в лоб. — Боги, Джон, будь осторожен… — Конечно. Ты тоже не делай глупостей, пожалуйста, а то я знаю, ты можешь… Дени немного печально улыбнулась в ответ. Джон развернулся к неохотно подставившему крыло дракону и неуклюже взобрался на него. Дрогон слушался Джона из рук вон плохо, гораздо хуже, чем Рейгаль когда-то. К тому же, дракон не хотел покидать свою мать, и они взлетели, только когда Дени погладила ящера по морде и что-то сказала на валирийском. Тут же поток холодного воздуха хлынул Джону в лицо, глаза заслезились, дыхание сперло. Но через мгновение Дрогон выровнял полет и, мерно взмахивая крыльями, направился на юго-восток через Узкое море. Так Джон с Дрогоном летели почти всю ночь. Сноу не понимал, находятся они все еще над водой или уже над Эссосом, весь вид загораживали облака, от которых волосы и одежда мужчины намокли. Он весь продрог до костей, несмотря на то, что всю жизнь рос на Севере. В таких условиях даже Король Ночи закоченел бы. Когда весь восток заволокло розово-рыжее зарево рассвета, Дрогон начал снижаться. Джон увидел под собой громады миэринских пирамид, которые, словно горы, возвышались над остальным городом. Зрелище было поистине удивительное, эти постройки показались Сноу еще более величественными и необычными, чем Стена. Дрогон опустился на песок рядом с воротами города, отчего вокруг поднялось бежевое облако пыли. Около стены уже стояла небольшая группа людей на лошадях, выстроившихся в ряд, в центре которого стоял угрюмый мужчина с испещренным шрамами лицом. По-видимому, дракона заметили издалека, и новый правитель Миэрина вышел встретить Дейенерис самолично. Когда Дрогон приземлился, на лице у скупого на эмоции наёмника все же появилось удивление. — Кто вы? — спросил он. — Я Эйгон Таргариен, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей. — Джон произнес это нехотя, но здесь было необходимо засунуть скромность куда подальше. — С кем имею честь разговаривать? — Вдовец, капитан Ворон-Буревестников и Хранитель Миэрина. Где Дейенерис Таргариен? Неужели слухи о ее смерти правдивы? — Вдовец говорил на ломаном Общем языке с сильным акцентом. «Какие такие слухи, с чего они это взяли?» — мысленно выругался Джон. — Королева Дейенерис, моя жена, — произнёс он с нотками гордости в голосе, — пребывает в добром здравии, но она не в том положении, чтобы лететь на войну. После этих слов на лице наемника появилось явное облегчение. — Тогда следуйте за мной, — предложил он. Джону предоставили свободного гнедого коня, и все въехали в ворота. В этот момент Дрогон взмыл вверх, снова подняв огромное песчаное облако, и полетел над городом в сторону самой большой пирамиды. А Джон отправился туда по городским улицам вслед за наемниками. Миэрин казался ему каким-то удивительным городом из сказок, настолько он отличался от привычных Джону замков и селений Вестероса. Все здесь было построено из красного, синего, оранжевого, зеленого и других кирпичей, всеми цветами радуги переливающихся под палящим южным солнцем. Улицы были широкими, тут и там встречались сады и фонтаны, заманивающие своей свежестью и прохладой, храмы и дворцы поражали своим величием и богатством, встречались и бойцовые ямы — круглые арены, окруженные каменными трибунами. Но, как и любой другой город, Миэрин был наполнен и публичными домами, и общественными банями, и ветхими лачугами бедняков. Что странно — никаких признаков войны в городе не было, только красные лозунги Сынов Гарпии изредка встречались на стенах зданий. Джон спросил об этом у Вдовца, но тот хмуро ответил, что Сыны в основном орудуют ночью и ждут прибытия юнкайского флота для того, чтобы выступить открыто. В конце концов, они приехали к центральной площади города, на которую выходили ворота самой большой из всех миэринских пирамид. Дрогон уже восседал на верхушке этого мощного сооружения. — Великая Пирамида Миэрина, — тоном опытного экскурсовода объявил один из сопровождавших их наемников. Люди приблизились к огромному входу, и Джону показалось, что он еще больше, чем наружные ворота Винтерфелла. Прямо на конях они въехали внутрь и только там спешились. Конюхи мигом приняли лошадей у прибывших. В Пирамиде было прохладно, тусклый свет пробивался сквозь маленькие окошки у самого потолка первого яруса. Перед ними располагалась огромная мраморная лестница, ведущая наверх. Вдовец пошел к ней, Джон последовал за ним. Сноу решил, что они поднимались целую вечность. У лестницы, казалось, не было конца, но вот ступеней впереди становилось все меньше, и перед Джоном открылся просторный зал, весь выполненный из пурпурного мрамора. В центре помещения располагался большой овальный стол с разложенной на нем картой Залива Работорговцев, уставленной фигурками разных кораблей. У стола уже стояли несколько человек, среди которых был Серый Червь. Значит, Безупречные добрались до Миэрина без приключений. Взгляды всех сразу устремились на вошедших. Вдовец подошел к карте и передвинул две группы кораблей от Юнкая к самому Миэрину и заговорил: — Скоро они будут здесь. На переговоры с господами, как показал неоднократный опыт, идти было бесполезно, поэтому они должны были сразу переходить к действиям. Джон ни капли не хотел сжигать целый флот, но выбора у него не было. Что ж, раз уж он Таргариен, пусть будет пламя и кровь. Когда корабли приблизились к самым стенам города, Джон оседлал Дрогона. Сжав зубы, вцепившись руками в гребень дракона, он мчался навстречу вражеским кораблям, пока Безупречные ждали открытого выступления Сынов Гарпии внутри города. Сноу парил над кораблями и видел с высоты, как люди на них заметались, началась страшная суматоха. Но вот первый громадный огненный снаряд пролетел мимо дракона и с грохотом упал на стену Миэрина. Бой начался. Люди на кораблях в спешке начали заряжать катапульты. — Дракарис! — выкрикнул Джон, и из пасти Дрогона вырвалась струя алого пламени. Один корабль загорелся. Джон с огромной скоростью пролетел над флотом. Он сжег чуть ли не добрую половину кораблей. Некоторые оставшиеся были пусты: люди в панике бросились за борт. Все было в дыму, глаза слезились, вопли умирающих смешивались с треском горящего дерева, взрывами, грохотом и плеском воды и наполняли воздух над заливом. Катапульты вслепую метали камни и подожженные снаряды, но они были не страшны дракону. И тут прямо над ухом Джона со свистом пронеслась огромная стрела, длиной, наверное, чуть ли ни с него самого. — Седьмое пекло! — выругался Сноу не своим голосом. Он описывал круги над кораблями, выискивая эти чертовы скорпионы, и, наконец, увидел их сквозь черный дым и алое пламя. На самом большом корабле стояло массивное метательное оружие, и новая стрела со свистом вылетела из него, направляясь прямо в голову Дрогона. Джон отреагировал мгновенно: он, что было мочи, потянул дракона в сторону за гребень, и им удалось увернуться от стрелы, как вдруг вторая такая же с другого корабля прилетела и вошла прямо в плечо дракона, отчего тот издал громоподобный рев и, не дожидаясь команды, начал палить все вокруг. Джон орал на дракона, как сумасшедший, и ему, не без труда, удалось совладать с ящером, хотя сам мужчина в этот момент отлично понимал чувства Дрогона. Сноу направил зверя к тем кораблям, на которых вновь заряжались скорпионы и молниеносно пролетел над ними, поливая их огнем, как водой из шланга. Но Дрогон постепенно начал терять высоту, взмахи его крыльев становились все медленнее. Джон оглядел все, что происходило под ним: почти все корабли сгорели или опустели, и он направился к берегу. Опустившись в городском порту, он понял, что и здесь идет ожесточенная борьба. Люди в золотых масках, вооруженные чем только можно, бились с мужчинами, у которых на груди красовались четыре черные вороны, разделенные молниями, на голубом фоне, и с Безупречными Серого Червя. Джон, не обращая внимания ни на врагов, ни на своих, стал выдергивать из драконьего крыла стрелу, застрявшую там и приносящую Дрогону невыносимую боль. Наконец, она поддалась и железный наконечник вышел из черной чешуи. Дрогон взревел, из раны потекла кипящая кровь. Джон услышал топот приближающихся ног и обернулся, обнажая меч. Сзади к нему на бежал человек в золотистой маске с причудливыми рогами, занёсший нож над ним, но Сноу оказался проворнее, и оружие его было намного длиннее. Он вонзил меч прямо в грудь соперника, на котором, к счастью, не было никаких доспехов. Тут сбоку на него налетел другой Сын Гарпии. Тогда Джон с ловкостью кошки увернулся от серебристого кинжала и мягко провел Длинным Когтем по животу мужчины. Горячая кровь брызнула Джону прямо в лицо. Окруженный трупами, криками, сражающимися, он опять устремился к Дрогону, но на него снова бежали человек пять в масках с оружием наготове. Дракон повернул голову к ним, Джон пригнулся, и огненная струя пронеслась прямо над его головой, а затем поглотила бегущих Гарпий. Когда Дрогон перестал извергать пламя, Сноу выпрямился и увидел его. Маски на этом человеке не было. Он носил синюю бороду в форме трезубца, такого же цвета волосы и золотистые усы. На нем были поношенного вида доспехи из вареной кожи, а в руках огромный дотракийский аракх. Увидев рядом с драконом Джона, Даарио Нахарис торжествующе улыбнулся, даже скорее оскалился, сверкнув золотым зубом, и ринулся на Сноу. Тот поднял меч. Наемник налетел на Джона, замахнувшись своим аракхом, но тот отбил удар и плечом толкнул Даарио вперед. Тот споткнулся о камень, но не упал, и вновь полукруглое лезвие пролетело в миллиметре от пригнувшегося Джона. Сноу оказался за спиной у противника, меч взметнулся вверх, но Нахарис оказался быстрее. Он поднял свое оружие, блокируя удар, а потом резко опустил аракх, и тот проскользнул по щеке Джона. По лицу потекла кровь. Так они кружились вокруг друг друга, был слышен лишь лязг металла о металл, тяжелое дыхание обоих мужчин, шуршание песка под их ногами. После очередного броска, который Джон умело отразил, наемник отошел, и они пошли по кругу, словно волки, готовящиеся к прыжку. — Скажи мне, — часто переводя дыхание, спросил наемник, — почему? — Это я должен у тебя спросить! — выкрикнул Джон, сделав очередной выпад, от которого Нахарис успел увернуться. — С чего это? — Даарио усмехнулся. — Ты предал ее! — в Джоне опять разгоралась ярость, и он бросился на наемника. — Это ты убил ее! — проорал в ответ Даарио. — Она жива! — Джон пока не понимал, что все это значит, им управляла лишь ненависть. Он размахивал мечом направо и налево, уже не ведая страха или усталости. — Ты лжешь! — без особенной уверенности ответил Нахарис. — Нет! После этих слов Джона на лице наемника появилось недоумение, и он остановился. Секунда промедления стала для него роковой. Длинный Коготь вошел прямо в живот Даарио. Тот согнулся пополам и упал на колени. А потом, бросив на Джона полный ненависти взгляд, Даарио упал на песок. Вокруг его тела медленно расползалось бордовое пятно. Джон просто смотрел на поверженного соперника невидящим взглядом, и до него только сейчас начал доходить смысл произошедшего между ними короткого разговора. Каждый из них считал, что второй предал Дейенерис. Нахарис думал, что Джон убил ее. Почему? Тут перед глазами, словно во сне, нарисовалась непрошенная картинка, никак не связанная с окружающей Джона бойней и мертвым телом Даарио под ногами. Холодные мурашки пробежались по спине. «Боги, нет!» — пронеслось у него в голове, и Джон сломя голову бросился к Дрогону. Не помня себя от расползающегося по всему телу ледяного страха, он взобрался на дракона. Сделав чудовищное усилие, преодолевая боль, Дрогон взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Он сам прекрасно знал, куда должен лететь. «Главное — успеть! Пожалуйста, главное — успеть…», — думал Джон, пролетая над пирамидами Миэрина.