Возвращение Королей

Дени стояла на ночном берегу и смотрела вслед улетающему дракону. Волны мерно подходили и отступали, аккуратно перебирая мелкие песчинки на берегу. Спокойный плеск воды и шуршание песка, ясное звездное небо, голубоватая лунная дорожка на море, уходящая к самому горизонту, — все это дарило ощущение покоя и умиротворения. Но на душе у Дени все равно скребли кошки. Если Джон погибнет там, она будет виновата. Как она простит себе это? Его ведь не касается Миэрин… А Даарио, Боги, как он мог? Ей просто не верилось. Дени уселась на песок. Ей не хотелось идти обратно в замок. Распущенные волосы слабо колыхались на ветру, мягкий шелк черного платья приятно холодил нежную кожу, свежий запах соли ласкал ноздри. Этот момент показался бы Дени райским, если бы не муторное сосание под ложечкой и нудная боль внизу живота, которая уже несколько дней преследовала ее, то уходя, то возвращаясь. Сама не заметив, как, Дени стала тихо напевать себе под нос, водя пальцем по чреву, успокаивая себя и ребенка: Призраки с Дженни танцуют, кружась, В чертогах былых королей. Призраки тех, кто остался не с ней, И тех, кто любил всех сильней. Призраки тех, кто ушел столь давно, Что имен их не вспомнить впотьмах. Среди старых камней в танце кружат её, Изгоняя печали и страх. Дени всхлипнула. Печальная песня. История Дженни и Дункана напоминала Дейенерис историю Лианны и Рейгара, родителей Джона: запретная любовь и недопустимый брак, что привели к войне. Когда восток обагрился яркими лучами просыпающегося солнца, королева решила все-таки отправиться в замок. Преодолев ворота, мост и множество лестниц, она, наконец, добралась до своих покоев, где Дени улеглась в их с Джоном опустевшую постель, укуталась в одеяло и начала засыпать. Сквозь дрему она почувствовала, как что-то пушистое, тяжелое и теплое опустилось рядом с ней. Призрак. Дени обняла волка рукой и, уткнувшись в мягкий мех, погрузилась в сон. Проснулась она уже ближе к полудню. Призрак по-прежнему лежал рядом. Королева улыбнулась: волк защищает ее, пока нет Джона. Где он, интересно? Наверное, уже долетел. Она еще немного повалялась в кровати, и вновь тревога встала комом поперек горла. Если бы не ребенок, она сама бы полетела в Миэрин, и страх не наполнял бы ее так, как сейчас. Королева села на постели и заметила, что ей оставили завтрак на тумбочке. Дени поковыряла немного вилкой поджаренный бекон, но кусок в горло не лез. Девушка поднялась с постели и хотела снова надеть черное платье, но решила, что лучше облачиться во что-то более жизнерадостное, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Вариантов у нее было немного, из-за того, что почти во все свои платья она перестала влезать еще месяца четыре назад. В итоге ее выбор пал на легкое одеяние из светло-сиреневого бархата, так подходящее по цвету к ее глазам. Она сама аккуратно заплела волосы в косу и вышла из покоев. Побродив немного по коридорам, Дени и не заметила, как оказалась во дворе. Она не находила себе места, бездействие и ожидание ужасно тяготили ее. Погода, как и ночью, стояла ясная, абсолютно нетипичная для обыкновенно пасмурного и ветреного Драконьего Камня. Девушке все больше и больше нравился этот остров, отдаленный от суеты других городов, окруженный со всех сторон соленой водой и буйным ветром. Она прошлась по каменным ступеням, с которых открывался прекрасный вид на море, так ярко блестящее в свете солнца, что глазам становилось больно, и величественный скалы, которых почти не касалась рука человека. Это место, пусть унылое и серое, имело какое-то особенное значение, дух великой династии наполнял здешний воздух. Сколько Таргариенов родилось в этих стенах, сколько драконов? Точно, драконов… Вот куда ей надо. С ними будет легче перенести мучительное ожидание. Дени вышла в большие каменные ворота, с двух сторон украшенные статуями драконов, почти бегом по песчаному берегу добралась до входа в пещеру и устремилась внутрь. По сравнению с жарким воздухом на улице, здесь было прохладно и влажно. Капельки воды падали с потолка и разбивались об острые камни, издавая лёгкий звон. Она пошла сначала по песку, а потом как обычно начала взбираться по скользким булыжникам дальше. Все шло по плану, пока вдруг её нога не соскользнула с замшелого камня. Дени вцепилась рукой в другой, но не удержалась. Содрав кожу на ладони, девушка чуть ли не кубарем прокатилась по камням. Пока плохо осознавая, что произошло, Дени попыталась встать, но не тут-то было. Все ее тело пронзила острая боль. Живот сковало спазмом, и из груди непроизвольно вырвался стон. Она упала обратно на песок. Тяжело дыша, королева собралась с силами и предприняла еще одну попытку подняться на ноги, но новый приступ боли охватил ее, голова закружилась, и Дени бессильно сползла по каменной стене пещеры обратно на песок. Боль снова отступила, но вставать она больше не старалась. В пещеру вбежал встревоженный Призрак, сверкая глазами-рубинами, и стал тыкаться носом ей в локоть, как будто стараясь поднять королеву, но та лишь помотала головой, простонав: «Нет». Тут ее настигла очередная схватка, еще сильнее предыдущих, такая, что у Дени начало мутнеть в глазах. Волк тем временем умчался, видимо искать людей в замке, чтобы привести их на помощь Дени. Она сидела на песке, держась за живот, и ей вспомнился конец того сна, где гарпия схватилась с драконом. Означал ли он, что Дени не суждено дожить до завтра, или что ее ребенок вновь родится мертвым? После очередного приступа адской боли что-то теплое потекло по ее бедрам, она опустила глаза и ужаснулась: сквозь светлое лавандовое платье сочилась бордовая кровь вперемешку с какой-то водой и слизью. В горле образовался ком, Дени закрыла глаза, тяжело дыша. Так она сидела, как ей показалось, бесконечно долго, все тяжелее и тяжелее перенося новые схватки, перерыв между которыми становился предательски коротким. Кровавое пятно на песке вокруг нее становилось все больше. В конце концов, боль стала невыносимой. Ощущение было такое, будто каждая косточка Дени раскалывается на миллион острых осколков, разлетающихся по всему телу, проникающих в каждую клеточку, наполняя ее невыносимой болью. Дени начала терять сознание. Но раз за разом, когда боль, клубком зарождаясь в животе и пояснице, ядовитыми змеями расползалась по всему телу, и в глазах уже темнело, она, будто за волосы, вытягивала себя обратно в суровую реальность, думая: «Я должна подарить жизнь моей дочери!» Соленые слезы катились по лицу вперемешку с холодными капельками пота. Ее же собственные хриплые крики раздавались как будто со стороны, перед глазами все плыло. Дени перевела взгляд на вход в пещеру, откуда видно было маленький кусочек блестящего моря и заходящего солнца, заливающего весь небосвод красно-алой кровью заката. На нем была маленькая черная точка. А может эта точка лишь появилась перед глазами прежде, чем расплыться всепоглощающей тьмой. — А-а… — последний слабый крик боли, и Дени провалилась в пустоту. — Дени! Дейенерис! — кажется, это брат зовет ее или сир Джорах, а может Миссандея, ставшая ей лучшей подругой… Она наконец встретится с ними снова… Она закружится в вечном счастливом танце с теми, кто любил ее сильнее всех, пока стены Драконьего Камня будут крошиться под натиском времени… Но откуда здесь запах гари, пота и крови? Что это, опять война? «Моя дочь…», — мелькнуло в голове. Это словно вывело ее из тьмы. Расплывающееся, искаженное ужасом, лицо Джона возникло перед ее затуманенным взором. — Дени! Это он кричал, и никто другой. Джон уже поднимал ее на руки, вокруг неистово скакал Призрак, а воздух был наполнен криками Дрогона. Силы опять покидали девушку, но Дени снова заставила себя вернуться к дочери, что все никак не могла прийти в этот мир, и к Джону, несущему ее на руках к замку, молящему не покидать его. Она открыла глаза. Пришлось опять почувствовать страшную боль. — Джон… — голос звучал очень слабо, — спаси нашего ребёнка, если я умру… — Нет, Дени, ты не умрёшь, даже не думай об этом! — он старался говорить успокаивающе, но в его голосе слышались нотки истерики. Девушка с трудом старалась сфокусировать взгляд на его белом, как полотно, лице, а вокруг проплывали каменные лестницы, стены, потолки. Все кружилось вокруг Дени. Реальными оставались только сильные руки мужа и накатывающие друг за другом волны боли. Джон принёс её в их покои. Мейстер Драконьего Камня уже бежал следом за ними с несколькими повитухами. Все суетились и волновались. Джона попытались выпроводить из комнаты, ссылаясь на то, что роды — зрелище не для мужских глаз, но куда им справиться с волком, который вдобавок наполовину дракон. Весь в чьей-то крови и саже, Джон был готов голым руками разорвать любого, кто попытается увести его от Дени. Она лежала на родильном ложе, мейстер ласковым голосом звал ее по имени, и Джон вторил ему, сжимая ослабевшую руку девушки. Она собрала последние силы. Ее дочь должна выжить. Дени, почувствовав очередной спазм, начала тужиться. И так снова и снова, усилие за усилием. Слезы, рыдания, стоны, голоса окружающих — все слилось в единую страшную картинку. Наконец, спустя, кажется, вечность, надрывный плач младенца разнесся по всему замку, возвещая о приходе в этот мир маленькой принцессы. — Девочка! В самый час волка! — воскликнул мейстер. — Дайте её мне… — заплетающимся языком проговорила Дени. Малышку положили ей на грудь. Маленькая, красная и кричащая, вся измазанная в крови, она была самым прекрасным существом в мире для Дени. Мать не могла отвести взгляд от своего чада. Слезы боли в глазах сменились на слезы счастья. Это ее дитя, ее дочь, ее принцесса. Тут лба Дени коснулись сухие губы Джона. Он вроде бы хотел что-то сказать, но слова оказались бы лишними. По его лицу и так было понятно, что он чувствует в этот момент. Дени слабо улыбнулась ему. И её опять поглотил глубокий сон.

***

Очнулась она, чувствуя, как все тело ломит после самой ужасной и одновременно прекрасной ночи в ее жизни. Дени осмотрелась вокруг. В окно комнаты неуверенно заглядывал новый день, солнечные лучи ложились на ее кровать розоватыми полосками. Она слегка повернула голову и увидела сияющее лицо Джона. На руках он держал их дочь. Заметив, что Дени проснулась, мужчина тут же озабоченно спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня переехала телега с камнями, — слабо улыбнулась Дени и, немного подумав, добавила, — десять раз туда и обратно. Джон сочувственно глядел на нее, но в его глазах уже не было страха, как ночью. Видимо он решил, что раз Дени может над этим шутить, значит все нормально. Королева взглянула на сверток в его руках, и Сноу тоже опустил глаза на него. — Как ты хочешь ее назвать? — почти шепотом спросил он у Дени. — Эйлинор. Джон кивнул и повторил это имя, как будто смакуя его. — Красивое. Дени в ответ лишь улыбнулась, протягивая руки к дочери, которая уже заворочалась и начала потихоньку хныкать. Девушка приложила Элли к груди, и та, найдя набухший розовый сосок, начала жадно пить молоко. Родители смотрели на нее, как на восьмое чудо света, с улыбками умиления и восторженной любовью на лицах. Оба они были готовы ради дочери на все. Вот так один маленький комочек жизни может за несколько секунд полностью подчинить себе двух взрослых людей, даже не прилагая усилий. Тут Дени вспомнила, откуда возвращался Джон, когда нашел ее в пещере, и неприятные чувства вернулись вновь. — Что там в Миэрине? — Все хорошо… — ответил Джон каким-то подозрительно неуверенным голосом. — Джон, что там? — с напором продолжила спрашивать Дейенерис. — Флот Юнкая и Астапора почти уничтожен, я не знаю, чем у Безупречных закончилась битва с Сынами Гарпии, я слегка торопился спасать тебя, но, когда я улетал, они определенно побеждали. — А как ты узнал про меня, кстати? — Призрак, — просто сказал Джон. Дени не понимала, о чем он. — Что Призрак? Джон глубоко вздохнул. — Иногда я вижу волчьи сны. Я оказываюсь в его теле по ночам, понимаешь? — Не очень… — Ну, это похоже на способности Брана, но я не умею этим управлять, как и любой человек не умеет управлять снами. — Но ты ведь не спал в Миэрине, так? — ее почему-то не смутил тот факт, что ее муж может практически превращаться в волка. Такие способности не кажутся особенно эффектными, если принадлежат человеку, который умер и воскрес вновь. — Да. Я тоже не понимаю толком, что случилось, но он как будто сам захотел показать мне тебя… Дени замолчала. Все это было очень странно. После нескольких секунд тишины, нарушаемой лишь причмокиванием и кряхтением малышки, она вспомнила еще одно, и внутри все опять начало закипать. — А Даарио? — Он мертв. Дени судорожно вздохнула. Боль, обида, непонимание, горечь — все возможные чувства наполняли ее сердце, заставляя его обливаться кровью. Джон продолжил, видимо решив, что раз уж он начал говорить об этом, то лучше закончить. — Он думал, что я убил тебя. — Что? Откуда ты знаешь? — Мы… поговорили. Она вопросительно вскинула брови. — Мы встретились там, на поле битвы, — продолжил Сноу, — я думал, что он предал тебя, а он считал, что ты погибла от моей руки. И я убил его. — Но почему он так решил? — теперь Дени совсем ничего не понимала, а голос предательски задрожал. Получается, Даарио считал, что не предает ее, он думал, что Дени больше нет. — Я не знаю. — Но это все равно не значило, что нужно сразу перебегать на сторону врага. Даже если он думал, что меня убили, это не отменяет факта, что он совершил предательство. — В ее голосе звучала стальная уверенность, хотя внутренности словно разрывались на части. Даже если бы она умерла, получается, он предал бы ее дело, которое Дени так старательно оберегала, вложила в него всю себя, считала своей миссией. Нет, он предатель. Какой бы сильной болью эта мысль ни отдавалось в груди Дени, судьба правильно распорядилась с Даарио Нахарисом.