Возвращение Королей

Чуть больше месяца прошло с того дня, как Дени родила дочь. Безупречные вернулись из Миэрина. Как оказалось, потерь они понесли немного, но часть их осталась в Эссосе для охраны города, так как Воронов-Буревестников, возглавляемых Вдовцом, теперь было недостаточно. Семь кораблей из десяти благодаря Джону и Дрогону остались целы и вернулись к Велариону. Никто по-прежнему не имел понятия, откуда в Миэрине появился слух о смерти Дени. Из переписки с Вдовцом, который теперь временно стал управлять Миэрином вместе с парой Безупречных, избранных собственнолично Серым Червем, Дени узнала, что Даарио объявил всем о ее смерти, но не раскрыл источник, из которого он почерпнул эту информацию. В итоге, кто-то поверил сомнительной новости, кто-то нет. Разбираться и выяснять правду стало уже некогда, потому что Даарио перешел на сторону Сынов Гарпии и распространил этот слух среди них, тем самым и вызвав восстание. Зачем он это сделал — непонятно. Вдовец сообщал, что власть и богатство изменили Даарио до неузнаваемости, и, вероятнее всего, именно жажда наживы заставила Нахариса изменить делу Дейенерис и пойти по темной дорожке возвращения Миэрина к работорговле. До сих пор обида иногда овладевала ей, и сердце загоралось ненавистью, переходящей к невыносимой печали. Ей было тяжело. В конце концов, она когда-то по-настоящему была влюблена в Даарио. Да, возможно ее чувства являлись всего лишь наивным девчачьим увлечением, но они оставили отпечаток на ее сердце. Если бы не Элли и Джон, она бы утонула в собственных слезах, но семья не позволяла ей сделать этого. Сейчас Дени почти пришла в себя и даже, можно сказать смирилась с произошедшим. В этот вечер за окном бушевала капризная природа Драконьего Камня. Холодный ветер завывал в трубах, капли дождя яростно хлестали в окна замка, то и дело в небе вспыхивали светло-фиолетовые молнии, похожие на сосуды, по которым течет кровь небес, а за ними раздавался сильный грохот. Было слышно, как волны разбиваются об острые скалы. Дени казалось, что до ее ушей доносится и гул, издаваемый стенами Каменного Барабана. Наверное, такая же буря властвовала над островом, когда Дейенерис появилась на свет. Но в камине потрескивал огонь, наполняя комнату уютом, приятным теплом и тусклым мерцающим светом. Дени сидела в кресле и укачивала Эйлинор на руках, напевая себе под нос какую-то ласковую колыбельную. Все время, прошедшее с рождения дочери, Дени почти не выпускала малышку из рук. Она с головой погрузилась в материнство: сама кормила Элли, ухаживала за ней, лишь изредка прибегая к услугам нянь. Девочка росла и менялась с необычайной скоростью, с каждым днем в ней появлялось что-то другое, новое, и Дейенерис хотела запечатлеть в своей памяти все, не пропуская ни малейшего изменения. С появлением на свет Элли в сердце королевы родилась безмерная любовь, какую она не испытывала еще никогда и ни к кому. Даже к драконам, которых она всегда называла своими детьми, — это совсем не то. Теперь множество королевских дел легло в основном на Джона. Он не жаловался, хоть и выглядел невыспавшимся и уставшим, и тоже старался как можно больше времени быть с женой и дочерью. Этот вечер как раз оказался одним из тех прекрасных, украденных у множественных забот, часов, которые они проводили втроем. Элли на руках Дени засыпала под убаюкивающий голос матери, от которого и у Джона, сидящего во втором кресле, тоже начинали слипаться глаза. Когда малышка крепко уснула, Дейенерис аккуратно опустила ее в колыбель, нежно поцеловала в лобик и подошла креслу Джона. Они так давно не были просто вдвоем, наедине, и Дени уже соскучилась по близости с ним, которую они не могли себе позволить после родов. Девушка мягко опустилась к мужу на колени и обвила руками шею Джона, а тот, ласково улыбнувшись, опустил ладони на ее талию. Дени накрыла его губы своими, упиваясь этим поцелуем, чувствуя, как забытое напряжение вновь завязывается внизу живота. Королева перенесла одну ногу на другую сторону так, чтобы сидеть на нем, как на лошади. Ладони Джона скользили по ее спине, а язык становился настойчивее. Он нашел своими пальцами заколку в ее волосах, заплетенных в несколько косичек, соединяющихся в одну на затылке, достал ее, и серебристые локоны рассыпались по спине и плечам Дени, поблескивая золотом в свете пламени из камина. Дейенерис почувствовала бедрами, как его член стал твердым и начала ерзать туда-сюда, запустив пальцы в каштановые волосы и отклонив голову назад. Джон покрывал поцелуями ее шею, оставляя на белой коже, по которой бежали мурашки от его прикосновений, розовые следы. Ее пальцы нащупали пуговицы его камзола, а мужчина в свою очередь избавил верхнюю половину тела Дени от неудобного платья, его ладонь сжалась на набухшей груди. Но громкий стук в дверь заставил их прерваться. Они одновременно вздрогнули от неожиданности и устремили взгляды на дверь. Дени посмотрела в глаза Джона, почти черные из-за расширившихся зрачков, тот ответил ей не менее раздосадованным взглядом. Девушка вздохнула, встала с его колен и, запахнув платье, открыла дверь незваному гостю. Им оказался Серый Червь, такой же строгий и железный, как и всегда, но что-то в его лице выражало тревогу и даже злость. — Ваша милость, — он склонил голову, — мы обнаружили в порту Тириона Ланнистера. Дени ахнула. В ней загорелась прежняя ненависть к злосчастному предателю: зубы сжались, щеки запылали. — Где он сейчас? — В одной из камер в подземелье. — Через минуту я спущусь к нему для… разговора, — процедила она сквозь зубы. Серый Червь снова поклонился и молча удалился из комнаты. Дени захлопнула дверь. Она была переполнена обидой и злостью, драконья кровь снова начала закипать в ее жилах. Не взглянув на Джона, она собралась схватить висящий на спинке кровати плащ и бежать вниз, чтобы сразу предать огню этого карлика, но ее руку перехватили пальцы Джона. Он взял ее за запястье, заставив повернуться к нему. — Что ты собираешься делать? — строго, прямо как родитель, отчитывающий непослушное дитя, спросил он. — Наказывать предателя, — ответила Дени, раздражение которой возросло еще сильнее из-за тона и выражения лица мужа. Только уговоров Сноу ей сейчас не хватало. — Дени… — Что? — ощетинилась она. — Снова скажешь пожалеть его, проявить милосердие? Он не заслужил этого! Пока я доверяла ему, он играл в свою игру! — Это не так! — А как? Ну? Давай вспомним. Сначала он уверил нас, что его сестра согласилась привести свою армию в Винтерфелл. Она это сделала? Нет. Кто знает, о чем они мило беседовали наедине после переговоров в Драконьем Логове. Потом он уговорил меня взять Бобровый Утес, где, по его мнению, должны были оставаться лучшие солдаты Серсеи. После этого мои Безупречные оказались в ловушке. Подозрительно, не находишь? Он растрезвонил тайну твоего происхождения, из-за него погиб один из моих драконов, он отпустил своего брата-предателя, потом сбежал сам! Мне продолжать? — Дени, разгоряченная гневом и дурными воспоминаниями, яростно сверлила Джона взглядом. Из-за громкой ссоры родителей Элли проснулась и начала тихо плакать в своей кроватке. — Всем свойственно совершать ошибки, и это не значит, что человек заслуживает смерти. Тирион лишь хотел спасти невинных людей, несмотря на то, что они его ненавидели, — сдержанно ответил Джон. Вот они: лед и пламя. Дени готова была прям-таки загореться на месте, в то время как Джон говорил с холодным спокойствием. — Предатели заслуживают смерти, Джон. Он был на стороне моего врага, прикидываясь верным советником! — Почему ты так уверена в этом? Дени не нашлась, что ответить. А почему она и вправду так уверена в измене Тириона? Единственное прямое преступление, совершенное карликом, — это освобождение Джейме. Она перестала сверлить Джона взглядом, снова протянула руку к плащу и произнесла: — Я давно приняла решение. — Дейенерис, ты же сможешь простить его, пусть это и непросто. Отправь его домой, пусть живет на здоровье в своем Утесе. В конце концов, у него там остался сын. В этот момент тихой хныканье Элли перешло в надрывный плач. Дени как будто расслабилась после этих слов Джона, ее рука, протянутая к плащу, бессильно опустилась вниз. Она вздохнула и перевела взгляд на дочь. — Хорошо, я выслушаю его. И пусть он молится о моем прощении.

***

Дени быстрыми шагами шла по коридору за Серым Червем. Стук их каблуков гулко разносился по всему помещению, отскакивая от стен и смешиваясь с шумом бури, долетающим с улицы. Рядом шел хмурый Джон, погруженный в раздумья. Подземелья на Драконьем Камне в корне отличались от всех остальных помещений замка. Они не были нормально обустроены и больше походили на пещеры. Там прямо в скалах были грубо выбиты камеры с металлическими решетками. Когда люди по узкой лестнице спустились вниз, у Дени по спине пробежал холодок, но не от температуры, нет, здесь наоборот было на удивление тепло, а от самого духа этого места. Оно определенно не относилось к числу приятных. В некоторых камерах остались иссохшие скелеты заключенных, умерших столетия назад, пахло гнилью и сыростью. Серый Червь провел их к одной из самых близких камер, и в углу ее Дени увидела грязную скорчившуюся фигурку. Снова по ее телу пробежала волна ненависти, но она старалась держаться холодно и спокойно, как подобает королеве. Безупречный повернул в замке заржавевший ключ, и решетчатая дверь со скрипом отворилась. Карлик поднял глаза на Дейенерис и маячившего за ней Джона, которому Тирион послал какой-то странный многозначительный взгляд, но Дени не поняла, в чем его смысл. Она посмотрела на Джона. Его лицо стало еще более хмурым, брови сошлись на переносице. — Тирион Ланнистер! — только и смогла сказать она с железной яростью в голосе. Дальше слова в голову не шли. Что ей стоит сделать? Обвинить его в измене? Расспросить о его мотивах? Будь её воля, она бы казнила карлика на месте, но нет, к таким методам она не вернется. Тирион встал и согнулся в кривом поклоне: — Ваше величество, — сухо проговорил Бес. Они стояли и просто смотрели друг на друга с такой взаимной ненавистью и презрением, что воздух между ними как будто был осязаем. — Объяснитесь, — только и смогла приказать королева. Тирион опять посмотрел на Джона с безмолвным удивлением, как показалось Дейенерис. Эти переглядывания ужасно раздражали и без того разъяренную девушку. — Хватит! Тирион опять перевел свои разномастные глаза на Дейенерис. — Я отдала вам приказ, — продолжила она. — Что именно вы хотите услышать, моя королева? — не без ехидства выдавил из себя Бес. — Вы вероятно думаете, что я изначально был предателем? Совсем нет. Я был верен вам и верил в вас. Можно сказать, любил вас, не в том смысле, конечно, который обычно мы вкладываем в это слово, однако все же любил. Но, как оказалось, к семье я был привязан сильнее… Джейме — мой брат, единственный, кто не питал ко мне отвращения с самого детства, кто не презирал меня, кто принимал меня таким, какой я есть, уродцем. Как сказал ваш мудрый племянник, — Тирион покосился на Джона, — «любовь — это смерть долга». К тому же, — Бес улыбнулся, как будто через боль, — Ланнистеры всегда платят свои долги, Ваше величество. Один раз брат освободил меня, и я ему отплатил. А Серсея… Она была сукой. Но ради своих детей моя сестра сделала бы все, что угодно. У нее оставалось дитя, что росло в ее чреве, и это оказалось сильнее гордости. Бегство Серсеи с Джейме предотвратило бы массовое убийство, так я думал. В конце концов, я пытался спасти этот чертов ненавидящий меня город. Опять. Дени продолжала сверлить его взглядом, но узел ненависти в ее сердце ослаб. — Вы сбежали, — стальным голосом произнесла королева. — Ведь я так и не узнал, куда отправляются шлюхи… — теперь Тирион говорил задумчиво и отрешенно, как будто сам с собой. — Что? — с искренним непониманием спросила Дени, позабыв держаться хладнокровно. «Какие шлюхи, бредит он, что ли?» — Это слишком долгая история, Ваше величество. «Да уж, слушать про шлюх сейчас не время». — Зачем вы вернулись? — Я сел на первый попавшийся корабль, но мне не повезло. Нас застал шторм. Чудом меня занесло в Залив Работорговцев, и я попал в Миэрин. Удивительно, не правда ли? Волей-неволей начнешь верить в судьбу. Как раз в этот момент там готовилось новое восстание Сынов Гарпии. Они узнали, что вы потеряли значительную часть армии и двух драконов. Они были уверены, что на этот раз победят. Когда началась бойня, я был там. Я видел, что прилетел дракон, и я был в недоумении, заметив на нем мужскую фигуру вместо женской. Почему вы сами не полетели в Миэрин? — Вопросы здесь задаю я. Так почему же вы вернулись? — Понял, наконец, куда все шлюхи отправляются… И мне уже давно пора последовать за ними. Дени больше ничего не сказала карлику. И так все было ясно, как божий день. Он вернулся, чтобы умереть, но такой милости она ему не окажет. Тем более, Ланнистер не знает о том, что у него еще есть ради чего жить — его сын нуждается в отце или хотя бы «дяде». Милосердие. Что это, в конце концов — проявление слабости или силы? Что тяжелее — казнить изменника или сохранить ему жизнь? В чем вообще заключается предательство? Тирион спасал семью, спасал невинных, да и не очень невинных тоже, но ради чего? Хотел лишь своей выгоды и самоуспокоения? Или боролся за то, чтобы по улицам Королевской Гавани не потекли реки крови? «Дени, ты же сможешь простить его, пусть это и непросто», — вспомнилось ей. — Тирион Ланнистер, — Дени смотрела карлику прямо в глаза, — я даю вам последний шанс. Вы получаете королевское помилование. Отправляйтесь к себе домой. Там вас ждет сын. У Тириона от удивления открылся рот. Дени, вздохнув, предоставила Джону уникальную возможность объяснить все Ланнистеру, и тот во всех подробностях рассказал Бесу о произошедшем с Сансой и ее ребенком. Внимательно все выслушав, Тирион некоторое время молча смотрел на них, собираясь с мыслями. Его лицо выражало и удивление с недоумением, и благодарность, и печаль, и, вроде как, радость одновременно. — Как иронично… Судьба моего сына получается точно такой же, как у вас, «бастард из Винтерфелла». — Вы можете признать его своим сыном официально, — пробурчал Джон. — Чтобы нас обоих прикончили? Нет уж, пусть лучше будет живым бастардом, чем мертвым высокородным лордом. Я сделаю все, чтобы мой сын ни в чем не нуждался. — Мы думали, что Дейенерис узаконит его, и он будет Хранителем Запада. Но теперь вы вернулись, и если у вас будут другие дети, они начнут междоусобицу за Утес Кастерли. — Но мальчик будет Ланнистером. — Незаконнорожденный сын Джейме, отказавшегося от земель, вступив в Королевскую гвардию, или дети его младшего брата, по праву являющегося лордом Утеса Кастерли. Кто достойнее? — Не забывайте, Джон Сноу. Или вас теперь называть Эйгон Таргариен? Каждый карлик — бастард в глазах своего отца. Меня всегда судили и будут судить за мое уродство. Так кого же поддержат: сына достойного рыцаря или отпрыска Полумужа, опозорившего свой дом? Пусть лучше сын Сансы Старк счастливо растет в неведении. Он не будет страдать, как страдали вы. Он будет лордом, а я стану ему хорошим дядей. — Что ж, это ваше решение.