Цена ошибки
15 ноября 2020 г., 00:47
Один из важнейших аспектов в работе химика — это посуда. Для каждого процесса подбирается форма колбы: круглодонная или плоскодонная; одно-, дву- или трехгорлая, а также ее размер и материал. Если предполагается нагрев, то стекло должно выдерживать большие перепады температур, а если в реакции участвует плавиковая кислота, то стекло лучше вообще не использовать, так как она его растворит. Важен выбор холодильника*, штативов, бань*, ловушек для паров воды и прочего, прочего, прочего… Еще все это должно подходить друг другу по размеру. В старых фильмах зачастую карикатурно изображают рабочее место химика, как нагромождение колб, трубок и разных непонятных устройств. Но фишка в том, что в жизни всё так и есть.
Периодически у меня возникает желание купить себе что-то из химической посуды домой. Делительная воронка ведь всегда пригодится в хозяйстве! Однако стоит мне зайти на какой-нибудь тематический сайт и увидеть цену на это все, желание обзаводиться таким добром моментально пропадает.
Я редко задумывалась о том, сколько стоит все то, с чем я регулярно работаю. И правильно делала: меньше знаешь — крепче спишь.
***
— О, Савелий, а ты что здесь делаешь? — удивленно спросила я, зайдя в лабораторию и увидев там однокурсника. — А, так я тоже тут работаю, — ответил он. Савелий учился на том же направлении, что и я, но в другой группе. Вообще, мы с ним неплохо общались, но вот о том, что он ходит в ту же лабораторию, что и я, ни разу не говорил. — Ясно, — я задумчиво почесала подбородок, — а у кого ты? — У Ренаты. Мои глаза поползли на лоб. Как это мы, не сговариваясь, оказались у одной аспирантки? Задумавшись о тесноте мира и удивительных совпадениях, я надела халат и села вместе с однокурсником ждать Ренату. Савелий был наиболее яркой иллюстрацией словосочетания «горе от ума». Будучи совершенно не глупым парнем, он обладал нездоровой тягой все усложнять, где надо и где не надо. Вместе с тем он мог начать тупить в простейших ситуациях только лишь из-за мысли, что не может быть все так просто, где-то точно есть подвох! В итоге он в два счета раскусывал самые трудные задачи, но проваливался в элементарных вещах. По этой причине Савелий частенько терял баллы на учебе, но избавиться от привычки чинить то, что не сломано, не мог. Однако на этом его причуды не заканчивались. С желанием все усложнять сплетался общий пофигизм и классическое «и так сойдет». Более страшное сочетание качеств представить сложно. Особенно в лаборатории. Вскоре Рената вернулась с обеда и обрадовалась, увидев нас обоих. — Супер! Вы уже успели познакомиться? — Мы и так были знакомы, — сообщила я. — Оу… Да? — аспирантка была действительно удивлена. — Мы с одного направления, — пояснил Савелий. — А, вот оно что, — Рената понимающе закивала. — Хорошо, так даже лучше. Сейчас тогда вместе поставите реакцию. Мы составили уравнения, посчитали количества реагентов и записали в тетради методику. Прикинув примерный план действий, мы стали готовить рабочее место. Савелий достал маленькую круглодонную колбу, положил в тягу и развернулся к столу, чтобы взвесить реактивы. А я краем глаза заметила, что колба подозрительно покатилась прямо к краю. Не успела я вскрикнуть, как Рената уже поймала падающую колбу. Аспирантка бросила на меня суровый взгляд. — Это ты ее сюда положила? — Нет! — поспешила заверить я. — А, это я положил, — Савелий повернул к нам голову, — а что? — Не клади ее так на край! — воскликнула аспирантка. — Лучше поставь во что-нибудь! Вот, например, — она вытащила откуда-то чистую пластиковую чашку из-под майонеза и поставила колбу туда. Я смотрела на это с недоумением. Впрочем, это было все еще менее удивительно, чем спрятанный под тягой фен… — Ой, — только и смог выдать Савелий. — Вот тебе и «ой»! Она так-то пять тысяч стоит! Мы вдвоем с однокурсником уставились на колбу. Пять тысяч?! Вот эта вот бздюха? Обычная круглодонная колба, даже не трехгорлая, к тому же довольно маленькая. Нам стипендию дают в два раза меньше, чем эта штука стоит! — Так дорого? — Это еще одна из самых дешевых. Кювета для спектрометра, — аспирантка кивнула на аппарат в углу стола, — стоит шестнадцать. Колба для ротационника десять, а сам ротационник около трехсот. Я бросила взгляд на ротационный испаритель и нервно сглотнула. Я столько посуды в руках передержала, чуть ли не жонглировала ей иногда, но не задумывалась о том, сколько мне придется возмещать, если что-то разобью. Сейчас лаборатория для меня предстала в совершенно новом свете. Учитывая то, что ее содержимое стоило больше, чем вся моя жизнь, становилось страшно. Загадкой оставалось лишь то, как сюда пускают неопытных рукожопых студентов. — Ну, чего сели? Вперед, ставить реакцию! — вывел нас из тяжелых дум голос Ренаты. Я встрепенулась. За работу! Да, конечно, за работу… Я снова покосилась на колбу в стаканчике. Как же тут работать, когда твоя ошибка может лишить тебя стипендии практически на целый семестр? Аспирантка куда-то отошла, оставив нас наедине с новыми знаниями. Закрепляя колбу на штативе, я несколько раз проверила, достаточно ли крепко сжимает ее лапка и не проворачивается ли каким-нибудь нехорошим образом. Савелий установил холодильник на колбу и чуть не закричал, как только тот накренился. Было принято единогласное решение закрепить лапкой холодильник тоже. Оставив всю конструкцию нагреваться, мы наконец-то с облегчением выдохнули. Кажется, самое опасное уже позади. — Как-то страшновато стало работать, да? — высказался однокурсник, когда мы присели отдохнуть. — Да не то слово, — я издала нервный смешок. — Интересно, а они заставляют студентов возмещать стоимость битой посуды? — полюбопытствовал Савелий, рассматривая многочисленные скляночки на столе. Судя по размеру и надписям, это были образцы полученных веществ, которые относили на ЯМР-спектроскопию, чтобы убедиться, что получено нужное соединение, а не какая-то левая ерунда. — Не знаю, — вздохнула я, — но если да, то можно очень сильно попасть на деньги. — Интересно, бывало такое, что кто-то ломал ротационник? — Почему-то мне кажется, что да. — Ох, не завидую я ему… — Это еще что… А прикинь, сломать ЯМР! — произнесла я, вертя в руках одну из скляночек. Савелия всего перекосило, будто он только от этих слов ощутил весь спектр эмоций, которые мог бы пережить в такой ситуации. Немудрено: ценник на ЯМР-спектрометр спокойно мог достигать уровня хорошей квартиры в Москве, а мог и сильно переваливать за него. Этот двухметровый аппарат стоял в другом здании, охлаждаемый жидким гелием внутри и жидким азотом снаружи, и к нему тянулись органики со всего института, чтобы перенести свой образец в крошечную кювету, погрузить ее внутрь умной машины и получить на выходе график, который еще предстояло расшифровать. Увы, когда не можешь просто взять и посмотреть на то, что ты делаешь, приходится изгаляться и придумывать косвенные методы идентификации веществ. От попыток понять их суть болел мозг, но это было необходимое зло. Это вам не микробов в микроскоп рассматривать… — Сплюнь! — однокурсник махнул на меня рукой. Я лишь хмыкнула в ответ. Нас, салаг, к такому аппарату не подпустят до магистратуры, и правильно сделают. Я пипетку правильно подержать не смогла, какой мне ЯМР… Сработал таймер: реакция закончилась. Мы выключили плитку и сняли холодильник. Оставалось лишь выпарить раствор. А для этого нам нужен был ротационник. Мы смотрели на него, не решаясь включить. — А что надо делать? — нерешительно спросила я однокурсника. Мне еще не доводилось работать с испарителем. — Хм… Надо включить водоструй. С этими словами Савелий велел мне придерживать колбу на ротационнике, чтобы она не упала, и выкрутил кран на водоструе. Вскоре давление упало, и колба присосалась к аппарату. К тому времени как раз вернулась Рената. — Ну, как вы тут? — А все не так страшно, в общем-то, — пожала плечами я. Девушка внимательно осмотрела колбу и испаритель, после чего произнесла. — Ладно, сходите покушать пока. Мы не могли отказаться от такого предложения и тут же убежали в столовую. Пообедав и обсудив задания по учебе, которые были общими для нас обоих, мы вернулись обратно и увидели, что основная часть жидкости уже выпарилась. — Можете снимать, в принципе, — сказала Рената, когда мы показали ей состояние смеси. Когда аспирантка отошла, Савелий поднял колбу над баней и выключил водоструй. Стрелка манометра двинулась к противоположному краю шкалы давления. — А с ротационником не так сложно обращаться, — хмыкнула я. — Сложно представить, как можно его сломать! — Колба! — послышался выкрик из другого конца комнаты. Мы моментально уставились на сосуд. Колба медленно съехала со шлифа и упала в баню ротационника. Зато теперь я знаю, как его ломают. Сосуд стукнулся о край, и хоть я успела его поймать до того, как он погрузился под воду в бане, но звон стекла прозвучал неутешительно. Нет, колба не разбилась, но под определенным углом виделась трещина. Приехали. — Вы совсем что ли?! — вопила Рената, пока мы стояли с максимально пришибленным видом. — Колбу надо придерживать, когда отключаете вакуум! Она же перестает присасываться! — Ой… — только и смог выдавить Савелий. И правда… Давление выровнялось ведь, а значит, колбу больше ничто не держало на шлифе. Вот вроде это так очевидно, но… — Что «ой», Савелий? У вас же была физика в школе! — Я не подумал… — Не подумал он! Давай сюда! Рената выхватила у меня из рук колбу и начала пристально рассматривать, а я тем временем мысленно прощалась со своей стипендией. Судя по напуганному виду Савелия, он думал о том же. Мы напряженно вглядывались в лицо аспирантки, изучающей сосуд, ожидая приговора. Наконец, она расслабилась и махнула рукой: — Ладно, жить будет. — А? — я пораженно подняла брови. — Ну, нагревать ее, конечно, больше нельзя, но так, если она не будет протекать, то еще послужит. — О, правда! — Савелий тут же обрадовался. — значит, с нас не потребуют компенсацию? — Какую компенсацию? — Рената бросила насмешливый взгляд на моего однокурсника. — Ничего с вас не потребуют, тут регулярно что-то бьется. — А, понятно, — произнесла я, чувствуя себя полной дурой от всех переживаний. — А зачем ты тогда называла ее цену? — Чтобы обращались аккуратнее. Впрочем, вам это не помогло, — укоризненно сощурилась аспирантка. Мы с Савелием тут же отвели взгляды. Как-то стыдно. *Химические баня и холодильник не имеют ничего общего с бытовыми. Баня — устройство для регулирования температуры, по сути, это миска, заполненная чем-то жидким или твердым, куда погружается реакционная смесь. Это либо лимитирует температуру (например, водяная баня не дает колбе нагреваться выше ста градусов, тогда как без нее она может нагреться на все триста), либо позволяет эффективнее проводить тепло от плитки к смеси (песчаная баня). Бани бывают водяными, ледяными, песчаными и даже воздушными. Холодильник — устройство для улавливания паров жидкости из реакционной смеси и отгонки ее в другой сосуд либо обратно в реакционную смесь. Это трубка внутри трубки, при этом между трубками пропускается холодная вода, чтобы на стенках внутренней трубки остывали и конденсировались пары.
