Веселые приключения лабораторной крысы, или мои попытки стать химиком

      Иногда наука требует жертв. В случае с химией ты, как правило, расплачиваешься своей слизистой. Спирты, ацетон, эфиры, амины, серо- и хлороводород — все это, во-первых, воняет, во-вторых, обычно сушит и повреждает слизистую носа. Те, кто особенно много времени проводит в лабе, иногда могут ощутить металлический привкус во рту. Если природа не наделила вас прямыми руками, то под раздачу попадают еще и руки. А если, помимо всего прочего, человек не обременен интеллектом, то пострадать могут все.       Есть много разных веществ, поражающих силой своего запаха (увы, не в хорошем смысле). И среди них есть боги, воседающие на Олимпе адской вони, и имя им — лакриматоры. От их аромата наворачиваются слезы в буквальном смысле. В органическом синтезе они используются нередко. Когда мы их использовали, плакала половина лаборатории.

***

      После пары месяцев регулярных походов в лабу мы с Савелием обрели относительную самостоятельность. И хоть мы постоянно написывали Ренате с бесконечным потоком вопросов, что и как делать, уже не было нужды стоять у нас над душой и следить за каждым шагом.       Сегодняшний синтез так же предстояло провести самостоятельно. Требовалось получить из тозилхлорида тозилазид. Реакция выглядела довольно просто, и я даже как-то расслабилась. Но, как оказалось, рано. — Так, дети, вы знаете, что такое лакриматоры? — учительским тоном вопросила Рената. Я поморщилась. Что значит дети? Так-то мы уже совершеннолетние, Савелий вон курит вообще! Но я не стала ничего говорить на эту тему, а задумалась над вопросом. — Лакриматоры… На уроках музыки нам показывали «Лакримозу» и говорили, что это значит «слёзная», — рассуждала я. — Наверное, лакриматоры где-то близко. — Ну, да, — подтвердила мои мысли аспирантка. — Лакриматоры — это слезоточивые вещества. Значит, что? — Работать в тяге! — хором сказали мы с однокурсником. Безопасность превыше всего! Уже кому, как не нам, это знать… — Вот именно. По поводу тозилхлорида: с ним надо работать аккуратно, старайтесь не просыпать на весы, иначе они будут вонять до скончания времен. — Оу, — Савелий тревожно взглянул на аппарат, уже установленный в тяге, — а если все-таки просыпем? — Тогда нужно быстро вытереть аммиаком.       Мы нервно сглотнули. Аммиачная вонь успела нас впечатлить еще на втором курсе. Бодрит нереально, кофе рядом не стоял, но вот ощущения при этом такие, что глаза слезятся. Тяга в этом случае не слишком спасала дело, но это все еще лучше, чем без нее. — Хорошо. И сколько нужно реактивов? — Много. Посчитайте, сколько нужно будет азида на сто грамм тозилхлорида, пропорции вы знаете.       Я чуть не подавилась собственной слюной. Сто грамм?! Обычно мы работали с миллиграммовыми, в крайнем случае граммовыми объемами. В некоторых лабах даже использовали микрограммы вещества для реакции. Но сто грамм? Это очень много по химическим меркам. Впрочем, Рената часто работала с большими весами и объемами. Именно у нее были в ходу воронки Бюхнера размером с мою голову и двухлитровые плоскодонные колбы. Свезло так свезло… Ну, ладно, отмерять сто грамм займет, конечно, побольше времени, чем обычно, но разве можно этим нас удивить? — Ладно, мы поняли. — Тогда я пойду, пообедаю пока. — Хорошо.       Быстро рассчитав вес азида натрия, необходимого для реакции, мы приступили к поискам тозилхлорида. Нашелся он быстро и находился в банке из темно-коричневого стекла, как и практически все вещества. Однако внутри нас ждал сюрприз: порошок, видимо, набрал много воды из воздуха и слипся в один большой кусок тозилхлорида. А этот запах… Думаю, этим ароматом можно было пытать людей в концлагерях. Вонь была настолько резкой, что мне захотелось плакать. Буквально. Мы поспешили засунуть банку в тягу. — Он слипся, — констатировала я. — Придется выдалбливать шпателем, — вздохнул Савелий, не сводя глаз со злосчастного реактива. — А еще нельзя на весы просыпать. — И надо сто грамм. — Воняет страшно. — Не то слово.       Мы смотрели на тозилхлорид, а тозилхлорид смотрел на нас. Моя внутренняя лохиня нервно хихикала. Я пыталась не думать о будущем. Ладно, всего-то отвесить сто грамм…       И мы принялись за работу. Савелий изо всех сил долбил шпателем по несчастному кому лакриматора, стараясь держать его в тяге, где и так было не шибко много места. Я свернула бумажку и положила на весы; туда однокурсник в дальнейшем будет ссыпать реактив. Ее должно хватить. Должно ведь?       Наконец, выдолбив достаточное количество порошка, Савелий набрал его шпателем и высыпал на бумажку. Полграмма. А надо сто. Казалось, что его так много, но… Всего полграмма. А тем временем режущая слизистую вонь окутывала нас уже со всех сторон. — Выглядит неутешительно, — заключила я. — Да нормально все будет! Сейчас я все сделаю! — продолжал бодриться однокурсник и продолжил долбить камень. Ну, удачи тебе! Все вокруг тряслось, пока я пыталась не охренеть от таких ароматов с нотками дыхания Сатаны.       Периодически мы сменяли друг друга и отходили продышаться. Чистый воздух… Как же он прекрасен! Впрочем, в лаборатории его практически не осталось. Несмотря на все наши старания работать в тяге и не выносить тозилхлорид за ее пределы, запах распространился на всю комнату. На нас неодобрительно посматривали другие аспиранты и магистры, работавшие здесь, а мы не знали, куда деваться от этих взглядов. Мы буквально ничего не могли сделать с этой ситуацией! Сто грамм! Слипся! В тяге места нет… Деваться было некуда, но как же стыдно доставлять всем этим людям неудобства…       Мои нервы были на пределе. И ведь нельзя было просто высыпать всё, что надолбил! Аккуратненько берешь шпателем и переносишь! Потому что иначе весы проще выбросить. Самый стремный экшн в моей жизни… Я думала, что хуже уже не будет, но тут в нашу работу ворвался Олег.       Олег… Магистр первого года. Весь такой самостоятельный. Я ничего не знала о нем до этого момента. Но этот человек смог лишь одной фразой заставить меня возненавидеть его! — А вы можете как-нибудь побыстрее это делать?!       Бум!       «Врежь ему, врежь!» — шептала внутренняя лохиня. Я еле сдерживалась, чтобы не послушаться ее. Ну, нет, насилием ничего не решить! Надо доступно все объяснить… — Вот сам попробуй и сделай быстрее! — вырвалось у меня. Да, аргумент так себе, но правда, пусть попробует! Я уверена, что он не сможет! — Это вам поручили делать, — презрительно хмыкнул он, — так что решайте сами свои проблемы. Вы мешаете другим!       С этими словами Олег вышел. А меня разрывало от злости! Бесконечный поток слов хлынул на ни в чем не повинных аспирантов, которые явно не ожидали услышать от приличной скромной девочки вроде меня такой набор трехэтажных ругательств, из которых процентов девяноста составлял мат. Но если передавать вкратце мои тезисы: — Олег такой [нехороший человек], как-то [многовато] думает о себе, небось пошел в туалет [самоудовлетворяться] на самого себя, думает: «Ух, как же я хорош!». Вот сам бы [повозился] с тозилхлоридом, я бы, [черт возьми], посмотрела на него!       Меня пробирала ненависть. Даже Савелий оказался не готов к ней и вжал голову в плечи. Затем, когда я чуть-чуть подуспокоилась, он сообщил, что на эту бумажку больше пятидесяти грамм не влезает, и надо делать новую… В этот момент как раз вернулся Олег. И пока я делала вторую бумажку для порошка, магистр поспешил вставить свое ценнейшее мнение: — Вот такие вещи надо заранее делать! И так воняет, а вы еще и тупите!       Он снова вышел. А от того, чтобы бежать и избивать этого... Не буду говорить, кого, меня удержал Савелий, который понимал, что это плохо кончится. Для Олега. Не для меня точно. Как же мне хотелось его убить здесь и сейчас, боже! Я еле сдержалась, чтобы не побежать за ним!       С этого дня я твердо решила, что мы с Олегом заклятые враги. Неважно, знает он об этом или нет, я все равно придумаю способ как-нибудь унизить его! Конечно, то, что он магистр, несколько осложняло дело… Все-таки, он шоха рангом повыше, но я уже выбрала цель, а значит, меня уже ничто не остановит! В следующий раз этот м… Магистр сто раз подумает, прежде чем сказать мне что-то!       Но думать становилось сложнее с каждой минутой. Да, я так и не заплакала от тозилхлорида, но вот головная боль стремительно усиливалась. И это учитывая то, что Савелий с ним работал больше и отпускал меня на перерывы чаще! Типа, я же девочка… Хотя я не была против работать в равных пропорциях. Но сейчас я видела, что однокурсника мутило, а глаза слезились. Оставалось каких-то жалких (ну да, конечно) четыре грамма, так что я подменила его в этом последнем взвешивании. Правая рука побаливала от неожиданной нагрузки. Вот и в зал ходить не надо… Берешь тозилхлорид, и вот у тебя уже накачана одна рука. Конечно, на эту тему можно подумать что-то не то, но по факту, это было то же самое, только без приятных ощущений. Что обидно, между прочим. — Господи, наконец-то! — воскликнул Савелий, когда суммарный вес обеих бумажек с порошком превысил сто грамм. Я была целиком и полностью с ним солидарна. Голова болела нереально после таких ароматов… Однокурсник, похоже, чуть не плакал, и не было бы ничего предосудительного, если бы он пустил скупую мужскую слезу. Даже я бы сейчас пустила скупую мужскую слезу! Засыпав несчастный порошок в колбу, мы сразу пошли на улицу, дабы отдышаться и прийти в себя после пережитых ужасов. — Ну, и мудак этот Олег! — высказалась я, когда мы вышли на улицу. Погода стояла хорошая, весенняя. Было тепло, но еще не жарко. Я откинула голову назад. Наконец-то нет этой вони… — Да не обращай ты на него внимания, — произнес Савелий, закуривая. Вот молодец! Только от одного яда свалил — и сразу к другому. Далеко пойдет. Я не стала говорить ему ничего на эту тему. Взрослые же люди, пусть решает сам. — Нет, реально, вот сам бы попробовал поработать с тозилхлоридом, я бы на него посмотрела! — начала распаляться я снова. Однокурсник лишь отмахнулся. — Он всегда такой. В прошлом году жестко накосячил, когда думал, что за неделю выучит песню, притом, что надо делать диплом… А позапрошлом был единственным, кто не сдал курсовую с первого раза. Он слишком много думает о себе и из-за этого обсирается. — Оно и видно, — процедила я. Теперь моей целью стало возвращение Олега с небес на землю и посадка сразу на бутылку, но тут уж как получится. Его слова, сказанные сегодня, вывели меня из себя настолько, что я никак не могла успокоиться! А ведь он сказал всего пару-тройку фраз… Ничего, посмотрим еще, кто из нас химик, а кто чисто за хайпом, мудила!