Веселые приключения лабораторной крысы, или мои попытки стать химиком

      Техника безопасности — самое важное, что может быть в лаборатории. Из года в год мы муштруем одни и те же простые правила, знакомые даже людям, не связанным с химией. Не лей воду в кислоту. Нагревай пробирку равномерно, чтобы не лопнула. Не храни продукты питания и реагенты в одном месте. Если нужно понюхать реакционную смесь, не залезай носом в колбу, а рукой осторожно направляй пары к себе. Работай в перчатках. И многое другое…       Все это повторяется из раза в раз, из года в год, однако эффект зачастую достигается такой же, как в книге «О дивный новый мир»: фразы запоминаются, но не осмысливаются. Повторяешь их на автомате, но в нужный момент тебе даже в голову не приходит, что надо действовать именно по этим правилам. Естественно, они оказываются нужны именно в стрессовых ситуациях, когда нет времени всё обдумать. Ты потом понимаешь, что надо было действовать так, а не эдак, вот только осознание приходит, когда лаба сожжена, травма получена, а звездюли находятся в процессе получения.

***

— Азотка кончилась… — Что, совсем? — Больше я нигде не нашел. — Ну, видимо, так и есть. Саша, Олег, раз вам нечего делать, сходите за азотной кислотой! Она на четвертом этаже у неоргаников.       Я нехотя оторвалась от телефона. Мне тут так хорошо сидится, может, не надо? — А что, Олег сам не сходит? — я бросила неприязненный взгляд на магистра. Наша вражда продолжалась уже месяц. Ну, как вражда… Я его постоянно подкалывала, а он нудил по поводу и без. То ему не нравится, что я какую-то банку не убрала сразу на место, то бумажки недостаточно быстро сворачиваю, то колбу как-то не так держу. В ответ я просила открыть форточку, как только Олег входил в лабу, и огрызалась по возможности. Но магистр не замечал ничего странного. Видимо, для него было в порядке вещей поучать тех, кто ниже по статусу (а бакалавры находились в самом низу пищевой цепи), что и как правильно делать. Другое дело, что его никто не спрашивал. Причем он любит выбрать самый напряженный момент работы, когда мне максимально не до его советов. В ответ на мое закономерное негодование Олег выдавал что-то вроде: «Ты должна уметь воспринимать критику, я тебе помочь пытаюсь!». Я обычно не говорю, где я видела его помощь, ибо у нас тут приличное общество, но такое поведение магистра даже немного стимулировало сильнее погружаться в тему и изучать химию более усердно, чтобы знать, за что еще можно его подколоть. Я мстю, и мстя моя будет ужасна! — Нет, там нужно два человека. — Зачем? Одну банку я спокойно могу принести и один, — заметил Олег. Кажется, он тоже был не слишком рад моему обществу. И правильно! — Вы увидите. Все, идите.       Мда. Не так я планировала продолжить наше противостояние. Скорчив максимально недовольное лицо, я молча вышла из лаборатории и направилась в сторону лестницы. Магистр проследовал за мной. Я ускорила шаг, надеясь сохранить с ним определенную дистанцию, потому что если мы пойдем рядом, нам придется разговаривать. А мне этого очень сильно не хотелось. Зато, видимо, очень хотелось Олегу. Конечно, целых пять минут не умничал… Он же лопнет сейчас. Магистр продвигался семимильными шагами и очень скоро поравнялся со мной. — Я бы на твоем месте в свободное время не в телефоне сидел, а статьи читал!       Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не начать орать матом прямо здесь. Одно появление этого персонажа заставляло пребывать в постоянном напряжении, а когда он открывал рот… Ох, держите меня. Не надо было оставлять нас наедине, это явно закончится кровопролитием. — А я бы на твоем месте не лезла не в свое дело. Хочу, сижу в телефоне, какая тебе разница? — огрызнулась я. Церемониться смысла не было: человек считал свое поведение нормальным и мягких намеков не понимал. Или просто игнорировал их, я не знаю. — Ты слишком остро реагируешь на критику, — с умным видом заявил магистр. — Тебе нужно проще относиться к этому, ты же учишься! — Интересно, кто тебя просил о критике… — Ты должна быть благодарна, что тебя поправляют! На Ренату ты так же злишься, если она тебе говорит, как правильно нужно делать? — Нет. — Так она же тоже критикует. — Она мой руководитель, имеет право! А вот ты кто такой, чтобы говорить мне что-то? — я резко повернулась к Олегу. Дверь на кафедру неорганической химии была уже близко, но еще сильнее ускорить шаг я не могла, иначе начала бы задыхаться. — Но у меня больше опыта. И вообще, это детская черта — не воспринимать критику! — Я готова к любой критике от моего научрука. Но не от тебя! — напрямую заявила я. Боже, дай мне сил не столкнуть его с лестницы, когда мы пойдем обратно! — С чего это?! — кажется, мои слова задели магистра, что он даже голос повысил. Я тоже внутренне кипела, так что моментально зацепилась за его слабость. — Да с того, что ты для меня никто! — понеслась душа в рай… — Рената для меня хотя бы авторитет, а ты нет! Что ты такого сделал, не вылетел из универа за четыре года? Зашибись, достижение! Сдал вступительные в магу? Круто, только я знаю, что у нас недобор в магу, и берут чуть ли не всех, кто подаст документы. Так что гордиться тут особо нечем! — Ты даже не понимаешь, что дело не в регалиях, а в опыте! А у меня его точно больше, чем у тебя! По крайней мере, я ни разу не включал воду в раковине, где был натрий!       Ах ты мудила, откуда ты знаешь про этот случай?! Я чувствовала, как мои уши пылали от ярости, но все слова вылетели из головы. Просто хотелось втащить Олегу, как следует, чтобы раз и навсегда завершить наш спор. — Вот и показывай свой опыт кому-нибудь другому! А от меня отвали уже! — выкрикнула я, рывком открывая дверь на кафедру. И опять этот хренов умник вывел меня из себя! Но, кажется, он тоже был весьма зол, так что хотя бы в этот раз мы были квиты. Мы зашли в нужный кабинет. — Здравствуйте, нам нужна азотная кислота, — сообщил Олег пожилой женщине, сидевшей за столом в комнате, служившей, очевидно, лаборантской. Женщина кивнула и огляделась. Недолго думая, она указала на большую стеклянную бутылку, на которой коричневой краской было написано: «HNO3», — а чуть ниже приписка: «конц.». Литров двадцать в этой бутылке, не меньше… Я недоуменно подняла брови. Кажется, Олег тоже был в некотором замешательстве. — А поменьше тары нет? — настороженно спросил он, видимо, все еще надеясь, что это все шутка. — Только такая. На ТОСе все равно просили двадцать пять литров сразу, чтобы вы могли у себя ее разливать.       Ах, вот оно что. Двадцать пять литров, значит. Мне стало даже немного жалко Олега, которому предстояло это тащить. Зато теперь поняла, зачем нужно два человека… Открывать двери с такой бандурой самостоятельно практически невозможно. Ладно, так и быть, потерплю общество магистра еще немного.       Олег взял бутыль и, кряхтя, прижал ее к груди. Моя внутренняя лохиня встревоженно покачала головой, и я была с ней полностью согласна. Это не может закончиться хорошо. Хотя нести не так уж далеко: пройти к лестнице, спуститься на два этажа, а там уж занести в ближний от двери кабинет, где и хранится большинство реактивов. Всего лишь два этажа… Всего лишь…       Я направилась к двери, придерживая ее перед несчастным магистром, лицо которого приняло пунцовый окрас. Конечно, ведь азотная кислота в полтора раз плотнее воды, а Олег в два раза дрищее Савелия. Мы вышли на лестницу. Впереди самое сложное. Я держалась на несколько шагов впереди, чтобы мой спутник нигде не задерживался, ибо казалось, что он в любой момент лопнет от перенапряжения. — Тебе помочь, может? — спросила я, когда мы прошли один этаж. Как бы сильно магистр меня ни бесил, но все-таки смотреть на него было больно, да и кислоту жалко в случае чего… Кто вообще придумал таскать ее в таких огромных бутылях? — Да чем ты мне поможешь? — раздраженно буркнул Олег. — Ты же девочка. — Ну, как хочешь, — хмыкнула я. — Тогда, может, передохнем? — Я дотащу!       Выпендривается… Вся жалость отпала окончательно. Ладно, осталось всего два пролета, после этого я избавлюсь от него и пойду заниматься чем-нибудь полезным.       Наконец, мы достигли второго этажа. Я подошла к двери на кафедру и заметила, как всё тело магистра ходит ходуном. А вот это нехорошо! Я знала это состояние: когда занималась скалолазанием, мышцы перенапрягались так, что тебя всего трясло, а затем они могли самопроизвольно расслабиться, не выдержав нагрузки. — Олег, поставь бутылку! — Да тут чуть-чуть осталось! — Ты не донесешь! Поставь! — Заткнись и открой дв…       Меня словно оглушило звоном стекла. Осколки разлетелись в разные стороны вместе с кислотой. Я успела рефлекторно отскочить, но часть жидкости все же попала на балетки. А вот джинсы Олега оказались пропитаны кислотой целиком. Дымка охватывала лестничную клетку. Магистр бросился в коридор. — Олег, стой! — прокричала я вслед и ринулась за ним. Господи, что же делать! А тем временем магистр залетел в мужской туалет. Я открыла дверь и ахнула. Не доходя до кабинок, стояла низкая квадратная ванна. Олег запрыгнул прямо в нее и открыл воду.       Моя внутренняя лохиня аплодировала стоя, глядя на то, как штаны моментально вспыхивают прямо на магистре. А я кусала кожу на своей руке, чтобы хоть немного смягчить фантомную боль от самого вида того, как он получает термический ожог поверх химического. Мне, правда, было больно на это смотреть. — Сука! Штаны за пять тысяч! — взвыл Олег, с ужасом глядя на свою краснющую, совершенно голую кожу на ногах. А из меня лезла истерика. — Штаны за сорок гривен! — выкрикнула я и на этом моменте полегла. Мой душераздирающий смех накрыл второй этаж целиком. Люди сбегались со всех углов, недоумевая, что происходит. А я не могла уже стоять на ногах и просто легла на пол, задыхаясь. Из глаз брызнули слезы, и картинка бесштанного Олега помутнела, но не потеряла своей прелести. Окружающие пытались помочь мне, хотя нуждалась в помощи совсем не я. Последнее, что врезалось в память с этого случая — взгляд магистра, наполненный чистой, неподдельной ненавистью.

***

— Олег, ну, ты же магистр! МАГИСТР! Нас со школы учат: не лей воду в кислоту! Как тебе вообще в голову пришло поливать себя водой?! — Я был в стрессовой ситуации! К тому же, она начала припекать. — Я понимаю, но сначала надо было снять штаны хотя бы! Тогда бы концентрация была не такой большой. — Вот знаешь, я это понимаю уже задним умом, но в моменте… — С натрием мы тоже поняли все только задним умом, — не выдержала и съязвила я. Олег сидел на скамейке медкабинета с максимально сложным лицом. Видимо, ему было больно даже просто сидеть. Медсестра обработала его ноги прохладным Пантенолом, но, видимо, от соответствующих ощущений это не сильно спасало. Общими усилиями мы нашли магистру запасные штаны, чтобы он хотя бы смог уйти из института, но, судя по тому, как Олег периодически морщился, его ждал действительно долгий путь домой. — Заткнись, ради всего святого, мне и так нелегко, — процедил магистр, практически не разжимая зубов. — Давай так: ты забываешь мои приключения с натрием и больше не лезешь со своими сраными советами, а я забываю этот случай и не припоминаю его тебе!       Говоря это, я еле сдерживалась, чтобы не начать злодейски потирать ручонки. Конечно, мне будет стоить больших усилий не напоминать Олегу об этом досадном происшествии, но я понимала, что, если мы продолжим наше противостояние в том же духе, все закончится дракой, а может, и чем похуже. — Да всё что угодно, только отвали от меня уже! — Как скажешь!       С этими словами я вылетела из медкабинета, не прекращая посмеиваться. Пусть сейчас мы и заключили перемирие, но мы всегда будем врагами. Я не забуду его гонор, а он не забудет мой злорадный смех.       Это лаборатория слишком тесная для нас двоих.