Вместо тысячи слов

      Боша переступила на другую ногу, сжав крепко зубы, когда Уиллоу схватилась за её куртку.       Парк нахмурилась, поднялась и положила руки на дрожащие плечи девушки. Она немного сжала пальцы, передавая свою поддержку. Боша не смотрела ей в глаза.       О'Брайан взяла брюнетку за талию и оторвала её от себя. Болезненное выражение лица появилось у Парк, которая больше не могла её касаться.       — Пожалуйста, не надо, — проговорила Боша.        Как думала Уиллоу, неспособность говорить — это худшее, что могло произойти с ней. Было время, когда она хотела просто кричать, орать на всё, или когда хотела смеяться во весь голос над глупыми шутками, но ничего не выходило, и от этого ещё больше расстраивалась.       И сейчас она чувствовала себя самым бесполезным человеком на свете. Она не могла вымолвить слова утешения, Боша не позволяла до себя дотронуться и совершенно не смотрела на неё. Сердце разрывалось от горечи сложившейся ситуации.       Нет, я не оставлю тебя одну. Просто скажи, как я могу тебе помочь.       — Хватит. Я не хочу, чтобы ты что-то делала, — рявкнула Боша. Она надеялась, что цветочница уйдёт, облегчив ей и так болезненное расставание. — Разве ты не понимаешь, во что сейчас вляпалась? Это всё было моей большой ошибкой, пожалуйста, не усложняй мне жизнь ещё больше, — произнесла Боша, оглядывая ярко освещённую улицу, то есть, смотря куда угодно, но только не на Уиллоу.       — С этого момента держись от меня подальше, — сказала О'Брайан ей, снова сжимая зубы, пытаясь из последних сил прятаться под маской. Но потом еле слышно, шёпотом, добавила:       — Я не выдержу, если кто-то ещё пострадает из-за меня. Особенно, ты.

***

      Одним аккуратным движением девушка заклеила пластырем небольшую царапину на шее. Незаметно проникнув в особняк, Боша первым делом отправилась в ванную комнату, достала давно припрятанную аптечку и повторно обработала свои раны.       Как следует смыв с себя кровь, она поднимает взгляд на себя через зеркало, смотрит долго, пытается найти в глазах хоть крупицу старой себя. Беззаботной, уверенной, сильной.       О'Брайан вздыхает, понимая, что как раньше уже ничего не будет. Виной тому не смерть Мари, не долгие месяцы самокопания и даже не страх. Всё из-за столь желанных ощущений, чувствовать которые она хотела. Будто вечность прошла с тех пор, как она кому-то была нужна.       Сложно не заметить, как иногда Уиллоу смотрит на неё, наивно полагая, что Боша не знает. Изумрудно-зелёные глаза подолгу задерживались на её фигуре, обволакивая фантомным теплом, сдирали давно загнившую скорлупу с сердца, открывая её душу, которую она старалась спрятать от мира.       Тем не менее, Боша чувствует волну облегчения от этого проницательного взгляда, который уносит прочь все сомнения и страхи, оставляя ощущение лёгкости и радости. Того ощущения тепла и счастья, вызывающего у О'Брайан желание взять и обнять Уиллоу, зарыться лицом в её шею, вдохнуть её сладкий цветочный аромат, крепко держа её, такую нежную, в своих руках.       Она втягивает воздух и задерживает его. В какую-то лихорадочную секунду, она представляет себе полумягкий свет из бара, задорный смех Носеды и забавный румянец вечно серьёзной Эмити, слышит равномерный стук клавиш от Гаса, она вспоминает эту кудрявую прядь волос Уиллоу, живой свет её глаз за толстым стеклом очков, и заталкивает это глубоко в себя, закрывая на сотню замков.       Чуждый огонь пылал в её ранее потухших глазах, руки были сжаты в кулаки. Она дрожала всем телом под влиянием дикого порыва взбунтовавшихся чувств.       Всё, чего Боша так долго желала, она придушила своими собственными руками, омытыми грязью прошлых ошибок.       Девушка закрывает кран и с тяжёлым выдохом в последний раз оглядывает свои повреждения. Скрыть пластыри на шее от матери и персонала особняка особой сложности не составит, но вот из-за лица могут возникнуть проблемы и ожидаемые ссоры. Боша решает по возможности избегать прямых встреч с кем-либо завтра и улизнуть из дома ранним утром.       О'Брайан зашла в свою комнату и, готовая уже обессиленно свалиться в кровать после тяжёлого дня, заметила странную коробку на своём столе. Она подошла и подняла белый листок, лежавший рядом с коробкой, на котором матушкиным угловатым почерком было написано:        «Здравствуй, Боша,       Прошу прощения за то, что не смогла её отдать тебе лично.       Это музыкальная шкатулка, которую привёз твой отец. Ты была тогда ещё совсем крохой, много плакала и капризничала, и мы совершенно не знали, что делать, однако, когда ты слышала мелодию шкатулки, то тут же стихала. Он всегда смеялся над твоим крохотным сосредоточенным лицом в то время, пока ты пыталась распознать, откуда идет любимый звук, но, ничего не найдя, забывалась спокойным сном.       Эта шкатулка очень ценна для нашей семьи. Твой отец хотел передать её тебе на твой двадцать первый день рождения, объясняя эту дату тем, что сам начал вести дела семьи в двадцать один год.       Тем не менее, я решила отдать её тебе чуть раньше положенного срока. В компании назревают серьёзные проблемы и мне неспокойно. Как только мне удастся со всем разобраться, то обещаю, что буду рядом.       Твоя матушка.»       Прочитав письмо, девушка скомкала его и выбросила в мусорное ведро. Она всё ещё злилась на мать. Тем временем, неуверенный взгляд упал и на коробку. Боша вынула музыкальную шкатулку, опасаясь что-либо сломать в старом механизме, поставила её на стол и неспешно подняла крышку.       Музыка, исходящая из тонких расписных стенок деревянного инструмента, начала заполнять всё пространство комнаты.       Боша прикрыла глаза, пытаясь уловить мелодию ночного неба, которую слышала в далёком детстве.       Музыка своими мягкими тактами доводит до самого края, заставляя захлебнуться в вечности, и даёт возможность почувствовать, как образуется прекраснейший узор, сочащийся сквозь мастерски выточенную узорчатую резьбу небольшой коробочки. Как самый тонкий бархат, она уверенно обращается прямо к сердцу человека.       Мелодия говорит о том таинственном и возвышенном, о чём мечтает душа, что она предчувствует. Раскрываются высшие идеи и чувства, которые бессилен выразить человеческий язык.       И Боша резко захлопнула коробку, не найдя в себе больше сил слушать и чувствовать.       С меня хватит.       Тяжёлый туман наполнял голову, хотелось глубокого сна, но мучила бессонница и тихое, злое кипение нервов.       Она завернулась в одеяло, будто в кокон, к ней приближалась гнетущая жара. Боша ничего не видела, но чувствовала мягкий аромат солнышка, исходящий от рук Уиллоу. Он успокаивал, с его помощью девушке удалось немного прийти в себя и решить, что делать дальше.

***

      О'Брайан выскользнула из особняка ранним утром, когда первые лучи только начинали ползти по сонным улочкам.       Долгое время она кружила по знакомым окрестностям на своём мотоцикле. Когда в её жизни выдавались самые дерьмовые дни, как этот, то продолжая ездить по кругу, пойманная в ловушку переживаний, она набиралась сил и опустошала свою голову, освобождала дорогу трезвым и рациональным мыслям.       Боша ощутила приближение мигрени, но не могла заставить себя остановиться или даже развернуться, поехать домой.       И когда наконец-то в её кармане пропиликал долгожданный будильник, она сжала покрепче руль, выезжая на главную улицу и направилась в Хексайд. Всё же учёбу никто не отменял.

***

      Как и ожидалось, в академии никто ничего не сказал о ранах, кто-то боялся, а кому-то было всё равно. И она могла спокойно посещать занятия.       Боша могла гордиться собой. В течение двух дней ей удавалось избегать нежелательных разговоров дома, проводя время до полуночи в сомнительных барах и сбегая чуть только из-за горизонта появлялись первые лучи солнца.       Намного сложнее было обходить корпус химиков и биологов. Уиллоу постоянно искала встречи с ней. Стоило только встретиться с грустью в зелёных глазах, Боша сразу отводила взгляд, будучи слишком пристыжена, чтобы смотреть ей в лицо, и просто разворачивалась в противоположную сторону, игнорируя недоумённые выкрики друзей.       Так будет лучше, — успокаивала она себя.       Однако на третий день удача, виляя задом, обошла её стороной.       Хмурая, явно не в настроении, Луз ожидала Бошу у её личного шкафчика. Было бы здорово пройти мимо, но именно в этот день Боша решила оставить ключи от мотоцикла в шкафу. Она не успела подойти, как на неё обрушилась лавина претензий.       — Да что с тобой, чёрт возьми, происходит?!       При иных обстоятельствах, О'Брайан позволила бы себе позабавиться от вида задетой и раздражённой девушки, но сейчас не тот случай, у неё нет никаких сил разбираться ещё и с этим. Она встаёт напротив своего шкафчика, немного оттолкнув Носеду плечом.       — Я не позволю тебе нас игнорировать! Будто мы какие-то надоевшие игрушки, которые ты выкинула на помойку, — Луз яростно жестикулировала, мешая Боше правильно ввести пароль. — Ты хоть представляешь, с каким озабоченным и тоскливым видом в последнее время ходит Уиллоу?       — Как она? — нетерпеливо спрашивает Боша и тут же даёт себе мысленную пощёчину за излишнюю импульсивность.       — Как бы я у неё не выпытывала, она ничего не рассказывает, только ходит с грустным и убитым выражением лица. Я надеялась узнать у тебя, что происходит, но, о чудо, ты вдруг решила вытереть о нас ноги и уйти в закат.       — Я сожалею.       Наконец-то справившись с замком, О'Брайан уже хотела открыть дверцу, как кулак Луз ударяет по металлу и закрывает её.       — Мне не нужны твои сожаления. Мне нужно знать, что ты сделала с Уиллоу.       — Если я тебе расскажу, то ты дашь мне забрать мои вещи? — напряжённо проговорила Боша и, дождавшись кивка, продолжила. — На нас напали. Я, знаешь ли, не святая и подпортить кровь успела многим, — она развернулась, показывая рассечённую губу и бледный кровоподтёк на поллица.       Тихое «Dios mío*...» срывается с губ опешившей доминиканки.       — К счастью, Уиллоу они не тронули. Но это не гарантирует её безопасность в будущем. Советую и тебе держаться от меня подальше, — О'Брайан решительно распахнула дверцу и замерла.       Луз повернула голову, желая узнать, почему Боша в мгновение так побледнела от вида собственного шкафчика. Когда она заметила крошечное тельце котёнка со свёрнутой шеей, её едва не вывернуло на пол. Остекленевшие глаза и окоченевшее тельце указывали на то, что животное убили быстро. А вот подбросили недавно. Запах разложения, не сильный, но уже достаточно заметный, вырвался из закрытого пространства, ударяя в нос.       — Mierda**... — Носеда сделала пару шагов назад, стараясь сдержать рвотный рефлекс.       — Больной ублюдок, — отвращение, которое испытывала Боша к этому человеку в этот момент, вышло за рамки любых испытанных ею когда-либо чувств. Это, действительно, был сам дьявол. Она заметила рваный клочок бумаги, который в зубах держал мёртвый зверёк.        «После пар. За западным спорткомплексом.»       Боша сорвалась с места. Она хотела разобраться с Мэттом позже, но раз уж он сам выполз, то не воспользоваться такой возможностью будет сущим преступлением.       Пора с этим покончить.       Выбежав на лужайку, ведущую к декоративному лабиринту, О'Брайан остановилась, чтобы перевести дыхание и по-быстрому придумать план, но, когда она собиралась снова бежать к комплексу, то была остановлена схватившей её за руку Носедой.       — Чёрт, ты быстрая… — проговорила Луз, стараясь выровнять дыхание.       — Отпусти меня. Немедленно!       — У тебя совсем крыша поехала?! Какой-то маньяк подкинул тебе труп животного с посланием, а ты, как дура, собралась встретиться с ним в одиночку?!       — Это не твоё дело, — Боша пыталась освободить руку, но Луз сильная, держит крепко и отпускать, видимо, не собирается.       — Как раз таки моё, — девушка выпрямляется, усиливая хватку. Она смотрит твёрдо, прямо в глаза. Неуверенность и упрямство сменились твёрдым взглядом, в котором светилась энергия и полыхала уверенность. — Хочешь ты этого или нет, но ты — моя подруга.       — П-подруга? — при этом неожиданном заявлении О'Брайан остолбенела, словно её ударили по голове; она опешила совершенно.       — Да. И я не отпущу тебя в одиночку.       — К-как хочешь. Если ты пострадаешь, то не вини меня, — Боша выдернула руку из стальной хватки. Она ощутила пожирающий жар, который начал медленно расползаться по её лицу и шее. Смущённая до безобразия, девушка пыталась игнорировать хитрую улыбку идущей позади Носеды.       Подруга.       От одного этого слова её одинокое сердце пропустило удар.

***

      Добравшись до места назначения, девушки попытались выяснить, что придумал Мэтт и сколько человек у него в запасе.       Не было слышно ни единого звука, будто самый тёмный закуток комплекса был давно заброшен.       Боша первой вошла на небольшое пространство, огороженное железным забором. Там не было ни единой души, кроме распластавшегося у забора тела.       Парень, неожиданно встряхнув головой, поднялся, но ноги его не удержали. Он снова упал, приложившись спиной о твёрдый металл и взглянул на желанную гостью перед собой.       — Наконец-то, Боша! А я уже думал, что ты не притащишь сюда свой зад, — Мэтт выглядел как рехнувшийся медик из сюрреалистических кошмаров. Его безумный стеклянный взгляд гулял по лицу О'Брайан. Вокруг было раскидано множество шприцов и различных пакетиков.       — Луз, будь осторожна. Этот придурок что-то принял, — незаметно от парня прошептала Боша себе за спину.       Судя по тому, как билась выпуклая сонная артерия Мэтта, наркотик уже давно путешествует по его телу.       — Объясни мне! Что же моя милейшая сестрёнка нашла в такой суке, как ты?! — проговорил Мэтт радостным голосом, в котором звенела убийственная энергия. — О, бедная Мари! Перед смертью ещё и была осквернена этой падшей сукой!       Боша стиснула ладони, пытаясь удержаться, чтобы не ударить его.       — А она могла выжить, понимаешь? Я был прекрасным старшим братиком! Это ты должна была сдохнуть, — вдруг Робинсон разразился инфернальным хохотом, запрокинув голову, глаза его были полны слёз. — Всё сделал для этого, но нет, эта дура вытащила тебя!       — О чём ты?       Хохот сменился высоким припадочным хихиканьем, от которого могли или лопнуть барабанные перепонки, или съехать крыша. Мэтт явно получал огромное удовольствие.       — Это я поджог устроил! И полиции на тебя настучал тоже я!       Боша, задыхаясь от ярости, сжала крепче кулаки и за секунду преодолела те жалкие два метра, который отделяли её от парня. О, как она ненавидела его и с радостью растоптала бы, как топчут тараканов.       О'Брайан схватила его за грудки, подняла над землёй и впечатала в забор.       — Ах ты мудак! – пробормотала Боша, шипя от напряжения. Когда она вдавила его посильнее, Робинсон перестал дёргаться.       Зачем же призрачный голос нашёптывал ей на ухо, зачем, когда она просыпалась ночью в холодном поту, перед ней в темноте проходили знакомые картины и образы трагедии, и зачем, когда являлся один бледный образ, она терзала только себя?       Ужас и ярость захватили дыхание, как в тот день, когда она лежала на битом стекле лицом к лицу со своей самой большой ошибкой.       Мэтт снова зашёлся в диком хохоте. Он смеялся так, что поперхнулся собственной слюной, но и после того, как откашлялся, не мог остановиться.       Девушка хотела придушить этого безумца прямо сейчас, здесь бы его никто не нашел, и в мире стало бы на одного монстра меньше. Однако, она ослабила хватку и поставила его на землю, не отпуская.       Если сорвусь, то стану такой же, как он.       Между тем, О'Брайан слишком поздно заметила, как он шарил у себя в заднем кармане. Мэтт замахнулся на неё огромным шприцом, но не успела игла проткнуть её шею, как его рука была остановлена вовремя подоспевшей Луз. Девушка сжимала до хруста в костях, так, что набитый какой-то тёмно-красной гадостью шприц упал на землю.       — Pendejo***, что это ты собрался сделать? — какой-то гнев, какое-то негодование отражались на обыкновенно тихом лице Носеды вместо привычной весёлости и уверенности.       — Ха! Снова подружку привела, О'Брайан? Как думаешь, что стало с той инвалидкой, которая помешала мне прикончить тебя в прошлый раз?       И тут Бошу словно током ударило. Разжав пальцы, она ощутила, как похолодело внутри. Луз рядом с ней тоже напряглась, готовая в любой момент сломать Робинсону руку.       — Что ты имеешь в виду?       — Никто не смеет мешать мне. Вот я и проявил заинтересованность. Знали ли вы, девочки, что оранжерея — это всего лишь стеклянная пристройка, в которой недавно сломалась большая поливалка и, не имея систем пожарной безопасности, она довольно легко воспламеняется?       Боша бросила парня на землю. В висках колотило от напряжения, во рту пересохло. Она бежала в сторону корпуса биологов, попутно крича Носеде вызывать пожарных.       Только не снова.