Вместо тысячи слов

      Миссис О'Брайан провела большим пальцем по корешкам папок с документами, которые лежали на столе, и, наткнувшись на нужный, протянула его Боше.       — Конечно же, ты можешь, — отозвалась матушка, вглядываясь в лицо собеседницы. Она была рада тому, что тёмные круги под глазами несколько уменьшились и что напряжение ослабло. А ещё, она просто была искренне рада видеть свою единственную дочь.       Боша сухо кивнула и, взяв предложенные документы, удалилась вглубь кабинета. Она села на небольшой диванчик, разложила на кофейном столике лишние бумаги и принялась изучать интересующие её отчёты.       Хоть девушка была не самым высоконравственным человеком, но она исправно посещала все лекции по ведению бизнеса на её курсе. Хексайд давал очень хорошую подготовку молодым специалистам, и молодой О'Брайан нравилось разбираться в этой теме. Мало-помалу, но это приближало её ещё на шаг к становлению такой же, как дядя Санда.       И, конечно же, разобраться в отчётах ей не составит особого труда.       Тем временем, матушка внимательно смотрела на неё и вдруг осознала, что знает дочь все двадцать лет, но не имеет ни малейшего представления о том, какие секреты она хранит.       Даже если Боша чувствовала на себе изучающий взгляд, она ничем этого не показала. Она сидела к матушке боком, закинув одну ногу на другую. Лицо её нависало над бумагами, но на нём было такое сосредоточенное выражение, что миссис О'Брайан была уверена: девушка не видит ничего вокруг. Казалось, ничто не может отвлечь её от документа.       Сколько бы женщина не пыталась сблизиться с Бошей, та постоянно воздвигала прочные стены из обиды и гнева. Материнское сердце болело. Она чувствовала одиночество и замкнутость дочери, но ничего не могла сделать.       — Не стоит беспокоиться о слухах.       — Это выглядит более серьёзно, чем то, о чём я могу не беспокоиться, — ответила Боша, не поднимая головы. — Ты сама-то видела эти отходы?       — Нет, только на фотографиях. Туда ездила группа учёных для анализа, — Она сцепила свои ладони и положила их перед собой. — Однако, как я и думала, единственное свидетельство причастности «Cerberus Corp» к инциденту – это наклейки с логотипом компании.       — Считаешь этот случай просто жестокой шуткой?       — Не знаю. Моя интуиция подсказывает мне, что человек, желающий подорвать наш имидж, такой шалостью довольно далёк до своей цели.       — Бесполезная головная боль, от которой надо поскорее избавиться, — Боша старалась казаться спокойной, но ее брови сдвинулись и задрожали, а зубы крепко прикусили нижнюю губу.       — Слухи быстро сменяют друг друга, но мы не можем оставить негодяя безнаказанным, — миссис О'Брайан старалась держать непроницаемое лицо, но глаза выдавали неуверенность. Из-под длинных ресниц искренне сверкали голубые глаза, она сосредоточилась на своей дочери, запоминая каждую черту молодой девушки, замечая малейшее изменение, узнавая её новые, чужие для матери, стороны. — Хочешь... заняться этим? Это будет заместо испытательного срока.       Она ждала, затаив дыхание. Боша молчала так долго, что женщина уже решила, что она не станет этого делать. Матушка видела, что она сомневается. Девушка, может, и знала, кем именно она была в жизни, на улицах, но она видела, что Боша не отдавала себе отчёта в том, чего же она может достичь сама.       Голова Боши устало откинулась назад. Она сделала глубокий прерывистый вдох, чувствуя нарастающее напряжение в теле, и медленно повернула мрачное лицо к матушке.       — Для теста на проф-пригодность – будет слишком легко. Отец придумал бы лучше, — она резко выпрямилась и направилась к выходу. — Я сделаю это.       Боша не доверяет тебе… Давай не будем спешить.

***

      — Миссис Клоторн.       Лилит последовала на звук голоса напарницы, кивнув одному из новых техников-криминалистов, смахивавшему порошок для снятия отпечатков рядом с телефоном. Принимая во внимание то, что они только что задержали дилеров, комната была в ужасном состоянии.       На вид женщине было сорок с хвостиком. Накрахмаленная белая рубашка, аккуратно уложенные длинные черные, как воронье перо, волосы, туго затянутый галстук, хотя в комнате была удушливая жара. Среди своих подчиненных шеф держалась резко и авторитетно.       Она остановилась в дверном проеме, найдя Бет, сидящей на корточках у кровати, на которой было размещено множество пакетов, и слушая, как полицейский перечисляет изъятый товар.       — Поправь меня, но, кажется, в твои обязанности не входит то, что ты присутствуешь на месте задержания, — женщина встала, отпуская мужчину со списком.       — Здесь мне куда спокойнее, чем в пустом офисе.       — Неужели, шеф? — Бет последовала за Клоторн из комнаты с наркотиками, затем остановилась и повернулась с усмешкой. — Твоя квартирка пустует с тех пор, как тебя повысили, ты почти в ней не бываешь.       — Думаю, между тем, как потратить свое время на продуктивную работу или провести вечер с бокалом вина и второсортной мелодрамой, я всё же, выберу первое.       Бет засмеялась.       — Да-да, идеальный коп. Ты буквально жената на своей работе. Ты уже не молода, пора бы найти себе кого-то или, на крайний случай, можешь помириться со своей семьёй.       — Ни слова о моей семье! — пригрозила Клоторн, наблюдая, как брови бывшей напарницы вздернулись вверх над чёрной оправой её очков. — Прости, ты же знаешь – это больная для меня тема.       — Ничего страшного. Но твоя сестра могла бы нам помочь с тем самым делом, где мы зашли в тупик, — осторожно начала полицейская, остановив Лилит, и слегка прикоснулась к её руке. Конечно, она знала.       У Лилит был сложный и неприступный характер. Бет была её единственной лучшей подругой. Она до сих пор помнила, как одной зимней ночью вернулась в участок за забытым телефоном и обнаружила сгорбленную одинокую фигуру напарницы над своим столом.       Лилит смотрела тогда на полицейскую с болезненным выражением на лице. Было видно, как больно ей было. Бет молчала, пока Клоторн рассказывала о своей семье. В конце концов, она дотянулась и сжала слегка руку подруги в своей. Давая тихое успокоение, показывая, что сейчас она не одна.       Клоторн уловила в интонациях Бет настойчивость и быстро выпалила:       — Нет, — сухо сказала Лилит и скрестила руки на груди.       — Ох… Ты даже не пробовала с ней поговорить!       — Она вышвырнет меня, как только я покажусь в поле её зрения.       Они продолжили идти и женщина была удивлена на сколько эта мысль засела в её голове. Она не хотела терзать старые раны и сдерживать себя под обиженным и ненавидящим взглядом Идалин.       — Кроме мальчишки с «крокодилом», которого, совсем кстати, сдала твоя племянница, у нас больше нет ни единой зацепки на того крупного наркоторговца.       Шеф нервно осмотрелась вокруг, посмотрела, что криминалисты уже сняли отпечатки с телефона в гостиной, и поспешила перевести тему:       — Сможем ли мы сегодня найти ещё что-нибудь?       — Всегда есть вероятность. Я отправила нескольких полицейских пройтись по соседям, посмотреть, узнаем ли мы что ещё. Но время почти десять. Думаю, большая часть уже ушла на работу.       — Я ещё раз проверю товар, — Лилит посмотрела на неё и жестом указала на дверь, через которую то и дело сновали копы.       — Ладно. Не трать слишком много времени. Тебе ещё с бумагами разбираться.       Лилит вздохнула. Превосходно, пробормотала она.       — Буду на связи.

***

      После сезона дождей наступила холодная, ясная погода. Когда Лилит вышла из участка, то заметила большую перемену в воздухе: хорошая погода, прочно установившаяся в течение последней недели, лёгкий полуденный ветерок дышал теплотой; словом, все предвещало наступление по-настоящему весенней погоды и конец морозов, которые с неслыханным постоянством продолжались в то время, когда обыкновенно уже показывается зелень.       Солнечные лучи бегали по большим витринам, иногда ослепляя прохожих и задерживаясь на чёрных наклейках весёлых сов, которыми украшен вход в кафе-бар «Совиный дом».       Через секунду она толкнула стеклянную дверь и вошла внутрь здания. С самого порога она почувствовала приятное тепло и комфорт, коим располагало заведение. Лилит пришло в голову, что это место отлично бы подошло для отдыха с чашечкой горячего чая после долгого рабочего дня. Однако сегодня её мысли занимала совершенно другая миссия.       Уставший взгляд начал гулять от столика к столику, подмечая малое количество посетителей, что совершенно не удивительно для такого времени, пока не наткнулся на бар, расположенный в глубине помещения. За стойкой она увидела ту, встречи с которой боялась несколько долгих лет.       Её младшая сестренка – Идалин – неспешно протирала стаканы, слегка пританцовывая под музыку, которая размеренно лилась из музыкального автомата.       Лилит не искала прощения или понимания у сестры, она лишь хотела больше никогда не возвращаться в тот самый день, когда ей пришлось сделать выбор. И до сих пор она считала, что поступила правильно.       Да, считала, пока снова не увидела сестру, и её одинокое сердце пропустило удар.       Однако она встряхнула головой, стараясь привести свои чувства в норму и направилась к бару.       Шеф напомнила себе, что она на работе.       С одними людьми ты пробуешь завести дружбу, другими ты манипулируешь, третьих пытаешься запугать. Ты почти никогда не говоришь, что же тебе на самом деле нужно, и никогда не отступаешь, пока не получишь желаемого. — Шептала женщина про себя, словно мантру перед встречей с сестрой. В данный момент она хотела, она отчаянно нуждалась в информации. И эта информация была у Идалин.       — Привет, — говорит она. И владелица быстро поворачивается с широкой улыбкой, готовая принять заказ.       И в следующую секунду у Лилит мурашки табуном бегут по спине, столько холодного гнева было в ее сверкающих желтых глазах. Ида облокотилась на бар и процедила сквозь зубы:       — Лил-лит, — начала она угрожающим тоном, стараясь держать эмоции под контролем. У неё было прекрасное утро, и женщина совершенно не настроена была его портить, разговаривая с шефом полиции. — Здесь тебе не рады.       — Послушай, Идалин, я понимаю, что ты всё ещё зла на меня, но нам нужна твоя помощь...       — Да пошла ты! — крикнула та без предисловий прямо Лилит в лицо.       — Слушай, меня эта ситуация радует не больше, чем тебя. Но как уж есть. Ничего не поделаешь, — Лилит нервным движением руки заправила непослушную прядь черных волос – единственное, что выдало её дискомфорт под пристальным и острым взглядом хозяйки кафе. — У тебя в любом случае остались… связи.       — Миссис Клоторн, вам тут нечего делать, — Ида была в ярости. — Если вам нужна информация, я рекомендую обратиться к другим источникам. Мне нечего тебе сказать. И если я снова тебя здесь увижу, то сразу же вышвырну.       — Помощь следствию поощряется. Весь отдел застрял на одном особо важном деле. В твоих же интересах будет помогать нам, — настаивала шеф, смотря прямо в её глаза.       Ида чуть не задохнулась от злости. Она искала скрытый подтекст в этой фразе, но в ровном пустом взгляде копа не было никаких намёков ни на что.       — Прости, я забыла, что понятие «семья» для тебя ничего не значит, настолько, что ты смеешь мне угрожать.       Сердце в груди полицейской сначала бухнуло, потом замерло, а потом забилось неровным предательским стуком. Фраза «семья ничего не значит» подействовала на неё, как удар в солнечное сплетение.       Они смотрят друг на друга около десяти минут, ничего не говоря.       — Уходи отсюда, Лилит.       Возможно, если бы старшая сестра делала всё правильно с самого начала, сейчас бы она не стояла с другой стороны бара и не чувствовала этой ненависти направленной на себя. Возможно, если бы она не была такой трусихой, то всё было бы по-другому.       Возможно, она могла бы выбрать Идалин, а не свою работу.       — Пожалуйста, помоги мне… последний раз, и ты не увидишь меня больше никогда.       Шеф видела, как происходила борьба внутри женщины. Брови её нахмурились, лоб покрылся морщинками, а губы то и дело кривились от размышлений.       — Белос неуловим, — резко говорит Ида.       Лилит опешила. Не от того, с какой прямотой это было сказано – она ожидала этого от сестры, а от того, как быстро она собрала информацию. Шеф знала, что этот факт рано или поздно всплывет, но не ожидала, что это произойдет так скоро.       — Большего сказать не могу. Не знаю.