Во время шторма

      Глаза открывать не хотелось — это было выше ее сил. Уши, наконец, начали улавливать слабые звуки: чьи-то буйные разговоры, шумевшие листья, развеваемые слабым ветром. Спину болезненно потянуло, когда она осознала, что лежит явно на чем-то твердом. Череда событий медленно, но поочередно прошлась по мыслям, заполняя пустоту. Райнер и Бертольд в образе титанов, стальная хватка Колоссального гигантов, сдавливающая кости, обжигала кожу. Паника. Юнона до сих пор чувствует тот страх, пронзающий ее тело в тот момент, когда она, вместе с отключенной Имир, полетела прямо в пасть Бертольда. Отвращение, затруднение в дыхании, пустота.       Юнона не понимала свои чувства. Может, она умерла? Может, все закончилось? Йегер кажется, все было бы проще, оказавшись все так, но крики ненасытного Эрена, режущие уши, умело вернули ее с небес на землю.       Несмело открывает глаза. Взгляд фокусируется долго, Йегер нужно время, чтобы понять, что перед ней не рай и не ад вовсе, а просто-напросто просторное голубое небо. Моргает пару раз, болезненно хмурится, чувствуя пульсацию в висках. По крайней мере, она чувствует себя более-менее отдохнувшей. На этом плюсы и заканчиваются. — О, очнулась, — в привычно-игривом тоне прозвучал голос Имир.       Юнона опешила. Резко подрываясь с места, она круглыми глазами смотрит на причину ее шокирования. Имир с наглой ухмылкой, живая и здоровая, сидит на ветке гигантского дерева, согнув ногу в колене. — Ты жива, — скорее удивленно, чем радостно произносит Нона.       Имир хмыкает, толкая рядом сидящего Эрена в плечо: — Гляди, она уже меня похоронила, — и смеется задорно, вот только никому больше не смешно.       Йегер растерянно смотрит на брата и Имир, не скрывая ужаса в глазах. Из половинок конечностей обоих клубится горячий пар. Даже знать не хочется, как рук лишился Эрен. Она огляделась. Юнона узнает место из своих кошмаров — лес гигантских деревьев навсегда останется в ее сознании уродливым шрамом. Неосознанно отшатывается. На ветке повыше видит два силуэта. Райнер и Бертольд, хмурясь, смотрят прямо на нее. — Райнер, а если мы ошиблись? — с сомнением глядя на Юнону, спрашивает Гувер. — Мы не могли, — чеканит бронированный. — Я точно слышал их разговор.       Юнона непонимающе хлопает глазами, глядя то на Райнера, то на Бертольда уставшим взглядом. Но не одна она, кажется, слоняется в лабиринтах неизвестности: Эрен, недолго погодя, впивается в предателей ярко-зелеными глазами, поднося «обрубыш» руки ко рту, чтобы укусить. И ох уж эта его манера решать проблемы кулаками. Йегер бы обязательно хлопнула себя ладонью по лбу, если бы не находилась сейчас на грани шока и неизвестности. А потому ей остается неловко хлопать глазами и пытаться вникнуть хотя бы в часть происходящего. — Ах вы!.. — но закончить начатое ему не дает Имир.       Тяжело вздыхая, она закатывает глаза, кладя локоть на плечо Йегера. — Не торопись, Эрен, — серьезно произносит, но говорит так, будто обращается и к Ноне тоже, ловя ее растерянные глаза своими. — Лучше внимательно осмотрись.       Следуя совету, Нона тоже начинает смотреть по сторонам. Сначала вниз: шестиметровый титан, спокойно гревшийся на солнышке, смотрит на солдат без заинтересованности, но взгляда не отводит. Осознанные глаза пугают Йегер, а потому зрительный контакт она разрывает тут же, обращая внимание на мелких. Двух и трехметровых тут около десятка. — А вон там еще один здоровяк, — еще до конца не восстановленной рукой Имир указывает назад. — Трусишка.       Йегер, переводя туда взгляд, вздрагивает от сложившейся картины. Словно совсем мыслящий титан стоит, выглядывает из-за дерева, наблюдает, замерев на месте. Подходить не пытается, но смотрит долго. Юнона сглатывает скопившуюся слюну, все еще теряясь в догадках о происходящем. Наличие титанов кругом, к сожалению, ничего ей не объясняет. И пока Нона пытается восстановить свой мыслительный процесс, Имир продолжает повеселевшим голосом: — Но даже если у нас получится стать титанами в таком состоянии, — девушка задорно машет половиной своей ноги. — Твою сестру нам тоже придется как-то спасать. Нести в руках не вариант, потому что по-любому придется защищаться от титанов… — Она может держаться сама, — делает обиженную догадку Эрен.       Имир устало выдыхает, про себя думая, что жизнь связала ее с идиотом. — Ты вообще ее видишь? Она даже стоять не в состоянии. — Имир! — обиженно кричит Юнона на такое заявление.       Под стать ребенку, в ее голове тут же появляется цель доказать, что хотя бы стоять она точно может, но все ее планы разлетаются в пух и прах. Йегер, чувствуя возмущение, резко встает и тут же оплачивается за это: ноги начинают мелко дрожать, но упасть тело не успевает. Эрен подоспел вовремя, обнимая сестру тем, что осталось от его рук.       Йегер хмурится, Имир кратко смеется. — Я же сказала. А еще не забывайте про этих двух болванов, — продолжает она, кивая головой на Райнера с Бертольдом. — Вишенка на торте, два говнюка. Только у них есть комплекты приводов. И если мы предпримем хоть что-то, они или скроются в кронах деревьев, или сами станут титанами. И что-то мне подсказывает, что колоссальный и бронированный будут покрепче меня, тебя и Юноны в довесок.       Йегер все еще мало что понимает в этой ситуации, но теперь знает точно — им не выбраться. У них нет выхода, а потому придется сидеть здесь и ждать черт знает чего. Брат, кажется Юноне по его виду, с мыслями сестры полностью согласен. — Сейчас вы даже на это не способны, — будто насмехаясь, произносит Браун. — Вся энергия уходит на восстановление. — Ты тупой? Я больше не поверю ни одному твоему слову! — грубо бросает Эрен, сидя рядом с Ноной, но сделать что-то не пытается.       Во взгляде Имир скептицизм. Она вздыхает так, будто находится рядом с самыми глупыми детьми во всем белом свете и закатывает глаза. Но успокаивается достаточно быстро, меняя тему: — Ладно, Райнер, ты обещал все рассказать, когда очнется Нона. Мы ждем.       Браун не ждет чуда, не откладывает момент на потом. Его лицо отражает сталь, серьезность и решительность, а голос кажется даже грубее, чем раньше: — Мы отведем вас на нашу родину. Я понимаю, что вы будете сопротивляться, но, как и сказала Имир, тут все кишит титанами. Мы, конечно, можем выбить из друг друга силы, но тогда титаны нас сожрут, а Юнона останется тут одна. Вы же не хотите этого, верно?       Райнер беспощадно давит на слабое звено, кормя чувство вины внутри Йегер. Она впервые даже жалеет о том, что обращаться титаном для нее вещь недоступная, а иначе проблемы были бы более решаемыми. Юнона опускает взгляд вниз, прямо на свои ноги, свисающие с ветки и закусывает внутреннюю сторону щеки, искренне ненавидя себя сейчас. Тем не менее, слова Райнера для нее ясности не внесли. Родина? Если они за пределами стен, значит Райнер с Бертольдом не отсюда? Значит, есть кто-то еще — очевидное приходит в голову. И этот «кто-то», разумеется, хорошо знаком с титанами. — Почему тогда сам не обратишься титаном и не побежишь домой? — летит следующий вопрос от Имир. — Слишком устал, да?       Райнер хмурится еще сильнее, складывая руки под грудью. Юнона видит: вопрос Брауну не нравится от слова совсем. Будто задевает его тонкое эго, давит на что-то больное. — Может сама поработаешь мозгами? — ожидаемым тоном говорит он. — Бронированный струсил букашек, — шутит Имир шепотом, говоря это Ноне в самое ухо.       Она пихает ее локтем, коварно улыбаясь, и не сводит своего презрительного взгляда с предателей. Юнона шутку не оценивает, толкая подругу в ответ.       Райнеру шутка не нравится. Йегер даже вздрогнуть успевает, когда Браун неожиданно перепрыгивает на их ветку. Грозно сверкнув глазами, он глядит на Имир, будто бы до конца не уверенный в своих мыслях. Но, чуть погодя, все же произносит: — Вставай. Отойдем поговорить.       Имир не противится. Эрен с Ноной переглядываются. Наступает тишина.       Йегер устало трет переносицу и ложится спиной на твердый ствол огромного дерева. Понимает, что сделать ничего не может, а потому и смысла возмущаться просто не видит. Незачем напрягаться лишний раз. Особенно в ее положении.       Они сидят так десять минут, пятнадцать. Вскоре солнце начало садиться, листва деревьев больше не прячет его яркие лучи, поменявшие траекторию. Теперь оно светит в глаза и этим очень надоедает. Юнона смотрит вниз с отвращением, ведь титаны не отходят ни на минуту, все еще не сдаваясь пытаются забраться на крупное дерево. Проблемы на этом не заканчиваются. Пар, исходящий от Эрена, безумно горячий. Сидеть рядом становится почти нереально из-за жары, поэтому Нона немного отодвигается, надеясь, что близко к сердцу он это не воспримет. Так и происходит, но это не мешает ему глянуть на сестру с неким подозрением: — Юнона, — серьезно начинает он, подходя ближе. — Я титан, Имир тоже. Но зачем им ты?       Вопрос в лоб. Вопрос, сумевший поставить Йегер в растерянность. Она явно догадывается о причине, трет лоб пальцами, рисуя на лице наигранную задумчивость, но говорить почему-то не торопится. Не знает с чего начать, не знает, как объяснить. А Эрен терпеливо ждет. Эрен глаз живых с нее не сводит, но повторно задать вопрос не успевает. — Нужно уходить, — перебивает их Бертольд.       Юнона замечает вдалеке зеленый сигнальный огонь. Огонек надежды в ее груди загорается быстро, но также быстро затихает, когда она, не успела и пискнуть, с ужасом замечает Райнера позади брата. — Прости, но нам не до твоих попыток сбежать, Эрен, — загробным голосом шепчет Браун, прежде чем стукнуть Йегера по голове.       Эрен свободно падает на ветку дерева, так и не успев что-то понять.       Юнона прикрывает рот ладошками, метая взгляд то на Райнера, то на рядом стоящего Бертольда. Лицо Имир, спокойно сидящей на соседней ветке, Нона разглядеть не может. Неуверенно делает шаг назад. — Мне не хочется вырубать тебя, Юнона, — связывая рот Йегера, говорит Браун. — Пожалуйста, не сопротивляйся. Мы все объясним тебе позже.       И Нона сдается. Нона, не сдерживая горячие слезы, позволяет Бертольду связать ее руки. Нона, опустив взгляд, к сожалению не видит неуверенные глаза Имир. Она как в тумане наблюдает за тем, как давняя подруга прыгает с ветки. Жмурит ослепленные глаза, понимая, что та обратилась в титана.       Ноги Йегер ослабели. Она не пытается сопротивляться. У нее нет ничего, чем она могла бы защититься. Нет лезвий и УПМ, нет полноценной силы титана. У нее нет даже смелости, и единственное, на что она способна — это камнем грохнуться на колени, держа связанные руки перед собой. Гувер кидает на нее косой сожалеющий взгляд, пока Райнер крепко привязывает к Гуверу тело Эрена.       Проходит по меньшей мере минут десять, когда возвращается Имир в теле титана. Но Нона уже не смотрит. Потеряно разглядывая носки своих ботинок, она даже не обращает внимание на то, как титаном становится Райнер, озаряя все яркой вспышкой. — Лучше закрой глаза, будет мерзко, — дает непонятный совет Бертольд.       Юнона хочет засмеяться. Истерично и тупо, но даже рта раскрыть не успевает. Бронированный берет ее в руки неожиданно. И она опять во рту титана. «Лучше бы просто сожрали уже» — проносится мимолетно в голове.

***

      Когда сознание вновь возвращается в тело, Юнона в первую очередь думает о том, что больше никогда в жизни не хочет отключаться. Особенно во рту титана. Особенно в слюнях. Чувствует дискомфорт от постоянной тряски, неудобного положения головы и сильно впивающихся чужих пальцев в нежные бедра. — Меня сейчас вырвет, — шепчет она, надеясь быть услышанной, но даже глаза не открывает, чтобы увидеть происходящее. — Ух ты, а я думала, что ты проспишь все самое интересное, — Йегер слышит голос Имир, но глаза открывать не хочет.       Не открывает их даже тогда, когда ее ставят на не держащие ноги. — Только не падай, я тоже пострадал, пока нес тебя на спине, — недовольно бурчит Райнер.       И вновь голову посещают воспоминания. Юнона болезненно прикладывает ладонь ко лбу, со рта срывается тихий стон. Но она все вспоминает. И когда глаза ее наконец-то открываются, Браун не видит в них ничего, кроме горячей ненависти и острого желания ударить его. И она бьет. Йегер будто ото сна отошла, когда, громко шлепнув, ладонью попала Райнеру прямо по щеке. Не испугалась его растерянного, но рассерженного взгляда. — Куда вы меня ведете? — неожиданно прорезался и голос.       Она растерянно делает шаг назад и выглядит так, будто готова если не избить, то точно выцарапать глаза всем и каждому, кто приблизится хоть на миллиметр. Бертольд устало выдыхает от очередной проблемы, а Райнер даже не старается как-то ответить на наглость девчонки. — Вот же дерьмо, почему ты не можешь уже успокоиться, — Имир говорит весьма грубо, но лицо ее выдает напряжение. — Мы за десятки километров от стен. Ты не сможешь вернуться домой, даже если захочешь.       А Юнона хочет. Юнона хочет домой больше чего-либо еще. Юнона не понимает поведения Имир, не понимает предательства Райнера и Бертольда. Она вообще ни черта не понимает, и слезы вновь наворачиваются на глазах.       В детстве Юнона не плакала даже тогда, когда отец делал ей уколы.       Сейчас Юнона готова расплакаться в любой напряженной ситуации.       И она вновь плачет. Закрывает лицо ладонями, садится прямо на землю и плачет. Тихо хныкает, чувствуя неприятный ком в горле, и успокоиться даже не пытается. — Что вам нужно от меня? — шепчет неразборчиво. — Оставьте меня уже в покое.       Йегер не слышит, как тяжко вздыхает Имир, отгоняя злого Брауна и растерянного Гувера подальше. Имир садится рядом с Ноной, но не трогает ее. Не обнимает, не сжимает поддерживающие плечо. Просто сидит рядом. Просто ждет, пока слезы Ноны кончатся.       Они сидят под звездным небом около опушки леса недолго. Йегер хватает минут пятнадцать. У нее кончились силы и эмоции, и убеждаясь в этом, Имир решается на разговор. И рассказывает ей все. Немного про свою прошлую жизнь, про десятки лет скитаний в теле неразумного титана, про Марселя, которого съедать не должна была. А Юнона молчит. Юнона игнорирует, но слушает внимательно, ловя каждый вздох уставшей Имир. — В конце концов, там тебе помогут понять, что же с тобой творится, — подытоживает она. — Я уже знаю про то, что тебе подвластна регенерация, не отмазывайся.       Юнону ломает. Ломает, как тонкую веточку с громким треском. А затем бессовестно выбрасывают, идя дальше. Юнона сдается. Юнона не видит смысла истерить и вмиг перестает говорить что-то вообще, молча следуя за троицей. Мысли то и дело возвращаются к дому. Юнона думает о том, как же там Эрен, Микаса и Армин. Вспоминает болезненно Жана и остальных ребят. Ее радует одно — разведкорпус смог вызволить брата, а значит они не станут сдаваться. Надежда человечества в надежных руках. Но как же она сама? Йегер понимает: во время бойни у них явно не было времени ее искать. Да и кто бы вообще догадался, что она во рту титана? Прямо под языком. В слюнях. От воспоминаний ее мелко передергивает; не лучшее чувство. А значит, возможно, они ее похоронили. И желание бежать до стен, показать, что вот она — живая, ее нутро старается всеми силами заглушить; в этом нет смысла, у нее нет и шанса.       Через несколько часов ходьбы, леса и поля сменяются песками. Зыбучими такими и почему-то жгуче-теплыми. Нона подхватывает ладошкой горсть, чуть отстав от своих надзирателей, но песчинки тут же рассыпаются, приятно пробегая по нежной коже. Позволяет себе легкую улыбку и поднимает взгляд, натыкаясь зелеными глазами на бетонную высокую стену, но вопросов задавать не спешит, хоть и сильно хочется. Молчит, игнорируя даже попытки Имир как-то разговорить ее. Упрямится.       А потом, почти у той самой стены, их встречают какие-то люди. Солдаты — думается Ноне, судя по форме. Они вроде и не связывают руки, ничего не говорят ни ей, ни Имир, но ведут себя отчего-то отталкивающе грубо. Йегер сопротивляться не пытается. Тихо шмыгает носом, опуская взгляд вниз. Не смотрит вперед, не видит в этом смысла, не хочет смотреть на тех, кто хочет забрать ее неизвестно куда.       Но ее глаза восторженно загораются, когда до ушей помимо разговоров доносится шум воды. Нона резко поднимает голову и останавливается. — Чего замерла? — грубо прилетает за спиной.       Юнона игнорирует. Зрачки расширяются, рот приоткрывается в немом восхищении, когда она видит это. А там море.       Темно-синяя, еле волнующаяся гладь отражает от себя белый яркий свет полной луны, и эта мелочь заставляет табун мурашек безболезненно устроить марафон по ее гладкой коже; от самой шеи до кончиков пальцев. Розовые искусанные от нервов губы растягиваются в самой счастливой улыбке на свете. Она видит его. Она видит океан. И пусть рядом с ней нет ее друзей, с которыми она хотела бы разделить свои эмоции, Йегер чувствует себя необычно. — Это и есть… море? — тихо шепчет она, прижимая руку к груди. — Да, — твердо звучит откуда-то сбоку со смешком. — Только океан.       Счастливое лицо смотрит на источник звука: голый по пояс мужчина с накинутой на плечи кофтой и светлой бородой выглядит весьма спокойно. Его не тревожит реакция Йегер, но глядит он недолго на Нону в ответ слегка заинтересованно, выбрасывает окурок сигары куда подальше, а потом тоже переводит глаза туда.       На воду.       В мертвой тишине раздается ее звонкий, детский и такой счастливый смех. Юнона вырывается из лап потерявшего бдительность солдата, пробегает пару метров по песку, и забегает в океан прямо в обуви. Останавливается лишь тогда, когда вода достигает колен и мочит края серого сарафана. Стоит пару секунд не двигаясь, прислушиваясь к ощущениям. Слегка дрожит от бьющих по ногам волн и мокрой прохлады, а потом складывает ладони лодочкой, набирает морскую воду. Неожиданно для остальных, она подносит ее к губам и… — Не нужно ее!.. — делает глоток. — …пить.       Юнона сначала не понимает, почему пить нельзя, но буквально спустя секунду до нее доходит озарение. Йегер резко морщится. Вытаскивает язык и кашляет. Соленая. До ужаса соленая вода. — Имир! Имир, она соленая! — кричит Йегер, оборачиваясь. — Попробуй, она и правда соленая! — Я что, на дуру похожа? — бубнит откуда-то Имир, качая головой.       Зик Йегер, глядя на сестру, невольно усмехается.       Юнона Йегер, глядя в даль, думает, что хоть одно обещание она точно выполнила.

 — …а еще там сказано, что это озеро соленое, — восторженно говорит Армин, листая потрепанную книгу. — Да ты гонишь? — не верит Эрен, удивленно хлопая зелеными глазами. — Вы как думаете? Йегер оборачивается на замеревших Микасу и Нону. Аккерман пожимает плечами, Юнона выглядит растерянно. — Ну, я даже не знаю, — скромно шепчет Йегер. — Но когда мы доберемся до моря, то обязательно попробую, обещаю!

***

Ранее…       У Жана от злости дрожат руки. Жан готов рвать, Жан готов убивать. Он крепко сжимает в руках лезвия, заглядывает в просветы между пальцев бронированного и видит там только два силуэта. Он видит там только Бертольда и Эрена. Плотно сжимает губы, чувствуя, как по мускулистой спине стекает капелька пота. Жан Кирштайн напрягает скулы, Жан Кирштайн напрягает голову. Смотрит по сторонам, пытается уцепиться за полюбившиеся локоны блондинистого цвета, но нигде не видит их. Поймать не может. — Ребят, — нервно и неуверенно, прерывая попытки Конни достучаться до Бертольда. — Ребята… Где Юнона?       Один вопрос — несколько пар растерянных глаз. Один вопрос — куча вопросов и ненужных догадок.       Жан не осознает момент, когда ярости его жилах становится больше раз в сто. Жан не осознает, как почти истерично и безуспешно старается пробить ногами броню Райнера. — Бертольд! Бертольд, ублюдок, мать твою, где Юнона? — он кричит, надрывая горло. — Куда вы дели ее?       И крик этот громкий, бьющий по барабанным перепонкам посильнее ветреного свиста. Паника захлестывает Жана с головой, погружает в себя полностью и не дает адекватно мыслить. Перед глазами плывет все, а потому он не видит толпу титанов, бегущих прямо на бронированного.       Он действует рефлекторно, когда получает сильный толчок от Конни, словно возвращающий в реальность. На УПМ вынужден отступить, пускаясь в седло своей лошади.       А реальность жестока. В реальности в голове Жана бьется ужасающая мысль.       Юноны Йегер нет у Райнера.       Юнона Йегер не смогла бы выжить в этом месиве без снаряжения.       Жана трясет не меньше остальных ребят не только от страха. Он смотрит хаотично по сторонам, понимая, в какое же все-таки дерьмо они вляпались. И тяготит его мысль того, что Эрена они спасти смогли. Потому что Эрен — сраная надежда человечества. Потому что Эрен важнее неумелого солдата. Солдата с длинными густыми волосами, с зелено-желтым огоньком в больших глазах. Солдата, неуклюжего и тихого, но такого важного для Жана, для Микасы, для Эрена, для Армина и остальных. И когда они отступают, Кирштайн понимает, что Юнона Йегер будет зачислена в списки пропавших. Кирштайн понимает, что Юнона Йегер больше не сможет дарить им свое присутствие, в тихую отдавать половину своей порции голодной Саше, не будет устало хмурится на приказ капитана Леви продолжать тренировку.       Юноны Йегер больше вообще не будет.