темпы изменений

— Будьте осторожны на дороге, пожалуйста. — Сон Гён помахала рукой блондину, искренне волнуясь за него. Всё же эта поездка была слишком неожиданной новостью для всех. Женщина абсолютно не понимала, когда они успели договориться, ведь разговаривая с Феликсом после ужина, он даже не заикнулся ни о каком свидании. Сын никогда ничего не скрывал от неë, значит это было решено ночью или перед завтраком. Сон Гён волнуется, чтобы Хёнджин не вытворил чего-нибудь с её сыном, ведь она не до конца уверена в нём. Его семья хорошая, но слишком богатая, а значит он избалованный. Может это всего лишь стереотип. Она надеется на второй вариант, ведь Феликс никогда бы не доверился кому попало.

Born to Die — Lana Del Rey

Машина тронулась с места и исчезла в ночной тьме. Феликс молчал, пытаясь разглядеть что-то за окном, пока Хёнджин вёз его по тёмным улицам города. Блондин не спрашивал, куда они едут. Он даже думать об этом не хотел лишний раз. Феликс откинулся на спинку кресла и повернул голову в сторону Хёнджина. — Я красивый? — вдруг спрашивает парень, не отрываясь от дороги. Блондин молчит, не зная, что ответить. Соврать или сказать правду? В любом случае, он признаёт красоту темноволосого, ведь он ещё не встречал таких, как он. Прямой долгий нос, широкий разрез глаз и пухлые губы, которых хочется коснуться, но Феликс не может себе этого позволить, ведь это будет значить, что он провалил задание и сдался, а так нельзя. Ему пора быть свободным, а это последняя его возможность отшить Хёнджина. — Да. — как-то слишком тихо отвечает блондин. — Ты тоже. — вдруг добавляет темноволосый и накрывает своей ладонью пальцы Феликса — Говорят, что в паре не может быть два красивых человека, но мы сломаем этот стереотип. Правда же, Ликси? — Ты снова играешь во влюбленного персонажа из дорамы? — щурится Феликс. — Ты можешь быть собой? — Ты правда этого хочешь? — Да, Хёнджин! — немного повышает голос блондин, не замечая этого. — Я даже не знаю с кем сейчас еду. С Хёнджином или очередным персонажем из дорамы? — Хорошо, Ликси. — темноволосый чуть сжимает ладонь блондина и убирает руку обратно на руль. — Ты кажешься хорошим, но всегда делаешь вид, что это не так. — Феликс склоняет голову, чтобы лучше рассмотреть эмоции на лице Хёнджина. Парень резко бьёт по тормозам. Раздаётся визг и машина останавливается. На счастье, никого вокруг нет, а то Феликс уверен, что кто-то бы уже шёл бить морду этому самовлюблëнному придурку за такие выходки. Блондин потирает ушибленный затылок, которым ударился при торможении. Вдруг раздался щелчок блокировки дверей. — На всякий случай. — отвечает темноволосый на немой вопрос Феликса. — Чтобы не сбежала, — улыбается. — а то твоя мама убьёт меня. — Очень смешно. — блондин сглатывает, пробуя не смотреть на Хёнджина лишний раз, чтобы не провоцировать. — Твоя вчерашняя выходка у меня в комнате. — закрывает глаза, вспоминая. — У меня не было сегодня времени поговорить с тобой об этом. Что вообще это было?! — кажется, он злится. — Пыталась защитить свою гордость. — шёпотом говорит блондин, боясь, что разозлит темноволосого ещё больше, а последствия после этого будут не лучшими, Феликс уверен. — Если бы не моя мама, которая вышла из комнаты посмотреть, кто кричит, я бы… —Не надо, Хёнджин. — вдруг перебивает его блондин. — Я не хочу знать об этом. Темноволосый хмурится, наблюдая за Феликсом, и вдруг успокаивается. «Что с ним не так?» — мысленно спрашивает себя блондин, когда машина снова трогается с места. Лучше не реагировать, не позволять себе думать о том, что проблемы этого человека — зона ответственности Феликса или некий результат его ошибок. Он никак с ним не связан и никогда не будет. По крайней мере, он искренне на это надеется. — Какая разница между нами? — Хёнджин не намерен молчать. Он слишком боится потерять её. — Я говорю о возрасте. — Когда у тебя день рождения? — 20 марта. — Родился в 2000? — Да. — Тогда ты постарше. Полгода разницы. Немного. — Ты называла меня вчера мужем, даже не зная старше я или младше тебя. — Хёнджин смеётся, слегка сжимая руль. — Ты тоже называл меня женой. — неловко говорит Феликс, краснея. — Не зная обо мне ровным счëтом ничего. — Тогда расскажи немного, пока мы едем. — кидает взгляд на блондина, который пытается скрыть своё смущение. — Я послушаю, а потом расскажу о себе. — Это немного неловко. — накрывает щёки холодными ладонями, пытаясь охладиться. — Мне 20 лет — это ты уже знаешь. — Хочу услышать что-нибудь новое. — Мне не нравится острая еда. — задумываясь, выдает Феликс, не зная, что ещё о себе интересного может сказать. В жизни блондина было очень мало моментов, которыми он может поделиться с темноволосым. Он с радостью рассказал бы о Чане и их приключениях вместе, но Хёнджину лучше вообще о нëм не знать. Парень и так подслушал их разговор. С него хватит. — Значит я распоряжусь, чтобы на нашей свадьбе не было острой еды. — вдруг выдает Хёнджин, заставляя младшего ещё больше залиться краской, но сам даже не моргнул, как будто говорить о таком — абсолютная обыденность. — О чем ты? — закашлялся блондин. — Я же приехал не дурака валять, Ликси. — смотрит в зеркало заднего вида, отслеживая реакцию парня. — У меня серьёзные намерения. — Не рано женится? Тебе же только 20. — пробует протестовать Феликс. — В самый раз. Закончу университет через год и пойду работать в папину фирму. — хмурится. — Потом стану директором дочерней компании. Детей и так ещё не планирую, а жену иметь — это можно. — У тебя всё так просто. — фыркает блондин. — Университет окончишь за деньги папы, устроишься к нему в фирму… а сам? Что ты сделал своими руками или о чём подумал своими мозгами, а не папиными? Даже я — это выбор твоего папы, а не твой! — Не смей! — Хёнджин срывается на крик. — Не смей так говорить! Феликс кидает взгляд на разъярённого темноволосого и застывает. Что это? Слёзы? Сердце падает куда-то в пятки, когда до парня доходит, что слова являются причиной этих слез. Блондина кидает в жар, в холод и так по кругу. Что делать? Машина не останавливается, а слезы так и льются по щекам старшего. — Хёнджин, прошу, прости. — Феликс пытается дотянуться, чтобы вытереть слезы, но его руку перехватывают, прижимая к груди. — Ты такая же, как и все! — продолжает говорить громко. — Видишь только богатенького сыночка во мне. Деньги папы. — нервно смеётся. — Да! Они есть! Что прикажешь мне с ними делать? Мои родители любят меня так же, как и твои тебя. Они пытаются дать мне хорошее будущее. Я должен отказаться только из-за таких как ты? Да?! — откидывает руку, как будто ему противно даже держать её в ладонях. — Хёнджин, останови машину. — тихо просит Феликс и Хёнджин сразу же тормозит, прижимаясь к обочине. Они несколько секунд молчат, сверля друг друга взглядами, от которых кровь в жилах стынет, а кожа покрывается мурашками. Феликс пытается успокоить бешенное сердце, а Хёнджин — свои нервы. Им нужно поговорить. И хорошо было бы без криков. Вот только темноволосый слишком вспыльчивый — боится навредить блондину, а Феликс об этом и не думает. Он понимает, что сказал лишнее, поэтому примет удар, неважно словесный или физический, — заслужил. — Ликси, — темноволосый притягивает девушку к себе и заключает в объятия. — прости, пожалуйста. Я не хотел повышать голос. — Я виновата. — как-то слишком горько улыбается блондин куда-то в шею темноволосого, вдыхая аромат его парфюма. — Я не хочу, чтобы ты видела во мне только папиного сыночка. — отстраняется немного, проведя холодным и мокрым от слёз носом по щеке Феликса. Блондин не двигается, прикрыв глаза. Ждёт, когда темноволосый дойдет до губ, но тот не спешит. Или не хочет? Не важно. Главное, что не делает ничего, а значит бояться пока нечего. — Тогда будь со мной сам собой. — склоняет голову на бок и зарывается пальцами в чёрные волосы. — Хорошо. — тихо шепчет, целуя за ухом. — Обещаешь? — так же тихо спрашивает блондин, покрывшись мурашками от ощущений. — Да, милая. — и нежно целует. Губы такие мягкие, сладкие и желанные. Смешанные чувства Феликса заставляют отстраниться, но его снова притягивают, вгрызаясь в губы с большей силой. Блондин чувствует себя зверем, которого загнали в свою же ловушку и, кажется, что вот-вот защелкнется замок, а ключ — не знает, но думает, что останется у темноволосого. Но как найти ключ, если не знаешь, как он выглядит? Загадка на миллион, но в этом весь интерес. В области груди приятно тянет, когда Хёнджин усаживает блондина к себе на колени и углубляет поцелуй. Интересное начало, а ведь темноволосому гостить у них ещё неделю, но Феликс пытается не думать. Нет. Он вообще не думает. Пытается убедить, что это тоже часть его стратегии, но мозг давно в отключке. Кажется, ещё с того момента, как они впервые встретились взглядами. Он даже не помнит, как на ватных ногах все же сошел вниз, ни разу не упав; как вчера смог уйти в свою комнату, когда так хотелось остаться на ночь, но так нельзя. Хёнджин не знает с кем имеет дело. И это становится последней каплей. Феликс отстраняется, быстро извиняясь, вернувшись в свое кресло. Темноволосый смотрит неотрывно, ничего не понимая. Опускает глаза ниже и вдруг радуется, что в машине темно и ничего не видно, иначе было бы очень неловко. Хёнджин поворачивает голову вбок, наблюдая за тем как блондин пытается вытереть остатки помады, и улыбается. Наверное сбоку это все выглядит смешно. Он — влюбленный по уши, не зная граней и пытаясь размыть их в пух и прах; и она — которая пытается сдержать его внутри и не дать зайти за грань, но даже не знает, что заранее проиграла эту игру в недотрогу. — Это первый и последний раз. — Феликс пытается говорить серьезно, но голос дрожит от переизбытка чувств. — Как скажешь. — Куда мы ехали? — все же спрашивает, чтобы не молчать, чтобы в голову снова не лезли мысли о поцелуе. — Точно. — Хёнджин вдруг смеётся, громко хлопая себя по лбу и уже в который раз заводит машину. — Я уже забыл обо всем. — Я вижу. — поддерживает смех блондин. — Ты говорила, что не любишь острую еду, а я баклажаны, жаренные грибы и морковь, так что, пожалуйста, скажи это поварам, которые будут готовить блюда на нашу свадьбу. — Обязательно передам и прослежу. — ярко улыбается Феликс, а у темноволосого, кажется, в животе плодятся бабочки, потому что становится их с каждой секундой всё больше и больше, стоит только ему увидеть эту улыбку. — Я хочу, чтобы было много фруктов. Особенно виноград и персики. — несколько раз кивает, вспоминая вкус любимых сладостей. — Обожаю их. — Хорошо-хорошо. — тихо смеётся Феликс, поворачиваясь к темноволосому. — Надеюсь это все твои пожелания? — Есть ещё одно. Особенное. — хитро улыбается, оголяя клыки. — Какое? — заинтересованно смотрит блондин, ожидая информации о желаемой еде, но нет. — Чтобы в роли невесты была ты, Ликси. Ты согласна? Машина тормозит около небольшого здания, на первом этаже которого расположен, на первый взгляд, очень дорогой ресторан. Верхние этажи, наверное, отель, и Феликсу становится неловко от такого совпадения обстоятельств. А что если это не совпадение, а продуманный план? Чего сегодня ожидает от него Хёнджин? Коленки начинают трястись. Вопрос до сих пор остаётся без ответа. — Если сейчас ты не уверена… — темноволосый наклоняется ближе. — Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется. — достает рукой ручку и открывает двери со стороны Феликса. Блондин выдыхает, когда Хёнджин выходит из машины, подходя к двери блондина. Он ругает себя за мысли, которые посетили его голову всего лишь несколько секунд назад. Какой поцелуй? О чем он вообще думает? Парень пробует забить свою голову мыслями о Чане, но взгляд снова и снова сбегает к пухлым губам Хёнджина, который в этот момент открывает ему дверь. Феликс поправляет вечернее платье, которое немного поднялось вверх во время поездки, и выходит из машины. Как хорошо, что в это время уже было темно. Вот бы двое парней догадывались, что темнота — это сегодняшний и друг, и враг. Хёнджин мог бы полюбоваться стройными ногами блондина, а Феликс больше бы узнал о скрытых желаниях темноволосого. Может в будущем это помогло бы им, но уже поздно. Феликс берёт Хёнджина за руку, которую тот послушно подаёт ему, когда дверь машины захлопывается. Они заходят в здание, и блондин подмечает, что ресторан выглядит дорогим не только снаружи, но и внутри. Женщина, которая вдруг подходит к ним, спрашивает о брони и, услышав ответ темноволосого, сразу же проводит их к дальнему столику, где на табличке большими золотистыми буквами вышито «VIP». Ну конечно, не могли же они сесть за простой столик, обязательно нужно выделиться. — Я просто хотел насладиться своим богатством. — замечая оценивающий взгляд Феликса, говорит Хёнджин и сразу же смущённо отводит взгляд. Блондин ловит тонкими пальцами подбородок темноволосого и поворачивает к себе, слегка кивая и показывая, что не презирает темноволосого и полностью понимает его, поэтому ему не нужно объясняться. И Хёнджин понимает без слов, поднимая ладонь Феликса выше и прижимая к своей щеке. Смотрит влюблёнными глазами и не может оторвать взгляд. Он всё отдаст за то, чтобы это чудо осталось рядом с ним. — Тебе лучше выбрать, что будешь есть. — блондин убирает свою руку, притягивая меню ближе к себе. — Официанты не любят долго ждать. — Это их работа. — И что, Джинни? Неужели, нельзя быть немного добрее с ними? — Хорошо-хорошо. — Хёнджин смотрит в меню, ища глазами что-то знакомое, за что можно зацепиться, но вдруг добавляет: «Будущая жена» и улыбается так, будто сделал пакость, и никто никогда не узнает, что это именно его рук дело, а у Феликса от этих слов становится так тошно на душе, что невозможно дышать. Их вечер проходит с улыбками на лице. А что может быть проще, чем поднятые вверх уголки губ? Вы улыбаетесь, а это значит что вам хорошо, не так ли? Нет, это совершенно не так. Не всегда. Зачем же тогда улыбаться, если на душе совсем другие чувства? Феликс тоже не знал этого, но чувствовал, что совсем скоро поплатится за это сполна.

***

Из 19 существующих видов улыбки только шесть свидетельствуют о хорошем настроении. Остальные отражают ряд неприятных чувств: смущение, неловкость, страх и даже страдание. Улыбка может выражать презрение, гнев и недоверие. За ней мы пытаемся скрыть растерянность или ложь. Чан улыбается или, лучше сказать, пытается держать уголки губ выше обычного. Его сердце раз за разом разбивается о стальные, как он думает, ребра. Хрупкая душа рвется на куски, и он врёт, несмотря на крики души о том, что всё хорошо. Его душит обида на младшего, но он скрывает это за улыбкой. Все хорошо — осталось меньше недели, и он сможет восстановить свое разбитое сердце в объятиях веснушчатого. Попытается продержаться. Брюнет шумно вздыхает, когда Феликс отворачивается вбок, и снова натягивает на лицо штучную улыбку, когда тот возвращает взгляд на него. Блондин что-то очень эмоционально рассказывает, пока Чан пытается побороть себя и слушать, что тот ему говорит, но в голове только мысли о чёртовом Хёнджине. По стенке бы его размазать, чтобы и следа не осталось от в жизни Феликса, чтобы последний не улыбался так, когда говорил о нём. — Ты вообще меня слушать сегодня будешь? — вдруг спрашивает блондин, откидываясь на спинку кресла. — Что? — кажется, брюнет сегодня обречён на то, чтобы Феликс ему хорошенько врезал. — Ясно. — закатывает глаза. — Прости, Феликс. — Чан чешет затылок, опуская взглят куда-то себе под ноги. — Сегодня ужасный день. Не могу собраться. — Я это вижу. — блондин озабочено смотрит на синяки под глазами брюнета, бледную кожу и впалые щеки. — Собирайся, идём отсюда. — Куда? — поднимает резко глаза. — К тебе, Чан! Не тупи, пожалуйста, а то я не выдержу и врежу. Вот увидишь. Брюнет смеётся, поднимается с кресла, одевает куртку и выходит на улицу. Ветер прохладный. Он оборачивается к Феликсу, который идёт за ним, и поправляет его шарф, поднимая вверх, чтобы тот не простудился. Блондин улыбается. Ему нравится забота Чана и он хочет ощущать еë чаще. Они садятся на заднее сиденье черного джипа, на котором приехал Феликс. — Назови адрес. — просит блондин и сразу же отворачивается в другую сторону. Чан делает тоже самое. Они едут молча. Не хочется говорить при водителе, поэтому предпочитают делать вид, что им очень нравится пейзаж за окном. — Подожди меня где-нибудь. — кивает Феликс водителю и выходит следом за Чаном. — И оставим это в секрете. — вдруг оборачивается и, подмигнув, ускоряет шаг, догоняя брюнета. Парень живёт один в небольшой квартире на окраине города. В этом районе мало машин и очень тихо. Феликсу это нравится. Он бы променял свой большой дом на такую же квартирку. Главное, что своя, а размеры — это уже мелочи жизни. Блондин думает, что ему ничего и не нужно такого. Кухня, ванная и спальня — удовлетворился бы и этим. Даже подумывает когда-нибудь попросить о своей квартире родителей. Чан включает телевизор, пока Феликс решает что-нибудь приготовить парню. Он заглядывает в холодильник и не находит ничего. Осматривает кухню на наличие ещё одного холодильника, ведь не может такого быть, чтобы прям ничего. — Ей, Чан! — зовёт старшего, который, с видом несчастного побитого котёнка, приходит на кухню и сразу же садится на кресло за барной стойкой. — А из чего мне готовить? — Я даже забыл, что ничего нет. — как-то устало смеётся. — Сейчас пойду что-то куплю. — уже хочет вставать, как Феликс рукой заставляет его сесть назад. — Я схожу сам. — улыбается. — Только дай переодеться, а то эта женская одежда уже надоела. Чан поднимает взгляд и вдруг как будто оживает. Срывается с места, быстро уходя в свою комнату. Феликс идёт за ним, не веря своим глазам. Вот только был таким убитым, как вдруг уже чуть не светится от счастья. Брюнет достает из шкафа свои любимые вещи и отдает блондину. — Где я могу переодеться? — Переодевайся тут. — Тогда выйди. — Феликс фыркает, потому что в ответ получает только отрицательный ответ, что означает, что брюнет намерен остаться. — Ты хочешь посмотреть, как я буду переодеваться? Извращенец? — левая бровь поднимается всё выше с каждой секундой, пока Чан неотрывно смотрит на него. Сам напросился. Блондин не виноват. Никак нет. Брюнет застывает на месте, завороженно наблюдая за тем, как Феликс, стоя спиной к нему, пальцами нащупывает собачку молнии на платье и плавно тянет вниз. — Какой же ты… — вдруг шепчет себе под нос, пробуя сдержаться, не поддаваясь животным инстинктам. — Что? — Феликс поворачивает голову через плечо. Его глаза темные. Знает же, что делает и для чего. Чан молчит, не отводя взгляд от расстёгнутой молнии на спине. Уронив платье на пол, Феликс переступает через вещь и наклоняется над кроватью, беря в руки футболку Чана, а у брюнета срывает крышу. Насовсем. Не успевает блондин выпрямиться, как вдруг чувствует чужие теплые пальцы, которые прикасаются к его коже, проводят четкую линию по изгибу позвоночника, а потом резко разворачивают и опрокидывают на кровать. — Чан, — хохочет Феликс, когда брюнет садится на него сверху. — не надо. — Молчи! — его руки опускаются на ребра парня, сжимая нежную кожу, и вжимая податливое тело в кровать.