темпы изменений

you broke me first — Tate McRae

— Чан! — прохрипел блондин, пока брюнет удерживал его силой. — Я больше не могу. Остановись! Больно! — но хватка не слабела. Руки Чана блуждали по телу Феликса, пока тот стонал и хрипел под ним, пытаясь немного отодвинуться. Брюнету нравилось голое тело под ним, а ещё больше то, как оно сопротивляется. Как бы он хотел сделать с ним больше, чем сейчас, но времени нет. Нужно заканчивать. Он последний раз коснулся парня и тот выгнул спину, громко вздыхая и вытирая слезы с щёк. — Наконец-то. — Феликс попытался встать с кровати, но снова повалился на спину — тело болело; его будто трясло в припадке. — Что ты со мной сделал, придурошный? — Я хотел напомнить тебе, как буду мстить, если вдруг забыл. — Чан повалился около парня, накрывая их обоих тёплым одеялом. — Мне нужно идти в магазин, а ты выжал из меня все соки. — надул губки блондин, пододвинувшись к брюнету ближе. — Мне ничего не нужно, Феликс. — Чан оставил мокрый поцелуй на лбу парня, обнимая его за плечи и притягивая ближе к себе. — Только бы ты остался со мной. — Через неделю обязательно останусь. — как-то весело прошептал куда-то в грудь брюнету, вдыхая запах парня. — Но обещай, что этих пыток больше не будет. — Это всего лишь щекотка. — засмеялся Чан, вытирая рукавом пот с лица. — Если бы это была милая лёгкая щекотка. — Феликс поднял глаза на заливающегося смехом парня и улыбнулся, не желая отводить взгляд от этого прекрасного зрелища. — Но ты натурально поиздевался надо мной. — Зато теперь ты несколько дней, до тех пор пока не пройдет ломота, будешь помнить обо мне и не думать о том, о ком не надо. — Чан зарывается пальцами в блондинистые волосы и тянет немного назад. — Он тебе нравится? — заглядывает в потемневшие глаза Феликса. И, кажется, ответ ясен. Блондин молчит, не решаясь что-то сказать. Не то чтобы он не хотел обидеть Чана своими словами. Нет. Он даже не знал, что сказать. Его чувства даже для него самого были загадкой. Неужели Чан подумал, что Феликс сможет объяснить что-то ещё и ему? Наивный, смешной и слишком банальный в своих вопросах. — Можешь не отвечать. — Чан опирается на локти и уже хочет встать, как вдруг рука парня рядом ложится на его плечо и тянет к себе. — Что ещё? Иди к нему! — Чан? — блондин заглядывает в глаза напротив и видит только злость. — Это ревность? Теперь брюнету настала очередь молчать? Или лучше сказать правду? Лучше сразу признаться, чтобы потом не было больнее. Он уверен, но язык не шевелится. Все его тело не хочет признаваться, но он уже решил. Пора блондину узнать правду. — Это любовь. — у двоих спирает дыхание и в комнате как будто становится жарче. Настолько, что Феликс даже откидывает плед куда-то в сторону, только бы не отводить взгляд от глаз брюнета. — Что? — Феликс теряется, блуждает в своих мыслях и не пытается вынырнуть. Только дальше углубляется, пытаясь утонуть в них. — Феликс, я люблю тебя. — Меня или Ликси? — Обоих. — брюнет улыбается и это получается так ярко, что блондин щурится. Феликс меняет положение тела, седлая, и в тоже время быстро отводит руки назад, упирая их в изголовье кровати. Теперь он выше Чана, который до сих пор лежит, что несомненно намного лучше. Блондин хочет сказать не лучшее, поэтому брюнету лучше быть снизу. — Я не знаю взаимно ли это, но давай вернёмся к этому вопросу чуть позже, когда этот цирк с Хёнджином закончится. — и мысленно договаривает уже для себя: «Если вообще закончится». Реагирует Чан слишком скромно, хотя это даже реакцией не назвать. Ему как будто наплевать, будто он ожидал от Феликса именно таких слов, поэтому приготовил заранее безэмоциональное лицо. Долго готовился? Блондин этого уже не узнает. — Я иду в магазин. — встаёт с кровати, собирая вещи, разбросанные по всей кровати, постепенно надевая их на себя. Достает из сумочки банковскую карту и резинку, заплетая волосы в тугой пучок. Смотрит в зеркало, любуясь собой и парнем, который разлëгся на кровати и во всю улыбается. — Что тебя так вдруг развеселило? — Феликс кидает на него взгляд. — Мои вещи так красиво смотрятся на тебе. — радостно вздыхает, как будто вот-вот задохнётся от своих чувств. — Ты должен чаще приезжать ко мне, чтобы надевать их. — Хорошо. — смеётся Феликс и снова поворачивается к зеркалу. Одежда Чана и вправду подошла ему. Плечи у блондина узкие, но футболка только придала им изящности, скрывая и тонкую талию, и чуть проступающие кубики пресса. Штаны немного большеваты, но это не так важно. Он все же только в магазин собирается. — Теперь поясни где здесь находится магазин. — Может пойти с тобой? — брюнет кидает из-под одеяла заботливые взгляды на блондина. — Лежи! — приказывает Феликс, удаляясь в коридор. — Так где магазин? — Напротив есть. Ты сразу заметишь его, когда выйдешь. — голос Чана слабо звучит из-под одеяла, но блондин всё же разбирает слова. Он надевает куртку Чана и его кроссы, которые оказались как раз по размеру. Феликс даже улыбается от мысли, что хоть что-то у них одного размера, но сразу же заливается краской, ведь за ней другая уже про другие размеры заставляет подумать. А блондин ещё не в таких отношениях с Чаном, чтобы мериться настолько интимным. Хотя кто знает? Может уже завтра это случится, ещё ничего не ясно. Парень надевает капюшон на голову, пряча блондинистые волосы, и выходит из квартиры. Замыкает дверь, чтобы Чан вдруг не убежал, хотя это смешно. Он всего лишь на минутку в магазин. Выходит из подъезда и оглядывается. Продуктовый магазин замечает сразу. Слабо освещëнная витрина не обещает слишком большой выбор продуктов, но Феликс все же заходит. Другой магазин искать не вариант. Нужно быстро спасать Чана от голода. Блондин осматривается, думая, что можно приготовить, а позже выносит, кажется, чуть ли не весь магазин. Продавщица несколько раз мысленно теряла сознание, пока парень называл весь список нужных продуктов, а потом даже придержала дверь, чтобы тот вышел, благодаря его, неизвестно за что. Феликс, конечно, оставил в магазине большую часть своих сбережений, но не жалеет об этом. Он ведь не для себя, а для спасения Чана. Когда блондин все же как-то открывает дверь квартиры, в коридоре, увидев все пакеты, брюнет вскрикивает, кидаясь к парню помогать. Ворчит что-то себе под нос о том, что Феликс вообще не думает о себе и не понимает для чего столько продуктов. Он же никогда не съест столько, а потом как только вспоминает о деньгах, хватается за голову. — Думай о том, что это мой подарок для тебя. — Феликс снимает верхнюю одежду и обувь. — И на День Рождение, и на Рождество. — смеётся Чан, пытаясь занести всё сразу на кухню, но один из пакетов рвётся в его руках. — Это сегодняшний подарок. — смеётся блондин, приседая на колени и собирая рассыпавшиеся продукты. — Сейчас будем готовить. — Феликс, нет. — мотает головой в разные стороны с такой силой, что кажется она вот-вот оторвëтся. — Пожалуйста. Я встану на колени. Это не мое. — Чан, я сам не справлюсь, а приготовить нужно много, чтобы ты не голодал. — Феликс ставит продукты на стол и подходит к Чану, обхватывая руками талию и прижимаясь ухом к груди парня. Сердце брюнета бешено стучит и сердце блондина отвечает с такой же силой, как будто желая соединиться в одно целое, вот только это невозможно. — Хорошо. — Чан сдается. — Только ты будешь пошагово все объяснять. Феликс отстраняется, светясь от счастья. Он заправляет волосы, которые выбились из пучка, но все тщетно. Чан видит это и улыбается, обходит парня сзади и одним махом снимает резинку с волос блондина. — Стой смирно. — шепчет в ухо парня, заставляя того покрыться мурашками. Чан, насколько это возможно, аккуратно расчëсывает волосы пальцами, любуясь ими и подмечая, что они невероятно шелковистые. Феликс всё же заботится и дорожит ими, ведь это чуть ли не единственный его атрибут, который делает его женственнее. Брюнет делает обычный конский хвост, который обычно видел у девушек, аккуратно сворачивая его в гульку и закрепляя. — Готово. — по голосу понятно, что он доволен своей работой. — Молодец. — Феликс вознаграждает его поцелуем в щёку и сразу же берётся за работу, раскладывая продукты по холодильнику. Чан опирается на стол и любуется. Было бы так всегда: они бы просыпались, ели, играли, делали непристойные вещи, засыпали и все вместе. Брюнет хочет создать семью, а Феликс — такое сокровище, другого такого не найти. — Помогай! — кричит младший и кидает злой взгляд. Парень сразу же срывается с места, пробуя как-то помочь блондину, но выходит не очень и последний долго материт его, пока не успокаивается. Перечисляет все блюда, которые хочет приготовить, и у брюнета глаза на лоб лезут от удивления. И всё это для него одного? Борщ, пампушки, пельмени, пироги, отбивные, несколько разных салатов и даже компот. И всё это Феликс умеет. Откуда и зачем Чан не знает, но обещает себе спросить об этом позже, ведь это никак не укладывается в его голове. Блондин из богатой семьи и всю жизнь для него готовили. Он видел как Феликс жарил блинчики, но даже не задумывался, что тот умеет что-то ещё. Этот парень когда-нибудь точно сведёт его с ума. — Потом я объясню тебе как варить рис. — Феликс отодвигает все вбок и поднимает взгляд на Чана, который смотрит на него, как на восьмое чудо света, и от этого так смешно становится, что блондин начинает хохотать. — Твое лицо такое удивлённое. Что-то не так, Чан? — Нет, прости. Я просто в шоке от всего, что ты только что сказал. Всё это звучит слишком вкусно. — А выглядит как. — Феликс прикрывает глаза, облизывая обсохшие губы, а брюнета от этого ведёт, вот только не об этом сейчас нужно думать. Они готовят слишком долго, потому что у Чана всё валится из рук, а блондин не хочет заставлять его мучиться, поэтому делает всё сам. Внимание всё время привлекает какое-то глупое реалити-шоу, которое не требует от парней никакой мозговой деятельности, причём от участников, кажется, тоже. Брюнет раз за разом говорит, что люди любят деньги и сделают всё ради них, а он не такой. И Феликс смеётся. Чан слишком наивный в своих мыслях, на деле же все будет совсем по-другому.

***

Феликс возвращается домой только под вечер и сразу же попадает на ужин. Сон Гён встречает его ещё в дверях, расспрашивая о дне, но блондин обещает рассказать позже, чтобы никто не услышал. Женщина ловит сына за локоть и ведёт за собой в столовую, где, по её словам, все уже собираются для ужина, но за столом сидит только Хёнджин. Его взгляд отстранен. — Я позову папу. — женщина быстрым шагом удаляется, а у Феликса, кажется, сердце в пятки падает. Темноволосый выглядит жутко. Поднимает бешеные глаза и сверлит взглядом блондина. Сначала изучает одежду, постепенно поднимаясь к лицу, и останавливается на чуть покрасневших губах. Феликс ловит момент, когда Хёнджин содрогается. Даже его глаз, кажется, дëрнулся, а плечи заметно напряглись. Блондин не знает, что делать, до сих пор стоя в дверях, но решает просто сесть на свое кресло и продолжать молчать, но у темноволосого совсем другие планы. — Как день? — спрашивает, сглотнув слюну, и уставившись на бедного Феликса. — Хорошо. — блондин лукаво усмехнулся, вспоминая моменты с Чаном. Темноволосому не обязательно знать об этом. — Где ты была? — В городе. Хёнджин хотел было открыть рот, чтобы обрушить на блондина всю свою злость, но в гостиной начали появляться новые люди. Сначала заходит Ли Сан Юн, приветливо улыбаясь своему сыну, потом семья Хван под руку и в самом конце Сон Гён закрывает за собой дверь и тоже присаживается за стол. — Приятного! — говорит старший Ли, и все благодарят его. Взгляд Феликса сразу же привлекла супница, от которой поднимался ароматный пар, вызывающий спазмы где-то в животе. Хотя он сегодня много готовил, но не ел совсем ничего. Всё жалел себе — только бы Чану больше осталось. Дурак. Сон Гён помогает блондину налить суп, чтобы тот не испачкал платье, и Феликс наконец-то начинает есть. Хёнджин положив себе котлету, все ещё кидает на младшего нехорошие взгляды. Кажется, все за столом почувствовали его немую злость, потому что никто ничего не говорил. Молчание давило, но блондин решил принципиально не замечать этого, спокойно поглощая свой ужин. Отсутствием аппетита он, в отличие от Хёнджина, не страдал. С видом человека, который много работал весь день, Феликс доедал свой суп, не отводя взгляда от своей тарелки. — Завтра мы едем на рыбалку. — Ли Сан Юн улыбнулся старшему Хвану и перевел взгляд на всех, кто собрался за столом. — Все вместе.

***

Говорят, что первая рыбалка — это незабываемое приключение на всю жизнь. Может Феликс и согласился бы, если сбоку всё время не был нервный, полный раздражения и нетерпимости Хёнджин. Блондина радовало только одно — видеть, как Ли Сан Юн с Хван Юджином заинтересованы участием и пробуют не отвлекаться даже друг на друга. Женщины разложились около машины на раскладных креслах, обговаривая что-то совсем несущественное. Хёнджин, кажется, был слабо заинтересован в рыбалке и это, наверное, единственная вещь, которой он отличается от своего отца. Он ходил по берегу, бормоча что-то себе под нос, и вовсе не обращал внимание на Феликса. Или пытался не обращать. Но всё же несколько раз обнял его, когда блондин испугался лягушки, хоть и отстранившись после со скоростью света. — Почему ты злишься? — светловолосый обнял парня со спины, уткнувшись носом в тёплую куртку. Хёнджин быстро кинул взгляд через плечо, проверяя не наблюдает ли кто-нибудь за ними, но женщин нигде не было, а мужчины не отрывались от своего дела. Парень набрал полные лёгкие воздуха, обдумывая что сказать. Злость так и плещется в нем, но он боится, что Феликс тоже утонет в этом дерьме, хоть и заслужил. — Не хочешь поехать домой? — оборачивается и заключает блондина в объятия, сжимая его до боли, чтоб тот чувствовал, насколько он зол, чтоб знал, что наделал. — Мне нравится рыбалка, но холодно невероятно. — Тогда едем. — Феликс смотрит в глаза старшего и улыбается, не зная что его ожидает, но доверяя парню. Глупый блондин. Доверять из-за симпатии. Как же это глупо, но кто ему об этом скажет, если он сам не понимает? А брюнет только этого и ждёт, чтобы наброситься, как зверь, на свою жертву. Хёнджин говорит папе, что заберёт его машину, ведь у них и так остаётся машина семьи Ли. Сон Гён внимательно изучает своего сына и её сердце болезненно сжимается, когда она видит, как тот смотрит на темноволосого. Женщина думает поговорить об этом позже, но боится, что будет поздно, ведь её опасения небезосновательны. Всё и так поздно. Едут молча. Хёнджин время от времени кидает на Феликса заинтересованные взгляды, но решает повременить с разговором. У них впереди ещё полдня наедине, пока родители не вернутся домой. Заезжают во двор, выходят и сразу же поднимаются в комнату темноволосого. Почему именно туда? Блондин и сам не знает, но темноволосый настаивает, а спорить не хочется. — Я пойду возьму какую-нибудь еду. — кидает Феликсу. — Тебе что-либо взять? — Возьми тосты. Хёнджин выходит из комнаты, оставляя блондина наедине с самим собой. Феликс время терять не хочет, поэтому рассматривает всё. Темноволосый переставил даже мебель. Когда он заходил к нему раньше, он не заметил этого или не предал должного внимания, ведь тогда он чуть ли не бился здесь в истерике — было не до осмотра. Чемоданы раскрытыми стояли в углу. Кажется, Хёнджин даже не разбирал их. Феликс подошёл к окну, которое выходило на небольшой сад и соседние дома. Когда-то это была его комната, но он решил перебраться в другую, ведь она больше и выходит на запад, что очень радует. Когда солнце заходит, всё заливается красной краской. Понятие красоты, конечно, индивидуально, но есть всё-таки некоторые моменты, определяющие красоту заката, какие-то элементы красоты, с которыми большинство людей согласятся. Звук босых ступней, топающих по коридору, заставил Феликса отступить до кровати и присесть на край. Красивый и ухмыляющийся темноволосый зашёл в комнату, открывая дверь коленом, ведь в руках нëс кучу вкусняшек и даже тарелку с тостами, которых так хотел блондин. Он ставит все на стол и оборачивается к Феликсу. — Иди ешь. — кивает на стол. — Ты почти ничего не ела на завтраке. — Ты заметил? — Феликсу вдруг становится так хорошо на сердце, что он пытается сдержать себя, чтобы не кинуться на шею к парню. — Конечно. — Хёнджин отодвигает два кресла и садится на одно из них, открывая пачку с чипсами. — Может поешь со мной тосты? — Феликс садится рядом, внимательно смотря на темноволосого, которые уже во всю уминает чипсы. — Это будет полезнее. — Будешь кормить? — ухмыляется, нагибается и откусывает кусок от тоста, который блондин как раз взял в руки. Блондин смотрит на губы Хёнджина, на которых остался небольшой жирный след, и улыбается. Почему-то эта ситуация очень забавляет его. Ему нравится такой темноволосый. Но не ловушка ли это? — У меня, кажется, где-то есть карты. — парень оглядывается, будто они должны появиться где-нибудь прямо в этот момент. — Сыграем? Феликс легко кивает, соглашаясь. Когда-то папа учил его играть, и он даже несколько раз играл с однокурсниками на перемене. Хотя не всегда выигрывал, но азарт любил. Хёнджин быстро находит колоду карт в своем рюкзаке и возвращается назад. — Я всегда ношу их с собой. — объясняет он, перемешивая карты. — Сыграем в «правду или раздевание»? — Правильно же «правда или действие». — Феликс поднимает бровь, щурясь. — Немного поменяем правила. — смеётся и Феликс уже должен был понять, что до добра это не доведет, но соглашается. Карты розданы. Игра не на жизнь, а на остатки одежды и гордости. Хёнджин думает, что блондин совсем тупой, если согласился, ведь темноволосый слишком хорошо играет. Шестёрки, валеты, дамы и тузы — в бой идёт всё, но у старшего есть свой план. Он проигрывает, снимая с себя свитер и оставаясь в лёгкой светлой майке, в которой его плечи кажутся ещё шире, а руки выглядят потрясающе. Феликс пытается не смотреть, облизывая губы каждый раз, когда его взгляд падает на подтянутое тело парня напротив. Хёнджин этого и хочет. — Ещё раз. — азартно улыбается темноволосый, а блондин и не против. Феликс почувствовал вкус победы и уже думает, что так будет всегда, но нет. Глупец. Они снова сражаются на картах, и блондин проигрывает. Надувает губки и смотрит на Хёнджина исподлобья. — Я выбираю правду. Темноволосый отодвигается и встает. Он подходит к окну и смотрит в даль. Молчит. Конечно, Хёнджин уже знает, что нужно спросить, но держит интригу, а у Феликса за это время несколько инсультов случается. Он боится вопросов темноволосого, ведь знает, что соврать не сможет, если спросят напрямую. — Где ты вчера была? — оборачивается к блондину, сжав губы в тонкую линию. — В университете на парах. — пробует обойти вопрос. — Я спрашиваю, где ты была после университета? Вернулась домой ты вечером. — он все ещё даёт ей шанс сдаться самой. — У друга. — У Чана? —Да. Хёнджин громко вздыхает, упираясь кулаками об подоконник. Дышит через нос, пытаясь успокоить свои нервы. Конечно, он знал правду, но хотел, чтобы она призналась в этом сама, хотя где-то внутри умолял, просил блондина соврать, обещая, что поверит в любую ложь, только бы не терять его. — Зачем ты к нему ходила? Он нравится тебе? — Да. — Нет. Это слишком неопределëнно. Я хочу знать правду. Вы целовались? — Вчера? — Вообще! — Да. — они некоторое время молчат, сверля взглядами друг друга. — Презираешь меня? Хёнджин оборачивается к окну, пытаясь скрыть свои слезы, но те не хотят терпеть сопротивление и сбегают по щекам. Поражение? Нет. Никогда. Он будет беспощадным. — За что ты меня презираешь, Хёнджин?! — пылко кричит Феликс и тут же оказывается прижат к полу. Как темноволосый перескочил через кресло он не помнит, но удар смягчëнный из-за рук, что старший подложил под его голову. Слезы скатываются по лицу Хёнджина и падают на Феликса, оставляя мокрые следы на одежде. — Что я сделал не так? — вскрикивает, оглушая парня под ним. — Где я ошибся? — Что ты делаешь? — блондин пытается оставаться спокойным, но голос дрожит. — Почему он, а не я? Феликс молчит. Всё его тело подрагивает, но он терпит. — Я нравлюсь тебе? — переводит тему Хёнджин. — Да. Больше, чем кто-либо. — застывшими глазами смотрит перед собой на слезы, что так и скатываются по щеках старшего. И этого ответа темноволосому хватает. Он скользит губами по щеке Феликса, оставляя невесомые поцелуи на каждом миллиметре кожи. Блондин ухмыльнулся и уже хотел было что-то сказать, но Хёнджин не дал — накрыл губы своими, заставляя молчать. Феликс только обвил руками шею старшего и углубил поцелуй. — Ты больше не пойдешь к этому Чану. — темноволосый злой. Разъярённый как волк. Готов разгрызть глотку блондину, если тот ещë хоть раз подумает о другом. — Ты моя, слышишь? — длинные пальцы хватают за подол худи, стягивая его вверх, но Феликс вдруг осознает всё происходящее и просит остановиться. — Хёнджин, есть проблема. — теперь уже у младшего на глазах слёзы обиды. — Ликси, какие? Что такое? — Хёнджин вдруг становится таким нежным. Встаёт с пола и поднимает блондина за собой, притягивая к себе и обнимая. Слезы Феликса для него, как белый флаг, как кнопка «стоп». — Хёнджин, я врала тебе. — захлëбывается от слез. — Нет! Я врал, Хёнджин. На ватных ногах, блондин отходит назад, смотрит в такие тёплые, родные глаза последний раз и начинает снимать с себя худи. Темноволосому сначала это даже нравится. Он даже не ожидает ничего необычного. — Я не тот, каким ты меня видишь. — блондин остаётся в одном белье. Ноги не держат, и он падает на колени, больно ударяясь о пол. Хёнджин вдруг всё понимает. Смотрит неотрывно и не может прийти в себя. Рот то открывается, то закрывается. Тишина, в которой слышно только громкие всхлипы блондина и громкое биение сердца Хёнджина, которое пытается убежать, не кровоточить, спастись, но все тщетно. С каждой секундой напряжение растет в геометрической прогрессии. — Но как? — выдавливает из себя темноволосый. Его голос дрожит, а глаза бегают по телу на полу. — Ликси? Он пробует сдержать себя в руках, чтобы не ударить. Предательство. Как же больно. Но блондину, наверное, хуже. Он встаёт на колени и пытается помочь парню, но всё тщетно. Тот не хочет помощи, хочет лишь только быстрой смерти. Хёнджин не выдерживает, ловит тонкими пальцами подбородок Феликса и впивается в губы. Парень, кажется, успокаивается, отвечая на поцелуй, но темноволосый быстро отстраняется. — Уходи! Феликс даже не собирается поднимать свои вещи. Он выбегает из комнаты в чем есть. Внутри холодно, в душе мороз. Слёзы больше не текут, они замёрзли внутри него. Куда идти? Что теперь делать? Блондин не находит ничего лучше, чем сбежать. Он быстро берёт новые вещи, одевается, находит в папином кабинете ключи от другой их машины и выбегает во двор. Просит дворецкого открыть ему гараж и вывезти машину, а сам за то время набирает Чана, но тот сбрасывает звонок. Ну и пусть. Уедет сам. — Держите. — мужчина возвращает ему ключи. Феликс не теряет времени. Садится в машину и заводит. Осматривается, поправляя зеркала. Телефон откидывает на заднее сидение, чтобы не отвлекал, чтобы не слышать звонки. Но двери неожиданно открываются, запуская в салон холодный воздух. — Я еду с тобой!