Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Встречали нас Мрис и Риналь.       – Рад вас видеть, ребятки, – улыбнувшись, я приобнял Мриса, а после крепко прижал к себе сына. – Что, так не терпится увидеть своего эннэшше, что пришел, как только смог? – хохотнул я.       – Если бы, – хмыкнул Рин. – Я тут, скорее как посол доброй воли выступаю.       – В смысле? Тебя что, припахали боги этого мира, чтобы ты меня в узде держал?! – ошизел я.       – Ну... Как бы, – уклончиво ответил тот. – Просто они заметили, что ты в моем присутствии ведешь себя более адекватно, и заплатили мне довольно много, чтобы я уговорил тебя на встречу с их посредником.       – Рин, давай я тебе заплачу вдвое больше, и ты оставишь меня наедине с этим посредником, чтобы я мог его послать куда подальше, и ты не был бы в этом виноват, а?..       – Да я как бы и не против, если бы дело было в деньгах, – согласился сын. – Но мне огласили такой контракт, от которого я не могу отказаться, – я вопросительно посмотрел на него. – Дали право на генетические эксперименты, которые ранее были запрещены.       – Какие еще эксперименты? – не понял я. – Ты же химико-биологический заканчивал...       – И стал генетиком, – улыбнулся Риналь. – И сейчас работаю над геном старости. Точнее, над тем, что ломает генетические цепочки людей, заставляя их стареть слишком быстро. Но у меня был лимит. Максимум на сорок лет увеличить возраст. А теперь, если я тебя придержу, и не дам сильно резвиться, то мне дадут право увеличивать жизнь людей до двухсот лет, позволяя внедрить в их клетки ген, который старость уберет как таковую. Будучи молодыми и здоровыми до последнего дня, они будут легко уходить по истечении своих двухсот лет.       – А перенаселения не боишься? Здесь и так много людей.       – Я договорился, что сам буду выбирать тех, кому дарить подобный возраст. А если кто-то захочет его получить, не имея на это шанса, то должен будет выложить большую сумму. Но пока все в разработке. Ведь я только вчера получил этот карт-бланш.       – Ясно-понятно... – задумался я. – Слушай, а ты только над этим работаешь, или мне тоже помочь можешь?       – Скажи чем, и я подумаю, – согласился Риналь.       – Помнишь, я говорил, что есть такая раса, как сайнары?       – Конечно, помню.       – Вот. Мне надо, чтобы ты мне помог воссоздать сайнар с определенным генетическим кодом, чтобы в него не вмешался мой код. Чтобы я был пустышкой, которая зачнет, подарит душу, но развитие только по типу сайнаров. У меня есть уже один человек, который над этим работает. Лёва ему помогает. Но, если и ты присоединишься, то будет куда как лучше.       – С удовольствием помогу тебе, отец, – согласился Рин. – Но и ты помоги мне, ладно?       – Черт с тобой, – согласно кивнул я, а после взглянул на Ольгу. – Пошли знакомиться с посредником местных богов, что ли?..       – Идем,– согласилась та. – Давно хотела посмотреть на ваших, земных богов.       – О, на них лучше не смотреть, – скривился я. – Есть парочка адекватов, но остальные... – я качнул головой. – Знаешь, я просто заглянул к ним на вечеринку однажды, и понял, что не хочу иметь с ними ничего общего. Их здесь столько, что черт ногу сломит. И падшие боги, и пришедшие, и вампирюги местного разлива, и полубоги, и существующие... В общем, сотни три, а то и больше. Это еще не считая охшарров, которых здесь считают демонами.       – Вам туда, – улыбнулся Риналь, указав на дверь. – А после, надеюсь, ты познакомишь меня со своей подругой.       – Конечно, родной. Обязательно, – мы прошли в номер, где я увидел неприметного человечка. Обычного настолько, что его и не вспомнишь через пару дней. Но, что его, точнее знакомство с ним, отличало от любых других посредников, так это густой аромат «цветка жизни», или точнее, его аналог, и я остановился у двери, глубоко, всей грудью вдохнув знакомый мне запах. – Черт... А я и забыл, что у меня такой имеется, – улыбнулся я, уже зная, от кого посланник. – Передашь привет Кришне.       – Позвольте вас поправить. Мой посланник – Шива. Вы называли его Кришной, и это неверно. Но Имя, которое ему придали вы, его не обидело.       – Ну, Шива, так Шива, – я улыбался, понимая, что с этими богами, точно кашу сваришь. – Он тебя прислал для общения со мной, или чтобы пригласить к себе?       – О, поверьте, он будет рад видеть вас у себя, – улыбнулся посредник.       – Лёль? – я повернулся к Ольге. – Вот реально. Это – настоящие, без преувеличения, классные боги, один – настоящий, второй – взошедший, как ты, или я. Сходим к ним?       – А можно? – Ольга подобралась. – Я знаю достаточно богов, Высших, и даже Высочайшего, но новое знакомство мне не повредит.       – Вот знаешь, – я задумался, – я бы их отнес к Высшим. К серьезно развитым, сильным, и знающим, что делать, Высшим. Не знаю... вроде как Шанасс их уровня, но не уверен. Мне они кажутся куда как сильнее. Ну, или просто разные...       – Пойду. Обязательно пойду, если возьмешь, – согласилась Ольга, улыбнувшись.       – Идем, – кивнул я, и посредник кинул портал, что вывел нас в приятное убранство, где на этот раз сидели не двое, а трое. – Опа-на... – я удивился, увидев довольно приятного на вид, бога, довольно тонкокостного, и с аскетическим лицом, красиво оформленным аккуратной бородкой. – С вами мы не знакомы.       – Тогда познакомься, – рассмеялся Шива. – Это Юхив, христианский бог. Его еще именую Яхве, или Иегова.       – Приятно познакомиться, – протянул я руку, которую тот пожал. – Честно говоря, думал, что Иегова это какой-то придурок, который вознесся.       – Мне создали много клонов, – согласился Юхив. – Подняли много павших и охшарров, которых называют моим именем, и которым неустанно молятся, наполняя их энергией.       – Да уж, да уж... – я качнул головой. – Получается, что вы, трое, являясь истинными богами этого пространства, терпите остальных?       – Нет, нас пятеро, – отозвался Будда. – Но двое заняты, и передали нам право общения с тобой. Но, если брать истинного бога этой части мироздания, то это Единый.       – Создатель, – согласился я.       – Нет, – Шива рассмеялся. – Создатель еще выше, а мы говорим именно о том, кто един для нашего мира.       – Мда, сложно у вас все, – я присел на подушки, пригласив Ольгу устраиваться рядом, и тут же Шива хлопнул в ладоши, поставив перед нами свой достархан, полный еды и напитков. – Лёль, можешь брать все, что угодно, – сразу обратился я к богине. – Эта еда созвучна с твоей энергией, и не нанесет вред. А пока, попробуй это, – подал я ей чашу с напитком. – Потрясающий по вкусу и действию.       Ну, и сам взял чашу, наслаждаясь вкусом.       – Ты знаешь, для чего мы тебя позвали? – произнес Шива.       – Потому что я – агрессивный мудак, который может нарушить целостность вашего мира? – усмехнулся я. – Знаю. Но я пришел сюда не для того, чтобы бузить. Хочу побыть с сыном, найти одного выродка, забрать часть своей команды, что оставил здесь... Они, кстати, ничего лишнего не сделали?       – Очень мирные, и не вмешиваются в жизнь людей, – отозвался Юхив.       – Отлично.       – Ты научился скользить по времени, – мягко произнес Шива. – И, судя по твоим стремлениям, ты пройдешь в прошлое.       – Да? – я задумался, понимая, что он прав. – Ну, пройду, и что?       – Ты же понимаешь, что там, в прошлом, ничего менять нельзя?       – Совсем ничего? – я прищурился.       – Ну... незначительные изменения возможны, но только самые малые.       – Не, я тот еще отморозок, знаю, – я хмыкнул. – Но вот менять прошлое... я просто знаю, чем это отзовется в будущем. Так что, подобное делать не буду.       – Но ты с собой привел богиню другого мира, – буркнул Будда. – Она может поменять.       – О, не беспокойтесь. Я сюда пришла как человек, – улыбнулась Ольга. – Проявлять себя я буду в своем мире, а здесь – только прогуляюсь. Мои силы останутся при мне.       – Как и мои, при мне, – я нашел так понравившуюся мне кашку, с фруктами, и занялся пиалой. – Мы реально не собираемся ничего делать из того, что может изменить мир Земли. Смысл? – жуя, продолжил я. – По большому счету, у меня сейчас проблем, с моими мирами, так много, что вмешиваться в ваш – искать новые проблемы. Не вижу повода. Да, я здесь родился и вырос, но вы, как я понял, очень неплохо справляетесь с тем, что получили, – я чуть сдобрил похвалой ту хуету, которая творится на планете. – Я бы, с семью миллиардами не справился бы...       – С пятнадцатью, – произнес Юхив. – Люди продолжают плодиться, не понимая, что пространства для их жизни остается мало. Как и средств для их существования.       – А вы тут зачем? – не понял я. – У вас что, нет возможности перекрыть им право плодиться?       – Мы все, – вздохнул Шива, – боги жизни. Для нас, убрать душу, которая вселяется, равносильно убийству. А на Землю стекается много душ.       – Так, я не понял, – отставив пиалу, я воззрился на них. – Хорошо, к вам стекаются души. Искры. Нахрена вы тогда изломанные, и роботизированные здесь держите? Ну, ботов, если говорить точно. Этот мусор можно просто изъять...       – Три тысячи лет назад, когда подобное только начиналось, это можно было сделать, – согласился Юхив. – Но нам нужно было заселение. А теперь эти изломанные и роботизированные, как ты говоришь, души, нужны тем, кто вознесся. С ними, они получают энергию, которой питаются, и с помощью которых стараются искры забрать себе. А мы не убийцы.       Я удивленно посмотрел на всех троих. Блин, адекватные, нормальные, правильные. Такие, под которыми мир бы развивался идеально... И допустили развитие целого сонма поднявшихся богов и охшарров, которые жируют на них.       – Мне что, почистить ваш пантеон? – не понял я. – Убрать всю ту гадость, что расплодили люди? И самих людей проредить? Вы, хоть понимаете, что энергия Земли уходит каким-то тварям, вместо того, чтобы идти вам?       – Мы все обучались у наставника богов, – спокойно отозвался Шива. – И умеем пользоваться минимумом.       – Да вы гадюшник здесь развели! – рявкнул я. – Вам, как таковым, просто взяться даже не за что! Все другие забирают! Та клоака, которую ты мне показывал! – ткнул я пальцем в Шиву. – Я же всех могу забрать и отправить в тюрьму богов! Пусть посидят, подумают, решат, что делать, а потом и разбредутся по мирам, где богов нет! Таких миров куча! Я, минимум как пять знаю!       – Это может решить только Единый, – вздохнул Будда. – А он не вмешивается.       – Естественно! – согласился я. – Ждет, когда вам надоест это кодло, и вы его спровадите, начав работать. Ребята, ну не серьезно это, кормить кучу вампиров. Надо брать все в свои руки, и работать. А не лентяйничать в эмпиреях.       – Мы пытались. Лет триста назад, мы устроили чистку, – вздохнул Юхив. – А они придумали себе новых богов, и подняли охшарров, что приняли наши имена.       – Андрей, – Ольга положила ладонь мне на руку. – Ты не понимаешь. Они не в состоянии убивать. Они не умеют.       – Так, дайте мне это право! – психанул я. – Уберу все, что вам мешает. Поправлю мысли людей на нормальное верование, приостановлю рост популяции, восстановлю те земли, которые не способны принять людей, чтобы весь мир можно было использовать!..       – Нет, – не согласился Шива, наполнив мою пиалу своим напитком. – Это – наш мир, так? Ты стал богом других миров. Там и работай. А здесь, мы сами справимся. А если не справимся, то это будет наша проблема.       Осознание того, что эти личности не вмешиваются в ход событий планеты, меня бесило до невозможности. Мой мир. Моя родина. Этот мир погибал потому, что эта пятерка не хотела вмешиваться! Я едва не зарычал, и только прикосновение Ольги удержало меня от того, чтобы впасть в бешенство.       – Скажи, – спокойно, и даже с улыбкой, произнес Юхив. – Что бы ты сделал, если бы тебя ограничивали?       – Нахуй послал бы, и вырвался за грань.       – Именно, – кивнул тот. – Земля – это праматерь рас, что живут рядом с ней. Здесь, в этой клоаке, как ты сказал, растут души. Искры, которые уходят в другие миры. Таких, праматерей, на данную вселенную три. Всего их – пара десятков. На светлые вселенные. Можно сказать, что ты не единственный из тех, что родился здесь, и смог уйти. Таких тысячи. Миры, которые нуждаются в искрах, принимают те, что вырастают здесь. Или забирают их, как сделали с тобой. Обычно, после проведенной здесь жизни. Но иногда, как и тебя, вырывают вовне, в середине оной. Думаешь, ты один ходок, который не может покинуть данный мир полностью? Таких множество. Здесь вырастают ценнейшие искры, которые идут в другие миры. Если мы начнем переделывать мир, как ты хочешь, то мы получим уютное пространство, ограниченное потребительством, где каждый будет думать о себе, а не о том, чтобы вырваться вовне. Понимаешь? Это, то чистилище, которое вы, люди, всегда считали посмертным. Но оно здесь. Именно отсюда вы, истинные, вырываетесь, чтобы идти своим путем. И, именно здесь это невероятное многобожие нужно для того, чтобы понять, как оно вам надоело.       Я оказался не готов к такой отповеди. Юхив меня буквально, прибил им, дав понять, как я не прав. Это было одновременно и понятно, и невероятно сложно. Ломать, учить, переделывать искры, дарить им осознание, и не мешать приходить к своему соответствию, чтобы потом уйти, или остаться здесь, повинуясь кому-то из падших, или охшаррам, или же принимая истинную веру...       – Слушай, – обратился я к Юхиву. – А что вы делаете с теми, кто верит в вас? Верит вам?       – После смерти тела, забираем их в свои миры, – слегка пожал плечами тот. – Даем им то, что они желали при жизни здесь, и чего не смогли достигнуть в этом мире.       – То есть, рай?       – То есть, другая жизнь, где каждый получает то, о чем мечтал. Но не для каждого это рай. Для некоторых это ад. Ведь не все понимают истинность своих желаний, – улыбнулся Шива.       – Свой ад я нашел и прошел, – буркнул я. – И иду по нему до сих пор.       – Зачем? – не понял Юхив. – Ты же осознаешь, что верно для тебя, а что нет.       – Зачем... – я задумался, открывать правду этим божествам, или нет. А потом послал все лесом. – Меня назначили деструктором. Сказали, что это моя стезя. Да, я умею разрушать и убивать, но мне это... неприятно, минимум как. А максимум, это ломает мою душу. Я должен уничтожать не десятки, а миллиарды. Я должен чистить пространство, как мне сказали. Лишать жизни тех, кого неправильно создал Создатель, или кого начали покорять Древние. И это не мое. Ну вот, совершенно не мое. Я могу это делать, но мне... пиздец как сложно.       – Откройся, Андрей, – попросил Юхив.       – Если я это сделаю, то все пространство моим дерьмом зальет, – проворчал я.       – Откройся, – кивнул Шива. – Мы потерпим. Надо знать, что в тебе.       – Ребят, это реально, полный ахтунг, – предупредил я, увидев кивки всех четырех. Ольга тоже согласилась. И я снял свои щиты, вывалив все свое моральное дерьмо, накопленное в мирах сайнаров, и ранее.       Было прикольно наблюдать, как Юхива передернуло, а Шива скривился, как от кислятины. Но я предупредил. Мне действительно было сложно все это делать. Я впитал в себя столько дерьма, что хватило бы на весь этот пантеон. Я надеялся, что мне помогут, а те, кого я считал своей помощью, дергались от моих ощущений. Пришлось закрыться, чтобы не вносить деструкцию в данные посиделки. Хотя, мне очень не понравилась реакция Ольги. Ее буквально перекосило от того, что я выдал, да и отсела она от меня, желая быть как можно дальше.       – Ты явно не деструктор, – произнес Юхив. – Тебя наделили данной возможностью, но душа твоя из тех, что созидает. Само понятие деструктора, как я знаю, это питание энергией погибших душ. Я говорю о светлом деструкторе. Ты же... не получаешь их энергии. Ты тратишь свою. Ты искусственно созданный.       – Соглашусь, – кивнул Шива. – Такого перепада не должно быть.       – Ты – конструктор, – пожал плечами Будда. – В тебе данный момент сильнее всего. Именно в стезе конструктов ты и должен расти. То, что с тобой сделали, кто бы это ни сделал, он был не прав.       – Меня здесь, на Земле, таким сделали, – скривился я. – Именно здесь я узнал, как можно уничтожать и убивать. Отсюда я ушел с данной возможностью. Но, не только с ней. Еще я и страждущий. И это тоже с Земли. Как и мое конструкторство. Мрис же тоже здесь жил, – хмыкнул я.       – Какие разные возможности... – качнул головой Юхив. – Если что, я – страждущий. И я знаю, каково это, пропускать эмоции всех через себя, как собственные. Но мне это дано изначально, а ты это приобрел недавно. Тебе же еще двухсот лет нет.       – Сто пятьдесят, примерно, – согласился я       – Совсем юный, – улыбнулся Юхив.       – Как будто вы такие взрослые, – буркнул я. – Максимум, тысячи три лет. Каждому.       – Немного ошибся, – хохотнул Шива. – Мне – полтора миллиона лет, а Юхиву – два миллиона.       – И? – не понял я. – Что вы делаете у этой планеты?       – Искры растим, – улыбнулся Юхив. – Создаем новые жизни, которые населят вселенную. Это вы, молодые, бегаете, из мира в мир, а мы определились.       – Понял, – согласно кивнул я.       Не, действительно, понял. Держать такой дерьмовый мирок, который выдает уже состоявшиеся искры, позволять плодиться богам и полубогам, принимать и понимать это, и работать на своем уровне, это еще уметь надо. А они, судя по всему, знали и умели. Это я не понимал, как они действуют. Здесь своя структура. Странная, но действенная.       – Даю слово, вмешиваться не буду, – согласился я. – В прошлое разве что пройду.       – Только давай без чудачеств, Андрей, – попросил Шива. – Нам всем не улыбается снова откатывать время, чтобы привести планету в порядок, после твоего посещения.       – Как будто я такую фигню задумал, что от этого кому-то хуже станет, – фыркнул я.       – Андрей, откатим, вместе с твоими воспоминаниями. То есть, чистый рерол. И каждый раз, как будешь что-то творить из того, что задумал, будем делать откат.       – Сбегу ведь, – хмыкнул я, понимая, что угроза вполне реальная. – Сотворю то, что хочу, зафиксирую, и сбегу.       – Заблокируем, – пригрозил Будда.       – Да уж, блокировать вы, боги, горазды, – попыталась заступиться за меня Ольга, а потом чуть прищурилась, глядя на божеств. – А убирать эти блоки, потом, кто будет? Или прикажете ходить с ними и маяться? – она была немного раздражена. Видимо, тоже имела блок, который не могла снять сама. – А такие блоки мешают. Как мелкий комариный укус – вроде и фигня, но чешется неприятно.       Шива посмотрел на богиню чужого мира.       – Первое, о чем бы я попросил вас на будущее, леди, не встревать в разговор, едва ли вас касающийся. У Андрея очень странная мера ограничений своих возможностей. Он ничего не боится, кроме бесцельно проведенного времени. И именно это, а не блок я ему пообещал. Что же касается вас, то блок на вашей памяти ставили не мы и, естественно, не нам его и снимать. Да и стоит ли тревожить память, которая не касается, лично, вашего будущего?       – Это как еще понимать, «не касается»? – Ольга чуть подобралась, но было заметно, что раздражения поубавилось от обвинения ее в некультурности. Абсолютно оправданного обвинения. – Как меня может не касаться моя собственная память? Не знаю, касалось ли подобное вас, но уверяю, что приятного в таком блоке крайне мало, – уверенно заявила она, а потом нахмурилась. – Не поймите меня неправильно, но я даже не предполагаю, что от меня скрывают. А если воспоминания могли бы мне помочь не совершить ошибку? Опасно забывать прошлое, когда несешь такую ответственность.       – Лёль, – я скривился. – Ты вроде, как и права, и одновременно нет. Опасно так же и знать, что ты сотворила, если от тебя что-то сокрыли. Вэрриан мне, например, столетний откат устроил, сказав, что я вел себя определенно неправильно и дюже скверно. Короче, ебнулся, маленько. Так что ему пришлось стирать сто лет реальности, чтобы не допустить такого убивца, которым я стал, к мирам. А вот насчет того, что не касается... – я пожал плечами. – Это не зафиксированная копия возможной жизни. Вариант. То есть, ты сама, в своей голове, можешь придумать сотни вариаций на каждое действие, и каждое будет возможным вариантом. А значит, и возможно прожитой ситуацией.       – Ты мне не рассказывал о подобном блоке... – слегка нахмурилась Ольга, глядя на меня, словно на предателя, но после слов о вариативности задумывалась, и, причем крепко. – А боги могут испытывать дежавю? – этот вопрос уже был обращен к Шиве, как к тому, кто явно умело подобным занимается. – А то у меня подобные эпизоды были. Да и раз это плохие воспоминания, и я, теоретически говоря, знатно переборщила в прошлом, то почему моя душа стремилась этот блок сломать?       – Дежавю... – Шива улыбнулся. – Это не что иное, как вмешательство в твое прошлое тебя же. На каком-то этапе жизни. Ну, а плохие это воспоминания, или нет, я этого не скажу. Не известно. Я не лезу в твою память. Ну, а если говорить о том, что ты подсознательно хочешь снять блок, то только для того, чтобы не идти тем же путем, которым однажды прошла. На месте того, кто ставил тебе блок, я бы сказал, в чем ты была не права, чтобы максимально ограничить неверные шаги. Хотя... – он задумался. – Может твоя душа открыта этому миру больше, чем душа Андрея, и ей не нужны подсказки чужих? Может, чтобы снять этот блок, нужна фиксация правильного действия, которое приведет твой мир к гармонии? В смысле, сотворения этого действия, которое как ключ, вскроет замок блока, наложенного на твою душу?       – А ведь да, о том мы с Шизой и говорили, – пробормотала Ольга, все еще пребывая в раздумье после слов бога, но уже заметно было, что перестала метаться. Ну, пока не осознала, что сказала это вслух, и слегка покраснела, не чувствуя нужным оправдываться перед божествами. – Спасибо за ваши мудрые слова, это, несомненно, мне поможет, – чуть более степенно, чем раньше, будто не своим голосом, отозвалась Ольга и чуть склонила голову. Эмофон ее был спокоен, видимо, слова божества попали в точку, воздействовав нужным образом так, чтобы разрешить сомнения, но Лёля все равно мыслями, очевидно, была далеко.       – Не переживай, Лёль, – рассмеялся я. – У меня тоже моя шиза есть. На сто лет старше меня. И она гуляет где-то в других параллелях. Кстати, хотел бы я с ней встретиться... Морду набить, или же поговорить по душам...       Оля помотала головой, будто ото сна очнувшись, и взглянула заинтересованно, словно хотела переспросить. Но потом до нее, очевидно, дошел смысл сказанного, и глаза загорелись любопытством.       – Правда, планируешь такое? А когда? – девушка тут же завалила меня вопросами. – Может, я бы могла с тобой? Интересно ведь...       – Со мной... Вряд ли. Да и не здесь об этом говорить. – Покосился я на богов. – Но я обязательно передам ему, что ты хочешь встретиться. Может, на нейтральной территории и увидитесь.       – Кстати, а меня вот еще что интересует, – правильно поняв мои знаки, богиня лишь кивнула и обратилась к божествам, чтобы сменить тему. – Почему вы упрекаете Андрея в его действиях, раз он может считаться одним из Вашего пантеона. Ведь как ни крути, он в этом мире родился и рос. Причем, не только как человек, но и как божество.       – Одним из нашего пантеона он не может считаться никак, – мотнул головой Шива. – Равным нам – да. Но не иначе. И да, ты права, он рос здесь как божество, но растили его для других миров. Для этого мира он слишком жесток и узконаправлен. Его желание подавлять волю своих подчинённых настолько велика, что его можно слушаться, как старшего в семье, или же, как хозяина. А здесь мы растим не уютную семью, и не рабов, понимаешь? Здесь мы взращиваем личности, которые смогут смотреть на мир спокойно, уверенно идя дальше с поднятой головой.       – Не сказала бы, что команда Андрея – слепые рабы. Тоже ходят смело и уверенно, – заявила Ольга, но потом миролюбиво закивала головой. – Но насчет узкой направленности соглашусь. Специализация Андрея не из самых радужных.       – Здесь нужны не столько повелители или старшие друзья, как психологи, умеющие ломать стереотипы. Твой друг просто не сможет этим заниматься, – мягко пояснил Юхив.       – Конечно-конечно, никто и не говорит, что ему нужно брать тотальный контроль над этим миром, – согласилась с божествами Ольга, но потом чуть склонила голову в бок. Было заметно, что хорошо аргументированные споры она любила, и за этим не было и толики враждебности к оппонентам. – Только вот, любому миру нужно равновесие. И там где есть созидание, там должна быть и деструкция.       – Лёль, поверь, здесь монстров полным-полно. На каждого восшедшего бога, коих сотни три, по десятку демонов приходится. А они еще те деструкторы.       – Но ты-то бог, планка повыше будет, можно было бы и прибить парочку-другую демонов, или спугнуть, чтобы дать тебе свободу действий время от времени, – с усмешкой бросила Оля, но потом развернулась к божествам с вполне искренней улыбкой. – Вы не подумайте, что я тут распоряжаться собираюсь, это так, выдвигаю всякие занятные теоретические ходы.       – Лёль... – я нахмурился. – Ты ващет, понимаешь, что предлагаешь? Запереть меня в клетку тупого злобного мира, чтобы лизать жопы возможным будущим богам, вместо той свободы, что я имею? Нахера тебе-то это?       – А, так ты не хочешь обрести покой? – слегка удивилась богиня, глядя на меня. – А мне показалось что да, раз какие-то планы заимел. Но раз нет, то нет, – махнула она рукой. – Тогда и вправду прошу извинить за пустой треп.       – Я, заимел планы, дорогая, – удивлению не было предела, – рвануть еще дальше, узнать больше миров. А сесть и сидеть у одного мира... Неее... Я лучше развоплощусь нахрен.       – Путешествия то да, дело это хорошее, – Оля поддакнула, и очевидно о чем-то задумалась. Но о приятном, так как в уголках ее глаз блуждала улыбка, проявляясь незначительными морщинками.       – Поверь, дорогая, когда я узнаю, где безопасно, или хотя бы умеренно опасно, я дам тебе карту миров, и гуляй по ним, сколько хочешь. Но вот так, с бухты-барахты, путешествовать в неизвестность... Не стоит. Богов тоже можно убить.       – Да, это мне известно, – кивнула она головой. – Как и известно, что при путешествиях можно всякую бяку домой стянуть.       – Вот. Мои, однажды, на Ваарру такую бяку притащили. – Согласился я.       – Ты об охшарре? – поинтересовалась Ольга.       – Да. А, ты этого тоже не знаешь... – я улыбнулся, – люди решили, что Ваарра невероятно пустынна без них, взломали портал Мриса, и натаскали сюда техники и всякой заразы. Чуть не уморили моих урров... И много молодежи украли, сделав своими животными-рабами.       На минутку Ольга замолчала, в шоке глядя перед собой. Но, видимо, оправдания действиям людей так и не нашлось в ее голове, от чего на устах появилась кровожадная ухмылка.       – Удавила бы каждого из них по очереди. Но, зная тебя, все уже получили по заслугам.       – Да, мы с Багой над этим поработали, – оскалился я. – Не только похитители, но и все приложившие к этому свои лапки, а так же хозяева, лишились не только тел, но и душ. Кстати, именно за это меня и ругают. За то, что я так беспардонно использовал свою деструкцию.       – Беспардонно? – Ольга чуть вскинула брови, недоуменно глядя на меня. Создавалось впечатление, что я наступил ей на больную мозоль. Точнее, не я, а боги, такое сказавшие. – Да этого мало! Это же самое натуральное, типично людское, ублюдочное поведение. Прийти, возглавить, использовать. Что не получится – уничтожить. Да такое пытками, долгими и многолетними решать надо. И все это время капать на мозги моралью, чтобы наконец-то что-то поняли и прониклись! – богиня казалась взбешенной, просто не в себе, но создавалось впечатление, что не на людей так взбесилась.       – Лёль, давай позже поговорим, – попросил я, улыбнувшись троице богов. – А мне пока надо решить с ними, могу ли я забрать одного охшарра, так как он мне нужен, и узнать о контракте, что подписан с моим сыном, – Ольга кивнула и замолчала. – Вы же моему сыну дали право на генетические изменения, так?       – На какие изменения? – не понял Шива.       – Ну, чтобы он некоторых личностей, испытав свой ген, мог довести до двухсот лет жизни. Или это были не вы? – напрягся я.       – Мы не могли такого права дать, – нахмурился Шива. – Это будет перенаселение.       – Вчера ему такой контракт предложили, за то, чтобы я не сильно бузил. А сегодня я встретился с вашим посредником, который мне и открыл портал к вам, – я прищурился. – Где ложь?       Все трое переглянулись, обменявшись информацией.       – Мы с твоим сыном данный пакт не подписывали. Но, если он будет придерживаться правил внедрения гена только тем личностям, что являются искроносными, то мы готовы ему дать свое согласие.       – Вот как... – я оскалился. – Получается, что кто-то, от вашего имени, ему это позволил. Клон? Охшарр? Или какая еще тварь? И вы говорите, что держите этот мир? Да нихуя вы не держите! – я сплюнул на пол, показывая свое отношение к собравшимся. – Тёлочки, млять.       – Андрей, твое поведение неприятно нам, – спокойно произнес Шива. – Мы понимаем, что ты хочешь сказать, и каково твое отношение к данным обстоятельствам, в которых мы живем. Но, как говорится, не лезь со своим уставом в чужой монастырь. А с твоим сыном мы подпишем контракт, который ему обещали. Но подпишем на своих условиях, которые никто не сможет перебить. И, заодно возьмем его под свою защиту.       – Думаете, он в этом нуждается? – удивился я.       – Естественно. Он молод. Пусть силен, как и ты, но в нем не хватает мудрости веков. Любой более опытный бог, или даже полубог, сможет обвести его вокруг пальца. А это не нужно ни тебе, ни нам. В случае, если же мы возьмем его под свою длань, то постоянно будем держать с ним связь, и никто не посмеет вмешаться ни в его жизнь, ни в его эксперименты. Это будет хорошим стимулом для его развития, и ты перестанешь беспокоиться за него.       – Сначала выясните, кто именно предложил ему подобный контракт. Все же мне очень интересно, кто от вашего имени мог это сделать.       – Уже известно кто, – улыбнулся Шива. – Есть у нас еще один посредник. А так как твой сын любит жить в Греции, то там его и нашли, и предложили контракт. Условия мы разослали по своим посредникам, и они касались только тебя. А, так как контракт еще не обговаривался, а только запечатлен на бумаге, то мы о нем еще не знали.       – И кто же это у вас такой интересный?       – Ну, люди его привыкли называть Гермесом. Сейчас он принял имя – Герман. Довольно опытный посредник, который всегда умеет не только донести нашу волю до человеческих сущностей, но и получить их согласие за некоторые уступки.       – Тогда я приглашу сына, чтобы вы сейчас же и подписали с ним этот контракт. При мне, – я прищурился.       – Если он выдержит наше присутствие, то почему бы и нет? – согласился Юхив, и я тут же послал Риналю просьбу пройти по моей линии жизни, что тот и сделал.       – Великие.       Низко склонил он голову, а после, когда я похлопал рядом с собой, опустился на подушки, взяв в руки чашу с тем же напитком, что пил я, сделав глоток.       – Я тебя чего сюда позвал, сына. Сейчас с тобой твой контракт и подпишут. У тебя же есть экземпляр?       – Конечно, – сразу отозвался тот, протянув мне копию договора, который я прочел.       Как я ни смотрел, подводных камней в договоре не было. Риналь обязался не экспериментировать на людях до полной идентичности созданного гена, а после внедрять его только тем личностям, которые будут одобрены верхушкой. И вот, эта верхушка, хоть и не в полном составе, но сейчас сидела передо мной. Причем, совершенно открытая, показывая мне, что все их слова являются правдой, и подвоха ждать не нужно. А так же я скрупулезно просмотрел пункт, где оговаривалось внедрение этого гена тем, кого сам Риналь посчитает нужным. Его максимальный лимит был – пять человек в год.       – Добавьте пункт про защиту и присмотр, – попросил я, и тут же увидел, как бумаги дополняются изменениями. – А так же, погашение ущерба, в случае, если не справитесь со своими обязанностями.       – В этом случае, мы тоже можем от тебя кое-что потребовать, – согласился Шива. – На протяжении всего периода твоего пребывания на Земле, рядом с тобой будет находиться наш посредник, который сможет ограничивать твои желания, если те выйдут за рамки дозволенных. Каждый раз, как ты будешь сюда приходить, он будет тебя здесь ждать.       – Вы что, боитесь меня? – не понял я.       – Ты много на себя не бери, мальчик, – буркнул Будда. – Тебя здесь никто не боится. А вот твоих стремлений и желаний, их да, опасаемся. После твоего появления, всегда приходится приводить часть того мира, где ты отдыхаешь, в порядок. А если ты примешь посредника, то он заранее будет тебе объяснять, что можно делать, а что нельзя. И, нарушение правил, будет расцениваться как преступление.       – Конечно, за твои приключения, никто тебя закрывать в тюрьму не будет, – тут же поспешно добавил Юхив, увидев, что я нахмурился. – Просто с тебя будут требовать штраф, на восстановление.       – Вот как, – я расслабился. – А я много напортачил? Ну, кроме мести за урров?       – Достаточно, – уклончиво произнес Шива. – Чего стоят только твои прорывы на Землю. Не тогда, когда тебя переносило порталом из тела в тело, а когда ты сюда прыгал сам. Без помощи наставника богов. Я уже не говорю за всех тех, кого ты забирал, или оставлял здесь измененными. Или о том, как менял судьбы... Мы это списываем на твое незнание, и это действительно так. Ты в этом не разбирался. Тебе казалось правильным держать всех тех, кто тебе дорог, при себе. Но вот... Саму систему, которую установили мы, ты изменил сильно. Пришлось ее латать.       – Но Вэрриан мне говорил...       – Вэрриан не мыслит теми критериями, которыми мыслим мы. Он думает о вселенных, а мы – о мирах. В его масштабах ты не совершил ничего плохого. В наших же – нарушил будущее многих семей, которых не должен был касаться. Будущее многих людей пошло не по тому витку сознания, который им был предназначен. А значит, то, чего они могли достичь в этой жизни, им придется достигать в следующий раз.       – Что ж, ты прав, напортачил, – кивнул я головой. – Какой штраф с меня за подобное?       – На данный момент – никакого. Мы все исправили. Я не стану говорить «будешь должен», но, если ты окажешься свободен, а нам понадобится твоя помощь, то мы к тебе обратимся. К тому же, здесь остается твой сын. А у нас много людей, наших людей, за которыми мы присматриваем, кому может понадобиться помощь. Если он согласится ее оказывать в пределах своих умений, включая возвращение души в тело, при смерти оного, то с тебя постепенно этот долг спишется.       – Отец, я согласен, – тут же кивнул Риналь. – Я понимаю, что боги не могут сходить на Землю, чтобы править жизненные линии.       – Мы можем, но не должны, – поправил его Юхив       – Я это и имел в виду, – согласился тот. – Я готов уделять вам свое время, за то, что вы позволите делать мне свою работу.       – А ты души переносить умеешь? – нахмурился я. – Вот чему-чему, а этому я вас не учил.       – Я сам обучился, – улыбнулся Риналь. – Захвату души, излечению тела, и внедрению оной в уже здоровое. Конструкты здесь запрещены. В большинстве случаев, – посмотрел он на богов, и те синхронно кивнули. – Но мне все равно нужна практика, так что я возьмусь выплачивать твой долг. Главное, не усугубляй его.       – Что ж, раз мой сын берет на себя эту обязанность, то я не буду его отговаривать. Сил он получает достаточно. С конструктами работать умеет. Как я понял, тем, чем обладаю я, обладает так же...       – Под копирку, – подмигнул мне Риналь. – Сай скинул. Я предрасположен к этому, как и ты. У нас с тобой, как ни странно, почти идентичные ритмы энергии, касающиеся лечения, возрождения и воссоздания.       – Эксплуатировать твоего сына мы не собираемся. Все будет на добровольной основе, и, думаю, не так уж и часто, – согласился Шива.       – Даю свое согласие, – поставил я отпечаток своей ауры под контрактом, перечитав изменения еще раз.       – Беру на себя обязательства, – кивнул сын, поставив свой отпечаток. А за ним прикоснулись к бумагам еще трое. А через пространство я ощутил присутствие еще двух энергий, которые подтвердили его согласие.       – Ну что ж, остается теперь только выбрать того посредника, который тебе понравится, и от которого ты не будешь убегать, – тихо рассмеялся Юхив.       – Тот, от кого я не желал бы бегать, должен быть нормальным мужиком, не педантом. Позволять мелкие шалости, которые не нарушат ход вашего бытия, умным, чтобы объяснить мне, что можно, а за что я поплачусь, и не навязчивым. Ну, и естественно, он не должен быть гомофобом.       – Отец, – хмыкнул Риналь. – Если тебе дадут Германа Вироновича, то ты точно не пожелаешь от него куда-то смыться. Я с ним контракт подписывал. Очень интересный и приятный в общении разумный.       – Виронович... Он же Зевсович – не понял я. – Да и в Греции же иные паспортные данные, чем у нас…       – Он часто здесь бывает. Так что Герман Виронович. Но, думаю, вы с ним быстро на именах сойдетесь. Все же ты выше.       – Твой сын прав. Герман один из тех, кого мы хотели тебе предложить в постоянные компаньоны на Земле. Он – бывший слабый бог, сейчас зависящий от энергии тех, кто его кормит. Довольно лояльный, спокойный, умный, любит порезвиться в пределах допустимого. Не видит проблем в отношениях, и не старается навязать себя, так как является полностью самодостаточной личностью, которая умеет жить даже вне нашего синклита.       – Ну и отлично. Жду его у себя. Номер, если что, снимем.       – Не стоит. Он прекрасно ходит порталами. И временными тоже, – мягко осадил меня Шива.       – Ну, раз все выяснили, и поняли друг друга, то мы, наверное, пойдем? Приятно было познакомиться, – протянул я руку Юхиву. – И вас увидеть, – получил я еще два рукопожатия. Что интересно, сыну моему тоже руку подали. Первыми. А потом и поднялись, чтобы поцеловать ручку Ольги. – На связи, если что, – кивнул я, открыв портал в гостиницу, где уже были сняты номера.       – И это боги?.. – зайдя в наш общий номер, произнесла Ольга.       – Это не боги, сестричка-лисичка, – хмыкнул я. – Это Высшие. Или даже Высочайшие, что занялись работой, которой никто кроме них заниматься не хотел. Это... Это охуенные мужики. И не потому, что они мне списали долг, или же не стали меня гнобить, по поводу того, что я здесь делаю. А потому, что у них есть цель. Их, определенная, благая, очень серьезная цель. Я всю жизнь хотел такую. Чтобы знать, для чего и зачем живу. Чтобы руководствоваться своим стремлением что-то делать, и не находил. А они – нашли. И они этим занимаются. И именно за это я их уважаю.       – Но ты же тоже нашел свою цель... – не поняла Ольга, но я приложил палец к губам, давая понять, что не здесь и не сейчас.       – Отдай мне моего эннэшше, – котом проурчал Риналь, и я открыл вход в керр, дав ему ворваться туда, услышав счастливый смех. И сам улыбнулся.       Когда Кита первый раз видел, это был зажатый, лысеющий мужичонка, с довольно приятным личиком, и чуть подкачанной фигурой, но уже виднеющимся животиком. Мои же, из Никиты, сделали конфетку. Притом не изменением его внешности, а изменением его личности. Раскрытием. Волосы, может, и нарастили, а может, те и сами расти начали, а фигурка стала вообще блеск. Именно в таком виде я его и запечатлел в конструкте. Сейчас, жилистый, сильный, яркий Кит был волшебной связью моих сыновей. Притом, смех смехом, но он был ведущим. А мои ребятки стали его ведомыми. И не только потому, что он мог их всех оплодотворить, что, кстати, мог сделать, а потому что его влечение к музыке, его характер, который ломал мой земной сын, его отец, то бишь, раскрылся, став ярким и невероятно искристым. Кит желал идти своим путем, и все трое моих сыновей, как ни странно, шли за ним. Не как понурые собачки, нет! Каждый занимался своим делом. Но воодушевлял всех именно Кит.       Понимая, что мы здесь останемся на пару дней, я не стал закрывать дверь керра сразу после выхода Никиты. Только проследил, чтобы сайнары были в своих силовых коконах, встретив Родерика и Раймонда у входа.       – Из комнаты не выходить. Спать будете в керре, – предупредил я их. – Еда, что наша, что ваша, ничем не отличается, так что, в керре накрою вам стол. Хасс, Ар, вам тоже. Свой. В ваших комнатах. Если все пройдет так, как нужно, то к тебе, Ар, сегодня приду спать.       – Хотелось бы, – улыбнулся тот.       – И мне, – я шагнул ему навстречу, услышав стук в дверь.       – Да! Открыто! – рыкнул я, увидев молодого чернявого парня, что шагнул в наш вертеп, держа в руках две бутылки виски, бутылку водки и бутылку вина.       – Мне сказали, что меня здесь ждут, – весело улыбнулся он, установив бутылки на стол. – Я – Герман. А вы...       – Андрей, и давай на «ты», – пожал я ему руку. – Это – Ольга, богиня другого мира, это – Мрис, наставник богов. А эта команда... – я посмотрел на остальных. – В общем, кроме этих, – показал я на друзей Ольги и на своего эннэшше, – никто выходить не будет.       – Пустяки. Можно навесить личины...       – Можно. Но мне не хочется их водить по Земле. Лень. Разве что ты возьмешься.       – При твоем желании – вполне. Есть че закусить?       – Да, конечно, – согласился я, уставив стол едой, как структурированной, так и обычной, а сам, указывая Аралану на тарелки, с которых можно брать еду, сел ему на колени.       – Ты говорил, что хочешь пойти в прошлое? – начал Герман.       – Пока твое начальство не сказало об этом, даже не думал, – пожал плечами я. – Но, раз они это видят, то, вероятнее всего, все же пойду. И даже знаю, в какой день. Восьмое мая 1985 года.       – Знаменательный день? – мягко улыбнулся Герман.       – Более чем. Сорок пять лет матери. Брат тогда жив был еще, я оканчивал институт... Все было хорошо. И нам хватало денег на ресторан.       – Сходим? – как-то залихватски улыбнулся мой спутник.       – Лёль? – обратился я к Ольге. – Сходим?       – А временная привязка не имеет значения? – удивилась та.       – В поход в прошлое – не имеет, – согласился я. – Стой, как стоишь! – приказал я, создав ей конструкт платья с завышенной талией, уложив волосы в экстравагантную прическу, а после вручив в руки букет. – Вот. Так мы и войдем.       – Ты же в курсе, что тебя там, не было ранее? – вмешался Герман.       – Ну да. А что это изменит?       – Ну, кое-что изменит, – хмыкнул тот, когда я, подобрав время и пространство, шагнул в нужный мне момент жизни. Сразу накатило ощущение дежавю. Будто я это уже делал. Будто иду второй раз... И Герман меня поддержал под руку. – Спокойно, Андрей, спокойно. – Сейчас ты меняешь собственную линию судьбы. Этот откат и есть ощущение изменения. Ты сам себя увидел в окно, – а я вспомнил, как увидел пожилого мужчину с красивой девушкой, что заходили в ресторан, где мы отмечали день рождения матери. – Сейчас ты на грани. У тебя есть возможность не вмешиваться, просто побыть рядом, но есть возможность вмешаться, и испортить всю жизненную линию, как себе, так и своим родным.       - Я не буду этого делать. В смысле, портить жизненную линию.       Следуя за Германом, я прошел к дальнему столику, присев на неудобный стул, понимая, как же в таких ресторанах было неудобно.       – Что желают дама и господа? – появился официант.       – Еду, – буркнул я, уставившись на сдвинутые столы, где сидела моя мать, я, тот, прошлый, мой брат, и компания ее друзей, и друзей моего брата. Мама была счастлива. Пила шампанское, смеялась, умея всем и каждому показать свое приятие. Я чуть не взвял от желания, подойти к ней, и прикоснуться.       – А ты где? – тихо спросила меня Ольга, заставив прийти в себя.       – Я?.. А вон я, сейчас с тостом стою. Вот тот раздолбай, – хмыкнул я. – А рядом – брат мой, что за три года до меня погиб. А вон та женщина, в фиолетовом блестящем платье – наша мама. Моя мама... – я грустно улыбался. – Мое сокровище, моя душа... Боже, как же я ее люблю...       – Андрей, тебе нельзя вмешиваться, – остановил меня Герман в том, что я и сам не собирался делать.       – Ваш заказ, вы просили еду, не сказав, что хотите... – извинился официант, поставив нам пюрешку с котлетками и салатами.       – А те, там, – кивнул я, – то же едят?       – Ну да... – официант поплыл от моего посыла откровения, – салаты, картофель, котлеты...       – Герман, а если я им предоставлю свой набор? – прищурился я.       – Заденет только тебя. Сознанием, – согласился тот. – Они уже в другом мире, и этого не вспомнят. А ты будешь помнить, как сам себе вкусности разные преподнес. Тебе нужно это воспоминание?       – То есть, могу?       – Можешь, но смысл?       – Отнесите, от нашего стола, их столу, – приказал я официанту, навалив поднос всего того, что хотел. Меня снова качнуло, и я начал вспоминать, как старик из-за столика, что находился в нише, передал нам то, что мы никогда не ели.       – Ты понимаешь, что сейчас меняешь свое прошлое? – тихо произнес Герман.       – Да. Понимаю. Но это точно не изменит то настоящее, которое есть.       – Да. Пока не изменит. Но не усугубляй изменений.       – Не буду. Честно, – согласился я, смотря на то, как мать и я с братом, а так же гости, едят то, что им дал я.       Пару раз на меня посмотрели, дали салют бокалами с шампанским, и я улыбнулся в ответ, давая понять, что все хорошо.       А после и задумался, воссоздав в руке бутылочку с регенерином. Нет, я понимал, что нельзя, понимал, что это не то, но не мог себя сдержать.       – Если ты дашь это матери, то она не уйдет в свое время, и не вселится в то тело, которое ей определено, – тихо произнес Герман.       – Я люблю свою семью, Гера. Очень люблю. Я все готов сделать, чтобы они выжили... – я спрятал бутылку. – Но я понимаю, что мое время вмешательства в их жизни закончилось уже как лет сто назад.       – Именно. Поэтому не смей.       – Не смею, – горько улыбнулся я.       – Прошлого своего я бы тебе не советовала менять, – произнесла Ольга, покрутив в руках чайную ложку, что стащила со стола. – Всё-таки, ты бы в таком случае мог бы лишиться если не всего, что у тебя есть на данный момент, то многого. Но... Я бы могла попытаться их воскресить.       – Даже не вздумай! – охренел я от предложения. – Души моих родных уже давно находятся не в этом мире, они живут и наслаждаются своей жизнью. Ты нарушишь течение времени, о чем нас предупреждали. Чужие души же использовать на их память я тем более не позволю. Это будет искажение личности. Так что, даже не смей подобного делать. Не здесь, по крайней мере, где души уходят на перерождение. Ты подобное можешь сделать только у себя, где сохраняешь души, оживляя только оболочку. Понимаешь?       – Хорошо, ладно, – Ольга приподняла руки вверх, положив ложку на стол. Со стороны моей родни как раз кто-то хохотнул, и богиня, сдержав порыв посмотреть туда, прикусила губу, глядя на меня с серьезным выражением лица. – Я просто... Ну, хотела, чтобы ты не изводился. Ведь должен быть какой-то выход, где счастливы все.       – Такой выход есть, – согласился я. – Могу остаться здесь. Заменить себя собой же, не дать погибнуть брату, матери, повернуть свою судьбу так, как пожелаю... Но тогда у меня не будет никого из тех, кто сейчас является моей семьей. Просто потому, что я не буду интересен Родиону. Не смогу преодолеть пространство, чтобы познакомиться с Гэссом и Грайбом. Не стану частью жизни Аралана. И Богдан не увидит во мне ничего, что могло бы его во мне заинтересовать.       – Да уж, звучит не очень, – девушка дернула губой, явно продолжая перебирать в уме варианты. – А если взглянуть в моем мире, есть ли аналоги твоей родни? Я могу перерыть все Забвение до самого дна.       – А зачем мне аналог? Зачем подделка, если я ощущал рядом с собой настоящие бриллианты? Попытка заменить то, что я имел, копией... Не подходит. Лучше я разыщу их души в мирах, и приближу к себе. Память не важна. Важно ощущение родства. И терять его, менять на что-то схожее с тем, что было, только чтобы создать себе аналог прошлой жизни... Прости, совершенно не мой подход к жизни.       – Ну, учитывая параллельность миров, не такие уж подделки, – богиня закинула ногу на ногу, чуть поправив выбившуюся из прически прядь волос. По ее эмофону становилось понятно, что она чуть успокоилась. Но глаза все равно косили в сторону Андрея, а точнее – его младшей копии. – Раз таково твое желание, значит, так оно быть и должно.       – Лёль, ты просто не понимаешь,– я грустно рассмеялся. – Вот это время у меня никто не отнимает. Оно у меня останется до конца моих дней. А значит, что я всегда смогу вернуться в него. Спустя миллионы лет, когда устану от жизни бога, вернуться, и прожить его так, как мог бы. Смогу переписать свое прошлое так, что никто из высших не подкопается. Не будут иметь право. Так что, если мне действительно захочется изменить свое прошлое, то я так и сделаю. А теперь... Чтобы у тебя не возникало мыслей помочь мне в возвращении семьи, пойдем, прогуляемся. Ну, или же вернемся в настоящее.       – Я бы вернулась, – согласилась Ольга. – Но, если хочешь, то оставайся. Отправь меня.       – Я не железный, увы. Я так хочу к ним... – вздохнув, я проследил, как мой брат в очередной раз поздравляет мать. – Я все бы сделал, чтобы стать собой, тем... но я не могу. Я тогда потеряю все, что имею.       – Почему? – удивилась Ольга.       – Потому, что я бы отсюда никуда не ушел, – выдохнул я и, выдернув одну из роз, из букета Ольги, подошел к матери, положив эту розу перед ней, на стол. – Вы – необыкновенная женщина, – шепнул я ей. Благо, я, сам, младший, удалился в туалет. – Вы – моя искра. Я люблю вас, и буду любить до тех пор, пока жив...       Мать удивленно замерла от моих слов, и от того, что я, подхватив за руку девушку, которой она не знала, ушел, оставив ее в компании ее друзей.       – Ты в курсе, что она тебя, такого, будет ждать и в следующей жизни? – хмыкнул Герман. – Не лично тебя, а такого как ты? А ты с ней, как и с некоторыми, потерял связь?       – Найду. И ее, и тех, кого потерял. Я всех найду. Я знаю, что мне это будет стоить, но я всех найду, – взглянул я ему в глаза.       – Я знаю, – улыбнулся Герман, когда мы открыли портал в настоящее, где меня ждали.       – На сегодня перемещения по времени и пространству завершены, – оповестил я его. – Буду спать. И уверен, что меня никто здесь точно не побеспокоит. Так что, ты свободен.       – Отлично, – согласился тот. – Завтра с утра буду здесь, как штык.       – Лучше в моем номере, – улыбнулся Мрис. – А то у Андрея и так народа будет достаточно. А без меня он никуда не уйдет.       – Ваше веление – закон для меня, – рассмеялся тот, мгновенно переместившись порталом куда-то к себе.       – Лёль, – сразу предупредил я Ольгу. – Завтра у меня с утра дела, можем, конечно, сходить вместе, но без задержек на прогулки, а после, весь день в твоем распоряжении. Все же, не просто так ты сюда выбралась.       – Знаешь, я все же лучше с тобой ходить буду, – задумчиво произнесла Ольга. – Ведь мне в этом мире ничего не надо. Он мало чем отличается от моего. А вот твои дела, куда как интереснее, чем все прогулки в одиночестве, вместе взятые.       – Ну, как пожелаешь, – согласился я, пригласив всех в свой номер, где уже был открыт вход в керр. – В общем, так, – я снова забрался Аралану на колени, ощущая, что мне в его объятиях невероятно уютно и спокойно. – Завтра с утра у меня встреча с одним приятелем Мриса, – я посмотрел на сенсея, на что тот кивнул головой. Отлично, значит, договорился. – Со мной пойдет Герман. Это его работа. Остальные же, кто хочет прогуляться с нами, не должны будут подходить к нам более чем на пятьдесят метров. Из чувства самосохранения. Надеюсь, всем все понятно?       – Вполне, – отозвался Хассар.       – Хасс, а вот тебя и твоих сайнаров, это вообще не касается. Вы здесь будете сидеть. И не потому, что я не собираюсь вас выводить наружу, а потому что я не смогу справиться с большим наплывом народа. Если будет желание пройтись, то потом, уже, позже, когда я все дела завершу, прогуляемся. Но Земля, для тебя и остальных сайнаров, вряд ли хоть когда-нибудь станет домом, или же прибежищем. Так что, все, что руководит тобой, это только любознательность. Кстати, то же касается и вас, – посмотрел я на друзей Ольги. – Ваша Земля и наша Земля – идентичны. Разве что, здесь только одна раса проживает. Человеческая. Так что, и вас я бы оставил здесь. Единственный, кому действительно понадобятся знания о Земле, так это Аралан, так как вполне возможно, что и без меня он будет выбираться сюда. Кстати, Ридана это не касается. Ему до сих пор запрещено бывать в местах скопления людей, – обернулся я к Ольге. – Он вампир. Пусть не тот, привычный, которых рисуют на картинках, но пьющий кровь.       – Думаю, мы все равно пойдем с тобой, – довольно мягко, но непререкаемо произнес Раймонд. – И дело не в том, что мы можем посмотреть на идентичный этому, наш мир, у нас, а в том, чтобы находиться рядом с Ольгой.       – И я, даже если ты против, тоже хочу пойти с тобой, – спокойно отозвался Хассар. – Один. Морок, который не даст меня разглядеть другим, у меня имеется.       – Ладно, черт с вами, – согласился я. – Такую компанию я вывести готов. Рин, надеюсь, ты не будешь навязываться?       – Нет. Буквально с самого утра, если я тебе не нужен, хочу утащить Никиту на прогулку по городу. Когда все дела свои здесь завершишь, и будешь готов отправляться назад, с Ольгой, тогда и позовешь.       – Лёль? – посмотрел я на богиню. – Ты же не против, что Рин с Китом у вас поселятся?       – Да у нас кто только не селится, – рассмеявшись, отмахнулась Ольга. – Уже даже не обращаю внимания. Общежитие имени святого Франкенштейна великомученика, вот честное слово.       – Да не!.. – я расхохотался. – Я не о том, что у вас дома они поселятся, а о том, что на планете побудут. В моем керре. Никите нужно как можно больше солнца, а Рин, при надобности, через керр в лабораторию твоего мужа заходить может.       – Тогда вообще не вижу проблемы, – согласилась Ольга. – Плохих существ ты в мой мир точно не приведешь.       – Я – самый плохой из всех, – согласился я. – А остальные – белые овечки на моем фоне.       Ужин оказался не таким уж и долгим, как я предполагал. Так что, примерно около полуночи, мы уже разошлись по комнатам. В самом номере никто не хотел оставаться ночевать. Зачем? Если все идеально подобрано для каждого в его уютном «номере» в моем керре? Так что, пожелав всем спокойной ночи, я решил уединиться с Араланом. Притом, не для секса, а просто, чтобы оказаться в его объятиях.       – Если ты не хочешь брать с собой Хассара, то я с ним поговорю, – уютно подгребая меня себе под бок, произнес Аралан.       – Да нет... – я пожал плечами. – Здесь он все равно ничего не сделает такого, за что я буду на него злиться. А то, что он хочет прогуляться в других мирах, за это его винить нечего. Он меня просто бесит. Слишком мы одинаковые в своем поведении и стремлении над всем держать контроль. Нет, я понимаю, когда он окажется с сайнарами на Адароне, то лучшего правителя там и пожелать будет сложно. Все для своих. Все для жизни... Но, так как мы, оба, не умеем уступать, то наши всплески агрессии похожи на танцы бойцовых петухов. Благо еще ментально все, да и Хасс последнее время сдерживается. Но вот жить с ним в одном мире я бы не смог. Удавил бы. Притом не за дело, а просто так.       – В этом я тебя понимаю, – согласился Аралан. – Хассар умеет бесить, несмотря на то, что все его действия оправданны.       – Мы – резонируем, – пожал я плечами. – Я бы даже сказал, что наши силы в чем-то идентичны. И вот эта идентичность бесит. Я ему что-то говорю, а он только иронично улыбается, понимая это уже гораздо ранее, чем я начинаю говорить. Я что-то прошу сделать, а он уже сделал. И так во всем. С одной стороны, я радоваться должен... Ну, за сайнаров я и радуюсь, потому что знаю, что он не будет говнистым правителем. Но вот общаться с ним практически невозможно. Именно по этой причине я и хочу наше с ним общение свести к минимуму.       – Он и не навязывается последнее время.       – Заметил, – вздохнув, я уткнулся лицом ему в грудь. – Но даже то, что есть, меня все равно раздражает. И все, что я могу сделать, это просто молчать, и раздражаться тихо. Хотя, уверен, он это ощущает.       – И понимает, – Аралан поцеловал меня в лоб. – Потому и молчит.       Я только согласно кивнул, сделав вид, что заснул, и так и лежал всю ночь, просто наслаждаясь объятиями эннэшше, и думая о том, что мне еще надобно сделать, заодно вспоминая тот счастливый миг встречи с матерью. Я бы, дали бы мне возможность, все бы для нее сделал, но... не судьба. Точнее, именно сейчас, не судьба. А потом, если найду ее в огромном количестве душ, (а то, что ее душа не искусственная, а именно искра, я уверился), то уже никуда не отпущу, если сама не попросит.       Утро началось рано. Еще до рассвета. И с того, что меня к себе позвал Мрис. Так что я, легко выскользнув из объятий эннэшше, сразу же прошел к нему в номер, где нас уже ждал Герман.       – Рановато ты, – я пожал ему руку. – Спят же еще все.       – Я тут просто подумал, на досуге, и решил, что во встрече с охшарром, о которой мне рассказал наставник богов, мое присутствие не требуется. Мрис сам не даст вам сделать что-то лишнее. Да и часовой откат, если потребуется, вполне возможен. Я спросил у них, – поднял он палец вверх. – А вот то, что все остальные твои друзья будут скучать, вот это плохо. Так что, я бы взял на себя право проводить их на прогулку.       – А ты справишься с такой группой «туристов»? – удивился я.       – Ну, у нас много наших людей здесь, – подмигнул он мне. – Выделим, каждому «туристу» по сопровождающему, настроим переводчики...       – Деньги знаешь, как с моих счетов снять? – перешел я сразу на деловой тон.       – Зачем?.. – не понял Герман.       – А вдруг захотят себе что-то купить? Все, кроме еды и воды – можно. В пределах допустимого, конечно. Машины или ядерные бомбы им не нужны, – Герман рассмеялся. – Ну вот, для этого...       – Поверь, на такие мелочи у меня хватит и собственных средств. Ну, а если не хочешь быть обязанным, то подари мне синтезатор воды и пищи.       – Да без проблем!.. – удивился я, поставив оный за пару минут. – Только настраивать его самому придется. Как и таскать за собой.       – Утащу, – согласился тот, мгновенно переместив синтезатор в пространственный карман. – А настраивать, как я понял, надо, скармливая ему существующие блюда?       – В этом синтезаторе достаточно ментального посыла. Хочешь из продуктов – просто загружаешь в контейнеры все, что нужно. Хочешь из энергии – просто следишь, чтобы он всегда был заряжен. Сам по себе аккумулирует энергию мира. А так, как это конструкт Мриса, то и использует ее немного.       – Ну вот, видишь, и взаимообмен произошел, – улыбнулся посредник. – Как я понимаю, Богиню ты берешь с собой, так?       – Естественно. Как и ее двух друзей. А вот остальные – на твоей совести. Их два десятка всего. Лучше, думаю, нанять автобус.       – А может, порталами? – улыбнулся тот. – Чтобы успели побывать везде, где пожелают?       – Они не знают, где желают оказаться, – развел я руками. – Да и... – я задумался. – Лесами и водой их не удивишь. Планеты, с которых сайнары, куда как более экологически чистые, чем Земля. Так что, думаю, им больше подойдет интеллектуальная экскурсия: планетарий, что-то вроде зоопарка, и океанариум. Только не води их туда, где холодно. Я, конечно, понимаю, что они в скафах, но чтобы ступора не было. Сайнары – вроде теплокровных ящериц, которые впадают в спячку или даже кому при наступлении температуры ниже нуля. Еще, если хочешь, можешь проводить их на некоторые заводы. Только не космической и не оружейной отрасли. Машиностроение, плавка металлов, продуктовый... Им все это потребуется в новом мире, так что технологии не помешают.       – Вот как, – Герман достал планшет, начав все записывать.       – Еще хорошо бы было их провести к кустарному мастеру, который производит стрелковое оружие, вроде арбалетов или луков. А так же к кузнецу, который делает кинжалы или небольшие мечи.       – Понял. У тебя там будет что-то вроде нашего средневековья позапрошлого столетия?       – Именно. Швейную и обувную мастерскую так же покажи. Только именно не заводы, а ручное производство. Все данные, которые сможешь, запиши на флешки, чтобы он могли себе их забрать.       – А чего не на планшеты?       – У них есть кое-что покруче планшетов. Я потом сделаю разъем для флешек, чтобы все закачали.       – А чего не сразу туда? – удивился Герман.       – Долго настраивать переходник, – отмахнулся я.       – Ясно. Все будет сделано, как ты предлагаешь.       – А, вот еще что. Среди них будет Аралан, ну, тот, у кого я на коленях сидел вечером. Если он что-то пожелает узнать помимо того, что я сказал, прислушивайся. Он знает о Земле куда как больше, чем остальные, к тому же его разум с моим синхронизирован.       – Извини за вопрос, – осторожно начал Герман. – А чего ты не хочешь дать им знания о лекарствах?       – Ну, во-первых, потому что это иная раса, во-вторых, там, где они поселятся, нет микробов как таковых, только бактерии, и к тому же, не агрессивные к живым, и, в-третьих, у них там у каждого будут регенерационные капсулы. Пока, то да се, думаю, они свои планеты восстановят, и вернут себе былое могущество расы. А пока возвращают, и то, что имеют, им хватит. Так что, наши знания им нужны минимум как на пару десятков лет, пока будут приводить в порядок свои миры.       – Понятно, – Герман внезапно нахмурился. – А ты не думаешь, что они потом прилетят к нам?       – Нет, не думаю. Ваши и наши миры находятся в разных вселенных, да и раса из миролюбивых. В смысле, херней по завоеванию не страдает. У них и так восемь полноценных галактик под ними. А жителей осталось всего полтора миллиона. А, раз за все время своего существования, которому больше десятка миллионов лет, они на Землю не напали, то и сейчас не думаю, что будут.       – А рабы? Им же нужны будут рабы для поднятия своих систем?       – Разное воздушное пространство, – качнул я головой. – Так что, тоже нет. Да и, пока там, у них, не появились Древние, они никогда никого не брали в рабство. Все на энтузиазме. В общем, по сути, неплохие ребята. Разве что порченные.       – Изменения, внесенные в души сайнаров Древними, напоминают теперь систему вашего, земного, сожительства людей, – добавил Мрис. – Плохую, не усовершенствованную. Но, думаю, новый мир изменит мнение сайнаров, и даст им понять, что есть и другие семейные и государственные ценности.       – Я буду этому только рад. Да и сам попытаюсь показывать только хорошие отношения. Кстати, это тоже надо вставить в программу.       – У вас, думаю, будет пару суток на это, – согласился я. – И, если ты ходишь по порталам, то было бы лучше их собирать по ночам в нашем номере, чтобы они избавлялись от скафов, кушали и отдыхали.       – А ты?       – А я схожу еще к своему Черному отряду, который курирует жертв насилия. Их же, я понимаю, тоже вычеркнули из мира Земли?       – Прости, но да, – повинился передо мной Герман. – И не только их. А так же всех тех, кто с ними работал. Твои ребята, хоть и идеально спокойные, но их взаимоотношения многое поменяли и сломали в жизни наемных рабочих. Разрушились семьи, отношения с теми, кто оставался дома... Многие переселились к вам на базу на постоянной основе. Мир Земли больше не удовлетворяет их. Водителей такси, что привозили и отвозили их, пришлось менять постоянно, чтобы не привыкли к такому отношению. А вот те, кто там постоянно... Думаю, тебя заставят их забрать. Там уже само пространство начало изменяться.       – В худшую сторону? – напрягся я.       – В иную. Притягивает к себе многих. И не только людей. Охшарры там начали появляться, и падшие. А вот они уже сделают этот участок мира нежизнеспособным.       – Херово, – согласно кивнул я. – Что ж, я заберу их. Не хочу, чтобы у вас были проблемы.       – Андрей, это не у нас проблемы будут, а у вас, – вздохнул Герман. – Сейчас пока падшие и охшарры просто там рядом вьются. А могут и напасть.       – Ну, установить купол защиты не сложно... Всесторонний купол, имею в виду. Но я просто не хочу доставлять вам и своей планете лишние проблемы. Если место, где тусуются охшарры, будет долго под их воздействием, то там потом станет пустынно, как в месте нахождения химических отходов.       – Я рад, что ты меня понял.       – Постараюсь решить эту проблему как можно быстрее, – согласился я.       – В течение года, если можно.       – А, не, я думал, в течение пары суток, – я улыбнулся. – Если что, то сразу и очищу пространство от остаточной энергии своих ребят.       – А вот это будет идеально, – согласился Герман. – Чтобы никто там не скапливался.       – А убить парочку можно?.. Ну... Чтобы дать понять, что нельзя на мне жировать?       – Прибить, разве что. Если их вышвырнуть вовне, то они потом еще более злыми возвращаются.       – Мда... – я качнул головой. – Ладно. Остановимся на том, что ты моих «туристов» гуляешь, а потом встречаемся через пару дней. Ну, возможно, я Аралана ранее заберу.       – Отлично. Только не подведи меня, – Герман поднял кулак, и я легонько ударил своим кулаком о его, давая понять, что понял, принял, и буду невероятно аккуратен.       – Хороший мальчик, – улыбнулся Мрис, когда Гермес ушел. – Чувствуется, что в нем есть жилка.       – Если взять, что этот мальчик минимум как втрое тебя старше, – хмыкнул я.       – И впятеро слабее. Так что, не обольщайся, Андрей. Взрослее, не значит, что сильнее.       Я не стал напоминать Мрису, что в отличие от него, Гермес обладает еще и возможностью временного перехода. Да и, скорее всего, конструкты его щелкает, как семечки. Все же, как-никак, но он был прав. Гермес слабее. Там, где мог выжить Мрис, этот божок не смог бы и суток провести.       Пока шло разделение и распределение народа, я сидел у Мриса, и попивал кофе. Вскоре туда же, к нему, прошла и Ольга, выглядящая совершенно не сонно. Но от кофе не отказавшаяся.       – Какие вы ранние, – удивилась она.       – Ну, какие есть. Кушать будешь?       – Не сейчас, – Ольга повела плечами. – Потом, если будет возможность, пообедала бы в кафе.       – Будет, – согласился я.       – У нас час до встречи, – взглянул на хронометр Мрис. – Вы готовы?       – Сейчас, пару минут, – отозвалась Ольга, поспешив к себе.       – Что мне от него ждать? – нахмурился я. – От твоего охшарра?       –Я не знаю, – Мрис покачал головой. – Если бы я с ним говорил по поводу нашего похода, в котором участвовал бы я, то это было бы одно. А вот то, что ему предложишь ты, и о чем вы договоритесь, это совсем другое. Надеюсь, пища у тебя для него есть?       – О, да, – помрачнел я. – Выторговал. С трудом, правда. Не думай, что я кого-то из своих принесу ему в жертву.       – Я не думал. Просто хотелось удостовериться, что будешь его кормить не собой.       – Кстати, когда и где ему это вручать? Сразу? Или после того, как отведет?       – Сразу. Чтобы поговорил. А когда отведет – еще одну...       – Блядь, Мрис! А ты мне сразу сказать не мог?! – взъярился я.       – Я не говорил, что это будет нужно. Думаю, он тебя постарается обмануть. Даже уверен в этом. Так что, одной жертвы ему хватит.       – Погоди. Как это обмануть?       – Просто. Темных миров много, – Мрис спокойно посмотрел мне в глаза. – И темными считаются все, от зараженных, до функционирующих на Древних. Я более чем уверен, что внутрь он не пойдет. Оставит тебя на самой грани. А тебе нужен именно проход внутрь. Так что, ваша сделка на одну душу бога, вполне рентабельна. Вы просто друг друга обманете.       – Вот, значит как... – я прищурился. – А от зараженных, в сердцевину, я смогу пройти?       – Ты же Высший, – не понял меня Мрис. – И все зависит от тебя. Главное, что тебе требуется, чтобы он вывел тебя за грань светлых миров. Остальное, при желании, ты и сам сделаешь. Он точно не сможет тебя предоставить никому, или дать понять, что ты «тот человек» с которым надо иметь дела. Он – нижайший из тех, кого там уважают, хотя здесь считается едва ли не архидемоном.       – Вот знаешь, от тебя я такого не ожидал, – я разочарованно рассмеялся, понимая, что слишком многое поставил именно на общение с этим охшарром. – Думал, что меня проведут, покажут, расскажут...       – Нет. Такого там не будет. Я более чем уверен, что он тебя кинет. Такова у них природа. Тебе самому придется справляться со всем. Но я уверен, что, если ты захочешь, то сумеешь это сделать.       – Я тебя понял, – я кивнул. – Хорошо. Буду строить с ним общение на уровне балбеса, который ничего не понимает. Но, думаю, что получит он свою душу бога только когда, когда мы пойдем в эти миры. А не за разговор.       – Если сможешь его убедить в этом, то попробуй, – согласился Мрис.       – Мог бы и сразу мне сказать, чего от него ждать. Я бы подготовился.       – У тебя там, – кивнул Мрис куда-то вбок, – не будет времени, чтобы подготавливаться. Все придется решать, как ты любишь говорить, «на коленке». Так что, будь добр, готовься к этому уже сейчас.       – Харэ меня пугать! – буркнул я. – Сам знаю, что там не просто. Но, как ни странно, все же проще чем здесь.       Через пятнадцать минут Родерик, Раймонд, Ольга и мы с Мрисом, были готовы к походу. Аралан меня поцеловал напоследок, взяв на себя работу с группой, и отчалил чуть раньше. Для Сайнаров, которых с собой забрал Хассар, вообще, будто не существовало смены дня и ночи. Я даже подумал, что зря мы все делали вид, что спали. Но махнул на это рукой.       – Я такси вызвал, – отозвался Мрис, – когда мы спустились в фойе гостиницы.       – Надеюсь, пять человек туда вместятся? – хмыкнул я. – Или нам с тобой придется идти к твоему охшарру в виде матриц?       – Вместится. Неужели ты думаешь, что я такие мелочи не предусмотрел? – улыбнулся Мрис. И он был прав. К парковке подрулил минивэн.       – Так куда мы едем? – поинтересовался я.       – На площадь, – усмехнулся Мрис, на что я только пожал плечами. Сказал бы, я бы портал открыл, и вообще без вопросов.       Минут через двадцать, мы оказались на нужном месте, и Мрис, уговорив таксиста, не только словами, но и финансовой компенсацией, подождать, пока все наши проблемы будут решены, а после отвезти нас назад, только после этого вышел из машины. Мы, к тому времени, находились уже на площади, которая, за те года, как я отсутствовал, полностью изменилась. И не только она, но и здания, что ее окружали.       – Вот, что значит, не бывать в любимом мире годами, – с тоской произнес я, не узнавая центр города и площадь, на которой, в юношестве, гулял, как в первомай, так и в новогодние каникулы. – Все не то, все не так...       – А что ты хотел? – удивилась Ольга. – Время движется, здания перестраиваются. Не застывать же всему в том виде, который ты хотел?       – Вот в том-то и проблема, – вздохнул я. – Консерватор во мне проснулся. Давным-давно, притом. Я бы все так и оставил. Как было. Обновлял бы, реконструировал, но оставлял так, как есть. Вот, не нравятся мне все это, – указал я ей на современную архитектуру. – Бездушно.       – А до тебя, за сорок лет, то же самое говорили насчет тех зданий, что были построены. Бездушно, – уколола меня Ольга.       – Понимаю, – согласился я, внезапно ощутив рядом чуждую нашей энергии душу, обернувшись, отметив, что чуть позади меня стоял малыш, лет так семи, с конфетой на палочке, которую увлеченно сосал, слушая наш разговор.       – А папа мне говорил, что все, что сделано без души – бездушно, – довольно разумно вмешался ребенок. – Даже если палатку поставить, не испытывая желания ощущать ее уютным домом, в ней будет неприятно спать, – он снова сунул конфету в рот. – И что нельзя уничтожать прошлое ради будущего, но только пока это прошлое не ломается.       Я внимательно осмотрел ребенка. Ясные глазенки, темные короткие волосы, чистая физиономия, а так же, довольно неплохой прикид, так что на потеряшку, или же цыганчонка пацан похож не был. Нет, мне явно в нем что-то не нравилось, но не настолько, чтобы сразу послать куда подальше. Правда, пацан был худющий, будто совсем ничего не ест, и довольно бледненький, но никакой проблемы со здоровьем я у него не замечал.       – И где твой папа, малыш? Или мама? – аккуратно спросил я, понимая, что мне не нужны неприятности с родителями этого пацана.       – Скоро подойдет, – тут же отозвался тот.       – Ладно, подождем, – я чувствовал себя неловко рядом с детьми. Всегда. А тут еще и Лёлька напряглась слишком сильно.       – Лёль, – я улыбнулся, кивнув на ресторан, что находился на самом верху нового центра. – Идите пока туда, посидите, а я скоро приду, – я смотрел на то, как медленно, не желая мешать, идет к нам Мрис. И, только когда Ольга отошла довольно далеко, ускорил шаг, буквально рванув к нам с мальчишкой.       – Папа! – взвизгнул тот, и помчался навстречу, позволив подхватить себя на руки и закружить, а после и поставить на землю. Мрис, словно зачарованный, опустился перед ребенком на колени, и завис перед ним с тем взглядом, который я видел на Харбо. Сияющим, ласковым, словно видел перед собой не простого пацана, а того, кого... любил?..       – Здравствуй Серкасс, – тихо, и невероятно тепло произнес он, приглаживая волосы мальчишки. – Как же я рад тебя видеть снова.       – И я тебя, Мрис, – так же невероятно тепло и уютно отозвался пацан, и я начал догадываться, что это и есть тот охшарр, которого мне хотел предоставить Мрис.       – Охренеть... – пробормотал я. – Это что еще за встреча родственников?..       – Ничего ты не понимаешь, дядя, – отозвался пацан, показав мне язык.       – Так, может, вы мне объясните, что именно здесь происходит? – не выдержал я.       И тут же мальчишка подтянул Мриса ко мне, ухватив его одной рукой, вцепившись в мою руку другой ладошкой. Я дернулся, понимая, что это прикосновение охшарра, притом в детском обличье, да еще и возможно, ладошка будет сладкой, в конфете, но ничего подобного не было. То ли весь его вид был бутафорией, то ли пацан оказался еще тем чистюлей. Но воспринимать его одновременно тем архидемоном, которого мне расписал Мрис, и малолетним ребенком, мне просто не удавалось. А когда Мрис направился вдоль площади, и пацан, играючись, повис на наших руках, подпрыгнув, так и вовсе в какой-то диссонанс впал.       – Не обращай внимания, – улыбнулся мне Мрис. – Серкасс и есть ребенок. Вечный ребенок охшарр. Он не умеет вести себя по-другому, как бы ни пытался. Иногда, излишне жесток и прямолинеен, иногда – слишком игрив, но в общем, довольно разумный.       – И ты, когда предлагал мне встречу с ним, прекрасно знал, кого увидишь сам, и кого увижу я?       – Именно, – Мрис грустно улыбнулся. – Думал, что он вырастет, возмужает, но нет. То ли я что-то сделал не так, когда латал его тело, то ли Серкасс сам пожелал остаться вечным ребенком.       – Вот даже как? – я удивился. – А вы давно знакомы?       – Давно, – легко ответил мальчишка. – Лет шестьсот так точно. Мрис нашел меня умирающим, и вылечил. А после и оставил жить рядом с собой, обучая всему, что умел. Я был хорошим учеником, и перенял все, что он мог и хотел мне дать. В свое время, мы долго скитались по миру, да Мрис?       – Да, Серкасс, – Мрис, не удержавшись, снова провел по волосам мальчишки, улыбнувшись как единственно родному существу. Мне даже завидно стало, как он любил этого охшарра. Не просто любил. Буквально души в нем не чаял. Но при этом, я помнил, что именно Мрис мне о нем рассказывал. И о жестокости, и об умении обманывать, и о том, что держать с ним надо ухо востро... но сам буквально таял от эмоций. – Мы более трехсот лет были вместе. Я ему долгое время дарил себя, как мог. Как умел. Заботился, как о приемном сыне, стараясь как можно легче сделать его жизнь. А он учил меня всему тому, что умеют и делают охшарры. Благодаря ему, я долгое время мог выступать демоноборцем, как нас тогда называли. И призванных вышвыривал из душ личностей, и пришедших изгонял, и даже убил парочку.       – И это все ты говоришь при нем? – удивился я.       – Дядя Андрей, а что вам не нравится? – обернулся ко мне мальчишка, выразив такое удивление, что у меня снова когнитивный диссонанс произошел. – Мы не любим друг друга. Два хищника в одном логове не уживутся, если они не пара. А охшарры никогда не создают пары. Мы не люди, и не плодимся. Мы – бессмертные твари, у которых только одно желание: пожирать жизнь и души. Правда, Мрис научил меня кушать долго, вытягивая эти души по кусочку, так что, я теперь, могу со смертными, в их семье, жить до пятнадцати лет и, когда замечаю, что выел достаточно, и следующий кусочек поглощения их жизни, приведет их к медленному умиранию, то ухожу. В другую семью.       – Пиявка на теле мира, – я скривился.       – Совсем даже нет! – попытался защитить охшарра Мрис. – Даже самые жестокие пожиратели душ, не поедают их просто так. За каждый кусок жизни, они обязаны выполнить одно желание. Так что, те, кого он ел, получали от него ответные блага. Материальные.       – Я приманиваю удачу, если что, – беспечно отозвался малыш, снова повиснув на наших с Мрисом руках. – Хорошие должности, квартиры, материальный достаток. Все то, что любят люди. Правда, они не всегда счастливы, много болеют, и, если делятся со мной своим вдохновением, как жизнью, то теряют и его. Но я, как и говорил, отъедаю всегда по маленькому кусочку. Мне больше нравится видеть, как вокруг выбранной мною семьи, гибнут остальные. Вот тех я ем, не жалея. Но перед этим, открываю все их темные желания и стремления, так что, о них те семьи, в которых я живу, не сожалеют.       – Ты жесток, – качнул я головой.       – Почему? – удивился Серкасс. – Вот, например, тебя, я съесть не смогу. И даже укусить не получится. Мне нечего тебе дать. Ну, если не считать того, что я проведу тебя в темные миры, за которые ты мне отдашь душу одного бога. Кстати, та тетя, что была с тобой, случайно не моя новая мама? – оскалился в улыбке тот, и я увидел его игольчато острые зубы, заметив темный огонек алчности в глазах.       – Пасть схлопни, – хмыкнул я. – Это моя сестренка. Но твой рацион, не переживай, не менее, а даже более вкусный по энергии. Только вот понять не могу. Зачем тебе бог, если ты научился кушать и человеческую энергию?       – Уйти отсюда хочу, – пожал плечами этот «ребенок». – Навсегда уйти. Мир, подобный Земле, впечатывает в себя охшарров. И, чтобы выбраться отсюда, нужно иметь достаточно энергии. А мне здесь надоело. Не интересно больше. Я хочу побродить по мирам. Как ты, дядя Андрей. С тобой не напрашиваюсь. Ты, таких как мы, не любишь. Злой. А вот один смогу себе что-то и подобрать.       – Я не злой, я справедливый, – постарался я оправдаться.       – Нет. Злой, – замотал головой Серкасс. – Ты хочешь, чтобы все было именно так, как тебе нужно. Ты не даешь свободу.       – Это не злость.       – Он имеет в виду, что ты не позволяешь тем, кто рядом с тобой, становиться меркантильными, – пояснил Мрис с улыбкой. – Выгоняешь их, меняешь, приводишь к общему знаменателю, так сказать. Так что, для него, ты злой.       – Ну, если именно так считать, то ты прав, – обратился я к мальчишке. – Меркантильность для меня – действительно зло. – Притом, именно не желание жить хорошо, а желание – жить лучше, чем другие. Учись, расти, создавай что-то, что поможет тебе выделяться, и тогда – хоть в тысячу раз лучше других живи. А так...       – Коммунизм чистой воды, – хмуро отозвался мальчишка. – Никогда не думал, что это кому-то надоест?       – Так я и рядом никого не держу, – удивился я. – Миров много, мои возможности позволяют там устроиться, как королям, если моя политика не подходит. А вот со мной – не получится. Но пока я и не заметил, чтобы кто-то желал другой жизни.       – А вот та тетя, что была с тобой – вполне могла бы стать моей мамой, – задумчиво оскалился охшарр. – Она хочет власти, хочет стать сильной, хочет иметь много всего. И я мог бы ей дать все. И даже не скушал бы ее душу полностью.       – Та тетя, о которой ты говорил, еще слишком молода, – пресек я его мечты. – Ей еще учиться и учиться, чтобы понять, в чем сила. Сейчас она все решает через власть и повиновение, и ее я тебе точно не отдам, чтобы ты ее не испортил.       – А тот дядя, что с ней? Со светлыми волосами? Он не бог, и энергия его довольно жидкая, но я мог бы с него получить тоже много.       – Я тебе уже сказал: захлопни пасть, и не щерься на них. Я принес тебе именно ту жертву, которую ты бы хотел получить.       – Из тюрем богов, можно забрать только подавленное и ничтожное существо, – даже не шпильку, а целое бревно под ноготь, загнал мне Мрис.       – Я взял оттуда не того, кто окажется ничтожным, – буркнул я. – Если сила нужна для перемещения, у меня есть еще запас оной. Поделюсь. Добровольно.       – Точно-точно? – Серкасс уставился на меня своими сияющими глазюками.       – Точно. Обещаю. Мне ее дали, или я ее забирал, но мне она, как таковая, не подходит. Но ты же сам знаешь, что все просто так не делается.       – Знаю, – согласился пацан, все еще взирая на меня, как будто я ему вертолет на пульте управления пообещал. – И я готов выполнить любое твое желание, дядя Андрей.       – Любое... – я хмыкнул, уже понимая, что от этого ребенка охшарра требовать введение в миры Древних просить бесполезно. Вот, совсем бесполезно. Может, он и заточен на это, может и является кем-то сильным здесь, но там... Хотя, было еще одно желание, которое я пока еще намечал, понимая, что это может быть безрассудством. – Как я поделюсь с тобой энергией, так ты поделишься со мной своими эманациями. Не знаниями, не умениями, а тем, что друг в друге, близкое и родное, видят в темных мирах.       – Да, – мрачно согласился Серкасс. – Это меркантильное желание, я согласен. Я смогу его выполнить. Но для этого нужно кое-что сделать.       – Убить кого-то? – расхохотался я. – Сделать что-то невероятно плохое, от чего у меня волосы дыбом встанут?       – Спать со мной в течение пары месяцев.       Я дернулся прочь, освободив свою руку из теплой ладошки, а после и присел рядом, прошипев ему на ухо:       – Я с детьми, придурок, не сплю!       – Я имел в виду, именно спать! Для синхронизации энергии! Так что ты сам придурок! – прошипел он мне в ответ.       Мрис, как ни странно, на мой выверт сознания, только расхохотался. Притом так, что согнулся вдвое, никак не желая успокоиться.       – Не, Андрей, я от тебя такого точно не ждал! – смахнув слезу с ресниц, произнес он. – Охшарры – бесполы, если не вселяются. Совсем бесполы! У них нет внутренних органов, и даже их выходов не наблюдается!       – А как же... врачи? Или ребенка никогда не водят по врачам? – не понял я.       – Морок, – буркнул Серкасс. – И да, даже когда вы, люди или молодые боги, думаете, что с вами совокупляются охшарры, то это всего лишь использование временно приватизированных тел и ментальное подавление.       – Так вроде всегда считалось, что ангелы бесполы, – рассмеялся я, и теперь на меня удивленно смотрели двое. – Что?       – А охшарров часто и принимают за ангелов, если они не вселенные в тела. А вселенных принимают за демонов, – удивленно пробормотал Мрис. – Или ты этого не знал?..       – Так, погодите, – я поднял руки. – Я вообще ничего о мире охшарров не знаю. Все, что мне рассказывали, так это то, что это злобные твари, которые вышли из мира Древних, и расселились по остальным мирам... Или я не прав?.. – увидел я не то что удивление, а ошизение в глазах Мриса и Серкасса.       – И этот Высший еще хочет пойти в миры Древних, – простонал Мрис, закрыв лицо руками. – Андрей, я думал, что ты хоть что-то знаешь о том, что там делается...       – Знаю, что там – свобода. Знаю, что есть право творить все, что хочешь, только надо стать сильным и независимым. У меня, например, сотня котеек уже имеется для этого, – отшутился я. – Еще знаю, что там существует рабство, и подавление, как и питание энергией, и что все там всем должны... А что я еще должен знать о темных мирах Древних?       – О, майн гот... – в том же порыве, закрыл лицо рукой охшарр. – Ты вырос на легендах данного мира, и тебе так никто и не рассказал правду, дядя. Демоны и ангелы вашего мира – это все и есть мы. Охшарры. Мы не хорошие и не плохие. Мы такие, какими нас создали. Кто-то питается духовностью, кто-то разумом, кто-то душой, кто-то жизнью... Мы все вас жрем! Все! От первого и до последнего! Но, часть жрет вас для своих богов, а часть – для себя. Мы все, так или иначе, те же самые джинны, которые в арабских сказках существуют. Которые, в конце всех выполненных нами желаний, забирают вашу душу! Не скажу, что все нам поддаются. Без сопротивления было бы не интересно. Но мы все...       – Рекрутеры, – добавил Мрис. – Те, кто ищет слабые и безвольные души в свои миры, приближенные к Древним. А все охшарры – создания древних. Их приманки.       – Тогда, дорогие мои, объясните, почему те миры называют темными.       – На нас уже внимания обращают, – тихо произнес Мрис, и Серкасс, снова взяв нас за руки, улыбнувшись, потащил за собой. В пиццерию.       – Да уж, дядя Андрей, не ожидал я от тебя такого, – малой присел напротив, накрыв нас куполом тишины, а Мрис пошел заказывать. – Ты идешь туда, в те миры, о которых ничего не знаешь. Во-первых, давай, вбивай себе сразу в разум, темные – не значит дерьмовые. Это значит – неизведанные. Да, там живут Высшие, Высочайшие, Древние, и те расы, которые им сочувствуют. А так же ими управляют Основы, которые отказались от прямого созидания, какое происходит у вас здесь, в «светлых мирах». Темных миров – в тысячу раз больше, чем ваших, светлых. Ты ходишь по вселенным, которые ваш Создатель сотворил. Это его область воздействия, да, но это не значит, что она хорошая. Она иная. И да, сюда прорываются наши, то ли случайно, то ли специально, и, не имея права поглощения энергии такого, как в своих мирах – приспосабливаются. А есть те, кого выводят из темных миров сами боги, чтобы питаться вами, и вашими вселенными. И отсюда, из этого сонма душ, которые сделаны вашим создателем, не под себя, дядя, а вообще сделанных, потому что он только и умеет что творить, мы растаскиваем эти души по своим мирам. Он их создает, копирует, строит! Это его задание! Это его созидательность над этим работает! С этим ничего не сделаешь. Так устроен мир. Он... как копир, просто выдает матрицы. Если бы мы их не забирали, то у вас было бы переселение.       – Погоди, – я мотнул головой. – Реально, это его работа, именно создавать души?       – Родить. Миллионами. Миллиардами. Творить матрицы, которые нужно обработать, прежде чем забрать их в другие вселенные. Так что да. Это его работа. Это его созидательный момент. И здесь, в праматерях душ, их растят, после – разбирают по мирам ваши же, давая им осознание, а когда те будут готовы, то приходим мы, как сказал Мрис, рекрутеры. Вербовщики. И тащим вас в наши темные миры. Притом, тащим не насильно, заметь.       – А как же тогда?..       – А как ты дошел до идеи пойти в темные миры? – склонив голову на бок, спросил Серкасс.       – Я... – мне стало стыдно. – Я думал, что темные, это миры демонов и злых Древних, где можно научиться свободе и злости... – последнее я уже произнес едва слышно.       – Ты еще почти человек, – качнул головой Серкасс. – Ты все еще веришь в то, что было здесь, и тебе все еще не объяснили, что там. Злость, ярость, ненависть, гнев... это не более чем эмоции, которые испытывают низшие расы. Низшие, Андрей, – Серкасс привстал на коленки, на своем стуле, чтобы приблизиться ко мне. – Те расы, к которым ты идешь, не обладают теми эмоциями. Не, низшие, что под их управлением – вполне. Можно тебя туда засунуть. Если хочешь. Но Высшие, и Древние, даже не понимают, что такое эмоции. Они творят. Каждый свое.       – А питание? Нами? – не понял я.       И охшарр не понял меня тоже.       – Так все вами питаются. Вы для того и создаетесь. Вы... ферма... А ваш создатель – фермер. Но я не скажу, что все из вас овощи. Например, ты, выбрался, стал кем-то. Ты научился осознавать и видеть. И? И, дядя Андрей, что?.. Ты решил пойти в темные миры! – хлопнул он ладошками по столу. – Как и все, кто учится видеть больше, чем им позволяют.       – Мрис?.. – когда нхин вернулся за стол, попросил я. – Закажи еще стакан. Хоть с чем. Я выпить хочу.       – Я уже заказал, – хмыкнул тот.       – Ты знал, да? – Обвиняя, ткнул я в него пальцем. – Знал, что такое темные миры. И говорил, что это – тюрьма!       – Для вас, вышедших из света, это действительно тюрьма, – согласился мальчишка. – Вы там себя ведете, как... как собаки, оказавшиеся в загоне, и к вам такое же отношение. Но ты захотел получить мои эманации, и я тебя научу. Но ты же понимаешь, что хочу получить равнозначную оплату?       – Да, – мрачно отозвался я. – Судя по тому, что знаю я, мне придется тебе сгрузить все, что у меня есть лишнего. Ты его переработаешь?       – Охшарры едят все, – согласился тот, улыбнувшись официанту, – Даже пиццу.