Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Вот знаете, бывают такие дни, когда все рушится. Не в материальном и не физическом плане, а в ментальном. Когда все, что тебе говорили, оказывается ложью? Когда, например, мать говорит, что папа уехал в командировку, и проходит пару лет, прежде чем ты осознаешь, что у тебя нет папы. Или, когда вы в школе проходите арифметику в начальных классах, и тебе втирают, что не бывает отрицательных чисел, а через пару лет тебе же говорят, что такие существуют... вот у меня, в момент общения с Серкассом возникло то же ощущение. Обмана на ровном месте. Притом, явно обманывал не он. А он был именно тем маленьким ублюдком правдолюбцем, который резал правду-матку, давая понять, что все это время ты жил во лжи... И, смотря на Мриса, что сидел рядом с этим существом, которое упоенно, словно обычный ребенок, пожирало пиццу, я понимал, что мне сейчас открывают глаза на все то, на что я их всегда закрывал.       – И что, ты мне хочешь сказать, что мы, этакая кормовая база, которую растят для остальных миров?       – А ты что, все это время думал, что вы созданы для того, чтобы жить? Просто жить, используя эту великолепную вселенную, в которой все есть? – смех мальчишки был раскатистым и очень красивым. – Дядя Андрей, ты реально думаешь, что все создано для людей?       – Ну, если не здесь, то где-нибудь в другом месте, – я посмотрел на Мриса, но тот виновато пожал плечами. Что? Нет? Но почему тогда остановили Древних, когда они начали уничтожать миры сайнаров? Не потому ли, что так нельзя? Почему на Урее заботились не только о жизни душ, но и о развитии? Почему мне выдали мир, который я могу править под себя? Почему мне пообещали пару сотен миров?       – Потому что ты оказался хорошим селекционером, – Серкасс пил колу, с удовольствием прихлебывая. – А вот те Древние, которые начали уничтожать один из миров... они оказались вредителями. Именно поэтому и пришлось уничтожить одну из ферм. Но даже там ты умудрился найти тех особей, которые не заражены, и суметь их вывести из-под удара. Но не переживай, дядя Андрей, то, что вас жрут, то, что вас используют, в этом хоть и есть ваше предназначение, но не всех. Далеко не всех. Например, некоторые могут стать такими, как ты, или подобными тем, кого ты к себе приблизил. Таких как ты, очень ждут в темных мирах. Не как деликатесы, нет! У каждого там будет своя функция.       – А здесь? Какая функция у нас здесь? Быть жрачкой? Селекционной, как ты сказал, да? Давать энергию тем, темным мирам? Становиться их послушными домашними животными?       – Ну, все не так уж и плохо, дядя...       – Я не дядя. Называй меня просто Андрей, – проворчал я.       – Хорошо, Андрей, – Серкасс перестал ерничать, став более серьезным. – Так вот, все не так уж и плохо. Вами, может быть, и питаются, но вас растят не для этого. Вы, пока растете и совершенствуетесь, выделяете слишком много энергии. Если ее не откачивать, то эта вселенная, да и остальные, которые созданы для того, чтобы вас растить, просто переполнятся этой энергией. Не знаю, как ты видишь свое будущее в мире, который переполнен силой, но поверь, в этом точно ничего хорошего не будет. Не знаю, насколько ты хорош в медицине, но, если клетки будут делиться безостановочно, то ничего хорошего из этого не выйдет. Опухоль. Раковая опухоль на теле миров. Но Андрей, ты прекрасно знаешь, что души не умирают. Вас выпивают, но вы все равно, как те клетки, возрождаетесь, и те, кто не просто живет, а видит больше, может стать выше, вырасти в бога. Или же уйти в темные миры, и там подняться еще выше. Соприкоснуться с Основами, если пожелаешь. Испить их силы и мудрости. Сам сможешь стать Основой.       – Я так глубоко не заглядываю. Пусть все будет так, как идет, – я выпил, серьезно смотря на охшарра. – Но все же, мне интересно, чем же еще отличается наш мир от вашего?       – Ну, например, как фермерское хозяйство отличается от столицы, – улыбнулся охшарр. – Да, ты здесь первый парень на селе, ты идеально исправляешь матрицы, к тебе начинают прислушиваться. Точнее, даже не к тебе, а к Мрису. Но ты ученик моего папы, – сжал он своей ручкой руку Мриса. – Но он в тени, а ты... Ты выходишь на передовую. И ты хорош в том, что делаешь. И там ты будешь признан, как и здесь. Поверь мне.       – Ты что, видишь будущее? – хмыкнул я.       – Я охшарр, – развел руками малыш. – Мы, охшарры, скользим по времени тех существ, с которыми становимся близки. Я не смотрю прицельно, потому что это неправильно. Я смотрю опосредованно, как в отражение, на прошлое и на будущее. И я вижу, как ты поднимаешься. Стремительно. Невероятно быстро. Ты следуешь своей цели, которую для себя нашел. Даже могу сказать, в какой момент именно, – Серкасс виновато улыбнулся. – Прости, что напомню, но именно то, как ты отпустил от себя дочь, дало тебе право стать не фермером, а одним из тех, кто живет там, – повел он ручкой. – Даже сейчас ты уже готов к тому, чтобы менять все и всех, включая себя.       – Ну, и нахрена мне это? – удивился я.       – Я не говорю, что ты это сделаешь. Я говорю, что ты к этому готов. Видишь ли, вся проблема местных богов в том, что им даны задания, которые они выполняют. А ты... Неприкаянный. Да, у тебя есть миры, которые тебе принадлежат. У тебя есть люди, которые следуют твоим желаниям. У тебя есть боги, которые слушают тебя, – Серкасс улыбнулся. – Но здесь, как ни странно, тебе нет места.       – Мне нигде нет места. Я – эксперимент.       – Вас, таких экспериментов, миллионы. Не думай, что ты первый и единственный. Вас поднимают, возводят в высшие расы. Может, некоторые проходят длинный цикл, но тебе удалось перескочить сразу с низших рас в боги.       – Потому что во мне была искра Высочайшего, – не стал скрывать я.       – А ты уверен, что она была просто так? – улыбнулся Серкасс. – Это – определенная мутация Создателя. Или ты думаешь, что и Высочайшие с Высшими рассыпаются на части искр, сами по себе? Это пыльца, это семена, которые прорастают в ваших душах. Они вас опыляют собой, своей силой. Они вас растят, изменяя ментально. На уровне душ. Увеличивают сопротивляемость, делают вас мощнее. Мир должен расти, понимаешь? Вы, трава, которая должна, обязана, вырасти в огромный лес.       – Знаешь, я понимаю, что ты охшарр, вроде как совершенно не этого мира существо, с сознанием того, что было, есть и будет. Я прекрасно все это осознаю, но... я бы сдал тебя в дурку. Божественную дурку, если точнее. И знаешь почему? – я допил алкоголь. – Не потому что ты несешь бред. А потому что я тебя не понимаю! Тупо не понимаю, что у вас такого в крови или ДНК, что вы в состоянии понимать то, что не можем осознавать мы, боги.       – Я перескочил пару моментов, думая, что ты сможешь принять, но, видимо, ты куда как сильнее застрял в Земле, чем я думал, и просто не хочешь понимать, что я говорю. Бывает. Могу сказать в свое оправдание то, что это не первый мой разговор на эту тему. Давай я буду говорить с тобой менее умно... – Серкасс улыбнулся. – Как с придурком. Ты уж прости, но, видимо, так тебе будет понятнее. Так вот, представь, что вы, ваши миры, проматерей душ, это поля дикой пшеницы, совсем дикой, которую можно есть, но которая не является культивированной. И вот, ваш создатель, опыляет вашу культуру частями искр своих помощников. Чтобы некоторые колоски стали сильнее, мощнее, могли бы дать больше пищи тем, кто их растит... И вот, у одного из этих колосков просыпается сознание. Осознание. Где и когда этот колосок вырос – не так уж и важно. Его перенесли в другую среду. Его культивировали еще раз, и еще раз, до тех пор, пока этот колосок не начал изменяться, и менять всех, кто находится вокруг него. Пчелки, или же еще кто, опыляет всех и все вокруг этого колоска, и рядом вырастают подобные ему. Ваше поле стало направленной мутацией. Та искра, та пыльца, что коснулись тебя, позволили тебе, с помощью ее, стать сильнее, умнее, могущественнее. Твой колосок вырос. Ты, став деструктором, сам должен был научиться питаться... Только сила существ, из которых тебя вырастили, тебе не подходит. Ты готов уничтожать мир, который тебя вырастил, ты прошел мутацию. Но ты не можешь питаться тем, чем питаются остальные, подобные тебе. И знаешь почему? – Серкасс улыбнулся. – Потому что ты – растение. Ты не прошел весь цикл от микроба до разумного. Ты не вышел в старшие миры, ты не прошел всю цикличность, которую должен был пройти. Именно поэтому тебя тошнит от того, чем должны питаться подобные тебе.       – Вот как... – я задумался. – Только из-за того, что цикл не пройден полностью, я, деструктор, не могу поглощать энергию смерти?       – Да, не можешь поглощать энергию смерти, – Серкасс снова рассмеялся. – Но это не значит, что не можешь питаться энергией разложения. Ты просто никогда так долго не задерживался у тех миров, и у тех личностей, которых уничтожал.       – Хочешь сказать, что я падальщик?       – Нет, что ты. Падальщиком ты бы был, если бы пил их эмоции. А так, ты пьешь остаточное излучение. Но никогда не остаешься достаточно долго в мирах, которые уничтожаешь, чтобы напитаться ими. Работаешь в ущерб себе.       – То есть, я не доедаю своих жертв? – хмыкнул я.       – Именно. Высвобождаешь декатилионы унций энергии, которую не поглощаешь. Миры становятся сильнее. Вселенные становятся сильнее. Но им эта сила не идет впрок. Так что, вернись в миры сайнаров. Возьми то, что высвободил. Иначе эти миры умрут.       – А куда мне эту энергию деть? – удивился я.       – Скормить мне? – хихикнул охшарр. – В отличие от вас, богов, мы поглощаем энергию в очень больших количествах.       – И куда вы ее деваете? – удивился я.       – Растим свою душу, – подмигнул он мне.       – Так, погоди, – я мотнул головой. – Вы – ниже богов. Вы – слабее нас. Но, то, что я от тебя слышу, оказывается, как ни странно, тем, что вы растите свои души.       – Ты мог бы делать тоже со своей, но ты голодаешь. Тебе это нравится, по какой-то причине. Хотя, я даже знаю, по какой, – Серкасс поморщился. – Кроме того, что ты дестркутор, ты еще и страждущий. Так что, о тебе можно сказать, что «мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус». Вот такие у тебя отношения с энергией, которую ты высвобождаешь, зачищая миры.       – Нифига себе, сказал я себе... – я задумался, вспомнив наш давний разговор с Вэррианом. – Хотя ты знаешь, часть из того, что ты сказал, я пытался объяснить одному Высочайшему. По поводу их распыления, когда те не понимают, что следует делать дальше. Типа, что их искры, вернувшиеся в низшие миры, поднимают отсюда новые и новые души, осветляя их собой.       – И ты был совершенно прав, – согласился Серкасс. – Так оно и есть. Только, ты с чего-то решил, что этот путь конечен. Что настанет день и час, когда во всех мирах не останется ни единой низшей души, и все так или иначе потянутся к свету, как и завещал великий Создатель, – охшарр тоненько хихикнул. – А твой знакомый Высочайший, чью искру ты в себе нес, почему-то подтвердил твои слова... Хотя, не почему-то. Твой ум, хоть и стал воспринимать больше, все еще не готов к восприятию бесконечности. Ты все еще видишь рамки и грани, хотя их не существует.       – Даже на данный момент?       – Даже на тот момент, когда только первая Основа отделилась от Абсолюта, решив быть самостоятельной, – грустно улыбнулся этот «ребенок». – Никогда не было в понятии основ такого слова как конечность. Завершение. Это все придумали именно ваши, маленькие мирки, где каждое действие требует какого-то завершения. Но, даже у вас, сейчас, подобное перестало быть правилом. Сейчас ваши ученые поднимают ранее доказанные формулы, отыскивая новые и новые возможности их применения, доказывая их, ища что-то новое в старом и якобы завершенном. Сейчас вы осознали, что ваша задача создать не что-то вечное и долго действующее, но готовое к стагнации, а решили идти дальше, взращивая себя, находя новые возможности и варианты действия в любых сферах.       – Точно в любых? – удивился я.       – Именно. Что ни назови, все старается расти и изменяться. У вас начался новый этап развития. Правда, недолгий. Когда вы, точнее ваши поколения, достигнут определенной точки развития, вы снова остановитесь, решив, что это ваш предел. Может, на десятки лет, может на сотни... Я не знаю. Но мироздание не любит остановок. Вселенная расширяется, изменяется каждую секунду и, если что-то замирает в своем росте, то это или уничтожается, или подталкивается к новому витку жизни. Но, даже в умирающих мирах, все равно появляется кто-то, кто начинает творить, возобновлять рост, и, иногда даже выводит мир на новую ступень эволюции.       – Но, получается, что в таком случае, и я тоже могу когда-нибудь остановиться.       – Андрей, вот как не прискорбно тебе это говорить, но так делают все. В смысле, решают остановиться. Это обычно и для людей, и для богов, и даже для Основ. Только есть остановка с передышкой на отдых, а есть собственный тормоз, ручник, на который та или иная сущность становится, думая, что это ее предел. И тогда, к сожалению, когда этот предел наступает, то не остается ничего другого, кроме как разрушить свой путь, чтобы попробовать что-то новое. То, чего еще не было. Но самого предела, как такового, не существует. И никогда не будет существовать.       – Вообще никогда? – я прищурился.       – Вообще, – кивнул охшарр. – Никогда. Даже если все миры по какой-то причине будут уничтожены, из того, что было создано, вырастет что-то другое.       – Но мне Вэр говорил, что количество энергии неизменно...       – И он прав. Неизменно, – заискрился улыбкой охшарр. – Оно перераспределяется. Ничто не берется ниоткуда. Все взаимосвязано. Только ты забываешь одну маленькую вещь, которую на данный момент, да и довольно долго еще, будешь считать незначительной. Абсолют. Пока не задействована даже одна миллионная всей его мощи.       – Но сонм вселенных откуда-то же родился такой, какой сейчас имеется! – чуть не возопил я. – С чего-то же все началось!..       – Ты о большом взрыве? – Серкасс буквально залился смехом, да так, что ухватился за живот, потихоньку сползая на пол со стула. Мрису пришлось его придержать, а после и усадить назад. – Какие же вы все... прости, – он стер слезки смеха с глаз. – Ограниченные. Притом, не вы, – обвел он рукой пространство пиццерии. – А все вы, включая богов, которые так и не осознали правду самого бытия. Большой взрыв, как вы его называете, это почти, то же самое биение сердца. Один удар. Один вздох Абсолюта. Взрыв, это ток его силы по мирозданию, до нового удара, до нового вздоха.       – И этот новый вздох уничтожит все мироздание, чтобы сотворить его заново?       – Или часть, – пожал плечами Серкасс, перестав хохотать. – Кто знает? Каждое движение Абсолюта что-то меняет во вселенных. Что-то рождается, что-то умирает, что-то становится крепче, а что-то увядает. Я всего лишь охшарр, Андрей. Никогда я не стану близким к основам.       – А вот теперь касательно тебя и охшарров в общем, – осознав, что для меня слова о Абсолюте совершенно непонятны, как о какой-то невероятной бесконечности, перешел я к более простому. – Почему вы, охшарры, не становитесь богами.       – В смысле, не становимся? – удивился тот. – Становимся. Мы просто остаемся теми же, кем и были. Тем, кем нас создали. Поглотителями. Мы... – он задумался. – Как бы тебе сказать, чтобы ты понял... Мы очень мелкие части самого Абсолюта. Мельче, кстати, чем искры богов, которые себя распыляют. Этакие адсорбенты его собственной же силы, для возвращения оной в его лоно. Нас для этого создали, и, как бы высоко мы не поднялись, мы останемся теми же, кем и были. Но да, мы можем примерять на себя любые звания. Мы даже можем, слившись с теми, кому доверимся, что вряд ли, стать одной из Основ. Но изначально мы, как однонаправленные ионы, отталкиваемся друг от друга. Присутствие в поле ауры другого охшарра, приводит нас к дисбалансу, вплоть до уничтожения одного из нас, того, кто слабее. У вас, остальных, такого нет. Вы, части основ, не обладаете подобным нам полем. К тому же, вы изначально разумные, в отличие от нас. Нам приходится проходить долгий период адаптации. Так что, то, что у вас здесь называется мелкими демонами и неразумными духами, часто не придумки разных личностей с искажением разума, а то, что действительно существует.       – А ты долго шел от неразумного к разумному? – поинтересовался я.       – Не помню, – спокойно отозвался охшарр. – Но я знаю, что очнулся от этой неразумности, начав воспринимать мир, именно в тот день, когда меня, своей кровью, отпоил Мрис.       Я повернулся к Мрису.       – Не знал, что он охшарр, – пожал плечами мой наставник. – Даже не предполагал. В один из дней, в очень бедном районе города, нашел умирающего от голода мальчишку, и взял его себе. Что-то в нем мне показалось правильным. Пытался его поставить на ноги чем только мог. Задействовал все конструкты, которые имел, чтобы излечить, но все было напрасно. Но уже тогда я знал, что есть существа, которые питаются жизнью и кровью, и дал ему пару глотков своей. Возможно, именно тогда, со своей кровью, я влил в него и частицу своего разума.       – Немного не так, Мрис, – Серкасс тепло сжал руку своего спасителя. – Ты подарил мне часть своей души, желая вытащить из того состояния, в котором я находился. И, с ее помощью я сумел осознать всю информацию, что была заложена в меня изначально, перестав быть просто пожирателем, став поглотителем.       – А какая между вами разница? Между пожирателями и поглотителями? Не, я понимаю, что одни ненасытны, а вторые знают, от чего надо избавлять мир, но все же. Разум? Осознание?       – Ну, ты сам и ответил на свой вопрос. Именно, что осознание. Ощущение голода, как такового, в нас заложено изначально. Мы не можем не жрать. Реально, не можем. Но мы можем себя сдерживать и осмыслять то, ради чего жрем. Чтобы утолить голод, хватает небольшой частицы энергии, за которую надо платить. Пожиратели просто не понимают эту структуру, и страдают из-за этого.       – Почему? – не понял я.       – Реструктуризация, – улыбнулся Мрис. – Серкасс тебе не сказал, но поглощения энергии как таковой – нет. Есть ее переработка. Одного в другое. Энергия душ в блага. Материальные. Или духовные. Смотря к какому клану принадлежит охшарр.       – Прости за сравнение, но вы жрете и срете, – хмыкнул я. – И высираете нам, тем, кто вас кормит, что-то материально или духовно нужное?       – Если говорить так грубо, то да. Девяносто процентов энергии отправляем в Абсолют, десять процентов возвращаем в виде блага. Но пожиратели не умеют избавляться от съеденного. Думаю, именно в тот момент, когда я пережрал, Мрис меня и нашел. И именно частица его души научила меня отдавать.       – Но другим-то Мрис не попался на пути, – не понял я.       – Если бы он не попался и мне, то я бы отлежался, и пошел жрать дальше. У пожирателей... – Серкасс задумался. – Тоже есть этакий акт... «дефекации»... только в виде дерьма, если уж говорить твоими словами. Несчастья, проблемы, проклятия, негатив... Если не сливать энергию направленно, на тех, кто тебя ею кормит, то вся эта негативная энергия выливается в мир. Правда, есть те, кто, даже осознав себя, продолжают делать подобное. Просто потому что им это нравится.       – То есть, ты светлый охшарр? – попытался принять я систему их разделения, и совместить ее с системой ангельско-демонского распределения.       – Нет. Я из темных, если говорить вашим, земным языком, – не стал смеяться Серкасс, хотя в глазах и скользили смешинки. – Просто я стою где-то в серединке. Я не могу дать какую-то духовную радость. Не могу удовлетворить моральные запросы, или ментальные. Но материальные – вполне. Хотя, если подрасту, то, может быть, смогу и это. Говорят, что у охшарров все зависит от возраста. От опыта... но, так как мы не можем беседовать друг с другом, оказываться в близости друг от друга, чтобы не быть поглощенными или не поглотить, то эту информацию получаем от других разумных. Не охшарров. Есть даже такой вариант, что мы, от пожирателей, которые населяют миры злом, в определенный момент становимся духовными проводниками... Но все это можно узнать только от подобных тебе, – Серкасс грустно улыбнулся и развел руками. – Но вы нас, таких, как я, например, просто не выносите. Если бы тебе не нужна была моя помощь, то ты бы на меня даже внимания не обратил бы.       – Это правда, – согласился я. – У меня был опыт общения с охшарром, довольно взрослым, который хотел выесть мой мир. А первый опыт, сам знаешь, на остальных подобных, ставит клеймо.       – Он не выесть хотел, а поселиться... – пожал плечами Серкасс. – Просто сделал это неумело. И нет, он не был взрослым. Он был моложе меня.       – Погоди, тебе триста лет, так? А ему, по ощущению, было больше десяти тысяч.       – Андрей, – Серкасс снова сел, подогнув под себя ноги. – То, сколько лет живет охшарр – не важно. Неважно даже то, сколько лет он мыслит. У нас взросление определяется моментом перехода от одной ступени к другой.       Я впал в ступор, постепенно понимая, что это касается не только охшарров. Здесь, на Земле, когда я жил, еще даже не имея возможности ходить по мирам, я часто замечал, что одни люди умнее других, независимо от возраста. Некоторые казались старше себя самого, а некоторые – младше... Когда начал ходить по мирам, когда узнал, что души не умирают, то решил, что это отпечаток прожитых жизней... Но сейчас получал совершенно новую инфу.       – А... у людей так же?..       – И у богов тоже, – согласился Серкасс. – Не переживай. Не знаю почему, но ты растешь очень быстро. Разумом. Твоя пищеварительная система еще на уровне растения, как и говорил, но разум уже готов перейти на осознание Высшего.       – А мне говорили, что я и есть Высший, – кисло хохотнул я.       – Тебе правду сказать, или поддержать ложь, которой тебя кормят? – внимательно посмотрел на меня охшарр.       – Давай, режь правду-матку, – согласился я.       – Разумом ты все еще человек. Умный, сильный, но человек, – охшарр, словно извиняясь, вздохнул. – Но силами, ты уже превзошел Богов и Высших. Ты как супер-волкодав, выведенный специально, невероятно сильный, но такой же невероятно глупый, – он склонил голову к плечу, рассматривая меня, как какое-то диво. – Тебя используют. Точнее, использовали. Ты сорвался с крючка. Но пока что, ты такой же глупый, как и был. Скажу даже точнее. Никакой. Мощное, но тупое орудие. И я не говорю за твои умения. Нет! Ты идеально, охрененно обученный. Над тобой поработали, чтобы поднять тебя, так хорошо, что, не начни ты думать и соображать, то был бы просто универсальным.       – Ты же понимаешь, что я не хочу быть орудием, – обратился я к охшарру.       – Ты уже сделал шаг, и не один, чтобы не быть им, – мягко улыбнулся тот. – Ты начинаешь понимать, как тебя используют, и не желаешь этого.       – Как будто ты меня использовать не будешь, – буркнул я.       – Буду, – согласился охшарр. – Только я даю ясно понять, как тебя использую, что хочу за свою работу, и что ты получишь в итоге. Мрис не был прав насчет того, что я буду тебя обманывать. Я не говорю, чтобы ты мне верил. Не стоит. Ты прав. Охшарр и есть охшарр. Но и ты не совсем бог. А такие как ты, умеют просматривать варианты действий, чтобы сделать все идеально для себя.       – Не лебези, не поверю, – буркнул я.       – Хорошо, ты прав, – согласился тот.       – Просто научи меня всему, что можешь дать.       – Андрей, – Серкасс прищурился. – Ты же понимаешь, что у меня будет запрос, подобный твоему по важности?       – Энергия? Так я пообещал, что дам ее, – пожал я плечами.       – Энергия? – мальчишка хмыкнул. – Нет. Этим ты от меня не отделаешься. Одно дело, внедрить в тебя эманации своего разума, чтобы ты был схож не с тем, кто вышел из светлых миров, а с темным. А другое дело – обучить тому, что я умею. Баш на баш, Андрей. Я стану твоим учителем, но, так же стану твоим спутником. Не только в темных мирах. Во всех мирах. Везде, где будешь ты, буду и я. Стану твоим антиподом. Стану твоей черной тенью. Нет, не буду насылать боль и проклятия, но, ты даешь духовное, а я буду давать материальное.       Я взглянул на Мриса, прося его поддержки.       – Я бы огласился, – кивнул тот. – Антагонист тебе нужен. Серкасс – лучший из тех, кого я знаю. Вы не будете воевать. У вас, максимум, будут споры и небольшие ссоры.       – Ты его так хорошо знаешь? – ядовито спросил я.       – Нет, я так хорошо знаю тебя. Максимальный вред, который ты сможешь ему нанести – это выгнать из своих миров. Максимальный вред, который он сможет нанести тебе – это перевести большую часть населения на меркантильные желания. Зная твою паству, я более чем уверен, что у вас будет долгий и продуктивный бой друг с другом, пока вы не примите то, что так и должно быть.       – Антагонисты есть у всех взрослых миров, я прав? – я не смотрел на Серкасса, хотя и увидел, что тот кивнул. Смотрел на Мриса.       – У всех, где есть боги, – согласился тот. – Без них мир становится приторно сладким.       – То есть, и от этого мне польза. А где вред? Где, бдядь, минус этих отношений?! – рыкнул я. – Где то, что я должен?! Где мои обязанности?! Мои минусы?       Мрис и Серкасс переглянулись.       – А зачем тебе минусы? Кроме тех, что ты получишь, имея при себе тех, кто хочет получить какие-то свои потребности, кроме тех, что имеются? – не понял охшарр.       – Он идиот, да? – переспросил я Мриса.       – Думаю, что в этом случае, это слово больше подходит тебе, – спокойно отозвался наставник. – Меркантильность, даже у твоих идеальных бойцов, имеется.       – Да она даже у меня имеется! – психанул я. – И я хочу лучше, и больше, чем имею. И мне хочется стать кем-то, кем я не был! Так вы что, издеваетесь, или что?! Мы просто будем питать нашего личного джинна нашей силой, коей дохуя, чтобы тот нам делал еще лучше?! Я вот и спрашиваю, где дерьмо? Где в этом нашем договоре, тот момент, который я должен пересмотреть и понять, что я не прав?       – Я. Буду. Соблазнять. Твоих. Людей. Своими. Желаниями, – по словам произнес Серкасс.       – Чем именно, подумал? – я откинулся на спинку стула, жалея, что нельзя закурить. А потом, поняв, что занимаюсь дуростью, накинул щит морока, достав сигарету. – Вот чем ты можешь соблазнить моих людей? Подумай. А не моих, тех, что живут там же, на моей планете, так в руки тебе твой член! Соблазняй. Я не против. А если удастся соблазнить моих, то я только удивлюсь. Короче. Хочешь идти туда и работать как некий змий, иди и работай. Хочешь скользить со мной по мирам, как я хожу – иди и решай свои проблемы по недостатку энергии. Пей, если она зашкаливет. Но я все же не вижу никакой проблемы, которая бы нас противопоставила друг другу.       – Ты мне даешь это право, быть рядом с тобой? – словно не веря тому, что я сказал, произнес охшарр.       Снова взгляд на Мриса, и едва заметный кивок.       – Даю, – согласился я.       – Ты даешь мне право работать так, как я умею? Пить энергию, заменяя ее материальными благами?       – Да сказал же! – буркнул я.       – Теперь я чего-то не понимаю, – буркнул охшарр.       – Знаешь, я когда-то в юности писал стихи... – я ухмыльнулся. – Так вот, есть у меня один, как раз на тему нашего сотрудничества... – я прикрыл глаза, начав декламировать: – За бутылкой хорошего пойла, И колодою новеньких карт, Сатана засиделся у Бога, Вспоминая былое опять. - Скучно все же, не так ли, дружище? – Все изведано и решено, Много пройдено, было. Излишне Вспоминать то, что было давно. Но так хочется нового что-то, И в душе своей пламя разжечь. Слышь? Давай-ка займемся работой, Чтобы снова друг друга увлечь, В хоровод удивительных Граций, Привнесем зажигательный смерч. Чтоб от мира добиться оваций, И себя от тоски уберечь?.. – я вздохнул и затянулся.       – Так вот, это я к чему, – не став ему зачитывать свой эпос, продолжил я. – Уже тогда создавалось впечатление о том, что «рука руку моет». Нельзя богу без демона, и демону без бога. Вот только, одно дело, впускать в свои миры того, кто тебе изначально нахрен не нужен, или приглашать того, кто сможет нормально вписаться в твой мировой распорядок. Так что, будем дружить? – я прищурился.       – И где ты этого бога откопал? – удивляясь, повернулся Серкасс к Мрису. – Даже самые продвинутые, из тех, кого я знал, старались не упустить ни единой капли энергии из своих миров. Не воспринимали того, что в любой плотине должен быть рычаг на сброс воды. Жадничали...       – Он – мой ученик, – рассмеялся Мрис. – И ты тоже мой ученик. Как думаешь, наставник думает о будущем тех, кого обучает жить по своему плану бытия? Или просто дает знания, отпуская в мир? Для меня вы равнозначны. Правда, когда я обучал Андрея, не думал, что он станет богом, а когда обучал тебя, не думал, что ты осмыслишь все то, что я тебе рассказывал. Но, раз все произошло наилучшим образом, то почему я должен противиться, чтобы двое из моих учеников стали нужны друг другу? Вы слишком хороши для того, чтобы потеряться в мирах, даже не попытавшись взаимодействовать. И да, Андрею совсем не помешает такая тень как ты. Как и тебе, Серкасс, не помешает такое божество как он. Когда ты поймешь, что можно не урывать кусочки энергии, а получать их, притом не прячась в тенях людей, а живя над ними, у тебя проснется тяга к творению. Пирамида Маслоу, тебе это должно говорить о многом.       – Ты о чем? – насторожился я.       – О том, что когда изначальные потребности личности решены, то у личности остается много незанятого времени, которое эта личность может потратить на себя. И тогда просыпается то, что дремлет в самой душе. Желание самореализации. А зная тебя, я более чем уверен, что тебя не прельщают убийства и мучения тех, кого ты будешь... охранять.       – Я. Охранять... – да уж, да уж... Мрис умел вогнать в прострацию не только меня. Охшарр сидел не менее обалдевший, чем я.       – Именно. Охранять от их же всесилия. Или ты думаешь, что в мире Андрея, где полно подобных ему, тех, кто перенял мое учение, есть недостаток в энергии? Там переизбыток. Именно поэтому, – обратился он ко мне, – у вас так неудачно все. Мир сам пытается сбросить излишек энергии. Еще повезло, что Вэрриан тебя вовремя предупредил о том, чтобы ты не раскрывался. Если бы не это, то поверь, было бы все стократ хуже.       – Еще скажи, что ты подумывал над тем, чтобы привести ко мне Серкасса, – недоуменно пробормотал я.       – Нет. Без твоего на то позволения, никого бы на Ваарре, или рядом с тобой, другого не было. В этом я могу тебе поклясться. Но последние годы, если честно, я жил в ожидании напасти. Притом извне. Благо, вы, всей своей компанией, старались появляться в мирах как можно реже. И, почти все твои люди, не считая малого количества, из тех, кто обладает той же силой, ты водишь с собой. Но поверь, даже в вашем малом мирке, на кораблях, которых ты путешествуешь, концентрация вашей силы зашкаливает. И с ней Сайлас точно не справляется. Или думаешь, что он создал кучу новый кристаллитов и своих копий только для того, чтобы держать для тебя армию?       – Его силы, – ткнул в меня пальчиком охшарр, – настолько велики, что уже идет сопротивление мира? И кристаллит растит на его силе армию? – я увидело, как расширились его глазенки. – Иду! Точно иду! Мне там самое место!       – Сейчас что ли? – удивился я.       – А что не так?       – Я не смогу выпускать тебя в некоторых мирах, – сразу предупредил я его. – И жить ты будешь не в моем доме, пока я там, а в моем пространственном кармане. Просто не хотелось бы нарваться на неприятности, при общении с одной богиней. Той девушкой, что ты видел.       – Мне тоже не хотелось бы. Ну, оставишь меня там, где я не буду тебе мешать, и смогу хоть немного накопить силы перед походом.       – Ладно, сам решишь, куда тебя отправить, – согласился я. и мальчишка, подтверждая со мной контракт, пожал своей ладошкой мою руку.       – Сейчас вернусь, – соскочил он со стула.       – Куда... – начал я, но тот уже ушустрил в туалет. – Охшарры что, физические существа? – не понял я.       – Нет, – Мрис покачал головой. – Просто трансформация для них слишком болезненная, притом, сразу мощная трансформация.       Я ощутил всплеск силы, шедший оттуда, куда ушел Серкасс, а потом, минут через пять, увидел уже не семилетнего мальчишку, а вполне взрослого юношу лет так пятнадцати или чуть больше, что вышел к нам, вытирая руки и лицо салфеткой.       – Мне так будет проще работать, – слегка ломким голосом произнес тот. – Да и меньше будет вызывать удивления эта моя форма. Одно дело ребенок, а другое – подросток. И да. Сейчас я с тобой не пойду. Когда будешь уходить с Земли, тогда позовешь. Или Мрис пусть позовет. Я буду ждать.       – Хорошо, – согласился я. – Позову.       Когда Серкасс ушел, я долго еще смотрел ему вслед, понимая, что только что получил себе еще одно существо, которого никак не ожидал делать себе близким. Да. Не любил я охшарров. И не просьба Мриса стала завершающей в том, чтобы я сошелся с ним. Точнее, я отталкивался от советов Мриса только когда сам решил, что мне такой спутник нужен.       – Ты все правильно сделал, – Мрис сжал мое предплечье. – Поверь, когда мир заполучает проводника энергии к Аболюту, каким бы тот ни был, кстати, все становится в разы проще. А ты – сам в себе такой мир. Твоя команда и есть небольшая система.       – В смысле, вот это существо, мой предохранитель? – не понял я.       – Что-то вроде, – не совсем правду сказал Мрис. – То есть, он не тебя охраняет от чего-то, а всю твою маленькую вселенную. Когда все хорошо, даже идеально, когда нет никакого минуса в числе плюсов, то мироздание подкидывает подобный минус. Если же ты при себе такой минус держишь, то для мироздания ты находишься в полной гармонии, и испытывать тебя нет смысла. Думаю, потому Вэрриан и устраивал тебе небольшие встряски, чтобы жизнь медом не казалась. Правда, с Риданом он переиграл сам себя. Это же надо было додуматься, мало того, чтобы забрать его у тебя, но еще и вселить в семью, чьи родичи обитают вдали от мира эмпанов. В общем, я бы тебя попросил проследить за твоим эннэшше. Ведь у эмпанов, насколько я слушал Альтана, семейные узы значат очень многое. А получить в свою семью еще двух эмпанов, даже полукровок, лишив их спокойной жизни, а Ольгу поддержки, не слишком хорошая идея. Как и та, чтобы оставить Ридана жить с ними.       – Хорошо, прослежу, – согласно кивнул я и, оставив на столе чаевые, поднялся. – Пойдем, что ли, забирать наших из бара, куда я их послал?       – Да. Пойдем, – согласился Мрис.       – А с Риданом... – я задумался. – Я не только поговорю. Я попытаюсь его убедить в том, что семья, которую он нашел, никуда от него не денется. В крайнем случае, немного снижу накал страстей, что там могут взыграть. Но... – я хмыкнул. – Все же не стоит забывать и то, что у него человеческая душа. И в мире эмпанов он прожил достаточно мало времени, не успев перестроиться.       – Я тоже на это надеюсь, – согласился Мрис.       Нашел я всю троицу за столом. Ребята, да и сама Лёлька, были немного напряженные, но не слишком.       – Ну че, пойдем дальше гулять? Или возвращаемся? – настроение после общения с охшарром у меня было не очень. Точнее, я до сих пор охеревал от того, что получил в его лице.       – А маршрут дальше куда нас ведет? – легко спросила Ольга, явно собираясь принять непринужденный вид. Спокойно поднявшись, она дала Ноблесс и благородному знак, что надо выходить, и, оставив на столе нужную сумму за заказ, повела своих к выходу из ресторана.       – Да не знаю я маршрута, не знаю, – я махнул рукой. – Надо на базу сгонять, забрать наших, в смысле, ребят, что спас, Черный отряд и психов, которые здесь больше не могут находиться.       – Надо, значит надо. Без проблем, – кивнула головой Ольга, направившись к лифту.       – У меня есть вопрос, – поравнялся со мной Родерик.       – Давай свой вопрос, – немного лениво отозвался я.       – Кем был тот мальчик, с которым ты встретился? – без лишнего официоза, но явно серьезно отозвался благородный, чуть выпятив грудь. Если ему некуда прибиться, я его приючу.       – Да ты когда-то захлопнешься?! – раздраженно рявкнула Ольга на него, недовольно сверкая глазами. – Я тебе уже сотый раз говорю, не ребенок это, демон он. Андрей, – теперь в голосе добавилось жалобных ноток. – Ну, хоть ты им скажи, поясни, что он домой тащить хочет. Его дочь оно, видите ли, ему напоминает!       – Хорошего же вы мнения об одном из сильнейших охшарров, – подмигнул я всей троице. – Да еще и о том, кто в совершенстве знает конструктивную магию. – Понимая, что Родерик от меня вряд ли отвяжется, сгустил я краски. – Он не демоном, а управляющим всей демонической кодлой этого мира работает, а твой дружок его к вам в мир тащить хочет? Мда, Лёля, отличные у тебя друзья. И мир так свой любят... Не, ну если хотите его себе, то я как бы не против. Пусть устроит себе обжиралово, пока не наестся и не начнет ваш мир под себя менять, из светлого меняя его в темный. Правда, вот демон он, или кто еще, этого я сказать не могу. Охшарры по своей сути, не определимы.       – Хочешь сказать, что не можешь сказать, к какой группе причисляется это существо? – спросил Кадис, что явно тоже не питал особых отрицательных чувств к мальчишке, едва взглянув на бурчащего что-то свое и обиженного Родерика.       – Почему же? Могу, – я пожал плечами, выйдя из здания, направившись к ожидающему нас такси. – Это идеально созданный и подобранный для долгой и продуктивной жизни разумный вид энергии, ведущий свое начало от Абсолюта. Не плохое и не хорошее, но жрущее всех подряд.       – И благородные тоже причисляются к тем, кого не жрать нельзя? – произнес Родерик, словно забыв о своей обиде.       – Да оно, если у него есть стимул, даже Основы жрет, – отмахнулся я, понимая, что в этом лжи как раз нет. Правда, обычно стимула у охшарров на пожирание таких особ не имеется... Но это уже не столь важные мелочи.       – А вы, – Ольга с раздражением посмотрела на Родерика. – Уж точно не боги. Или вы вспомнили ваши легенды и возгордиться пожелали? – она, посмотрев себе за спину, будто могла бы там увидеть мальчонку с леденцом. – Мне кажется, что, то существо никем не подавится.       – Не подавятся, – согласился я. – Их и создают именно для поглощения энергии, которой в нас дофига. Охшарров останавливает то, что нельзя питаться богами, не их статус, и не то, что могут по шее получить. А то, что богу труднее дать хоть что-то, взамен на силу.       – Они еще и обмениваются при поглощении? – с интересом переспросила Ольга, глядя на меня, но вместо ответа, дождалась возмущения от экс-правителя.       – Да вы видели эти невинные глаза? Да что такая кроха может дать, кроме любви и привязанности? Вы все изверги какие-то!       – Родерик, если тебе природа не добавила чего-то, что могло бы помочь ощутить этот уровень мерзости, то это не наша вина, – покачала головой Оля, видимо, не имея уже силы злиться. Ну, или сдерживая в себе подобные порывы. – Это только личина была. Или ты не в курсе, какие разрушения могут нести ваши благородные потомки? Внешность обманчива.       Мерзость? Вот этим уже удивлен был я. Серкасс совсем не казался мне мерзостным или неприятным, хотя темень в существах я ощущал прекрасно. Да, он был странным, немного необычным, тяжеловесным, я бы даже сказал. И даже понимал, откуда эта тяжеловесность. Если охшарр жрал всех подряд, то поглощенная им энергия находилась в хаосе. Ну, или наоборот, он был достаточно голоден, чтобы этим голодом давить на собеседника. Так что для меня слова Ольги были достаточно неожиданными.       – Именно! Это как наши дети! – тут же жарко возразил Родерик. – Уверен, ты не мерзость в нем почувствовала, а не раскрытый потенциал! Его просто, как и наших чистокровных, надо было бы натаскать! – на это заявление Ольга только закатила глаза, уставившись вверх, явно пытаясь себя сдержать от убиения одного раздражающего субъекта.       – Если это создание хочет, чтобы его съели, то в его оправдание могу сказать только одно. Охшарр им тоже заинтересовался, как объектом для еды. Сказал, что жиденький, но вкусненький, – хмыкнул я.       Родерик от моих слов, искренних, и брошенных так, словно это самая натуральная вещь в мире, дернулся. Видимо, эти слова, соединенные с отсутствием отрицательных чувств отрезвили благородного и он задумчиво посмотрел себе под ноги. Ольга же немного задумчиво посмотрела на меня, и как-то безрадостно выдохнула.       – Но и насчёт мерзости, Лёлька, ты не права. Сами по себе они не мерзкие. А этот еще и обученный конструктам, так что поглощать энергию для питания может в минимальном количестве. Только если надо поглотить много, тогда работает в полную силу.       – Мне рядом с ним было трудно дышать, – призналась богиня. – Но если ты говоришь, что он... Скажем так... Не столь разрушителен, как его собратья, то я тебе поверю.       – Все они разрушительны, – я открыл дверь такси перед Ольгой. – Ведь охшарров для того и создавали, чтобы они разрушали. Выпивали всю энергию, лишали бы сил... Чтобы мы не все могли перейти на новый уровень, и стать кем-то большим и лучшим. Они, как те же вампиры, не в твою сторону, Раймонд, сказано, – обернулся я к эмпану. – Жрут все, что плохо лежит.       – На одного такого я наткнулась при первой молитве, обращенной ко мне. И эту сволочь я бы, не раздумывая, убила ещё раз, если бы могла, – недовольно сказала богиня, садясь в такси. – Но ты, наверное, прав и не все такие, – чуть задумчиво протянула она. – Вон, рядом с моей копией, будь она не ладная, тоже такой вертится. И вроде как безобидный...       – Он покладистый только потому, что боится тебя, – пофигистично выдал Раймонд и Ольга фыркнула.       – Так потому он и другой. Потому что не зазнается и понимает, что лезть на меня ему откровенно рано. Если вообще появится столько силенок, чтобы думать о противостоянии.       – Чтобы они на тебя не лезли, просто не надо иметь меркантильных желаний, – отозвался я, после чего обернулся к таксисту, назвав новый адрес. – В общем, так, Лёлик. Сейчас я на базу. Там много моих ребят, и тех, кого нужно забрать с Земли. Но ты это и сама слышала от богов. А ко всему надо забрать всех тех, кого мы здесь держали по малолетству. Эх... Мне бы еще, где девушек для своих пацанов получить... – я вздохнул. – Но теперь точно ясно сказали, что с Земли доступ перекрыт. Лёль, а у тебя случайно нет девушек и женщин, которые бы хотели попутешествовать, погулять по мирам?.. Встретить своего идеального мужчину?..       – Андрей, – Ольга пожала плечами. – Я могу такой вопрос задать, но вот будет ли кто-то согласен, даже не знаю. Сам понимаешь, плохих людей давать тебе не хочу, а хорошие и самой нужны.       – Это так, вопрос на засыпку был, – согласно кивнул я. – Просто понимаешь, у меня на пять миллионов мужчин, всего лишь полтора или два миллиона женщин. И, если у нас не будет пополнения именно человеческими самками, то придется переходить на систему воспроизведения Уреи. То есть, двойственная линия жизни, внедрение нормы отношений между мужчинами, и тому подобные извращения, – я нахмурился. – Пока, конечно, это не столь важно. Спасаются, как могут, но придет время, когда мне этот вопрос зададут.       – Но ведь урры же как-то решили проблему с большим количеством мужчин? – не поняла Ольга. – У них семьи состоят из нескольких мужчин и одной женщины.       – Не совсем так. Они, скорее, живут небольшими прайдами, по несколько самцов, у которых достаточно самок. А у меня перекос.       – Решим твою проблему, – Ольга похлопала меня по плечу.       – Надеюсь, – я уставился в окно, вспоминая путь, который проделал всего один раз.       Смотрел, вспоминал и не узнавал. Все было вроде и таким же, каким я помнил, но были и изменения. Земля, иссушенная местами, а местами заболоченная. Больные деревья, умирающие, искореженные, словно здесь хорошо прошлась радиация. Проблема была в том, что сюда, на халявную энергию, слетелась куча охшарров, падших богов и других сволочей.       – Лёль, скажи, а у вас как с желанием кое-кому морды набить? – повернулся я к богине. – Видишь ли, здесь дохрена всякой нечисти собралось. Нам они не помешают, но то, что выедают здесь все, вот это хреново. Надо после себя зачистить все максимально. Не только от нас, но и от тех, кого мы привлекли. Так что, при желании почесать об них кулаки, могу предоставить такую возможность.       – О, за такую движуху я очень даже «за», – Ольга тут же расплылась в улыбке. – Прямо то, что надо, отправить парочку таких к праотцам.       – Если нам тоже можно, то я пойду, – коротко отозвался Раймонд. – В подобные моменты, энтузиазм Ольги надо усмирять.       – Пф-ф, будто тебе посильно ее остановить, когда она хочет кого-то перегрести, – фыркнул Родерик. – Просто признайся, что тоже хочется немного размяться и явить им силушку свою.       – Не все такие как ты, жучара, – фыркнула насмешливо Ольга.       – Бить и гонять можно. Вот, только главное не убивать их. Надо их заставить уйти отсюда. Проблем потом с ними не оберешься, с вернувшимися. Просто надо показать, что кормушка прикрыта. Кстати, Оль, я вот что думаю. Тебе психологи нужны? Работающие. Военные. А то как-то дофига на меня народа. И снова мужики.       – Психологи? – глаза богини зажглись интересом, а вот Родерик от подобного напрягся.       – Не надо меня из школы выгонять! – чуть ли ультимативно заявил благородный, на что Ольга посмотрела на него так, будто именно этого и резко захотелось.       – Да я не на твое место, а в союз. Там столько пациентов, а даже тюремные психологи браться не хотят.       – Эти уже ученые, – хмыкнул я. – За все возьмутся. Им здесь, на Земле, места уже нет. Мои ребятки их всех переделали, да и я еще, по доброте, здоровье им подправил. Так что, или ко мне, или к тебе       – Это хорошо, что ребятки будут подготовлены к различным условиям труда. К откровенным неадекватам без страховки, конечно, никто их не будет пускать. Но эти дурни из союза, потому что учеными их не назовешь, так искорежили всех, кого только можно было, – богиня вздохнула, покачав головой. – Хоть бери и больше туда не возвращайся. Чтоб им всем пусто стало.       – Страховку тоже можешь забрать. Половину, – я хмыкнул. – Не все ко мне возвращаться хотят из черного отряда. А это маги, конструкторы, идеальные спецы из силовых подразделений. Вот только им Земля или ее аналог милее походов по другим мирам.       – Возьму, – серьезно кивнула Ольга. – Можешь не переживать, со мной ни твоим ребятам, ни психологам плохо не будет. Пристрою их лучшим образом.       – Я это знаю, – я приобнял Ольгу за плечи. – Именно потому и обращаюсь к тебе. А так, их можно было и на Ваарру отправить. Но не уверен, что они были бы там счастливы.       – Счастья не гарантируем, но скучно точно не будет, – назидательно поднял палец Родерик, поймав на себе грозный взгляд Ольги.       – Счас как дам больно! – пригрозила богиня, но благородный, не успев проникнуться, уже получил затрещину от Раймонда.       – Опять тебя заносит? – спокойно поинтересовался Ноблесс, глядя на почесывающего место удара мужчину.       – Не опять, а снова, – буркнула Оля. – Он давно в Лукедонии не был.       – Может мне ему голову свернуть? – кивнул я на благородного. – А то он явно вам поперек горла.       – Нет, спасибо, – вздохнула Ольга. – Мы к нему уже привыкли.       Для таксиста наш разговор был обычным трепом ни о чем, я об этом позаботился заранее. Но вот оградить его от увиденного не мог, и смотрел на то, как он хмурится.       – Я здесь пару раз бывал. Давно уже, – обратился он ко мне. – Возил сюда пару раз ребят, когда еще ресторан на этом месте был, и тогда, когда здесь военные поселились. Но с каждым годом все хуже и хуже. Радиация здесь, что ли?..       – Нет, отец, не радиация, – показал я на зеленую зону за воротами. – Сам смотри. Там же все цело, хотя ничто не защищает тот участок от этого, – я лгал. Всю базу закрывал плотный энергетический щит. – Здесь проводили химические испытания, видимо. Но не уверен. Но, все безопасно. Смотри, видишь, нам спокойно открывают ворота, – я махнул рукой, давая понять, что это я, но удивился тому, что эти мужики мне точно не знакомы. Неужели кто-то из моей команды решил расширить штат?       – Кто такие? – мужик, что вышел ко мне в какой-то спецовке военной, перехватил автомат.       – Отставить! – к нам уже спешил Вадим, дернув за плечо бойца, отправив его назад. – Андрей, как же я рад тебя видеть!       – Я тебя тоже рад видеть, – я вышел из машины, и за мной вышли все остальные. Ольга, ее два кавалера, и Мрис.       – Дай обниму тебя, дружище, – Вадим раскрыл объятия, и я легко шагнул навстречу, понимая, что мне его не хватало, тепло обняв его и похлопав по спине.       – А вот теперь мне от тебя нужно объяснение по поводу того, что здесь происходит, – попросил я его, краем глаза отметив, как Мрис расплатился с водителем, отправив его назад. – А то мне чуть жопу за тебя, и твои проделки не порвали.       – Так мы же спокойно себя ведем, – не понял Вадим.       – Ага, – согласился я, а после кивнул на почти два десятка незнакомых мне людей, что вышли, и теперь стояли у ворот с автоматами наперевес. – А это что?       – А вон то, – мрачно кивнул Вадим на то, что было за воротами. – Сюда, после того, как это началось, не войти, ни выйти нельзя было никому, кроме нас, твоего Черного отряда. Да и то, потому, что ты нас сам обучал. Короче, идемте, я все объясню и расскажу. И да, не представишь меня своим друзьям? А то я только Лёльку знаю...       – Я этих красавцев тоже плохо знаю, – пожал я плечами. – Но Ольга их с собой взяла, так что я ей полностью доверяю. Ладно, идем, буду смотреть, что ты здесь наделал, – я прошел за ворота, которые сразу за нами захлопнулись.       – Порядок! Это мой капитан! – дал отмашку Вадим своим ребятам, и те постепенно рассосались. А я только головой покачал, отметив, что так много военных на базе.       – Три тысячи двести военных, – увидел мой взгляд Вадим. – Андрей, реально, я перестал справляться. Нужно по всему периметру следить. Пришлось даже обучить их многому.       – А ты не подумал, что именно ваше использование энергии их сюда и привлекло? – нахмурившись, посмотрел я на Вадима.       – Не, Андрей, не думаю, – нахмурился тот. – Даже более того. Уверен. Только первые три недели после начала нашей жизни здесь, все было спокойно. А потом пропал один из психов, которых ты нанял. Позвонила его жена, спросила, когда тот вернется домой, а мужик уже должен был вернуться. Я проследил его по линии жизни... ну, и нашел его машину в километре от базы, перевернутую, с высушенными телами. Такого я еще не видел, но так, точнее подобно этому, эмпаны пили своих рабов.       – Кстати, вот это – эмпан, – указал я на Раймонда. – Полукровка. Брат Ридана притом.       – Ух ты... – Вадим внимательно посмотрел на Ноблесса. – Но он не похож.       – Знаю. Но анализ крови не обманешь. Но с ним можно говорить обо всем этом. К эмпанам он относится только по генам. Даже кровь не пьет.       – Ну, и, в общем, пришлось нашим ребятам из Черного отряда, встречать и провожать машины с наемными работниками. Решили, что это того не стоит, и все кто смог, кто не был связан с тобой обещаниями и клятвами, отказались. А те, кого ты привязал, вынуждены были остаться на базе. Смертей больше не было, все успокоилось, и наш центр дал рекламу о психологической помощи. Полгода было нормально, никаких смертей, а потом снова. Семья везла ребенка к нам... в общем, ребенок добежал, а мать нет. Рассказал, что что-то невидимое напало, осушило его мать, а после и отца. Пришлось нам закрыть центр, и убрать рекламу.       – Но я вижу здесь дохрена людей. Не только военных.       – Да, – Вадим скривился, заведя нас в общий зал, и нам тут же накрыли стол. И работали здесь официантами улыбчивые мальчишки и девчонки.       – Ну, хоть с этим вы справились, – указал я на ребят.       – Разве что только с этим... но, понимаешь ли... Твой сынишка... в общем, он узнал, чем мы здесь занимаемся, и начал нам присылать бордели. В полном составе. Я не знаю, чем он руководствовался, но... в общем, у нас сейчас восемь тысяч женщин и девушек. Благо, у нас есть твои конструкторские возможности, так что дома и еду для всех, как и одежду, создать получилось. Но начались проблемы с истериками в переполненном пространстве. Сам знаешь, как это бывает.       – Знаю, – согласился я.       – Ну вот и. Мы попытались вывезти часть людей... Но потеряли троих из наших, еле отбились, да и то, додумавшись закрыться щитами. Пришлось вернуться. Ну, и после этого я подал заявку на наемный отряд для охраны нашей базы. Встречал отряд у нашей зоны отчуждения. Проводил партиями по сто человек, предварительно проверяя на чистоту сознания. Да, отбирал так, чтобы в случае чего, можно было бы их забрать.       – То есть, вместо того, чтобы закрыться и сидеть как мыши под веником, или приказать Саю с нами связаться, вы набрали сюда народа, и закрылись, как на зоне? – я охренел, хапнув стопку алкоголя, сплюнув все выпитое. – Что за гадость?!       – Ну, силы здесь мало, – пожал плечами Вадим. – Новое создавать трудно. Меню стало невероятно скудным. Благо, что готовить умеют. Так что, у нас сейчас создается только мясо, хлеб и сигареты. Остальное выращиваем.       – Выращиваете?!       – Да. Я создал плантации.       – Пиздец, – я только качнул головой. – В мире Земли, где можно жить везде, вы устроили перерасход земной энергии, наполнив это пространство своей силой, набрали кучу людей, которых обучили тому же, что умеете вы, и окружили себя пожирателями... Теперь я понимаю, почему мне сказали, что вас надо забрать.       – То есть, ты нас забираешь? – Вадим оживился.       – Естественно, – я пожал плечами. – Но все же, почему ты не обратился к Саю?       – Он ушел, – Вадим пожал плечами, что для меня стало еще одним шоком.       – Вижу, ты ожидал совсем не этого, идя сюда? – посочувствовала мне Ольга.       – Понимаешь, – я создал свой алкоголь, разлив его по стопкам. – Я создал все, чтобы здесь было спокойное и уютное жилище для моих ребят, которые бы смогли помочь женщинам и девушкам, попавшим в беду. Но, перекос энергии, который они устроили, – указал я на Вадима, – создал на Земле островок Ваарры, полный моей личной энергии. Естественно, на столь не обычную силу стянулись охшарры, духи и падшие. Но, они не только выжили в этом цейтноте, но и не потеряли большого количества людей. Так что, я даже не знаю, карать их или миловать. Они выжили, да. Но они нарушили баланс настолько, что мне выставили претензию. Боги выставили, Вадим, – обратился я к своему бойцу. – Но, боюсь, что им помогли. Все же права была Шанасс, сказав, что мой сын пошел темной тропкой.       – Твой сын? – удивилась Ольга. – Но твой внук очень хороший человек.       – Я знаю. Но одно не отменяет другое. Боюсь, я сам подтолкнул его к темному пути.       – Как?.. – не понял Раймонд.       – Я подарил его жизнь двум мелким, но хищным богам. Это была любовь, – я пожал плечами. – Я следовал зову его сердца. И я ощущаю, что он до сих пор счастлив. То, как его пассия вмешивается в дела моего сына, и мои дела, не его вина. Но исправлять его ошибки – надлежит мне.       – Андрей, я пойму, если ты меня накажешь за все то, что я здесь натворил, – Вадим склонил голову. – Но поверь, я не видел другого выхода. Все те, кого присылал твой сын, действительно нуждались в защите и восстановлении. А те, кого я нашел здесь, – указал он на бойцов, что сейчас сменяли друг друга на стенах периметра, – Достойны того дара, что я им дал.       – Накажу, – я посмотрел на Вадима. – Но не так, как ты рассчитываешь. Ольге, моей сестре по силе, нужна твоя помощь. Поэтому, ты пойдешь в ее мир, и будешь ей служить с сего дня, и до смерти.       – Не переживай, мой мир мало чем отличается от Земли, – улыбнулась Ольга. – А проблемы не такие и большие, как здесь.       – Спасибо, – Вадим протянул мне руку, и я ее пожал. – Так что, сейчас за стены, выбивать всю ту мразь, что скопилась там?       – Нет. Сейчас вы, своим отрядом, начнете сворачивать здесь все, – я осмотрелся. – когда закончите, разделитесь на два лагеря. Первый – те, кто пойдет со мной. Реально, Вадим. Именно со мной. И я хочу, чтобы большинство женщин тоже сделали этот выбор. Второй же отряд пойдет к Ольге. Хочу, чтобы там были все психологи, и те, кто останется жить у нее. А мы... Мы пока, займемся тем, что здесь творится, – развернувшись, я направился к воротам, и за мной следом пошли Раймонд, Родерик, Мрис и Ольга.       – Зря ты так с ним, – осторожно произнесла богиня. – Он не виноват.       – Нет. Виноват. Вот эти твари не копились бы здесь, если бы щит был идеально создан, а не сочился энергией, – произнес я, после чего посмотрел на свою команду зачистки. – Вам стоит выбрать оружие для боя. Как я и говорил, не убивать. Но вычищать пространство. Твари не видны. Это энергия, которую можно ощутить. Заметить по перемещению энергии, по ауре, – я прикоснулся ко лбу Раймонда, даря ему конструкт распознавания энергии. Не знаю, мог он это делать или нет, но не желал его обучать долго. Такой же конструкт я подарил Родерику и кинул пакет данных Ольге. А после приказал открыть ворота. – Так, Лёль, тебе оружие нужно?       – Мне не нужно, – попыталась воспротивиться Ольга. – Я и копьем могу...       – А вот этого делать не надо. Мы же обещали не следить, так? – улыбнулся я. – Выбери любое оружие, и я его снабжу кромкой синэн, что будет действовать в данном мире как сильная взрывчатка, на тех, кого заденешь.       – Ну, раз так, то пусть будет копье, – согласилась Ольга.       – Мне – меч, – попросил Родерик.       – А я могу действовать кровью? Как привык?       – Если это магия, то можешь. Если что-то большее, то нет.       – Тогда мне тоже меч, – попросил Раймонд.       На всю троицу я набросил максимально плотные щиты для работы с синэн, и пропустил их вперед себя. Не потому что боялся идти впереди, и не потому что хотел посмотреть, как они будут избавляться от всей той мерзости, что здесь расплодилась, а... Скажем так, как новобранцев, которых выпускают для зачистки очень спокойных и не сильно проблемных участков. Потренироваться. Лично я видел еще один исход этого боя: просто осушить пространство ото всей энергии, что здесь витала. Полностью сделать это пространство нежизнеспособным, и все падшие с охшаррами просто покинут данный участок пространства, как обычно делают люди в безвоздушном пространстве, если успевают...       Сам же, перетекая в ипостась радужного хамелеона, перехватив глефу с син-эн, я нацепил на себя спид-конструкт, готовый в любое мгновение прийти на помощь. Но не потребовалось. Все трое отлично видели темные ауры и потоки энергии, отлично справляясь с их рассечением, так что, подсознанием, не теряя их из виду, я вернулся к воротам, наблюдая за тем, как спешно сворачиваются конструкты зданий, и все большее количество людей, волнуясь и переминаясь с ноги на ногу, готовится к преходу.       – Ну что, можно уже часть переправлять, – подошел ко мне Вадим.       – Точно. Можно, – кинул я пять кабинок перехода. – Объясни, что это путь на Ваарру. То есть, не на другую половину Земли, так сказать, а в другой мир. Как я тебе и говорил, мне туда нужны женщины, ну и те бойцы, которые хотят приключений. Только смотри по душам, хорошо?       – Да, Андрей, – согласно кивнул Вадим, и уже собрался идти.       – И еще! Объясни им, что после очистки, вся их одежда будет исчезать, меняясь на конструкты оной. Так что, если что-то есть нужное, без чего они не хотят остаться, пусть складывают отдельно в сундучок. Это я об украшениях, и памятных вещичках. Думаю, они уже понимают, что к чему, и не будут с собой тонну барахла везти.       – Понимают. Даже более чем, – согласился Вадим, а после пошел согласовывать, кто и куда пойдет.       Возражений не было, и я снова отвлекся на Ольгу и ее ребят, что уже завернули за угол в поисках враждебных энергий. Но, видимо, не самая мелочь здесь собралась, а более понятливые, так что, поняв, что их выбивают, самые сильные и самые темные, с кем могли быть проблемы, очень тихо и незаметно ушли, решив поживиться в другом месте. А я и препятствовать не стал. Мне лишние проблемы не нужны. Если все такие сознательные, что понимают, на что нарвались, то не охотиться же за ними... Но вот один мне не понравился. Точнее, я полностью осознал, кто это был. Мишутка, мать его так. Точнее, Майхар.       И, оскалившись в злобной улыбке, прошел порталом к месту его дислокации, встав перед ним.       – Ну, привет, палач, доморощенный, – поигрывая глефой, остановился я напротив него. – И что же мы здесь делаем, позволь тебя спросить?       – Здравствуй, Андрей, – спокойно кивнул мне тот. – Слежу за тем, чтобы твои не сильно разошлись.       – А за своими чего не следил?       – А, ты за тех убийц? – пожал плечами Майхар. – Я проследил. И убил. Могу отдать тебе их сгустки энергии, которые у них вместо душ. Я поддерживал паритет. Я смотрел за всем, что здесь творится.       – Почему же не оказал помощь своим, или моим?       – А кто бы меня послушал из твоих? – пожал плечами тот. – Я для них никто. Да и отбивались они вполне успешно. А за периметр, из своих, я никого не пускал. Точнее, приказал даже не пытаться сунуться. Это была осада.       – А нахуя?! – уже жестче спросил я его.       – Ты мне подарил жизнь и свободу, ты меня... простил, – Майхар улыбнулся. – Не мог же я позволить молодым богам этого мира их выпить? А если возле какого-то участка, где есть энергия, такие вот, – кивнул он на мелочь, – возится, то большим и сильным личностям здесь делать нечего. Больше возни с выбиванием этой мелочи будет, чем подпитки. Так что... веришь или нет, но я создал этакую подушку безопасности твоим ребятам. И, раз уже ты здесь, и забираешь своих, то позволь и мне своих увести.       – Что ж, ты прав, – удивленно, но вполне удовлетворенный его объяснением, согласно кивнул я. – Я даю тебе право увести твоих, – и отозвал всю троицу назад, за ворота, а после протянул руку Майхару. – Считай, что ты выплатил свой долг передо мной. Считай, что за излечение своей матери и тебя вы больше мне ничего не должны.       – Не, с нее свой гешефт, – улыбнувшись, отозвался он. – Руслан узнал, что ты собираешь шлюх, которым здесь делать нечего. Хороших девчонок, которым не повезло в жизни, и создал свой центр реабилитации. Не такой, как у тебя. Сюда отправляли только тех, у кого совсем крыша протекла. А вот те, кто просто устал от подобной жизни, что вели, те у него. Скромная еда, совместное жилье, обучение работе вроде швей, поварих, воспитательниц детсадов... Такое, по мелочи. Тебе же не нужны какие-то невероятные профессионалки? Их, например, всех тех, у кого есть профессии, и кто захотел, просто выперли с достаточной суммой денег и устроили на работу. А вот те, кто не хотят ничего здесь, их еще более десяти тысяч.       – Откуда?! – удивился я.       – Так по всему миру собираем. Не алкоголичек и наркоманок, а тем, кому просто не повезло. Так что, если и их заберешь, то будем тебе очень благодарны. Тогда мы закроем перед тобой долг, и, можно сказать, сможем заново начать свою жизнь.       – Заберу, естественно! – согласился я, получив карточку с адресом. – Ждите буквально через пару дней. Приду.       – Ну, вот и отлично, – согласился Майхар.       – Денег хоть хватает?       – О, вполне. После того, как ты забрал Никиту, Руслан вскрыл все его счета, и теперь нам хватит до конца его жизни.       – Ты же понимаешь, что она будет долгой? Очень долгой? – я прищурился, а Майхар рассмеялся.       – О, да! Поверь, в том, что ты сделал с ним, я разбираюсь. Это я уйду лет так через двадцать. Просто не хочется быть в телесной оболочке, да еще и здесь. Ты меня освободил, Андрей, и от кары, и от потребности жить здесь. А им еще века и века здесь жить. И им хватит того, что есть. Тем более, Руслан умный, и не тратит деньги просто так, а вкладывает их, куда надо. Кстати, он тебе свою благодарность передавал. Ну, когда понял, с кем связан, и когда понял, что ты это знал, отпуская его с любимой женщиной. Ни один бог так бы не поступил, тем более со своим сыном. Удерживал бы... А ты дал ему право любить, пусть и ту, кто в ваших мирах считается нечистым.       – Вот как, – я скривился.       – Моя мать – Морена, – он понял, что мне это ничего не говорит. – Старославянская, низвергнутая богиня смерти. Властительница Нави.       – Ух ты... – удивился я. – А это хорошо, или плохо?       – А это уже как посмотреть, – улыбнулся Майхар. – Смотря, что ты знаешь о славянских богах, и Нави.       – Нихуя не знаю, – пожал я плечами.       – Сто лет души славян, верят они в Навь и Явь, или не верят, находятся в заточении Морены. Не, не в аду, как у христиан. Просто в заточении, как в анабиозе, – вкрадчиво произнес Майхар, улыбнувшись. – И только по истечению этого времени, выходят в Явь, в этот, или другие миры, чтобы жить.       – И?.. – я напрягся.       – И я знаю, что у нее есть одна душа, которую она тебе хотела бы преподнести. Всего одна, не две. Вторая не славянская, увы. Там есть чужое вмешательство, и естественно, принадлежность другому богу смерти, который не так поступает, как она. Так что, врали тебе, что она ушла, и живет где-то в другом мире. Она до сих пор в этом. Пока что.       – Ты о какой душе говоришь? – я напрягся, желая, и не желая услышать правду. – Если о душе моей матери, то уже на двадцать лет лимит ее содержания превышен. А других душ, которые я бы хотел вернуть, не знаю.       – О ней, Андрей, – улыбнулся Майхар. – Видишь ли, когда твоя мать была еще жива, и когда вытаскивала тебя из того ада, куда тебя загнали боги... О, поверь, это не человеческое недопонимание было, а именно божественный промысел. Так вот, твоя мать обращалась ко всем богам, даже не зная, кого просит. А моя мать заинтересовалась тобой. То, как тебя поломать пытались. И отозвалась. Первое излечение ускорила. И забрала себе ее душу после ее смерти, не вмешиваясь, поверь. Но кто же знал, что ты для нее сделаешь то же, что она сделает для тебя?.. Никто. Здесь уж точно неисповедимы пути. Или ты думаешь, что ее в больное тело загнали, чтобы ты просто взял и вылечил? Или она сама таким баловалась?       – Проштрафилась? – я лихорадочно соображал, стоит ли принимать этот дар.       – Проштрафилась, – согласился Майхар. – Притом сильно. Перед молодыми. А старые – не заступились. Так вот, то время, как она провела в оболочке смертной, она не могла выпустить души. И теперь... Теперь у нее есть, чем отблагодарить тебя за то, что ты для нее сделал. Память жизней сохранилась, но, сам понимаешь, поднимать эту память не стоит. Можно лишь совместить как-то ваши жизни. Твою, и твоей матери.       – Отдайте мне ее, а я сам решу, совмещать, или отпустить, – спокойно произнес я, понимая, что через каких-то несколько часов, буду держать искру души матери в своих руках.       – Конечно. Именно это мы и хотим сделать.       – А что с меня?       – А ты уже все сделал, Высший, – улыбнулся Майхар. – Твоя сила позволила матери вернуться в пантеон младших богов, а меня избавила от оков. Мы, младшие боги, которые были павшими, до твоего вмешательства, ценим то, что ты сделал. И нет, проблем со старыми богами у тебя не будет. На нас, падших и младших, никто не смотрит, считая непотребством.       – Хорошо. Я приду к вам за душой матери и за теми женщинами, которых вы мне хотите отдать, – кивнул я. – Но я хотел бы увидеть и сына.       – Конечно! – улыбнулся Майхар. – Он будет тебя ждать. Скажи когда?       Я посмотрел на хронометр.       – Часа через два.       – Руслан сейчас на работе, но я позвоню ему, чтобы ждал.       – И без сюрпризов, Май, – попросил я. – Без любых, приятных или неприятных. Ты меня не знаешь...       – Андрей, достаточно того, что я знаю о том, что ты Высший. Какие могут быть сюрпризы? Эти что ли? – указал он на поднимающиеся или уходящие под землю темные энергии.       – Смотри мне, – предупредил я его.       – Смотрю, – улыбнулся тот, а после, кивнув, исчез.       А я, ошарашенный новостью, вернулся к воротам, смотря на недовольные лица троицы, которую послал недавно убрать охшарров и падших.       – Андрей, и как это понимать? – сразу кинулась ко мне Ольга.       – Это был не налет, а охрана, – улыбнулся я. – Охрана от младших богов, которые могли бы выесть моих ребят на раз. Этакий щит. Я поговорил с тем, кто этот щит ставил, и его убрали. Сама посмотри, – я кивнул на опустевшее пространство.       – И что ты пообещал?!       – Мне пообещали, – улыбнулся я. – Еще десять тысяч девочек, и одну девочку, которую я люблю всей душой.       – Джэйл? – расплылась в улыбке богиня.       – Мать, – ответил я ей такой же искренней улыбкой.       – И ты поверил демонам?! – Ольга вспыхнула как сверхновая и, чтобы ее силу здесь не обнаружили, пришлось ее обнять, успокаивая собой.       – Не демонам, сестренка, не демонам. Охшарры не являются таковыми, я тебе говорил. А падшие боги – не более чем зависящие от энергии. И да, я поверил тому, кто их сюда поставил. Не говорю, что полностью поверил... – я посмотрел на нее. – Так что, мы вместе пойдем. Но я не вижу проблемы в том, чтобы довериться этому мелкому богу. Я ему жизнь спас. И не только ему. Понимаю, что есть вероятность, что меня там будут ждать десятки падших или младших, чтобы попробовать моей энергии, но Лёль, ты вообще осознаешь, кто я такой?       – Дурак ты! Вот кто такой! – буркнула Ольга. – А если там засада?       – На меня? – я расхохотался. – Ну, пусть попробуют. Если не страшно. Лёль, солнце ты мое ясное, я же деструктор. А еще, я ебнутый на всю голову. И есть те, кто готов будет убить этот мир, чтобы вытащить меня, если я здесь завязну. А есть еще я, тот, кто сам этот мир убьет, если его не запрут в тюрьму богов. Нужно просто понимать приоритеты. И да, я туда пойду готовый ко всему. Просто, чтобы быть готовым.       – Можешь на меня рассчитывать, – спокойно отозвался Мрис. – И на Серкасса.       – Вот даже как... Ну, так, тем более, – я улыбнулся. – Не вижу проблем.       – Все равно, не умно, – поджала губы Ольга.       – Откааат, – простонал я, давая понять, что все продумал. – Короче, не трахай мне мозг, сестренка. Лучше выбери себе тех, кого хочешь забрать, – на базе, уже полностью собранной, где остались только ели и сосны, что росли здесь до моего прихода, стояли полторы тысячи человек. В большинстве своем – бабы. Именно, не женщины, а те, которые с требованиями к непонятно чему. – В общем, так, Лёль, чтобы не засирать твой мир, скажу, что вон то кодло, которое Вадим отгородил своими бойцами, вообще не следует никуда брать. Ни мне, ни тебе.       – Хорошо, – буркнула Лёлька, пройдясь взглядом по остальным. – Психологи?       – Да, вон стоят.       – Поддержка? В смысле, бойцы?       – Мужиков можешь всех брать, здесь нормально.       – А вон та компания? Подростки?       – Этих в свой храм, или что у тебя там. У них сломана психика, и они могут только быть под кем-то. Полностью зависимые личности, готовые выполнять все, что им прикажешь. Не, нормальные, но подвластные. Хорошие исполнители, но уже не люди. Не те, кого привыкли называть людьми. Покорные рабы, – я скривился.       – Хорошо, забираю, – согласилась Ольга, и я открыл вход в свой керр, давая всем им право, войти туда.       Осталась тысяча. Ни нам, ни вам, так сказать. Три мужика, и бабы.       – Ну, что ж, – пожал я плечами. – Вы не годны.       Посыпались тысячи вопросов, почему и как, если раньше были нужны, а сейчас нет, и я только поморщился, усилив свой голос:       – А вы сами никуда не захотели! – развел я руками. – А варианта было два. И третий – получить компенсацию, и уйти отсюда нахер!       – А какую компенсацию? – сразу раздались вопросы. – Большую?       – А какая – большая? – улыбнулся я, понимая, что этот цирк меня бесит. И не прогадал. Кто-то называл миллионы рублей, кто-то – миллионы долларов, и все были едины в том, что им что-то должны.       – Вот, Лёлик, вся человеческая шелуха, – указал я на мнущихся передо мной людей. – Им предлагал с собой пойти, так нет, там же работать надо. Переселиться в другой мир? Тоже нет. Здесь уже, на привычных харчах уселись. И не трогает, что впроголодь жили. Зато на всем готовом. Знаешь что, Вадим, – я обернулся к своему помощнику. – А давай я их всех убью?       – А я-то тут причем? – натурально удивился тот. – Не понимают ничего, так и убивай.       Визг, писк, снижение потребностей до «отпустите христа ради», и тому подобное, слились в единое воззвание.       – Я-то думала, что у меня так только... – удивилась Ольга. – А здесь, то же самое...       – Ну, есть такое, – согласился я, ментально попросив, чтобы Вадим и его ребята, которые готовы пойти к Ольге, обнажили свое оружие.       И сразу лагерь баб разделился на трое. Часть бросилась бежать, часть – заголосила, а часть поняла, что лучше пройти в мир, который я предложил, и быть шлюхами, чем стать жертвой загонной.       Вадиму тут же приказал тех, кто понял, переправить на Ваарру. Переучить получится. За сбежавшими не гоняться, а тех, кто дуреет, оставить здесь.       – А ты? – когда закончили сортировку, обратился я к нему.       – К Ольге, – спокойно отозвался тот. – Будешь знать, где меня найти, если нужен буду.       – Как скажешь, – согласился я, проводив его в керр, который закрыл, поместив в свой пространственный мешок. – Ну что, пойдем за остальными и душой моей матери?       – Пойдем, – Ольга перехватила копье, что я ей создал. – Хочу посмотреть, не врали ли тебе.       Я только хмыкнул.       Мой сын снял одно из самых больших зданий в нашем городе. Тех зданий, которые были построены еще при мне, так что я точно знал адрес, и переместился порталом к входу, где меня встретила пара охранников.       – К Севретову Руслану Андреевичу, – лениво произнес я, дернув одновременно за родственную связь, услышав подтверждение.       – Восьмой этаж, восемьсот седьмая квартира, – улыбнулся мне охранник после звонка, даже не став нас проверять на металлоискателе. – Вас уже ждут.       – Ну и отлично, – кивнул я, пройдя к лестнице.       – На лифте удобнее, же!.. – попытался мне посоветовать охранник, но я ему так улыбнулся, что заглох.       Менее минуты потребовалось, чтобы подняться, и уже у самого входа нас ждал мой сын.       – Рус? – я оскалился. – Мне сказали, что здесь есть десять тысяч девочек, которые могут со мной уйти... И еще одна девочка, которую я могу забрать.       – Да, ты можешь все это сделать... папа... – Руслан настороженно смотрел на меня. – Надо просто подождать... Немного, – он шагнул ко мне, и я раскрыл объятия, дав ему нырнуть в них, ощутив довольный вздох. – Как я рад тебя видеть...       – После того, что сделал твой пасынок, я не очень доверяю, как бы, – буркнул я, обнимая его.       – Никто из нас не желал зла тебе, или твоим людям, отец. У нас был только один шанс справиться с тем, что у вас происходило. Это все, что мы могли придумать. Прости, – Руслан вжимался в меня, не желая отпускать. – Прости. Пожалуйста. Просто иначе вас бы выели.       – Руся?.. Кто там? – раздался мелодичный голос.       А еще, я мог бы поклясться в том, что Морена, богиня Смерти, ощутила нас еще у входа, но вышла она к нам, как обычная женщина, которая занималась готовкой: в фартушке, с перемазанными мукой руками, которые отряхнула подходя к нам.       – Андрей, как же я тебя рада видеть!.. – она была красивой, даже более. Роскошной. Тонкая, маленькая, миловидная, вся в себе, так сказать. Хохотушка-Марьюшка. Настолько домашняя и уютная, что я готов был растаять... Если бы не узнал, кто она такая. – Ты меня ненавидишь, так? – грустно посмотрела на меня эта женщина. – За что?..       – Я тебя опасаюсь, Морена, прости, – скупо отозвался я. – Просто опасаюсь. Здесь, возле вашего дома, кружат больше тысячи падших и охшарров. И это не просто так.       – Конечно, не просто!.. – рассмеялась Морена. – Когда еще к малому богу, такому как я, или твой сын, приходит Высший?.. Они все хотят выразить тебе свое расположение. Хотят увидеть тебя, ощутить, понять, что это не ложь. Считай, что ты знаменитость, как кинозвезда.       – Это еще, с какого хера? – удивился я. – Я пришел в свою семью. Ведь, вы же семья? – посмотрел я на Морену и Руслана, что показали мне свои обручальные кольца. – Так причем здесь они?       – Им интересно, – пожала плечами Морена. – То, что мы не врали, что у нас, наш... свёкор, как бы... Высший. Они – наши друзья. Нет, они не войдут в этот дом, если ты против, они просто смотрят. Им просто хочется увидеть и понять, что это правда.       – Этот дом весь ваш? – спросил я, желая отстранить всю эту нечисть. Бесила она страшно.       – Ну... Да, мы его взяли в аренду.       – Вызванивай тогда всех шлюх, – обратился я к сыну. – У меня нет желания здесь задерживаться. А ты, Морена, проводи меня на самый верх.       – Да, как хочешь, – улыбнулась та, и снова я едва не поплыл от ее улыбки, сдержав себя только тем, что это – улыбка смерти. Пусть и славянской, но смерти.       – Если я их всех одарю собой, понемногу, они уйдут?       – Даже если ты им просто скажешь «кыш», они тоже уйдут, – спокойно отозвалась Морена.       – Вот как? – я удивился.       – Они просто не верят, – согласилась та.       – И я тоже не верю, что у тебя душа моей матери есть, – жестко выдал я.       – Знаешь, я тоже не думала, что она у меня есть, – согласилась Морена. – Я не знала, кто там остался, а кто ушел, пока я была человеком. А потом нашла ее. Помнила, как она просила за тебя.       – А расскажешь насчет того, что меня не люди в эту клоаку ввергли, а боги?       – А ты хочешь знать, кто именно это сделал? – улыбнулась Морена, выходя из лифта на последнем этаже, чтобы вскрыть замок на крышу.       – Хочу.       – А зачем? – хохотнула она.       – А затем!       – А тебе что, разве плохо сейчас? Плохо то, что он сделал?       – А тебе было слишком хорошо в теле больной раком женщины, Морена? – язвительно переспросил я. – Тебе в нем нравилось?!       – Я нашла Руслана, – тепло улыбнулась она. – Пути неисповедимы, божественные, или же мироздания. Я получила любовь. А ты?.. Ты получил божественность.       – Вот и хочу отблагодарить того, кто это сделал, – буркнул я.       – Позволь мне не называть его имя, – попросила Морена.       – А если не позволю? – буркнул я.       – Павор, – мы вышли на крышу, где я мог ощутить всех существ, вьющихся вокруг здания, как те вороны. – Это один из наших, низших богов. Он заключил сделку с богами Уреи, и выбрал тебя.       – В смысле? – я удивился. – Низший, взявший на меня контракт?       – Как на человека, которого отдает им, – согласилась Морена. – Ты должен был умереть через пару циклов, но у тебя оказалась сильная душа. Я ему дала твое сознание, если что.       – В смысле? – не понял я.       – Ты умирал. Ты был практически мертв, – Морена пожала плечами. – Но твоя мать попросила у меня твою жизнь. А Павор искал душу для другого измерения. Я с ним заключила контракт. На тебя. И я сделала то, что могла. Я дала твою душу ему, для того, чтобы он передал ее тому миру, где ты возродился. Я сдержала свое обещание. Я подарила тебе жизнь. И я... я забрала душу твоей матери, не сумев ее отпустить вовремя. Так как, за то, что я сделала, меня заставили пройти тот же путь: искалеченный сын, и смертная оболочка, больная раком. Я прожила жизнь твоей матери, Андрей. Я не имела права тебя забирать и отдавать. Меня наказали старшие. За то, что я сделала.       – Вот как... – я хмыкнул. – А сейчас?       – Решили, что ты меня простил, – искренне улыбнулась та, показав на хоровод охшарров и падших. – И их простишь.       – А их за что? – не понял я, напрягшись.       – Не смотри на меня так, несущий тлен, – качнула головой Морена. – Это не мой сонм, не моя гвардия. Но это все те, кто за твою долгую жизнь, проведенную на Земле, осознав, что ты стремишься возвыситься, пил тебя, твою семью, твоих друзей... Кто так или иначе пытался выдавить тебя с Земли. По чужим приказам. Так что... Все они из тех, кто пил твою силу. И за это они и пришли просить прощение.       – Я бог другого мира, – равнодушно пожав плечами, я посмотрел вниз, на скопище охшарров и падших. – Здесь я не имею права миловать или карать. Но да. Они своего добились. Они меня с Земли прогнали. И вот сейчас им здесь совершенно делать нечего. Или мне самому объяснить им, что стоит уйти?       – Нет, я сама, – Морена уловила в моих мыслях то, что я ей не показывал, собираясь долбануть пустотой по этому скопищу. И, через пару секунд это темное марево начало рассеиваться, оставив всего одну темную искру. Притом такую темную, что ее нельзя было не заметить. – Прости, но этот меня не слушается...       – Конечно, – согласился я. – Потому что этот – мой, – я улыбнулся, и протянул руку, создав энергетический поток, по которому охшарр легко взобрался на крышу.       – Я думал, ты здесь сейчас устроишь такую драку, что все молодые сгребутся посмотреть, – восхищенно произнес Серкасс, смотря на меня. – Впервые увидел того, рядом с кем, точнее ради кого, собралась такая толпа. Ты у нас, оказывается, знаменитость.       – Именно. Самому понравилось, – рассмеялся я, смотря, как от меня отступает Морена. – В чем дело, подруга? Тебе что-то не нравится в этом охшарре?       – Говори правду, Мора, – спокойно отозвался Серкасс. – Андрей должен знать все. Даже то, что никаких посредников не было, и что ты сама влезла в тело той полумертвой бабенки, прекрасно зная, кто такой Андрей, и что он умеет делать.       – Ух ты, – я прищурился. – Какие секреты, и все мне одному, – я кинул на крышу три раскладных стула, – давайте присядем, и выясним все и сразу, чтобы вопросов уже не оставалось. Например, знает ли об этом Майхар? – обернулся я к Серкассу.       – Этот идиот? Нет,– Серкасс, видимо, очень любил сосательные конфеты на палочке, так как зашуршал оберткой, сунув такую себе в рот. – Здесь всем рулила Мора. Правда, когда увидела твою силу, поняла, что рулить здесь нечем, и очень испугалась. Так? Но пыталась. Очень даже. Кстати, твоих меховых друзей, со своим придурком предводителем, она на тебя натравила. Плакалась, что ее из богов выгнали, сделав павшей. Жаловалась, что все не правильно поняли... Только вой Асур смог из-под ее влияния уйти, да и то, потому что его твои приятели переделали. А так, и он бы тебя предал. Точнее, почти предал, потому что своему владыке противиться не смог. Не ментально.       – А еще что? – я чувствовал, как меня топит в себе холодная ярость, и тут же ощутил на своем плече руку Серкасса, который почти мгновенно избавил меня от негативных эмоций, вкусно причмокнув губами.       – А еще, контракт на вашу семью был подписан еще тогда, когда тебе двадцать лет было. Ну, ты же помнишь, что в августе того года случилось? – я медленно кивнул. – Ну, вот так, как тебя, твоего брата должны были забрать. Только что-то не получилось. Точнее, я скажу, что не получилось. Перед тем, как его душу захватить, Морена его на растерзание падшим дала. Так что, там и клочка не осталось.       – А вот ты откуда все это знаешь? – обернулся я к охшарру.       – Я же тебе говорил, что мы, охшарры, смотрим судьбу интересной нам личности.       – Не ври! – прошипела Морена. – Ты был одним из тех, кто его мать в могилу и загнал!       – Упс, – Серкасс развел руками. – Да, было дело. Пил я ее. Сам понимаешь, она денег просила. Много. Ну, и чтобы их достать, мне надо было чем-то поживиться. Жизнь на жизнь, так сказать. Но я же не душу пил, сам знаешь. Прицепился к здоровью. А душу – вон, она выпила.       – Ложь! Я сохранила!..       – Ну, если сохранила, то давай, – протянул я руку, и Морена кинула в меня комком энергии. Правильным комком. Я понял, что это не попытка отыграться чужой душой. Тепло и нега любви была ощутима сразу.       – Не того ты к себе приблизил, несущий тлен, ох не того... Даже с Чернобогом договориться можно, а с этим...       – А с этим мы уже договорились, – улыбнулся я, тая холод в улыбке. – Ну что ж, как я понимаю, ты хотела от меня откупиться, и даже нашла чем. Я о шлюхах, – Серкасс снова расхохотался, притом, так заразительно, что я едва удержался, чтобы не поддержать его.       – Андрей, если бы ты знал, кого она тебе хочет сплавить...       – Неликвид, – я кивнул. – Только и я уже не тот болван, что лет так тридцать назад. А на чистоту душ проверить легко.       – Ладно, – Серкасс чуть сполз по стулу. – Помогу я тебе. За то, что ты меня сейчас угостил своей силой. Выведу на чистую воду всех тех, кто с вживленными в души падшими к тебе собрался. Или, думаешь, на твой мир никто здесь зубы не скалит? Была бы возможность, уже бы по кусочку растащили. Но у тебя хорошие стражи.       – Сам знаешь, молодому всегда помогают, – согласился я, понимая, что из этих стражей остался только один полноценный, и второй, бегающий из мира в мир. – Ну что, идем, дорогая, будешь мне свой товар предлагать, – улыбнулся я. – А то, как-то не по-человечески. Пригласила, обманула, лапши навешала...       – Я не виновата! – Морена гордо вскинула голову. – Мне был дан приказ. Если бы не ты, то это была бы другая семья. А ты бы так и остался никем!       – Дура, – вздохнул я, понимая, что даже богам не объяснить, что значит любовь, и обычная, нормальная жизнь. – Как есть дура.       – Но что поделаешь, – Серкасс снова рассмеялся, но уже как-то обидно. – Вы, боги, как ни странно, растите себя как объемный кокон силы, а не как личности. Так что, прискорбно.