Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Вернулся я даже быстрее, чем ожидал. Адарон взял на себя опеку сайнаров, а Рин решил поправить демографию. Аралан смог бы дать то, чего я не успел, а Хассар оказался не такой гнидой, как я думал. Точнее, свою гнидость, если такая и была, он тут же спрятал, как только я выбросил его на Адароне. Видимо, просто не верил, что я ему все это дам. Ну, или еще во что не верил. Например, в то, что часть его народа все же жива. Я не обманывал. Просто не было времени им заняться. А когда настало, то увидел, чо все то напряжение, которое он выдавал язвительностью, схлынуло, оставив заботливого и умного правителя, готового на все, для своего народа. Если честно, я бы и дольше побыл с сайнарами, но ментальное состояние Лёльки меня порядком напрягало. И, если вдруг у нее что-то пойдет не так, то я хотел быть рядом. Отметив сразу, кто, где находится, я успокоился. Почти. Ридан обживался в Лукедонии, как я ему и предложил, получая удовольствие от возможности быть самому себе хозяином. Придурок... Как будто я рядом с собой ему этого не позволял!.. но на будущее принял то, что его надо отпускать от себя, и держать вдалеке, чтобы тот не ощущал давления. И ходить на встречи только для общения и секса. Богдан с Грайбом снова кормили шашлыками нашу компанию, и, как ни странно, на мясное угощение к ним подтягивались оборотни. То одни придут, то другие. Всех мои ребята принимали дружественно, а те, немного поняв, как умеет драться Богдан, и ожидая того же от Грайба, просто не возбухали. Ну, кроме Музаки, которого я в свое время, поставил на место. Но и тот всего лишь крутился поблизости, не умея перебороть свою гордыню, а не рвался на выяснение отношений, кто из нас сильнее, а кто слабее. Так что, я не видел особых проблем. Естественно, я просмотрел, чем занимается Франки, не увидев его в лаборатории, и ощутив его нервозность. И отметил, что у Сая с его напарником, полная гармония. Так что, перевел свое внимание на Франки, осознав, что и Лёлька там же, рядом. И вот ее состояние мне не понравилось. Если на Земле она была просто раздражительной, на Бакун взбесилась, то сейчас она находилась в состоянии ярости. Притом, даже муж, который был ее осколком души, ее бесил. И это было невероятно неправильно. Когда две половинки души, а она у них была разделена почти равно, так бесит, то не в порядке именно с душой, а не в отношениях.        «Я напрошусь на встречу, Лёлька?» – весело, как мне казалось, спросил я ментально. – Хочу с тобой поздороваться, и подарочек передать. Адарон тебе его послал.       – Конечно-конечно, напрашивайся, посмотришь теперь на моих мразей, – не только мысленно, но и вслух сказала богиня, от чего несколько стоящих рядом учёных напряглись, пряча взгляд. – А вот подарочком ты меня заинтересовал.       – Каких еще мразей? – перешел я по линии жизни богини, оказавшись рядом, оглядывая народ, собравшийся рядом с ней. – Этих, что ли? Так повесить их вокруг, на деревьях, чтобы не нарушали твой покой, и все будет заебись, – попытался поддержать я шутливую атмосферу. – А подарочек – вот он, – я протянул Ольге небольшой кристалл, полный силы Адарона, что туда ее загнал. С нами-то, с Гэссом, он ею делился напрямую, через свое пламя, а для моей подруги, и даже сестренки передал такой вот презент. – Только сразу всю не пей, ее много даже для меня. Концентрированная.       Ольга молча приняла подарок, ухмыляясь эмофону страха, что я, одним своим внезапным появлением вызвал среди ученых.       – И как ее лучше употреблять? – зло спросила Ольга, направляя злость явно не на меня. – Есть дозы, или способ?       – Ну... обычно. Открываешься, сжимаешь в руке кристалл, и даешь приказ на отток некоторой части, которой тебе не хватает здесь и сейчас. Скажем так, при употреблении всей и сразу, можно по щелчку пальцев планету новую создать, если знать как. Адарон не поскупился.       – Охой, я бы даже сказала, что он невероятно расщедрился... Спасибо огромное, тебе и Адарону, – несколько пораженно сказала Ольга, но ее взгляд, обращённый на камень, был радостным. Она чуть прижалась ко мне, скромно выражая свою радость. Даже Франки, как ни странно, ощутил облегчение, что меня удивило. Неужели действительно недостаток силы?.. Потому что Франки мне благодарно кивнул, с какой-то яростью посмотрев на людей, что окружали Ольгу. Да и мне не по себе стало, когда я понял, что они смотрят на кристалл, как на какую-то возможность провести свои эксперименты. У меня так Лёва на новые образцы смотрел.       – Чего встали? Времени много? – вкрадчиво поинтересовался Франки. – Могу исправить. Полезных дел достаточно.       Скомкано извинившись, народ начал расходиться, бросая взгляд на кристалл. И мне это не понравилось. Это был дар богине. Той особи, что над людьми. Насколько я ощущал Фракни, тот тоже был довольно древним представителем своей расы, как-то сумевшим переборот смерть. И вот при этой парочке, их, буквально не ставя ни во что, пялились на то, что я преподнес Лёльке?.. Ебать колотить! Да мои сыновья! Сами, почти боги, не смели так смотреть на дары, что подносили мне. Мои эннэшше не занимались такой хуйней, считая, что то, что им дано, я и сам дам!.. А тут, блядь, люди, притом не Лёлькина любимая элита, свои шары на тот дар, что я ей дал, пялила!.. Охуевшие твари, реально!       – Что за херню они натворили? – тихо, чтобы не слышала Ольга, обратился я к Франки. – Обычно, чтобы ТАК вывести меня, чтобы я своих мразями называл, надо минимум планету разбазарить. Но, правда, после этого они у меня долго не жили... а если брать по наглости поведения... Веришь, или нет, висели бы они у меня на стенах этого заведения, на корм птичкам.       – У меня бы тоже, – согласился Франки. – Но это – Ольга. Она иная. Да, и в обычном состоянии она к ним любовью не пылает, – совсем уж тихо прошептал он. – А сейчас так вообще. Достали.       – Может, хватит шептаться, как подружки на школьной скамье? – ядовито произнесла Ольга. – Я слышу.       – Выясняем, чем тебе твои чудовища не угодили, – рассмеялся я. – Может, мне их ментально построить? Я умею менять жизненные приоритеты, если что. Вплоть до противоположных. Ну, или если они что-то напортачили с тем, что должны были создать, и это не генетика, то и с этим готов помочь.       – Да их править и править, – махнула рукой Ольга, просматривая бумаги, что были в ее руках. – Так-то мозги у них на месте и с дисциплиной вроде как порядок, но вот этот поход к работе – это иногда добивает. Тут уж не приоритеты менять надо, а привычки. Так что приходится дрессировать их, как пуделей.       – Могу и отдрессировать, если надо.       – Ольга, а что ты тут... Воу, – на пороге остановилась копия Лёльки. Близняшка, точно так бы подумал неосведомлённый человек. С ее появлением на пороге Ольга скривилась, посылая девушке уничтожающий взгляд. – Какой импозантный мужчина, – та тут же сделала попытку подойти ко мне, но Ольга, поймав ее за локоть, мерзко хихикающую, вывела обратно из помещения       – А это еще кто?! – я воззрился на Франки. – У нее почти идентичная Ольгиной энергия. Если бы я ее встретил первой, прилетев сюда, то решил бы, что это и есть Лёля... – такая схожесть оказалась невероятной. Разве что небольшая искра безумия, устроившаяся в разуме девушки-копии, отличала ее от Ольги. – Это осколок ее матрицы? Или я чего-то не улавливаю?       – Это – здешняя версия Ольги, – коротко объяснил ученый. – Как ты помнишь, Оля пришла ко мне из другого мира. А вот Стефани – родилась здесь и жила, – Франкенштейн вздохнул, бедрами опершись о стол. – В общем, она вполне приятная девушка. Ну как понимаешь, характер у них – очень схожий. Только вот приключения жизненные были разные. Она здесь – одна из ученых, и в отличие от остальных – за силой не гонится, даже ни одной модификации себе не сделала. Но вот Ольга на нее взъелась, – как-то устало посмотрел он на дверь, где скрылись девушки. – Лёля ее не переваривает, у них – вечные конфликты. То ее к детям ревнует, то ко мне, то к домашним. Всячески пытается не допустить ее к нашей жизни. А Стефани не сдается, и все время предпринимает попытки прибиться к нам. Не мытьём, так катанием.       – Вообще-то я не вижу особых проблем, – пожав плечами, я посмотрел на закрытую дверь, ощущая две схожие ауры. – Можно изменить внешность, сменить приоритеты, найти ей личный осколок, а у вас такой есть. И тогда, будучи другим человеком, с другими потребностями, она не будет вызывать у Лёльки такую негативную реакцию.       – Да никто особых проблем не видит. Только вот обе – упрямые и на компромисс друг перед дружкой идти не хотят, – вздохнул ученый, скрестив руки на груди. – Мы уже всякое пробовали, но тут пока одна из них не сделает шаг навстречу, то Ольга однажды ее просто убьет. У самой Стефани сил не будет Ольгу и пальцем тронуть даже с помощью своего помощника, – как само собой разумеющееся сказал ученый. – А судя по тому, что с Ольгой, последнее время, творится что-то странное – то девчонку от нее скоро придется спрятать. А то потом остынет и жалеть о содеянном будет, знаю ее. Кстати, – Франки посмотрел на меня с едва заметной надеждой. – Ты не знаешь, что с Ольгой происходит? Она в последнее время сама не своя.       – В душе не ебу, – буркнул я. – Но, точно видно, у нее нервный срыв. Я с таким сам в себе сталкивался. Рвал все, что можно, уходил прочь, или же уничтожал все, что могло мне помешать... Но это у меня завязано на деструкцию. А вот у нее на что... Неужели у нее тоже есть часть деструкторства?.. – пробормотал я сам себе. – Но она же вроде справилась с копьем... Слушай, Франки, она в твое копье для разборок, случаем, не лазила?.. Потому что, похоже, что ее что-то надломило. И, если ей сейчас не позволить, принять себя, или не помочь справиться с этим надломом, то будет пиздец котятам. Боги просто так, кидая об пол посуду, не ярятся. Может убить, а потом пожалеть, но будет поздно.       – Л-лазила, – немного настороженно сказал ученый, а после крепко задумался. – Но это состояние... Это началось до этого. Намного раньше.       Дальше объяснить ученый не успел. Раздались женские крики, Ольгиным голосом, и такой же Ольгин смех. Разобрать, кто орал, а кто смеялся, мог, пожалуй только Франки, и сейчас он умчался из комнаты, застав несколько коридоров дальше Стефани со сломанной ногой. Возле нее уже была одна из женщин, и он побежал дальше, на след ауры жены. И то, что застал, вынудило его застыть статуей самому себе. Ольга терзала одного из ученых бездумно, словно зверь. Переборов ступор, Франки двинулся к ней, желая положить ей руку на плечо, но Ольга лишь развернулась, и со смехом ее сломала.       – Проваливай отсюда! – в бешенстве крикнула она, явно не заботясь о чувствах и самочувствии мужа. – Проваливай, ты и твоя тьма! Только она тебе нужна!       Я шел следом, только наблюдая. Пока что наблюдая. Но когда она отмахнулась от Франки, своей половинки души, что для нас, богов, было немыслимо, я охерел.       – Блядь, так и знал, что ее ходки в копье не закончатся ничем хорошим. Всегда бывают крайние моменты, но это – уже крайне крайние! – я дернул Франки за целую руку, закинув его за себя. – Отойди! Ты, хоть и сильный, но человек. С этой тварью справлюсь только я!       – Какой тварью? – болезненно переспросил Франкенштейн.       – Той, что сидит сейчас в твоей жене, и руководит ее разумом и силами! – рыкнул я, на ходу превращаясь в яга. – Или ты не знал, что души из копья могут вселяться даже в богов, если те дают слабину? Я сам на себя однажды чуть не поймал такую, побывав в ее копье... – прошипел я, высвободив глефу.       Ольга, чувствуя себя непобедимой, совсем не ожидала, что ее с ног собьёт чужой хвост. Поднявшись с земли, она прищурилась, глядя на меня в яговском обличии. Везде красным мигали лампы, была объявлена эвакуация, будто при пожаре или землетрясении. И Ольге нравилось быть эпицентром опасности, это было заметно в ее глазах. Приход схватила девочка, понял я, медленно смещая е к месту, где безболезненно можно будет ее переместить в керр.       – Змейка... – Лёлька безумно ухмыльнулась, чувствуя за спиной раскинувшийся веер хвостов. – Ты выбрал именно этот облик, чтобы меня остановить? Как же символично, как раз под твою суть, змея подколодная, – одним взмахом руки, не заботясь ни о чем, богиня послала атаку в мою сторону. Не шутливую, довольно сильную, разъебавшую несколько стен и лишь чудом не задев несущие стены. Меня, конечно, было этим не убить, но приятного, от сыплющихся на спину камней, точно мало было. – Как по мне, то можешь делать что хочешь. Можешь растить в армиях очередных демонов в человеческой шкуре, можешь нести мрак, если тебе так всралось, но меня не остановишь. Мой мир будет идеальным. Чистым и исключительно светлым, – мерзко хохотнув, Ольга кинулась на меня, сразу нападая хвостами, словно надеялась если не убить, то серьезно ранить.       – Зараза мелкая! – прошипел я, понимая, как же хреново, что эту поганку не скрутить и не вбросить в пространственный кокон. Будь это не Ольга, я бы так и сделал. Но с ней так поступить не мог.       А еще замешкался по причине того, что Ольга начала нести бред про чистоту и светлость мира. Нет, Вэрриан был во многом передо мной виноват, но его правоту нельзя было отменить. Светлый мир, идеальный от и до, первый путь к падению в бездну.       – Лёль, не тупи! – прошипел я. – Хочешь подраться, без проблем. Но дуростью не занимайся. Мир не сможет быть идеально чистым, если только не будет полностью подавлен и лишен свободы воли! А это уже первый шаг к несчастью искр, что у тебя здесь устроились!       – А как же по-другому? – Ольга подбоченилась, ее хвосты качнулись словно хлысты, одновременно, между металлом кинжалов проскочили искры. Губы венчала ухмылка. – Тебе не понять, тьма тебя взяла в свои тиски. Ты не понимаешь, как людям нужен свет. Людям необходимо познать то тепло, ту любовь, даже если усилия придется им приложить, с моей руки, насильно. Но зато в перспективе! В перспективе никто даже слова такого, как тьма и страдание знать не будет! Оно исчезнет из моего мира, даже небольшие намеки на нее! – девушка раскинула руки, словно желая обнять весь мир, о котором толковала, и из ее груди хлынул свет. Короткой вспышкой. После – снова, будто точечный удар. Когда грянул третий удар, я ощутил ритм – пульсацию. И на этот ритм земля ответила своим ритмом – землетрясение началось. – Я вычищу всю грязь мира, оставлю только свет. И тогда, – она лающе хохотнула. – Тогда никому не будет нужно оболочек, никаких! Чистое торжество светлых душ! Утопия, которую мне, как первой удастся достичь! Созидание, наконец-то восторжествует! – богиня приблизилась ко мне, резко и быстро поймав меня за шею. – И никакой, слышишь?! Никакой деструктор мне не помешает!       А мне и возразить было нечего. Души, без оболочек. Настоящее торжество светлой энергии... Вот это бы у Ольги точно прокатило. Я сам такого хотел, но понимал, что не потяну.       – Хорошо, хорошо! – я поднял лапы. – Согласен с тобой полностью! Моя деструкция останется со мной! Вот, только ответь на один вопрос. Сейчас-то, что ты делаешь, если не нарушаешь саму природу бытия, меняя структуру самой планеты с помощью разрушения оной?       – Без мощного толчка ничего не получиться, – тепло и солнечно улыбнулась Оля, что сильно контрастировало с глазами, в которых безумие полыхало едва ли не буквально. – Чтобы добиться до цели, нужно нечто больше, чем мирный протест. Нужно разрушить законы, сломать правила, извратить природу бытия... И если это нужно сделать, чтобы больше ни одна душа не страдала – я пойду на эту жертву. Сгорю ради них, и мой огонь поглотит всю чернь! – словно подтверждая свои слова, аура богини вспыхнула светом. Аватара упала к ее ногам, божественная суть добралась до вожделенной свободы. Был слышен едва заметный стон Копья – свое оружие богиня тоже собиралась уничтожить. Стало очевидно, что Лёлька была не в себе. Будто забыла обо всем, что дорого ей в этом мире, который собралась уничтожить, будто потеряла все, что было в ней человеческим. – Я начну все с начала. Да, я убью и уничтожу многих, но это все ради будущего!       – Пиздец котенку... – пробормотал я. – Мне еще тут ебнувшегося на всю голову бога не хватает... Лёля... Ты уж прости, но вот эту дурь я из тебя вытрясу. Потом, когда успокоишься, поговорим. И природу совратим, и мозги сломаем, и кому-то жизнь разрушим... – я глазами показал Франки, чтобы тот отвлек Ольгу, а сам осторожно открыл портал, сразу ведший в мой керр. Придется слегка вправить мозги Лёльке, а на поверхности планеты это было делать опасно. А вот в керре, да еще и в тренировочном зале, самое оно.       – Ольга, – Франкенштейн, потрясенный не в пример сильнее меня, сделал шаг навстречу своей жене. Он был шокирован сильнее меня, так как слышал не только ее слова, но и мысли. И испугался. – Детей ты не пощадишь, это я понял. Но что будет со мной? – ученый вздернул подбородок, глядя на Олю с решимостью. И мысленно молил меня использовать любую возможность, чтобы увести ее с планеты и образумить. – У нас одна душа. При уничтожении, которое ты планируешь, мы просто станем полностью едины. Ты готова со мной попрощаться?       – Вот глупость сморозил, – богиня сделала шаг в его сторону, но тот тут же выставил вперед Копье. Он не угрожал, так как это было так же бессмысленно, как крокодилу зубочисткой угрожать. Всего лишь остановил ее. – Дорогой, твое оружие тебе не понадобится, в нашем новом мире тебе не нужно будет защищаться. Все оружия духа исчезнут, – она подняла руку, собираясь выжечь Копье. Только вот и Франкенштейн не думал сдаваться.       – А те все воскрешения? – прищурившись, спросил он, удобнее перехватывая оружие, что само желало исчезнуть, спрятаться от этой губительной мощи света. – Зачем давала надежду на жизнь всем им, если собираешься уничтожить их тела? Мать, дядюшка и Ларо даже не успели пожить, как следует.       Это заставило Ольгу задуматься. Задуматься и остановиться, пусть и всего лишь на минуту.       – Буду должен, – буркнул я, обвив Ольгу хвостом и охватив ее руками, сиганув в портал, сразу за усиленные щиты тренировочного зала, которые еще не снимал с того дня, как здесь проверял кусок кристаллита. – Тебя, дорогая моя, вштырило по полной программе, – я укрепил пространство изнутри подпространством. Я бы даже сказал, что создал аналог собственного пространственного кармана, в котором мог не беспокоиться о том, что сила богини вырвется, и где мог провести достаточно времени, не испытывая недостатка в энергии. – Не объяснишься ли, нахрена ты все подобное задумала делать, находясь в неадеквате? Потом, когда придешь в себя, когда разложишь все по полочкам, я даже помогу тебе заново, по твоему желанию, создать этот мир. Но пока что, ты уж меня прости, посидишь здесь, и остынешь. А если не остынешь, то я тебя остужу. Потому что знаю, что хорошая плюха чаще приводит в сознание, чем долгие уговоры. Но все же, объясни, что за херь с тобой происходит, малая? Зазвездилась? Божественность в жопе заиграла? Или тебя реально кто-то там подчинил, и теперь ты не более чем сильная, но дурная кукла?       Я смотрел на Ольгу с интересом, понимая, что за ее щиты мне не пробиться, да и не желая этого делать. Было интересно вывести ее на разговор, на связь, заставить выплеснуться. Так можно было избежать кучи проблем. Не, моя шкурка, конечно, пострадает, я уже с этим смирился, но проще именно свои шкурки отдать на растерзание, чем позволить разрушить мир. Да и был я более чем уверен в том, что если станет совсем не в тему, то довольно легко спеленаю Ольгу, а уже после будем разбираться с ее проблемой вместе с Саем.       – Ты... Ты посмел так со мной обращаться? – взревела Ольга, после минуты ступора, во время которого она пыталась понять, что с ней происходит и где она находится. И ощутив, что она в клетке – конечно же, не обрадовалась. – Да блять, Андрей, я уже думала, что ты понял мои мотивы, – было заметно, что резкий перенос, лишение воли, и прочее насилие немного отрезвило Ольгу, но потом она тряхнула головой, снова возвращая себе свои силы, что в закрытом пространстве никуда не делись. – Тебе, видимо, ни за что не понять меня. Ты ладен только уничтожать! Само твое присутствие мешает торжеству мира и света, – Ольга, будто по привычке, схватилась за Копье, и сделала медленный шаг навстречу. – Ну что же, клин клином вышибают, – и напала, со всей клокочущей в душе яростью.       – Ну, клин клином, значит так тому и быть, – согласился я, сменив форму на сайнара, перехватив глефу, без конструкта синэн. – Но ты дуреха, Лёлька. Я твои мотивы, может быть и понял, удосужься ты мне их объяснить. Но ты же только лупишь. Без слов! И не права ты, говоря, что мое присутствие мешает свету, – я подпрыгнул, легко взмахнув крыльями, уходя от атаки. – Ты же должна помнить, что я жру саму тьму, вычищаю именно ее, чтобы миры становились чище! Дура мелкая! Именно в этом мое предназначение светлого деструктора. Не смерть, как таковая, а очистка от гнили, чтобы создателю было, где творить свои новые картины!       Уходить от ударов я мог долго. Мне даже спид-конструкт для этого не был нужен. Когда ярость затмевает, я уже заметил, движения бойцов, любых притом, даже самых искусных, становятся однообразными, направленными на уничтожение объекта вызывающего ярость. Так что, в следующий раз просто шагнул навстречу, позволив копью проткнуть свою оболочку, ухватив его за древко.       – Лёль, хватит беситься. Ты же должна понять, что я не в твоей весовой категории. Тебе нечего мне противопоставить, как бы ты ни пыталась. К тому же я уже говорил, что если тебе хочется выместить на ком-то злость, то я просто постою, как манекен. Бесись. А вот если хочешь чего-то большего, то приди в себя. Иначе мне придется применить силу.       – А ты бы лучше не угрожал, а применял, – оскалилась она. – А то, как видишь, за твоим притворством другие выигрывают, – и, не предупреждая, приблизилась ко мне, чуть ли не вплотную, освобождая свою энергию. Точно так же, как на планете, пульсациями. Она понимала, что я ее сильнее, понимала, что это попытка только искалечить. Будто пыталась лазером попасть по моим глазам, чтобы навредить. В ней я ощущал холод. Космический холод уходящей от реальности души, но в ауре начинала появляться толика усталости. Душевной усталости, а не усталости от боя. – Я больше не допущу в мой мир страдания и разрушения. Больше не стану терпеть этого. Созидание должно уже наконец-то восторжествовать. И я сделаю это, отдам себя целиком и полностью Созиданию, потому это правильно. Потому что меня такой создали. Потому что души не могут выдержать и половины насилия, что им предназначили. А я их должна защищать. И вот знаешь, Андрей, я одного не пойму... – Ольга остановилась, будто желая прекратить бой. – Зачем ты пришел? Зачем хочешь помогать, если не собираешься избавить от страданий? Я тебя не понимаю!!! – крикнула она, вместе с криком высвобождая силу. – Это не жизнь, это пытка в длину с бесконечностью! Только созидание может принести всем покой! Только оно!       – Да потому что не получится у тебя то, что ты хочешь! – сорвался на крик и я. – Не получится! Мелкая ты! Слабая! Распылишь себя, уничтожишь! Рассыплешься, как пепел костра, искрами своей духовности, но даже одной планеты не излечишь от насилия! Дура ты малолетняя! – я психанул. – Нихрена не получится! Я пробовал! Я! Сам! Старался вычистить до десятка миров! И что?! Мне всего лишь получилось выгореть так, чтобы на двадцать лет перестать соображать! Стать собственной тенью! Это все, на что тебя или меня хватит! Сгореть! – орал я. – А излечить миры, когда они сами не хотят быть излеченными, не удастся! Всегда найдется какая-то гнида, которая все испортит! А если ты начнешь созидать беспрестанно, даже если вся мировая энергия станет твоей, что, блядь, мне не сложно тебе предоставить, то все, что ты получишь, это кучу созданного хлама, который некуда применить! Потому что ты, как бы ни была умна, не можешь знать, что именно можно и нужно создавать, а от чего следует отказаться! Ты, блядь, всего лишь мелкая богиня, которая только из подгузника выползла! У тебя знаний – с гулькин нос! Да, блядь! Я мало от тебя отличаюсь сейчас! Но я хоть догадываюсь, что узурпаторство власти, попытка подчинить себе все, это уже тьма! Истинная, дерьмовая тьма! А ты в ней, мелочь, обвиняешь меня и своего мужа! Тех, кто тебя по-настоящему любит и ценит! Тех, кто готов за тебя жизнь свою отдать! И ты это в себе должна растить! Любовь! Дружбу! Осознание правды бытия, в которой ты всего лишь мелкое колесико, которому, блядь, хотя бы даны такие чувства, как помощь, сострадание и любовь!       – Сострадание ничем не помогает! Ничем! – тоскливо взвыла Ольга. – Ты им помогаешь, направляешь, а они все равно тянутся к тьме! – она замахнулась Копьем, но взрыкнув, поняла, что это бессмысленно. Отозванное оружие едва заметно выдохнуло, а в руках богини появился клинок света. – Тьма вообще не существует. Она – отсутствие света. И всем мирам надо осознать, что не стоит тянуться к тому, чего нет! – высвободив огромное количество силы, Ольга напала на меня, набросилась, как штормовая волна. – Что ж ты, такой умный-умный этого не видишь?! – удар, который девушка намеревалась поставить прямо, в сосредоточие души пришелся мимо. Вторая ее рука пыталась вцепиться мне в лицо. – Почему ты, весь такой хороший, которым себя показываешь, не делаешь то, что надо?! – снова вспышка силы, полной энергии созидания обрушилась на меня, вместе с вонзившимися хвостами, будто пыталась ими удержаться на месте. – Зачем прикрываешься благими намерениями, если собираешься идти прямо в этот гадюшник, ручкаться с этими уродами?! – взрыкнув, она в приступе какой-то слепой ярости попыталась использовать свои зубы в этой схватке. Использовать все, что могла. – Как ты можешь считать себя вправе что-то делать, если неминуемо уничтожаешь в три раза больше?! Ты не уважаешь саму суть происходящего, поступая подобным образом!       – А то ты, блядь, уважаешь! – рявкнул я.       Я больше отмахивался, чем отбивался. Боли мой конструкт не ощущал, а ранения, нанесенные оружием или же с помощью ментальных щупов, которые Лёля называла хвостами, хоть и приносили небольшое неудобство, но достать до сосредоточия души не могли. Даже клинок чистой синтропии, который я когда-то подарил Ольге, не мог нанести мне особого вреда.       – Ты сама, хоть, понимаешь, нахрена мне все эти уроды? – прорычал я, получив удар несколькими хвостами сразу. – Ты хоть осознаешь, что прибить сильную тварь, которая тебя калечит годами, можно только с помощью еще больших тварей?! Не светом, как ты думаешь! Не созиданием! А только развоплощением! Да! Я приспособленец! Да! Я пользуюсь помощью грязных мразей, полных тьмы! И я буду это делать и далее! Для того чтобы суметь изменить собственные миры по своему облику и подобию! чтобы сделать их чистыми! Чтобы лишить их всей той грязи, что они получили от нас! Людей! И если ты меня обвиняешь в том, что я роюсь в помойке, ища себе то, что мне нужно в будущей борьбе, то, что же ты сама этой помойкой пользуешься?! Нахрена ты в своей душе держишь тьму, которую ненавидишь? Нахера любишь того, кто сам является истинной тьмой?! Не потому ли, что это и есть ты?! Темная, никчемная девчонка, возомнившая себя светочем, готовым на все, чтобы подчинить себе, и сделать рабским весь мир?! Не лопнешь, деточка?! Не развалишься от той мощи, что на себя взвалить пытаешься?!       От этих слов Ольга замерла, будто громом пораженная. На секунду воцарилось молчание, не прерываемое ни дыханием, ни чем-либо иным. Но потом со стороны Ольги донесся рокот, угрожающий, полный ненависти, и шквал ударов. Она больше не говорила ни слова, лишь безостановочно нападала, рыча, и то и дело, вспыхивая силой, а иногда и прорывающимся пламенем. И единственное, что время от времени прорывалось, будто бурчание под нос, было выговариваемое Ольгой с каким-то абсолютным отчаянием. «Не правда»! «Я – созидание»! «Я – свет».       – Врешь! Ты все врешь! – воплем вырвалось восклицание, вместе со слезами, освободив очередную вспышку энергии. Сильную, действительно сильную, сравнимую, пусть и со слабой, но звездой. Душа в груди богини тихо вибрировала, иногда переходя в звон. – Я! Несу! Созидание!       – Да хоть что неси! – я закрылся рукой от неожиданности, понимая, что эта идиотка меня не испепелила только потому что я пару раз просто входил в корону звезды, чтобы понять свой лимит сил. – Только осознавай, что делаешь! Понимай! Не становись тупой машиной для созидания непонятно чего и кого! Ни одно нормальное существо, гармонично созданное, не воссоздает себя постоянно! Смерть – естественный процесс продления жизни! Как ты этого не поймешь, дуреха?!       Ольга начинала меня бесить. Нет, я понимал, что можно ее ебнуть, чтобы просралась, пришла в себя, но рука у меня не поднималась. Пока что, во всяком случае.       – И ты мне это говоришь, о Смерти? Ты, что не смог смириться со смертью жены и сына, и дальше за них мстишь? – выдав из себя совсем не человеческий вопль, Ольга снова напала. В этот раз ее нападение казалось совсем иным. Свет полыхнул, будто пожар, подпитываемый душой – от нее отрывались блики, что вырываясь на волю – взрывались как мины. – Ты даже Яну сберечь не сумел!       – Ты, блядь нихуя не знаешь! – рявкнул я, вписав Ольге в фейс. – И я! Ненавижу! Когда! Такие! Суки! Как ты! Вмешиваются в мою жизнь! – взрычал я, каждое слово, сопровождая хлесткой пощечиной, которые отвешивал этой зарвавшейся сучке. – Ты, блядь, никогда не поймешь, что такое терять! – пнул я ее в живот, отправив в полет к стене. – Даже если я сейчас пойду и убью твоих ублюдочных детей, ты этого тоже, блядь, не поймешь! – снова наотмашь ударил я ее по лицу, приподняв за шею, вытащив глефу, на которой нитями тьмы и света переливался синэн. – И знаешь... – прошипел я ей в лицо, перетекая в тело яга. – Думаю, мне все только спасибо скажут, что я такую пришибленную как ты, уничтожил!       – Дрюха! Остановись! – сквозь щиты, даже не думая их снимать, так как внутри все искрило от нашей силы, проорал мне Сай.       – Остановлюсь! Когда перегребу эту придурошную, чтобы встать не смогла! - рявкнул я, ощущая, что меня колотит от ярости. От бездонной обиды, которую Ольга всколыхнула своими словами. Я же все делал, чтобы этого не было. Я все сделал, чтобы этого БОЛЬШЕ не было!..       – Обними ее! – почти приказал мне Сай. – Обними, и поделись собой! Так, как делают это твои эннэшше! Поделись с ней своей силой!       – Только попробуй! - тут же слабо затрепыхалась Ольга в моих руках, пытаясь освободить шею и пиная меня в грудь. – Ты, темное, мерзкое сущефт.. – прохрипела она, чувствуя стальную хватку. – Существо, что скинуло личину добряка и показало свою тьму. Не смей меня ею касаться! Я. Должна. Сиять! – вместо того, чтобы попытаться освободить свою шею, Ольга потянулась ко мне, стараясь расцарапать лицо. Казалось, она пытается растерзать меня, как дикий зверь, целясь хвостами преимущественно в голову. Отростки жалили, пытаясь воздействовать на ауру, с нулевым результатом. – Ты только и можешь, что разрушать! Ты сам же себе жизнь и испортил! Сам, слышишь, гррр, – вырвалось у нее звериное рычание, которое она уже и не пыталась сдержать. – Ты! Сам! Всех уничтожил! Вот до чего приводит ваша хваленная тьма! Вот что она в себе несет! Страдания и боль!       – Кто бы говорил! – прищурился я, придя в себя от окрика Сайласа. – Моя семья никогда меня не покинет! И у меня сейчас в сотни! Нет! В тысячи раз больше тех, кто сам, по своему желанию, остается рядом! Чем тогда, когда я был обычным, светлым человеком! Так что, нихрена ты не права!       Эту скользкую пиявку еще надо было постараться обнять. Выскальзывала из рук, как та змеючка, так что пришлось пнуть ее под ноги, завалив на маты, а после и придавить собой, используя свой хвост для фиксации, а уже после и руками, заламывая ее руки, обнять, прижимая ее к себе.       – А вообще, знаешь, что я тебе скажу? – прошипел я ей на ухо. – Истинно светлая, если ты действительно такая, физически тьму не воспримет, как бы я тебя ею не пытался наполнить. А сейчас лежи и не рыпайся! – гаркнул я ей в лицо, понимая, что меня атакуют ее хвосты. – А то вырублю нахер!       – Оставь меня, ты сучий потрох! – возопила Ольга так, будто ее не обнять пытаются, а изнасиловать. Яро сопротивляясь, она всеми своими отростками набросилась на одну мою руку, сосредоточенно, изо всей силы, стараясь освободиться и ей это удалось. Сумев оттолкнуть меня, она приставила ладонь к моей груди, пуская луч силы и пытаясь поджечь, только чуть заставив дернуться.. Даже не осознавая тщетности своих попыток она, пыталась вырваться из моего захвата.       – Как же ты меня достала! – рявкнул я, влепив кулак под челюсть богине с такой силой, что будь у нее кости, то хрустнули бы. Но пробивал именно энергией, а не физической силой. – Угомонишься ты, когда-нибудь, или тебя запереть, нахрен, там, где тебе доступа к энергии не будет?! Не знаю, что за нахер с тобой творится, но ты меня вывела окончательно! Идиотка безмозглая! Лежи спокойно!!!       – Ты ни за что не сломишь меня. Я не дам себя запереть, не позволю себя сломить! Живой не дамся! – попыталась она снова сделать выброс своей силы, от чего ее душа, казалось, готовая была расколоться на осколки. Казалось, что она сейчас сама себя распылит по миру. Собирая усердия для рывка, она прикрыла глаза, чтобы сделать задуманное, но почти сразу же открыла. Не Ольга, а Франкенштейн, что сумел, видимо, пробиться через блоки, в которые его загнала главенствующая личность души.       – Андрей, прости ее. Она не в себе, потеряла равновесие добра и зла. Поделись с нею тьмой, даже если придется применить насилие.       – А я, блядь, что делаю?! – рыкнул я. – И, если бы злился, то она бы у меня здесь по всему залу летала, а не лежала бы, прижатая мной! Но влить в нее тьму, которой сам не обладаю, не могу! Только ту гниль, что собирал по мирам! То дерьмо, от которого самого тошнит!       – Уж лучше бы по залу летала, – перемежая с рыками Ольги, что пыталась себе вернуть контроль, спокойно произнес он. – Вливай то, что у тебя... Грах, нет! ...Есть, – это было очевидно последнее слово Франки, так как аура богини полыхнула ненавистью. Прилагая недюжинные усилия, она сумела чуть приподняться, чтобы сделать перекат, и лежа на мне, вилась действительно как змея, пытаясь освободить ноги. – Предатели! Везде одни предатели! – воскликнула Ольга, что, похоже, перестала нормально воспринимать действительность. Будь она не богиней, а человеком – точно потеряла бы рассудок, но и сейчас мне ее состояние казалось терминальным. – Я дарила вам себя! По крупицам от сердца отрывала, и такую получаю ответку?! – вскрикнула она, высвободив одну ногу, и тут же пытаясь вырваться из хватки. – Сволочи!!!       – Лёль, прости, но твоему второму «я» я доверяю куда больше, чем тебе. Сейчас, тем более, – произнес я, обхватив голову Ольги ладонями, делясь с нею всем тем дерьмом, которое пропустил через себя в мирах сайнаров. И этого должно было хватить. А, чтобы не вырвалась, так как почти освободилась, то накрыл ее сетью конструкта, буквально привязав к себе, снова обвив ее ноги хвостом, не давая даже пошевелиться. – Это должно если и не прочистить тебе мозги, то хотя бы ослабить, – буркнул я, едва справляясь с ее ментальным телом без насилия.       – Нет! – на высоких нотах провыла богиня, чувствуя, видя, осознавая всю ту чернь, которую в нее вливали. Все те смерти, страдания, боль, потери, все отрицательные ощущения, что выламывали, уничтожали, рушили. – Отпусти меня! Черт тебя раздери, я этого уже не могу вынести! – злость вылилась слезами, все эмоции пропускались богиней через себя, покидая ментальное тело в виде энергии нейтрального спектра. – Умоляю, не надо!.. – снова провыла она и забилась в сети как бабочка в паутине, будто это действительно ее убивало. Но в противовес этому, ее душа не вибрировала бешено, а мягко резонировала, словно заживляя все те микроскопические трещинки, от которых во время боя отлетали частички, взрываясь. – Прошу... – только успела просипеть она, и будто собираясь с силами, зажмурилась, сжав зубы от усилия. Но то ли что-то перепутала, то ли над ней перехватили контроль, но я ощутил, будто из меня высасывают все то дерьмо, что я в себе накопил, а Ольга, закатив глаза, вырубилась.       – Охренеть, пылесос включила... – буркнул я, ощущая придавившее меня, совсем не тяжелое тело Лёльки.       – Ну так правильно. Тебе оно не нужно, а ей как раз, – согласился Сай. – Давай, выкачивай все то, чем вы тут кидались. К вам даже подходить опасно, так все фонит. Боги, мля... Что один идиот, что вторая... Первый всю эту пакость жрет, хотя сказали, что ее пропускать через себя надо, а вторая чуть ли не Создателем заделалась, лишив себя всего того, что дает жизнь.       – Ща. Разберусь, – начал я собирать разлитую энергию. Только не в себя, так как мне после этого боя хватало. Не то что насытился, а даже пресытился. А в кристалл, подобный тому, что Ольге Адарон передал. Пусть у нее валяется. Там нейтралка. Ею пользоваться можно. После того, как все собрал, встал. С трудом, конечно, но смог подняться и пополз на выход, неся богиню на руках перед собой.       – Франки скажи, что катарсис пройден, – проходя мимо Сая, отозвался я. – Еще подержу Ольгу у себя, чтобы окончательно восстановилась, а потом ему отправлю. Да, и забери оттуда ее тело, чтобы не валялось там, – попросил я искина. – Я Лёльку в свою спальню отнесу. Пусть там и лежит. Все же, в отличие от меня, руководить собой без аватара она еще не может. Яркая сильно. Дура божественная...       В себя Ольга приходила рывками. Перед глазами проносились картины, соответствующие эмоциям, но безжизненно, механически, словно богиня не имела сил, чтобы должным образом сострадать. Это так же и не было похоже ни на сон, ни на кошмары. Она словно была глубоко заперта в своем подсознании, один на один с этой тьмой. Будто заперли в карцере, чтобы она в должной мере этим напитывалась. Поэтому, открывала глаза она крайне осторожно. Она все помнила, все свои мысли, каждое сказанное слово, каждую свою мысль. Но общего с прошлым состоянием у нее больше не было – теперь богиня осознавала свою нелогичность, глупость высказываний. И за всю эту выходку ей было невероятно стыдно. Чувствуя, что находится в своей аватаре, богиня максимально постаралась косить под несознанку, опасаясь реакции окружающих на ее выходку. Да так увлеклась этим притворством, что перестала дышать, чем себя и спалила.       – Проснулась, кошка дикая? – я сразу же пересел с кресла на кровать, поставив рядом с Ольгой поднос с двумя чашками. – Тебя как, сначала лечить, а потом поить, или наоборот? – показал я ей на емкости. – В одной – регенерин, во второй – чай с медом, – я осторожно провел рукой по волосам богини, нежно пригладив спутанные пряди.       – О, значит убийство откладывается? – с притворным, нервным смешком Ольга приоткрыла один глаз, а потом открыла, ясно взглянув на Андрея. – Честно, Севретов, я бы убила за такое. Прости меня, дуру, за все это. В меня словно что-то вселилось, – тут же запричитала богиня, быстро-быстро, словно боясь не успеть. – Я просто охренительно безответственно себя повела, прости, что тебе пришлось меня останавливать, я должна была сразу с этим разбираться, как только заметила, а не отмахиваться. Я так всех подвела, – передернула она плечами. – Даже не представляю, что за пиздец бы наступил. Хотя нет, вру, представляю, и от этого меня аж коробит.       – Дура ты, Лёлька, – хмыкнул я, подав Ольге чашку с регенерином. – И хорошо, что я здесь был. Потому что не знаю, кто бы тебя еще мог усмирить, не уничтожив и не заковав в кандалы при этом. А вот за то, что попыталась все держать в себе, за это и в лоб можно получить, – легонько ткнул я ее основанием ладони в лоб. – Хотя, в этом я мало чем от тебя отличаюсь. Когда меня заносит, а так, как у тебя было, у меня тоже бывает, то только мои эннэшше и могут справиться с тем дерьмом, что я на себя навешиваю. Да и то не сразу. Только когда на грани смерти уже нахожусь, или на грани безумия. Но Лёлик... Ты-то с какого хрена так заморочилась? Тебя что прибило вот так, что ты едва не начала мир разрушать?       Богиня угрюмо замолчала, смотря в чашку. Взгляд она не поднимала, а только сглатывала, словно борясь со слезами. Но ее глаза были сухие, она явно не пыталась сдержать рыдания. Скорее, будто проглатывала слова, которые рвались наружу. Обстановка накалялась, становилось ясно, что богиня не хочет делиться с ответом на последний вопрос. Но дернувшись, будто от оплеухи, девушка выпрямилась, вздохнув, и выдохнула. После пригубила регенерина и подняла взгляд на меня. Неловко замявшись, она скомкано улыбнулась       – Грех я на себя взяла, батюшка, – явно пытаясь отшутиться, произнесла она.       – Лёль, не ерничай, – качнул я головой. – Не хочешь говорить, не говори. Но тогда не вини меня за то, что я могу неправильно понять твое состояние, и решить, будто ты реально собиралась прибить всех своей силой, создавая этакую диктатуру над всеми       – Не хочу, – согласилась Ольга, снова отпив регенерин. Ее глаза тут же посмотрели в стену, избегая моего взгляда. – Но должна. Я не любитель танцевать на граблях, а значит, поделиться обязана. В общем... Потому что вот действительно, то ли гордыня, то ли тщеславие, но настигло меня, – Оля тут же зыркнула на Андрея, приложив пальчик к губам. – Только чтобы вот никому, что я такое ляпала. Боги не грешат. В самом деле, это какое-то отрицание, – покачала головой, положив кружку на столик и устало опустив голову в руки. – Я не знаю, как это можно описать по-другому. Я как-то слишком резко хватанулась за свою божественность, как только получила ее в полной мере. Одно дело, второе, третье, и все на одном дыхании. А потом, когда я, скажем так, полностью осознала что к чему, и перевела дыхание, по мне тут же судьба-судьбинушка ебнула, да покрепче. Эта целая... – Ольга опустила голову, обнимая себя руками, будто пытаясь себя защитить, – Стефани, - процедила она через силу. – Я ее ненавижу. Вот искристо так, ярко, ненавижу. Только вот я все время ходила, фырча гневно и веря в свою невъебенность, что отрицала один простой житейский факт – меня в ней бесят мои же недостатки. И убить я ее желаю примерно так же, как разбить зеркало, которое показывает неприятное в отражении. И вот так тянула, скрывала в себе это, отпуская себя только в Забвении и накачивая себя силой, думая, что это вытравит из меня эту ненависть. А говорить никому не хотела, потому что видела, что никто из окружающих не встал со мной заодно. Никто Стефани не ненавидел так как я. И по одной простой причине – потому что любят меня со всеми моими недостатками. А я... Ну, а я, как ты понял, мразь просто полнейшая, – последнее Ольга сказала уже сквозь слезы, уронив лицо в ладони.       – Да уж, да уж... – я задумался. – Проблема та еще... И ведь, не отвертишься от нее... Видишь ли, хоть это может тебе показаться и странным, но ты в Стефани ненавидишь не только то кривое зеркало, в которое смотришь на себя, а еще и свою человечность, которую она выставляет напоказ. То, от чего ты сама хочешь избавиться. Вот эти мелкие грешки, эти проблемки, недочеты, которые ты, например, считаешь недостатками, я стараюсь копить и хранить, как то, что до сих пор меня так и продолжает оставлять в глазах богов и людей человеком. Я просто не хочу быть ледяной недоступной и непогрешимой статуей, у которой нет проблем. Не хочу быть той сволочью, которая смотрит на всех свысока, считая, что мирское – зло, а духовное – добро. Я не о тебе, – сразу пресек я попытки Ольги оправдаться. – О себе. О том себе, который может позволить этому телу, и этому сознанию побыть мудаком, сволочью, алкоголиком, блядью, и тварью. Именно это, как ни странно, позволяет мне жить полной жизнью. Дышать, ощущать, любить... Не просто духовной любовью, а и телесной. Я могу наорать на своих, и меня могут послать в ответ, не склоняя головы под моим напором. Я могу свалиться в любой мир, и куролесить там, в пределах человеческого конструкта, совершенно не заботясь о том, что скажут другие боги. И покрутят ли они у виска, или нет. Я являюсь собой. Вот. Это то, что касается меня. Ты же... Понимаешь, тебя можно описать одной фразой: «принцессы не какают». Хрена с два. Свое, человеческое, менять на что-то божественное, когда ты до этого не доросла – невероятно сложно. Быть гармоничным духовно, не испытывать физических проявлений своей аватары, стараться научиться жить, как живут те, кому миллионы и миллиарды лет – это так просто, за пару годков божественности, не сделаешь. Понимаешь, да?.. Поэтому, не спеши. Представь себя человеком, у которого просто больше силы, больше возможностей, умений, осознания, но оставайся человеком. Той, кем ты пока и являешься. Это потом, через тысячи лет, ты начнешь задумываться над смыслом своего бытия, и искать гармонии духовной. Это потом ты научишься ощущать мир, как часть себя. А пока... Пока ты просто молодая и любящая эту жизнь девочка, на которую взвалили целый ворох проблем, и сказали, как надо себя вести. На примере показали, так сказать. Но те, кто это показал, забыл, каким он был в твои годы. Забыл о своей любознательности, о своих шалостях, о том, что «как надо» приходит со временем, а не с самой юности. И вот это все, то, что ты пытаешься загнать в рамки «принцессы», хотя тебя никто этому не заставляет, это и есть твоя проблемка. Но ты же не дрессированная собачка, чтобы выполнять свои же собственные команды? Ты не Благородная, прожившая несколько веков. Ты не представитель мира Древних, как те же эмпаны. Ты – рожденная в человеческом мире, девочка, у которой есть много сил, и много обязанностей, но... Точнее НО! У этой девочки есть еще и ее собственная жизнь. И ты должна разделять работу, которая там, – указал я на небо, и жизнь, которая здесь, – повел я рукой перед собой, после чего пожал плечами. – Вот и все. Носить каблуки и пышные платья дома, а не на приеме – это уже лишнее. Все равно ты не сможешь всем навязать свою структуру мышления. Не сможешь дать понять всем, что надо делать как ты. Это мир. Это огромный пруд, с кишащими там головастиками, хищными рыбками, пауками, лягушками, и всем остальным дерьмом, что в этом пруду водится. А если ты постараешься очистить этот пруд, оставив только то, что нужно тебе... Родная моя, ты просто уничтожишь экосистему этого пруда. Сделаешь его стерильным.       Ольга, что слушала меня, молча, так в итоге, и не смогла отозваться. Было заметно, что ей многое нужно обдумать, многое – осознать, и еще больше – просто принять, а не повторять свою ошибку. Она, то хмурилась недовольно, то расслаблялась, но в итоге просто упала в ворох подушек, во вполне человеческом жесте, и рукой нащупав кружку с регенерином – просто окунула туда ладонь, выпивая жидкость через плоть. А чего стесняться, раз уж впустила меня в душу? Высвободив мокрую ладонь, она тут же, будто боясь, что живительная влага испарится, потерла все лицо, чтобы потом большим и средним пальцем помассировать виски, прикрыв ладонью глаза. И после этой небольшой процедуры, убрала ладонь, уставившись в потолок.       – Как же меня все заебало... Непередаваемо просто, – хоть слова были не лестными, только слепой бы не услышал, какое в них скользит облегчение. – Пошло оно все нахер, я заслужила на отпуск.       – О, а вот это уже по-нашему, – согласился я. – Пошли, Лёлька, на пляже поваляемся. Сейчас Бага с Грайбом шашлыки дожаривают. Гэсс салаты строгает. Посидим, отдохнем, как на Ваарре, помнишь? – я тепло улыбнулся. – И никаких божественных дел. Просто спокойная и уютная компания, где можно расслабиться.       – Точно, – Ольга улыбнулась, принимая помощь, и прикрыв глаза, направилась в сторону двери. – А если хоть одна падла подумает дернуть... – богиня предостерегающе произнесла, словно собираясь описывать кровавые расправы, но потом только выдохнула. – Пошлю. Ей богу, к черту на рога пошлю.       Из керра я выползал уже в виде яга. Ну, вот хотелось мне погреться под лучами этого солнышка в змеином виде. Да и Богдан, как ни странно, был в своей ипостаси яга, блестя на солнце антрацитовой чешуей. Рядом с костром, на котором доходила первая порция шашлыков, была расстелена большая скатерть, на которой стояли тарелки, миски, плошки, и куча бутылок с алкоголем, который, видимо, собирались выпить сегодня. Не, ну я сам Богдана на это все подговорил. Расслабиться было надо. И не только Ольге, но и мне. А приятная компания, это всегда было хорошо. Удобно устроившись на песке, рядом с самодельным столом, я свернул свой хвост кольцами, похлопав себя по упругому боку, пригласив Ольгу присаживаться на себя.       – Падай. Удобнее, чем на пляжном кресле сидеть. Да и руки у меня длинные. До всего дотянусь.       – А где Аралан? – спросил Гэсс. – Да и Ридана я не вижу.       – Рид в Лукедонии, ему там понравилось. Связь не прерываем, – улыбнулся я. – А Аралан с братом устраивает жизнь сайнаров. Через две недели будет. Сказал, что спать мне с Грайбом и Богданом, – подмигнул я эннэшше.       – О, как же мы не против, – сладко произнес Бага, да так, что у меня живот от сладости этих слов подвело.       – Пусть так и будет, – отмахнулся я, ощущая умиротворение всех четверых. И вздохнул, понимая, насколько меньше нас стало. Ушел Хассар с сайнарами. Ушел Мрис, оставшись на Бакун, работать с алларом. Ридан со своим отрядом перебрался к местным вампирчикам. Остались только Стрижи, Богдан, Грайб, и Сергей с Гэссом. а чуть позже я уведу прочь отсюда и Стаса с Сашкой... А может и смогу упросить батю, чтобы с ними пошел... И останутся здесь только те, кто пойдет в темные миры. Ну, разве что Сай нас чуть позже покинет, да Эрран еще не понял, хочет с нами или нет.       – Пусть, – улыбнулся я. – Захочет – вернется, – ощущая умиротворение своего клыкастика, я не стал настаивать на его присутствии. – Может, ему там больше понравилось по энергетике, а может что-то и изучает. Падай, давай, – похлопал я по своему хвосту, указывая Ольге на уютное местечко в кольцах моего хвоста.       – А это... – Ольга посмотрела на меня, неловко остановившись и слегка почесав кончик носа, будто это могло бы помочь скрыть смущение, что читалось в ауре. – Ты это, не подумай, что я снова загоняюсь или выкобеливаюсь, но это разве не слишком как-то... Ну, интимно, – Ольга посмотрела на моих эннэшше, будто ища спасения. Наверняка, думала, что кто-то из них согласится и одернет ее. Правда, и интереса, перемежающегося со стеснением она тоже скрыть не смогла, или же не хотела.       – С дубу рухнула? – удивился я. – Ну, не хочешь на меня, падай на Богдана. Он еще приятнее на ощупь. А вот насчет интимности, ну Лёль... Ну, сказанула... Для меня ты как сестренка, для Баги – как дочь. Мы на тебя, как на сексуальный объект не смотрим. Так что точно в этом нет ничего интимного. Считай, что мы большие упругие, чешуйчатые подушки, – Богдан рассмеялся, так же как и я, улегшись, чтобы свернуть свой хвост удобными кольцами, предоставляя Ольге право выбора.       – Олюшка, вот сейчас не думай о нас, как о мужчинах, – попросил Бага. – Только как о друзьях, которые делят с тобой стол и напитки. А всю эту чепуху о неуместности, оставь. На нас тебе сидеть уместно по двум причинам: для нас ты – наша любимая девочка, сестренка или дочка, это первое, а второе – мы не люди. Мы испытываем влечение только к своим осколкам, или своему сосредоточию, – кивнул он на меня.       – Ой, ладно вас, змии, уговорили, – пусть и с улыбкой, но и с легкой опаской Ольга села на Андрея. Сначала скромненько, на краешек, но потом, не ощутив ни от кого толики негатива, расположилась удобно, откинувшись на грудь Андрея головой. Чуть поерзала, раскинула ноги, но не призывно, а просто, чтобы не сводить привычно их вместе, как полагается, и расслабилась, прикрывая глаза. – Бляха, а реально кайфово так сидеть, – тихо поделилась она с остальными своими ощущениями.       – Надо запатентовать подобное кольчатое кресло, – рассмеялся Сашка. – Реально, удобно. Даже несмотря на то, что я яг, тоже люблю клубочиться с Сергеем, – он внезапно помрачнел, но Сергей, третий Стриж, отрицательно покачал головой, вырвав два сплоченных вздоха.       – Что такое? – Ольга, почувствовав некоторое напряжение, а так же заметив эти жесты, внимательно посмотрела на окружающих. И не отметила, чтобы хоть кто-то спешил с объяснениями. – Андрей, Богдан, вы им скажите, что мне можно довериться и поболтать о проблемах, ладно?       – Да это не у них проблемы, а у меня с отцом, – я вздохнул. – Он непременно хочет лететь со мной, оставляя здесь своих эннэшше. А Сашка, ко всему, еще и яйца их носит, – я помрачнел. – Не знаю, как отговорить батю от путешествия с нами. Точнее, как ему объяснить, что проблем мне с ним больше, чем без него будет. Хотя, он меня почти убедил в своей необходимости.       – Ого, действительно? – переспросила Ольга, глядя на Сергея изучающе, но мягко, без отрицательных эмоций. – Ну, я не то чтобы какая-то неизвестно какая хорошая мать, и понимаю, что иногда от детей, или перспективы их появления хотется сбежать в другой мир, но вот в том конкретном случае я бы не советовала. Точнее, не именно в этот, и уж точно не с Андреем, – коротко высказалась Ольга Сергею, ожидая контраргумента, ну или обоснования своего желания пойти на вылазку с Андреем.       – Я не от детей сбегаю, – вспылил Сергей. – Стас здесь остается. Он проследит и поможет. А Андрею кто поможет там? Он же молодой еще. Справится ли? Да и решили мы уже, что я с ним иду.       – А вот я считаю, что это откровенно дерьмовая идея, – спокойно, даже несколько безэмоционально ответила Ольга, удобнее устроившись на мне. – Представьте на минутку, что Андрей – простой подросток, воспитываемый в военном училище, словом, в обиду себя не даст. Но так-то, он подросток, а значит, все еще считается уязвимым, по крайней мере, его родителями. И представьте, что он, по какой-то важной причине отправляется в очень-очень неблагополучный район, – Ольга, зная, что Андрей точно узнает ту картину, представленную им Шанасс, подала ему знак, чтобы пока помолчал. – В общем, то, за коим лядом он туда идет, не так важно как то, что ему там надо быть незаметным. То есть, то ли влиться в общую тусовку, то ли с кем-то там подружиться, и действительно приходить «навещать друга». Это не суть. Представили? Запомните, а теперь переходим к другому вопросу. Есть ли у вас осознание, какие вы между собой выстроили ментальные родственные связи? Вы чувствуетесь даже для новичка в этом вопросе, как полноценный отец и сын. По крайней мере, я это ощущаю явно, а точно не являюсь одной из лучших. А вот такие вот «лучшие, и единственные» могут сидеть в темных мирах. Там вообще зубры сильные – не редкое явление. А теперь посмотрите на эту суть в воображаемом ключе, что я представила в начале разговора, – Ольга показала ладонями жест, будто что-то на что-то наслаивает. – Подросток, которому следует шифроваться и желательно – косить под одного из жителей, придет в этот район под ручку со своим отцом. Причем неважно, кто есть с ними еще, или кто в этой паре сильнее. Это не важно, первым бросаются родственные связи – потому что в темных мирах они – редкость, в отличии от измерения уровня сил. И первый вывод, который сделают окружающие в ответ на приход Андрея со своим отцом в эти миры – это то, что он сопляк. Причем, трусливый, предпочитающий прятаться за спиной своего отца. И отговорок никаких слушать не будут, их просто не поймут, не тот уровень мышления. И спрятать свою связь тоже у вас не получится – нет-нет, да проскочит что-то. Так что подобным вы добьетесь только того, что Андрей, мало того, что ничего не решит, так еще уйдет оттуда опозоренным. Короче говоря, не советую я вам этого делать. Только разругаетесь в процессе вылазки в пух и прах, потому что ничего не будет получаться.       – Бать, а она права, – развел я руками, благодаря все высшие силы за то, что Лёлька нашла эти слова.       – Да, права, – скуксившись, согласился отец. – Если смотреть так, то я не имею права там быть. Даже если бы хотел.       – Я тебя потом, самого, туда свожу, – пообещал я. – Когда вернусь.       – Зуб даешь? – чуть кисло улыбнулся батя, на что я кивнул, уже точно и четко.       – Все зубы дам. Серьезно.       – Какие вы... странные, – хохотнула Ольга. – Это же естественно. Как такое можно было не понять?       – У каждого свой перекос, – тепло обнял я ее. – Батя считает, что я все еще его малой, – я улыбнулся. – Не, понимает, что я уже вырос, но все еще хочет меня защищать. На Урею пошел за мной, как я уже понял, не потому что там ему хотелось быть, а чтобы увидеть, что там меня никто не трогает. Что я там силу имею. И по мирам со мной ходит, со Стасом, – я дал понять им, что не против такого содействия. – Только потому, что ему кажется, что я нуждаюсь в нем. Да и Стасютка, как ни странно, так же делает. Отпустить меня, гады такие, не могут. Все для них я мелкий и юный. Стас больше десяти лет...       – Семнадцать, – вклинился Стас. – Семнадцать лет я там работал.       – Вот. Стас семнадцать лет работал в колонии малолеток. Сама знаешь, это злые зверьки, а он их в людей переделывал. Мой батя – войну прошел. И оба считают, что мне их помощь нужна. Я уже не беру во внимание остальных. Пришлось отмахиваться от них. Вадим, которого тебе передаю. Гном его позывной. Хороший спец по бойцовским качествам. А есть еще мои ребята, которые меня не оставят. Мои плеяды, – я нахмурился. – Но Стрижей я хочу оставить в этих мирах. Мне Богомола и Стила хватит. СМЕРЧ их, полный.       – Сука ты, Андрей, – тихо прошипел себе под нос Сашка. – Их берешь, а нас, нет?       Я обернулся к Ольге за помощью, но та только плечами пожала, давая понять, что не в теме. Конечно, Николю, Богомола и Стила она не видела и не знала. Но, если кому и надо пройти темные миры, так только им. Да и мне эта троица сможет оказать очень даже посильную помощь.       – Слушай, Андрей, может, это не моего ума дело, – стараясь перевести разговор на иную тему, осторожно произнесла Ольга. – Ты говорил, что потерял многих, в свое время... А... Олега тоже там потерял.       – Олег, – я себя чуть по лбу не хлопнул. – Хорошо, что ты мне напомнила о нем. Мне с ним как раз поговорить надо, – я улыбнулся. – Дашь ему право прийти к нам?       – Андрей, ну что за вопросы?! – буркнула Ольга. – Если он не охшарр, то как я могу отказать ему в твоей компании?       – Ну... Да, он не охшарр, но он уже бог. Притом, бог, который старше меня на тысячу лет. Я, чтобы Ридана не убили до моего прилета, вынужден был послать его на Осоре, менять менталитет. А так как он проштрафился передо мной, то сделал это, с условием, что после пойдет своей дорогой.       – То есть, ты его отпустил?       – Я дал ему право уйти, но связь у нас сохранилась. Сейчас мы синхронизированы в одном временном потоке, но он просто старше меня на тысячу лет моей жизни. Хотя, и когда мы встретились, он уже был старше на туеву хучу лет. Так что, я не удивлюсь, если он поднялся и стал невероятно сильным богом.       – Тогда, может, не стоит его отрывать от собственных дел? – засомневалась Ольга.       – Стоит. Он мне нужен для разговора, в котором я обязан передать ему предупреждение Вэрриана. Но, да, он может отказаться прийти.       – Мы бы с ним встретились, – согласились Стрижи, а Богдан кивнул, показывая, что не испытывает к моему бывшему эннэшше никаких отрицательных эмоций.       – Ну, если так, то даю ему соизволение проявиться на своей планете.       – Спасибо, – я улыбнулся, осторожно пройдя по линии души Олега, мягко показав, что хотел бы его видеть и, если тот не занят, то могу пригласить его на встречу.       Отклик пришел почти сразу. И такой яркий, будто Олег находился в этом мире.        «Минут через десять буду, – ментально улыбнулся Олег. – И не один, а с твоей дочкой, – я ошалел, понимая, что он имеет в виду. – Но есть небольшой нюанс. У нее слегка сменены приоритеты и сознание, так что, она тебя при всем честном народе узнавать не будет. Да и лично, еще не известно. Прибуду – объясню. Так что, пусть твои ребята не вздумают ее узнавать».        «Ну, ок...» – согласился я, а после обратился к своим, и к Ольге заодно.       – В общем так, гвардия... – оглядел я компанию. – Сейчас к нам прибудет Олег... и не один. С Янкой. Янку упорно не узнаем. По какой-то причине, ей изменено сознание. Думаю, это ради Вэрриана Олег сделал. Олега тоже не по имени зовем. Он теперь Асур. Бог войны и воинов. Это если по нашим земным реалиям. Лёль, тебя это тоже касается. Асур полностью себя осознает, разум не менял, душа так же открыта, но по некоторым причинам, которые он нам объяснит, он перестал быть тем Олегом, которого мы все знали.       – Ладно, – удивленно согласилась Ольга и, заметив, что я немного нервничаю, пересела на подстилку. – Надеюсь, что ты прав...       Не успела она закончить, как над материком оборотней раздался раскатистый удар грома. Притом не рокочущего, а как очень громкий хлопок, раздавшийся прямо над нами.       – Он че, совсем сдурел? – охренел Богдан. – Открывать межмировой портал прямо в мире?! Не выходя при этом из своего?!       – Значит, так было надо, – отмахнулся я, и встал на хвост, готовясь к встрече, а после увидел ослепляющее сияние, которое столбом полилось с неба, осветив собой, как лучами солнца, участок рядом с нами.       И по этим лучам, как по лестнице, к нам сполз огромный яг... Тьфу ты! Даже наг, если быть честным, потому что верхняя половина тела у него была человеческой. А следом за этим нагом шла прекрасная валькирия. Но, вот честно, я на Янку почти не обратил внимания. Знал ее заебы насчет внешности, и попытки выглядеть валькирией. А вот видеть Олега... то есть, Асура, в ТАКОМ виде, мне удалось впервые. Во-первых, этот змий был ослепительно белым. И его хвостовая часть, что переливалась перламутром в сполохах пламени, проходящими по его телу, что тело, так же заимевшее змеиные грудные пластины и паховый каркас, а так же белыми, с яркими рыжими всполохами огня волосы, что словно под порывами ветра вились за спиной. Точно не змеями, как у гидры, а локонами. Но все это великолепие, скрепленное медной, или из другого рыжего металла диадемой, доставало едва ли не до пояса. А вот тело, сама кожа, была едва ли не бронзовой от загара.       Да и сам видок охрененно перекачанного тела Асура, что одной рукой держал огромный щит, а второй, явно когтистой, вцепился в древко трезубца, навевал мысли о том, что тот отлично поработал над своей внешностью. Лицо, пока еще скрытое сиянием бело-рыжего света, я не видел, но понимал, что работая над фигурой, не проработать внешность он не мог. Так что, когда пламя угасло, и эта парочка ступила на оплавленный песок, только утвердился в своем мнении. Плотный пояс с небольшой тряпицей, прикрывающей чресла, да парочка браслетов на его плечах и запястьях – это было все одеяние. Но даже такой, почти обнаженный, Асур выглядел как невероятно защищенный магически и физически.Он был прекрасен. Идеален. Выверен, будто его лицо лепили боги красоты. Огромные синие глаза, чуть мультяшные от своей величины, были опушены белыми ресницами. Рельеф лица, чуть грубый и тяжеловесный, как и должно быть у бога войны – был совершенен. Но для меня он так и оставался эннэшше. Проштрафившимся, исправившим свою оплошность, как умел, но тем же, кем был ранее. Нет, я даже не думал «выпрыгивать из штанов», чувства угасли, но это не значило, что я не был рад его видеть.       – Вы звали меня, смертные! Я пришел! – громогласно отозвался он, окинув нас взглядом своих огромных глаз, притом, сделал это так, что мы все ощутили трепет, понимая, что перед нами стоит истинное божество.       – Охуеть... – пробормотал Богдан.       – Ну, хуей, – согласился я, подползая ближе к Асуру, осознав, что он реально огромен. Метров двадцать так точно. Но сосредоточился я на его трезубце, который переливался силой син-эн, на самых кончиках блестя шариками временного коллапса. Как раз то, что я только хотел сделать.       – Дай посмотреть, а?.. – попросил я, протянув руку к трезубцу, и Асур, величаво, и даже слегка пренебрежительно, вручил мне свой трезубец, оказавшийся слишком тяжелым. Пришлось вливать силу в тело, чтобы не выпустить оружие из рук. А после и «вырасти», чтобы не смотреть в середину древка. Но, когда я смог рассмотреть конструкты на его оружии, то озадачился. Оно было идеальным, даже по меркам Мриса. А он мне такие конструкты не давал.       – Отойди, и охраняй мой покой, Нарра! – приказал Асур, а когда Яна, кивнув, отошла от нас метров на сто, взяв на изготовку такое же оружие, то постепенно уменьшился в размере, забрав свой трезубец, что я уже рассмотрел, и тепло меня обнял. – Рад тебя видеть, Андэр.       – Неплохо ты поднялся, – осматривал я его, видя все и сразу. И переполнение энергией, которую явно ему давали в огромном количестве, и то, как идеально построено его тело, и даже величавое спокойствие, которым тот накрывал нас всех, и то заметно было.       – Я нашел свой пантеон, – уже без величавости и довольно спокойно произнес Асур, после чего подошел к Ольге, поцеловав ее руку, и улыбнулся всем нашим. – Рад вас всех видеть.       – Да мы тебя тоже... – я прослеживал все его изменения, пытаясь понять, как к этому отношусь, и понимал, что завидую.       Притом, не самому Асуру завидую, а его смекалке. Он не просто выбился в боги, не просто завел себе свою паству, он был богом. Выглядел как бог. Ощущался им. И я, мелкая бездарь со средней внешностью, на его фоне смотрелся как допущенный к божественной длани смертный. И именно тому, как глупо себя повел, не пытаясь быть таким, и как он себя создал, и вызывало во мне зависть.       – Роскошно выглядишь, – подошел к нему Грайб, потянувшись всем телом, словно желая обнять, и удовлетворенно хмыкнул, когда его сграбастали в объятия. – Видно, тебя там поят силой так, что ты в ней купаешься, как в океане.       – Есть такое, – Асур компактно свернул свой хвост, заодно убрав в пространственный карман щит и трезубец, и уютно устроился у стола. – И чем вы своего знакомого бога потчевать будете?       – Шашлыками, – отозвался Богдан, протянув Асуру шампур.       – Ну, хоть где-то нормальная еда, – согласился тот, выставив на сто палу амфор с каким-то одуряюще ароматным вином. – А то у нас... – Он махнул рукой, впившись в сочное мясо. – Рассказывайте, зачем позвали.       – Увидеть хотели, – я улыбнулся. – Узнать, как устроился и тому подобное... Ну, и кое-что сказать, что мне Вэрриан передал.       – Давай с этого и начнем, – Асур налил всем в бокалы своего вина. – Только осторожно. Крепкое.       – Как будто ты меня не знаешь, – хмыкнул я, снова усадив Ольгу в уютные кольца своего хвоста. – В общем, мне, точнее, всем нам, включая тебя, выделили ровно сто обжитых миров. Если ты себе подчинишь часть из них, я не буду против. Просто хочу сказать, что эта сотня – на нас, всех. Я, конечно, подумаю, как расширить свои полномочия, но пока будет именно так.       – У меня один мир, Андрей, и мне его хватает с головой, – спокойно отозвался Асур. – На большее я претендовать не буду. Пока что, во всяком случае. А после того, как ко мне Нарра пришла, так и тем более не смогу уйти, пока ваше недопонимание не разрешится.       – Не наше, Асур, – я поморщился. – Мы с ней друг друга поняли.       – А я не говорю за нее и тебя, – согласился тот. – Я понимаю, что пока будет так, и я буду держать ее при себе столько, сколько надо. В любом случае, она не заперта в моем мире. У нее есть ее работа, которую она делает с удовольствием.       – Хоть по согласию других богов?       – Да. Шанасс ее призывает. А в это время, на просторах моего мира она как бы есть, но ее нет, – он усмехнулся. – Но это долго рассказывать. Смотрю, Ольга, уже богиней стала? Мои поздравления.       – До тебя мне очень далеко, – рассмеялась Ольга, с обожанием смотря на Асура. – Даже до Андрея добираться долго.       – Даже... – чему-то своему хмыкнул Асур. – Оль, вот это все, – указал он на свои спецэффекты, – это конструкты, которые Андрей сможет себе позволить в любой момент. Я просто привык так проявляться. У нас, в нашем пантеоне, подобное приветствуется. Вот и все. А так, я даже со своим возрастом, все еще ниже его.       – Не скромничай, – попросил я. – Чего только твое оружие стоит.       – Того, что я взял у Мриса, не более, – отмахнулся тот. – То, что ты, именно ты, уже умеешь и знаешь, просто еще не придумал воплощение, – Асур показал три пальца: – Первый зубец – прошлое. Второй – настоящее. Третий – будущее. Получается такой клин, что выбивает не только личность, растворяет саму душу в пространстве, превращая ее в энергию. И поверь, у тебя этот конструкт уже продуман до мелочей.       – Вообще-то еще нет. Я только как пару дней понял, что такое время, и как на него влиять.       – Ну, значит, стерлось из памяти, – пожал плечами Асур. – Потому что я давно живу уже вне времени. Ты сам мне дал все эти наработки.       – Хм... Ясно. Еще одна петля, – нахмурился я. – А вообще, где ты живешь?       – В одном из человеческих миров, – пожал плечами Асур. – Возможно, что даже в прошлом Земли. Я туда пришел после долгих путешествий, решив осесть. Не знаю, но точно больше трех тысяч лет путешествовал. А потом пришел и остался. И решил обустроить свою жизнь по максимуму. Там я – бог войны. А Нарра – моя жена. Ша! Не нервничай. Мы создали легенду, по которой моя жена была мне неверна, изменив с двумя смертными чуть ли не в первую брачную ночь. Я это увидел, и навсегда запер ее между жизнью и смертью, выпуская в мир только раз в год, в день Любви, так сказать, – Асур рассмеялся. – Не, ну ты вообще представляешь, чтобы Нарра сидела на своей попке ровно, и принимала дары, решая чьи-то проблемы? Вот и я не представлял. Так что, дал ей выход один раз в год. А остальное время она бегает по заказам Шанасс, решая ее проблемы.       – Блядь, да когда вы успели-то?! – удивился я. – Я же ее совсем недавно отправил!..       – Говорю же, я давно не живу в линейном потоке времени. И со мной Нарра уже больше тысячи лет, только в этом мире. Ну, и чтобы не скучала, я ей создал подобное.       – А... гвардейцы?.. – страшась услышать непоправимое, переспросил я.       – С ней. Они получили бессмертие. Точнее, еще ты их таким одарил, а я закрепил. Так что, все у них хорошо. Раз в год, в свой день, Нарра оставляет свою аватару, и вселяется в одну из женщин моего мира, даря ей право зачать ребенка с божественной искрой. Так что, у нее много крестников. Сами же они пока не хотят иметь больше детей, так что, несмотря на то, что у нее пятеро мужей, ни единого бога так и не появилось.       – Пятеро?! – охренел я.       – Ах, да, для тебя их еще не столько... Вроде как двое, да? – чуть нахмурился Асур. – Ну, так от Кира у нее есть пацан. Остальные же просто рядом. Короче, тебе пока это знать рано.       – Чет я тебя слушаю, и ничего не понимаю, – буркнул я. – Получается, что я, прожив некий момент, приду к тебе, сообщу, как сделать оружие подобное тому, что я видел. После найду Нарре еще троих... А на данный момент даже не знаю, что у меня есть еще один внук?       – Получается, что так. Прости. Я реально пришел не вовремя. Ну, или рассказал не то.       – Не, Асур, и вовремя, и то... Я-то уже знаю про временные сдвиги... Так что, ты ничего не нарушил. А спрашивать, как я там живу – не буду. Пусть это остается тайной.       – Пусть, – легко согласился тот. – Только можно одно тебе посоветую?       – Сквозь время?! – удивился я.       – Именно. Ты просто будешь мучиться, не найдя в этом никакого прока для себя, а потом будешь хулить все те годы, что так делал. Притом, жизнь твоя от этого не изменится ни в лучшую, ни в худшую сторону, а вот нервов сам на себя потратишь много.       – Ну, только если так, – согласно кивнул я.       – Внешность не меняй. Не подделывайся под меня. Придется менять и личность, а тебе это не нужно. Будь самим собой. Ты и так прекрасен в своем несовершенном совершенстве. И тебя любят не за то, что ты станешь красивее и импозантнее, как тебе кажется. Наоборот, тебя это будет смущать, и выводить из себя. И ты станешь делать ошибки, которых бы не сделал, будучи таким, как сейчас. Многие вопросы, которые ты сможешь решить, будучи таким, как сейчас, придется решать с помощью других разумных. Я просто знаю. Ты мне рассказал. Притом, я видел обе линии твоей жизни. И та, которой ты следуешь сейчас, куда как правильнее.       – Та-ак... а вот сейчас поподробнее. Какие еще две линии жизни?! Ты видел мое расслоение?!       – Прости мне мой болтливый язык, – рассмеявшись, Асур, хлопнул себя по губам. – тебе это еще предстоит узнать. Про расслоение.       – В смысле?! – взвыл я, а Ольга явно подобралась.       – Ну... – Асур стушевался, понимая, что явно сказал лишнее. – В среднем, у любой души, даже божественной, есть копии. Говорят, даже у Создателя есть несколько копий самого себя. Ты же знаешь, что существует не одна вселенная, так?       – Ну?! А так же я знаю, что есть светлые и темные...       – Темные вселенные – не вышедшие на уровень светлых, так сказать, но с набором все тех же личностей, – кривовато улыбнулся Асур.       – Нет. Ложь, – буркнул я.       – Не ложь, Андрей. Просто разные линии судеб у всех.       – Если бы это была правда, то нам бы не давали ходить по вселенным, как по собственной квартире, а то бы мы могли встретить свои копии! – буркнул я.       – А нам и не дают ходить по тем, где мы практически идентичны друг другу, приятель. Туда, куда нам вход открыт, мы, явно не поднялись выше смертного. Что такое осколки?.. Думаешь, это части расколовшейся изначально души?.. Нет. Это и есть твои же души. Идентичные. Просто решившие жить иначе.       – Но как же... Как тогда, что в мире находится минимум как один осколок твоей души?! Как понимать то, что Вэр сам себя разбросал по миру...       – Скопировал... Ты сам мне это рассказывал. Реально. Я это не взял от себя. Так оно и есть. Твои эннэшше – это ты и есть... Блядь, да посмотри на Ольгу!.. Она полная копия своего мужа! У них расслоение прошло уже после осознания одной из личностей, в момент какой-то из смертей, когда произошло копирование! У нас нет подобным нам! У нас есть только мы! Помнишь, как ты удивлялся Родиону, что родился в момент твоей смерти на Земле? А сам ты – молодая, но стремительная копия Грайба!       – А Богдан?..       – На сколько лет он тебя моложе?       – На двадцать два. И у меня точно не было никаких ком, где я мог бы расслоить свою душу.       – А может, это расслоение произошло раньше? В прошлой жизни?..       – А Аралан?       – Я же говорю, рано тебе это знать, – поморщился Асур. – Но сколки – наши идентичные копии. Все. Это то, что знаю я.       – Охренеть, не встать... – я задумался, а потом повернулся к Ольге, отметив, что та глубоко задумалась, явно думая о Стефани. И, начиная кое-что понимать. – А вот у нас здесь ситуация, по смешению двух душ. Ольга – копия Франки, но у нее есть своя копия. Личная. Которая к ее мужу не имеет никакого отношения. Такое возможно?       – Я же говорю, не знаю. Ты пришел, будучи не совсем адекватным, рассказал мне то, что эннэшше – не более чем те же самые твои души, только из других миров, объяснил, что такое может произойти со мной, выпил целую амфору вина, и ушел. Может, и совмещение бывает. Может, и пересечение. Даже ненависть, как мне кажется, у одной копии к другой быть может, – взглянул он на Богдана. – И точно знаю, что встретить самого себя и слиться с самим собой – очень сложно. Но... – он развел руками. – Судя по тебе, и по тому, что делают Высочайшие – возможно.       – В смысле? – подозрительно посмотрел на него я.       – Высочайшие, – Асур пожал плечами. – Сами ищут свои души, чтобы, как можно больше подобных себе поглотить, и стать еще сильнее. Именно за счет самих себя, и своих умений, они и становятся Высочайшими. По количеству тех, кого подмяли. Накопление энергии и знаний. Сила, сколько бы ее ни было, это не то. Нужна энергия...       – Плеяда, – спокойно произнес Богдан, и я кивнул, осознав, к чему он. – В плеяде мы сильны как никогда. Мы – едины.       – И вы равнозначны, – согласился Асур. – Потому вы, являясь единым целым, все еще разделены. Вы чтите сущность каждого. Вы понимаете, что такое индивидуальность. Так что, я не скажу, кто сильнее, слившийся Высочайший, или же плеяда.       – С этим точно надо переспать, – угрюмо согласился я. – А то, вот сейчас, поверь, для меня это лес дремучий.       – Ребята, а можно я отлучусь? – внезапно, и даже как-то неожиданно попросила Ольга, и я проследил ее взгляд.       – Конечно, иди, – согласно улыбнувшись, я чуть придержал Ольгу за руку. – Только не говори ей, что мы здесь. Пусть думает что угодно, только пока не открывай ей правду.       – Хорошо, как скажешь, – согласилась Ольга, и направилась к Янаре.       – Она сейчас адекватная? – спросил я у Асура.       – Нарра всегда адекватная, как ни странно. Шанасс ее выбешивает специально. Дает такие задания, что Нарра приходит домой только поспать и перекинуться парой слов со своими эннэшше. Но, да, было дело, когда немного зазвездилась.       – Похоже, все молодые через это проходят, – пробормотал я, понимая, что едва вывел Ольгу из такого состояния. – Тогда тем более, пусть девчонки поговорят.