Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЛУКЕДОНИИ...       Ноблесс, проследив за исчезновением Андрея в портале, выдохнули, заметно расслабившись. Раймонд и вовсе хохотнул, причем, довольно-таки язвительно.       – Брат, ты чего? – поинтересовался Рейзел, уже от самого звука смеха мягко улыбаясь. Раймонд смеялся не так уж часто, но чаще Рейзела. И смех его всегда был заразительным для его близнеца, и вызывал если не такой же смешок, то улыбку точно.       – Да я представил просто, как Андрей сейчас, разгоряченный идеей, будет к Музаке лезть с не самыми простыми вопросами. А тот наверняка будет от него шкериться за камнями.       – Ты слишком плохо мнения о Музаке, – покачал головой Рейзел, но все равно улыбался. – Да и не хорошо это – радеть, когда подставил другого.       – Да ладно тебе, братишка, – приобнял его Раймонд, свободной рукой портя прическу, и в таком виде подошел к Ридану. – Что же, в прошлый раз наше знакомство произошло в несколько напряженной обстановке...       – Кстати, да, – отозвался Рейзел, уже не вырываясь, а позволяя себе глядеть на Ридана из-под руки старшего близнеца. – Вам бы поговорить, узнать друг друга ближе немного.       – Я не против начать с начала, – спокойно произнес Ридан. – Но с одним условием. Больше никаких показов силы на моей душе. Потому что даже смерть от когтей вашей птицы, покажется благим чудом, по сравнению с тем, как за свою душу убивает эмпан.       – Рид, ну вот кого-кого, а этих пугать не обязательно, – отозвался Коннет. – Во-первых, бесполезно, а во-вторых, мне кажется, и Дерех, и твои братья поняли, что их силы несопоставимы. Так что, если не хочешь устроить ребятам еще одну тренировку, то я их распущу. Пусть привыкают к этому миру.       – Вы совершенно правы, – кивнул Раймонд Коннету, пожалуй, впервые показывая, что так же умеет быть спокойным. – Мы понимаем, что Андрей нам никак не по зубам.       – Да и ни в коем случае не собирались ему навредить, – честно признался Рейзел, явно все еще ощущая себя виноватым. – Мы не ожидали, что атака духом может на нем сказаться подобным образом. Думали, он бессмертен…       – Да он и бессмертен, – бросил Раймонд, явно недовольный, что его брат начинает изводиться. – Ты нас прости за то, что этот конфуз имел место, но и возьми во внимание то, что Андрей мог отбиться. Не пожелал.       – Извини нас, – вторил ему Рейзел, переводя взгляд с одного брата на другого. – Мы никогда не используем силу против тех, кто не нарушил закон. Это не справедливо, а подобное – недопустимая низость для Ноблесс.       – Ну-у-у, – протянул Раймонд, за что получил тычок под ребра от Рейзела.       – Брат, то, что я тебе простил то безумие в тот день, не значит, что тебе позволено над этим шутить. Ты оскорбляешь этим наш клан. Который, между прочим, погиб от _твоей_ руки       – Прости, – повинился Раймонд, очевидно осознавая, что сглупил.       – Ладно, не будем заострять на этом внимания, – кивнул Ридан, а после повернулся к своему помощнику. – Можешь прогуляться с отрядом.       – Значит, в ближайшее время я тебе не понадоблюсь, – кивнул тот и, поклонившись Ноблесам, оставил всех троих стоять у тренировочного зала.       – Что ж, идемте наверх, – пригласил Ридан. – Дерех приказал вас поить нашим белковым коктейлем, как только вы появляетесь на пороге. А ко всему, вы еще и силы на этот бой потратили. Так что, надо восстановиться, – он повел братьев в зал. – И все же, мне не дает покоя то, откуда вы брали такое количество крови? Подобного работе с конструктами Дереха я не видел. Пространственный карман? Просто призывом, в полностью защищенном от внешнего вторжения зале, вы воспользоваться не могли. Так откуда? Если это не тайна.       – А зачем нас поить? – спросил Раймонд, впрочем, без упрека. – Это какой-то эксперимент, или что? Нам раз в пол столетия купели с кровавым камнем достаточно, чтобы не испытывать сильного недомогания.       – Кстати, тебе вскоре предстоит купель, – строго отозвался Рейзел, посмотрев на Раймонда. – Ты открылся, я почувствовал, что твои силы убывают. Поэтому коктейль ты тоже выпьешь.       – Ну знаешь ли... – начал было сопротивляться Раймонд, но Рейзелу достаточно было одного взгляда, чтобы заставить его глубоко вздохнуть. – Ладно.       – А касательно крови, – разрешив мелкое недоразумение с близнецом, повернулся к Ридану Рейзел. – Тут я, пожалуй, не смогу тебе ответить. С подобным умением мы с братом уже появились на свет, хоть и впервые это проявилось только в двадцать три года – совсем раннее детство.       – Нянечка поранила палец о страницу книги, как нам рассказывали, – продолжил Раймонд, чуть нахмурившись, – и кровь капнула на одну из игрушек. И мы начали управлять ее кровью.       – Такое умение есть у благородных, только исключительно в ветке Кенезисов, то есть, наших Лордов, – стал подробно объяснять Рейзел, явно не удовлетворившись тем, что брат все хотел разрешить лишь одной историей детства. Кадис-младший хотел понравиться своему новому брату, поэтому и пытался угодить. Да и понимал сам, что ничто так не мучает, как неудовлетворенный интерес. – Но чтобы активировать пространство крови, любому Лорду необходим Рагнарек, оружие духа – именно из него они и призывают кровь, нужную для создания пространства крови. Мы же...       – Нам нужна кровь физически, хоть одна капля, чтобы мы могли ею повелевать, – будто смирившись, Раймонд помог брату найти нужные слова. – А так как частенько перед пространством крови преступники пытаются убить нас, пытаясь себя продать подороже, то эта кровь всегда есть. Если наша – хорошо, ею проще управлять в пространстве. Если противника – еще лучше, потому что тогда и воздействовать на него можно эффективнее.       - Вот как... – Ридан задумался. – Тогда это внедрённые в матрицу конструкты магии, с которыми вы уже вошли в этот мир. Дело в том, что я не слышал, чтобы у эмпанов было оружие духа. Даже не знаю, как это назвать. Но то, что у каждого рода есть своя направленность, в этом уверен. Это точно наше, родственное. Как и управление кровью. Кстати, насчёт крови, – Ридан щелкнул пальцами, чему научился недавно. Когти эмпана не совсем подходили для такого человеческого жеста. – Поить вас данным коктейлем надо по одной простой причине. Чтобы вы не на грани выживания были. Дерех сказал, что при постоянном его употреблении, вы легко сможете перейти на уровень Древних Лордов нашей расы. Одного из таких лордов он хочет дать вам в наставники. Ведь магия крови это не все, что умеют эмпаны. У них магия, можно сказать, в крови. Не знаю, этот стиль вашего боя, кровью, создан вами потому, что физически вы слабее своих противников, устаете быстрее, или же не можете нанести им значительный вред... – Ридан тяжело посмотрел на братьев. – И не надо мне говорить, что благородные не должны пачкать руки. Если я правильно понял то, что хочет сделать Дерех, то ваша физическая мощь станет на уровне вашей кровавой мощи. А та поднимется вверх еще больше. Так что, чтобы не разносить по полмира, придется вам драться на физическом уровне. Ну, или откажетесь от того, что предлагает моя душа, пока не начали происходить необратимые изменения       – Лорд, при котором мы жили, тоже вел распределения на направленности рода, – Рейзел подозрительно нахмурился. – Сравнивая то, что ты мне рассказываешь, и наш строй... Все больше нахожу общих черт.       – Ольгу надо будет расспросить на этот счет, – легко заметил Раймонд. – Уж она-то больше знать будет о том, зачем и с какими целями мы родились здесь и в таком виде.       – Я говорил о том, что у нас было, но, видимо, мой ответ вас задел чем-то, – Ридан пожал плечами. – Но направленность и умение пользоваться другими возможностями – разные вещи. Эти направления... Они как гены. Кто-то имеет один набор, кто-то другой. И передается это все в семье. А помимо родственных возможностей, проявляются и другие... Так что, все же наказания за то, что ты применяешь другие умения, точно не было.       – Проявляются другие возможности? – Раймонд зацепился за то, что его заинтересовало больше всего. – С того, что я уже успел понять, у вас не слишком жалуют полукровок. Как тогда у вас могут проявиться другие возможности?       – Тем более, если все передается в семье, – Рейзел поддержал непонимание брата.       – У нас запрещены близкие родственные связи, – не понял Ридан. – Вот они и появляются. – Бабка из одного рода, мать из второго, жена из третьего...       – Причем, не только путаница, – грустно вздохнул Рейзел. – Не дай, случиться так, что у подобной пары будет лишь...       – Ах, вот оно что... – протянул Раймонд. – У нас обычно главы кланов берут себе в жены или мужья либо подчиненных из своего клана, либо из не клановых благородных. У нас нельзя смешивать рода, иначе могла бы выйти путаница с наследованием духовного оружия. Один наследник. Тогда благородный может обезуметь или сгореть от гнета сразу двух оружий духа.       – И, кстати, я хочу извиниться за полукровок... – Ридан неловко улыбнулся. – Но да. У нас их не то, что не любят. Они часто сходят с ума. Но полукровками считаются только дети эмпана и раба. Все остальные смешения крови вполне достойны       – Не вижу смысла обижаться на правду, – с какой едкой, злой ухмылкой отозвался Раймонд. Правда, было заметно, что причиной его злости не был Ридан. Ты бы знал, как нас уже успевали раньше всяко-разно называть. И все равно, обиднее всего было за мать. Ее чуть ли не буквально гнобили на каждом собрании за рождение нас.       – Если бы ваш отец был жив, думаю, его бы лишили статуса лорда, сослав в провинции, служить какому-либо молодому роду, – пожал плечами Ридан. – Таковы законы. Но нас, эмпанов он касается по причине того, что мы – те вампиры, сказками о которых пугают миры. И ребенок, имея в себе часть генов вампира, а часть генов смертного, просто пожирает сам себя, сходя с ума. То, что с вами такого не произошло, это дар вашего бога. Он как-то изменил все, что в вас было заложено, дав право жить долго, не боясь всего того, что убивает нас, молодых эмпанов.       – Хорошо, что нас такая участь обошла, – искренне признался младший близнец. – То, что ты нам рассказал очень похоже на поведение и жизнь мутантов. А такой судьбы никому не пожелаешь. Действительно, Лакрицияр дал нам дар жизни.       – Да уж... То, что дар бога это я уже усвоил, – хмыкнул Раймонд, а Рейзел поспешил объяснить Ридану:       – Ольга нам говорила, что наш бог постарался, чтобы мы здесь появились. Изначально этому миру мы не принадлежали.        Если ваш отец был искателем, тем, кто ищет новые расы, чтобы сделать их рабами молодого поколения, то есть нас... – Ридан виновато развел руками, показывая, что все понимает, но исправить ничего не может. – То это не бог его привел к вам, а он сам пришел. Другое дело, улетел он отсюда, или же нет... и проблема как в том, что сюда могут прийти сборщики, а древние лорды эмпанов сильнее большинства богов, так и в том, что здесь может оставаться его корабль, и тогда эту вещь точно стоит забрать куда подальше       Братья замерли от слов Ридана, переглянувшись. Пожалуй, впервые те выглядели взволнованными.       – А Ольга об этом знает? О том, что здесь мог быть его корабль? – переспросил Рейзел.       – Если корабль был оставлен, то до него уже точно добрался Союз, и наверняка давно, – недовольно отозвался Раймонд. – Тебя из дна океана подняли, брат. Точнее, твой гроб. То, что меня больше волнует – это потенциальный визит этих сборщиков. Ридан, – Раймонд остановился, серьезно глядя на эмпана. – Ты не помнишь, заикался ли Андрей о чем-то подобном Ольге? Если нет – ее нужно срочно об этом просветить.       – Не знаю, Дерех должен был сообщить об этом. Я сейчас передам, чтобы он связался, – Ридан нахмурился, явно уйдя в себя. – Сказал, что Лёлька знает все, что ей надо. И что если он поставит щит, то хер... Простите, то никто не доберется ни до одного из миров. Главное – найти того, кто бы этот щит держал над планетой.       – Мне Ольга тоже передала, чтобы этой темой «не грузился», – сделал руками кавычки Раймонд, а Рейзел облегчённо выдохнул.       – Раз у нее все под контролем, то можно не волноваться, – заметно расслабился младший Кадис и улыбнулся Ридану.       – Похоже, пока здесь заседание богов, – хохотнул Ридан, понимая, что имеется еще одного, помимо троицы его любимых божеств и Ольги, – Они решат все проблемы и сделают мир вашей богини полностью защищенным. Потому что если Дерех берется за дело, и это ради тех, кто ему близок, то делает его на славу.       – Заседание? - недоуменно посмотрел на Ридана Раймонд, но в его ауре не было никаких отрицательных эмоций, только непонимание и интерес.       – Хочешь сказать, здесь есть еще какое-то божество кроме Ольги и Андрея? – дополнил вопрос своего брата Рейзел, чуть приблизившись и опустив руку на плечо Ридана, в человеческом медленном темпе, чтобы не застать эмпана врасплох и не пробудить его инстинктов.       – Вообще-то здесь еще два бога, кроме Дереха и Ольги. Это Гарай, которого все зовут Грайбом, и Б'га, которого называют Богданом. Ну, и помимо них сейчас в вашем мире находится Асур. Мой наставник, и не менее слабый чем Дерех, бог. И Нарра.       – Даже и не думал, что ваши эннэшше – боги, – отметил Рейзел, улыбнувшись.       –. Точно, – кивнул Раймонд, а потом слегка пожал плечами. – Хотя, не нам судить об этом. Считали ведь Акэли безобидным существом, а она оказалась так сильна.       – Это точно, – кивнул Рейзел, очевидно вспомнив нечто приятное, так как губы растягивались в улыбке. – А тебя разве нельзя назвать богом? Раз уж твой наставник – бог?       – Нет, – Ридан улыбнулся. – Для того, чтобы стать богом, мало знать и уметь то же. Надо еще думать так же. Да и, Дерех научил нас всех одному правилу: не спешить в боги. Ведь нам нет потребности стремиться туда для совершенствования или мести кому-то из высших. У нас все есть. Мы все получили. И у нас есть право развиваться с такой скоростью, которой захотим. Дерех говорит, это для того, чтобы мы как можно дольше не теряли интерес к жизни.       – Звучит красиво, – кивнул Раймонд, мельком взглянув на то, как Рейзел шагает рядом с Риданом. – Но разве стать богом, это значит потерять интерес к жизни? За Ольгой я подобного не замечал.       – Проблема не в самом становлении, а в том, как это сделать,– Рридан завел братьев в зал. – Для этого надо знать и уметь очень много. Открыть себя. Приготовиться к приему информации... Только потом ты понимаешь, что даже не десятки, а сотни лет жизни, сумел сжать в каких-то несколько лет. То, чему мог бы обучаться, наслаждаясь процессом, вбил в себя, как потребность. Дерех говорит, что нам хватает и одного такого идиота, что стал богом, разбив свое будущее. Так что остальные просто должны жить в удовольствие, с положительными эмоциями, и за него тоже.       – Андрей питается вашими эмоциями? – поинтересовался Ноблесс, глядя то на Раймонда, то на Ридана. – Или он просто желает вам подарить то, что ему уже недоступно?       – Когда есть противостояния, войны и враг, которого не уничтожить даже всеми своими усилиями, нет ничего удивительного в том, чтобы стремительно копить мощь, – высоким слогом произнес Раймонд, правда улыбка, что тут же после произнесенного появилась на устах, никак не сочеталась с этой интонацией. – В этом я понимаю Андрея. Так же как и в желании сохранить вас всех и предоставить только самое лучшее. В конце концов, у каждого из нас есть кто-то дорог настолько, что его хочется сохранить ценой своей жизни. А даже и ценой жизни других, как бы жестоко это не звучало, – Рейзел от таких слов брата нахмурился и поджал губы, очевидно, понимая, что возразить ему нечего, но и согласиться, сил нет.       – Да, питается, – спокойно пожал плечами Ридан. – Но не поглощает их, требуя от нас веселья и беспечной радости, а переживает их с нами. Нуждается в нас и наших эмоциях. Например, Б'га и Гарай, его стабилизаторы. Те, кто успокаивает и снимает напряжение. Боль и ярость Дереха пью я. Я же эмпан... А Аралан заполняет его собой. Как моя данность пить других, так его призвание дарить себя. Так что... Еще неизвестно, кто и кем питается. Но Дерех такой не потому, что вокруг враги. Я бы сказал, что его наоборот, окружают только друзья. А то, от чего мы его спасаем, это его личная боль... – Ридан задумался. – Как мне говорила Нарра, его дочь, то Дерех очень боится слабости. Невозможности противостоять любому злу, которое может обрушиться на него и его семью. Поэтому он копит силы, окружает себя армией верных ему разумных, учит всех и каждого тому, что умеет сам, лишь бы нам хватило возможности защитить себя... И суметь противостоять тому злу, которое может на нас обрушиться.       – Защищать то, что дорого любой ценой... Нам это знакомо, верно, брат? – с едва заметной, горькой ухмылкой спросил Рейзел а после тяжело выдохнул.       – Только то, что он этого боится, превращает его благое намерение в навязчивую идею, – произнес Раймонд, немного напряжённо поглядывая на родственника, а после, очевидно решив довериться Ридану, посмотрел ему в глаза. – Обычно такое хорошо не заканчивается. В моем случае, когда это стремление переросло в навязчивую идею – Рейзелу пришлось меня убить.       – Брат, не только поэтому, – поджав губы, произнес младший Кадис. – Ты был во власти кровавого камня. В другом случае я бы ни за что с тобой так не поступил.       – Поступил бы, Рейзел. И был бы прав, – Раймонд растрепал волосы младшего брата. – Для меня уже не было другого пути. Не камень, так нечто другое бы привело к той ситуации. Так что не вини себя за это больше. Вина только и исключительно на мне.       – Бога так просто не убьешь и не остановишь, – легко произнес Ридан. – но... Последнее время он немного успокоился. То ли получив цель, то ли найдя себя в гармонии отношений.       – Было бы хорошо, если дойдя к цели, он нашел умиротворение, – протянул Рейзел, а Раймонд кивнул.       – Мы того же желаем Ольге, но та в последнее время... Мечется, наверное, – неуверенно протянул Кадис.       – На то мы и даны нашим богам, чтобы помогать им, – улыбнулся Ридан. * * *       Последние события немного выбили меня из колеи. Сначала признание Олега, потом такая шикарная задачка от Кадисов... Было такое ощущение, что мир Ольги взял меня в оборот. Да и сама Ольга, стоило мне проявиться на материке оборотней, тоже попыталась это сделать. То есть взять меня в оборот, а точнее – за ухо оттаскать.       – Лёля, за что?.. – вопил я, пытаясь вырваться, но при этом смеялся, чтобы не показать своей озадаченности. – Я же ничего не сделал!..       – Ты – придурок! – Ольга ткнула меня кулачком в солнечное сплетение. Так, по-дружески, не больно, но довольно чувствительно. – А если бы мои Ноблесс тебя убили бы?! Ты об этом подумал?!       – Естественно! – я скривился, пытаясь не оставить свое ухо в цепких пальчиках. – Я все предусмотрел!       – Да вот, что-то я не ощутила, что все! Они едва не поседели, осознав, что тебя развоплотили!       – Ну, родная, я же и есть развоплощенное нечто, – я пожал плечами. – Меня как бы нет. Есть только сознание, которое переведено в нематериальный конструкт. Именно для того все и делал, чтобы меня никакой божок сожрать не мог. Даже когда братишки Шанасс меня попытались в ловушку богов загнать, им это фиг удалось! Куда уж твоим парням, за мной гоняться? Не, птичка у них хорошая, не спорю. Отличная даже. Но уж точно не против конструктов Мриса, созданных на энергии Сая, да еще преображенных по образу самого бога! – поднял я указательный палец. – Ай! Да больно же!       – Я тебя сама готова убить за это! – возмущенно поджала губы Ольга, наконец, выпустив мое ухо. – Ты вообще понимаешь, что грозит миру, убившему бога?!       – Ага, – я улыбнулся, а после протянул Лёльке бокал вина, которым нас угостил Асур. – Понимаю. Но грозит это только миру, который действительно убил бога, охотясь на него а, не забив долбоеба, который не рассчитал своих сил. Так что, если бы у них получилось, то все, включая Ридана, подтвердили бы, что виноват я сам.       – А мне, думаешь, эти расследования нужны? Я и так еще не оправдала свой пост. А тут еще ты со своими причудами...       – Кстати, насчет причуд, – я подождал, пока Ольга опустошит бокал, и немного остынет. – Лёль, а можно мне Музаку увидеть?       – Зачем он тебе? – подозрительно спросила богиня.       – Ну, Кадисы сказали, что свою птичку перестроили по образу и подобию энергетической атаки оборотней. И сказали мне идти далеко и надолго. К Музаке. Типо, он мне этот секрет откроет. В общем, мне твой оборотень нужен. Для разговора.       – Ну и ищи его сам, тогда, – Ольга все еще была обижена. – Я тебе помогать не буду. Ты у меня Янку забрал.       – Ну... – я поежился. – Здесь не все так и просто. Малая не должна знать, что я здесь. По крайней мере, пока. Ну, вот такая вот ситуация. Если она захочет к тебе прийти, то знает, где твой мир. И сама навострит свои тапки к тебе. Вот только Олег сделает так, чтобы это было после моего ухода. Не, сестренка, я очень люблю свою дочь. Безумно ее обожаю, но не стоит ей пока со мной встречаться.       – Я бы все сделала, чтобы она с тобой не встретилась, изверг! – Лёлька погрозила мне кулачком. – Не, ну это надо додуматься, подставиться под распад энергии!.. Вот, точно ты себя не ценишь.       – А он что, подставился? – Богдан уже пару минут стоял неподалеку, слушая наш диалог.       – Еще как! – снова вскинулась Ольга. – Под полное расщепление! И расщепился! Вообще не знаю, как выжил! Кадисы мне показали, что даже его душа перестала существовать!       – Оу, ну все ясно, – Богдан нахмурился, глядя на меня. – Дрюх, выбирай, колыбель, или сутки напролет с нами.       – С вами, – подмигнул я ему. – Я полон сил, и это точно не истощение.       – Я чего-то не поняла? – Ольга немного напряглась.       – Загоняется. Снова, – буркнул Богдан. – Когда вот это, чтоб его, божество, начинает чудить на грани смерти, это значит, что он паникует, находится в стрессе, или отчаянии. Ну, или в полном коллапсе энергии. А так как у него много чего произошло, а сбросить напряжение он не удосужился, то теперь дурит. Так что, обычно, его из этого состояния выводят две вещи. Или секс, или колыбель.       – Мне Аралан сказал, что вы мне нужны, оба, – обернулся я к нему. – И я честно, отработаю эту ночь. Но вот сейчас я хочу видеть этот шерстяной клубок, который мне откроет тайну атаки духом, или как ее там. Короче, энергетического зверя. Вот.       – Ты сам еще тот энергетический зверь, – буркнула Ольга, но все же махнула мне рукой, требуя следовать за собой. – Ладно, пошли, чудик. И да, Севретов, давай обойдемся без твоих развоплощений в моем мире. У меня и так проблем много, без тебя. Еще и ты тут, со своими... Суицидными наклонностями.       – Да ничего мне бы не было, – попытался доказать я богине, идя за ней. – Реально. Да и ребята немного переигрывают. Я не загоняюсь. У меня есть цель, есть работа, и я ее делаю. Точнее, мне ее делают, и пока безуспешно... ну да, немного нервничаю... Слегка переборщил с просьбами об атаках твоих Кадисов. Просто у них чет там взыграло, решили моего эмпана погонять... в общем, я более чем уверен, что если бы они начали тренировку или бой, то от твоих парней остались бы рожки да ножки. Но, так как я еще не полностью усовершенствовал Ридана, то, боюсь, и он бы пострадал. И, если твоих Кадисов мне не жалко, то моего эннэшше, тем более мою душу, очень терять не хочется. А Раймонд... в общем, слегка перегнул палку, и я решил его проучить. Притом не тем, что сам его побью, а тем, что покажу, протии кого он вообще нацелился. Лёль, Ридан, это – бог. И имя ему – Данай. Он привносит новое, необычное, на земли, где обитает. Это его предназначение. Он... в общем, он не тот воин, который может сражаться против таких как твои ребятки, но при надобности – сделает все, чтобы показать, кто есть кто. Воин из нас – я, и Б'га. Богдан, в смысле. Только я бью в морду, а он убивает. Вот и вся разница. И я, понимая, что у меня путь воина, сделал все, чтобы не умирать. И «все», это значит, что действительно все.       – Ладно, поверю, – согласилась Ольга, остановившись посреди полянки, недалеко от деревни оборотней. – Музака! – рявкнула она. Притом так, что я чуть присел, понимая, что если бы на меня так орали, то нервов справиться с этим криком мне бы не хватило. – Иди сюда!!!       Спустя пару минут кусты раздвинулись, и к нам подошел оборотень.       – Ну и зачем так кричать? Я тебя прекрасно слышу. А, ты... – он скривился, увидев меня. – Что, хочешь боя?       – Нет, – я улыбнулся. – Спросить тебя хочу. Мне нужно узнать об атаке духа. Все, что ты можешь рассказать.       – Берешь и делаешь, – борзо заявил этот оборотень. – Я тут причем? Или тебе показать саму проекцию? Ну, так смотри, – воспроизвел он какую-то манипуляцию собственной энергией, которая совершенно не совпадала с моими умениями. – Увидел? Что-то еще?       – Да, – я кивнул. – Научи.       – Морду тебе набью, а потом и научу, – огрызнулся тот. – Если пожелаю. А то, слишком много всего хочешь.       – Музака! – рявкнула на оборотня Ольга. – Веди себя нормально!       – Да я нормальный! – возмутился тот. – Это вот этот... Да и вообще, нет у меня желания обучать его. Все что могу – это прибить его.       – Блядь... – я осторожно считал его разум, понимая, что даже если он снизойдет, чтобы что-то мне рассказать и показать, нифига я не пойму, потому что у Кадисов птичка круче, и понятнее. А он, ко всему прочему, не снизойдет. Обиделся. Притом так, что у него пропало осознание, что я тоже бог. То есть, мне его не разговорить. – Ладно, черт с ним. Сам справлюсь, – отмахнулся я. – А ты, храни свою мелкую тайну, пока не поймешь, что ничего она не значит.       Вот честно, я немного даже обиделся, и даже хотел показать ему язык, как какой-то малек, потому что обида была какая-то детская, не стоящая особого внимания.       – Я с ним поговорю сама, – Ольга, заметив, что я нахмурился, положила мне руку на предплечье. – Он все тебе расскажет.       – Не надо. Сам разберусь, – буркнул я. – Тоже мне, цаца меховая, – я открыл портал к своему керру. – Ты идешь?       – Нет, – качнула головой Ольга. – Свои дела есть. Но ты зови, если что.       – Угу, – буркнул я, а после перешел к керру. – Сволочь!       – Кто? – лениво отозвался Гэсс.       – Шарик меха на ножках! – буркнул я, присев рядом. – Оборотень Ольгин. Скотина такая... Что ли засадить его в звериный облик, пока не поймет, что не прав?..       – Не советовал бы, – улыбнулся Гэсс. – Я знаю, ты справишься.       – Да я тоже знаю, что справлюсь. Но хотелось бы побыстрее, – вздохнул я, а после поднялся с песка, и пошел в керр, где меня уже ждали Богдан с Грайбом, тут же утащив за собой в спальню…       На утро, я едва выполз из керра. Счастливый, довольный, и совершенно благодушный. Прав был Аралан. Мне моих стабилизаторов не хватало. За ночь, пока они меня имели во всех позах, совершенно не интересуясь, чего хочу я, и, делая только то, чего хотели сами, я понял две вещи. Первая: ну его нахуй, этого Музаку. У Кадисов птичка лучше, и больше похожа на мой вид работы. Вторая: пора приниматься за щит. Крылатых сайнар я все равно быстро не выращу, как бы ни пытался, а вот защита нужна. Притом многим мирам. И, пока девчонки будут расти, пусть эти щиты стоят на нейтрале. То есть, на полной закодированной защите, как я и думал ранее.       Так что, позавтракав на свежем воздухе, улыбаясь тому, как сладко было этой ночью, почти пополз в свой конструкторский зал, чтобы заняться проблемой. Голова, как ни странно, в отличие от тела, работала в полную силу, и я в который раз убедился, что веду себя как придурок, отказываясь от секса с эннэшше. Притом, отказываюсь именно не отказами, а просто избегая такой возможности. Нафига это делаю – не знаю. Психолога бы какого-то заиметь, чтобы понять, что ли?.. Но, скорее всего, ребята правы. Я именно загоняюсь. Точнее, загоняю себя в ловушку какой-то проблемы, которая кажется мне почти разрешенной, и, стараясь ее решить, просто ухожу в себя так глубоко, что физические влечения остаются где-то за гранью. Да еще, с появлением Аралана, мне вообще почти перестало хотеться секса. Вот, ощущение, словно теперь в ментальном смысле все идеально настолько, что физического воплощения наших отношений не хочется. Но, как снова доказали мне эннэшше, это все бред. И мне хочется. Просто забываю думать еще и об этом. Так что, решил завести себе в хронометре этакий календарь напоминалку, чтобы хотя бы раз в неделю уделять любимым толику своего времени не только в посиделках и болтовне, но и в сексе.       Расположившись в кресле, я закурил, тут же создав себе стакан с виски, и задумался уже не над сексом, а над проблемой щита. Он должен быть не уникальным, а стандартным. Идеально стандартным, чтобы им могли пользоваться все миры. Нет, понимаю, что есть нюансы. Некоторые миры не вышли, и никогда не выйдут в космос. Некоторые уже давно там тусуются, так что надо иметь закрытый, или открытый. Но как это совместить в стандарте – понятия не имел. Точнее, я представлял себе некий пульт управления, который отвечает за щит, и сам щит представлял. Но надо же это создать на основе того, чтобы он защищал не только от кораблей Древних, но так же и от исхода душ... Или же... Я задумался. Может, стоит его настроить не на корабли древних, а именно на души? Устроить этакое подобие эгрегора, только в моем собственном понимании? То есть, чтобы уходили в него, там пребывали, а когда придет момент перерождения, возвращались бы назад, на планету. В общем, кокон защиты душ.       Идея была странная, но воплотить ее, к удивлению, было довольно легко. Ну, как легко, легче, чем готовить материальный щит. Но так же можно было и совместить. Создать двойной щит. То есть, духовный и физический. Духовный чтобы работал постоянно, а физический чтобы можно было включить с планеты. Идея мне понравилась. Но была загвоздка. Надо было создавать пространственный кокон, на силовых линиях мира. Искать колодцы силы, как называл Мрис источники оной, и под них разворачивать этот кокон. И уже на его основе выстраивать свою систему щита. Но в каждом же мире свои источники... так что, надо как-то подогнать кокон, чтобы он работал автономно. Ну... блин, как комп драйвера загружает по программе. Вот, чтобы так кокон, как медуза, отыскивал источники, присоединяясь к ним. То есть, по большому счету, у кокона должен быть мозговой центр. Пусть небольшой, не слишком активный, но рабочий. Для автономной установки.       Осознав это, я достал один из зародышей кристаллита, положив его на стол, и снова задумался. Духовный щит должен быть не только автономным, но и с... осознанием, что ли?.. Даже не знал, как это правильно назвать. Но, скорее, первичным подключением. То есть, чтобы он разворачивался сам, сам искал источники, сам устанавливался, и сам работал. По большому счету, мне надо было... Написать программу действий. Обычную, стандартную, подходящую под все миры, с их возможностями.        «Лёль, – обратился я к богине. – Могу я для эксперимента воспользоваться энергетикой твоего мира, чтобы разобраться в работе универсального щита?»        «Что для этого требуется? – тут же отозвалась Ольга. – Мое позволение?»        «Мир будет немного колбасить, энергия будет... двигаться. Сливаться в никуда, или же разливаться там, где ее не было. После эксперимента, я верну все в первозданный облик. Для тех, кто живет на планете, это будет похоже на энергетический шторм. То есть, головные боли, внезапные желания, усталость, или же приливы энергии. Все в пределах человеческих возможностей. Скажем так, как резкое повышение или понижение атмосферного давления. Возможно... К сожалению, возможно, что кто-то погибнет из стариков. Нет, я могу на себя взять все жизни твоих людей, чтобы поддержать их, я приму на себя твой мир, а этого не хочу. И скорая помощь, по всем материкам, будет работать на износ».        «Без этого совсем никак?» – ментально нахмурилась Ольга.        «Ну... вообще-то как... – согласился я. – Могу пойти на Ваарру, и устроить это там».        «Вот и иди, – довольно властно отозвалась богиня. – Если у тебя есть выбор мира, то я не хотела бы, чтобы этот эксперимент ты проводил здесь. У меня здесь бабушка Киры, и я не хочу, чтобы она погибла».        «Да говно вопрос! – удивился я. – Просто вспомни ее, я перейду по твоей линии жизни на ее линию, и создам лично ей такой щит, что это время она просто проспит и не заметит. Даже здоровье могу поправить, если надо!»        «Серьезно?» – Ольга удивилась.        «Да я так делал, когда еще богом не был! – фыркнул я в ответ, давая понять, что для меня это не сложно. Все, уловил ее матрицу, и перешел по ней», – я даже головой кивнул, осознавая, что действительно уловил нужную душу, избавив ее от возможности ощутить данные перепады.        «Ну, если так... – Ольга все еще сомневалась. – То работай. Удачи!»        «Спасибо, сестренка», – улыбнулся я, давая понять, что с меня причитается.       Что ж, в свое распоряжение я получил мир, и теперь надо было работать над созданием кокона. И завис. Нет, я, лично я, понимал, как надо работать. Сам конструкт этого кокона лежал у меня в загашниках. Но, вот как его внедрить в кристаллита... понятно, что формой конструкта, но надо так же показать и развертку, и принятие именно тех душ, что находятся здесь... Притом, Ольга же, умеет возрождать. То есть, я ей создам то же забвение, только поверх ее эмпирей.       Разбросав зеркала по залу, я решил внедрить в них то, что надумал. Первое – планетарный кокон Мриса. Точнее, его зародыш, без линий связи. Второе – поиск энергетических колодцев. Поиск подключения. Я ментально вознесся над миром Ольги, ощутив, где источники находятся, и вот это ощущение попытался запомнить, вернувшись в себя. Я знал конструкт поиска, знал конструкт присоединения, и последним конструктом присоединил забор энергии, пустив этот тройной конструкт в работу. Тот сразу присосался к ближайшей точке энергетического всплеска. То есть, к моему керру. Блядь! Отлично. Надо еще добавить бездушность энергии. Личностная, безличностная. Сила, мощь... Энергия не душ, а пространства... Но этого конструкта не было, и я задумался, вытащив блокнот. По большому счету, что мне надо? Самая сильная энергия, выход которой есть – это вулканы. Но это жесткая и грубая энергия. Колодцы... Как ни странно, но у меня в памяти тут же всплыл аналог конструкта, который использовал Мрис для поиска колодцев. Почему не раньше – фиг его знает. Но его я влил в свой конструкт, снова направив на поиск, и тот присосался к выходу энергии планеты. Отлично. Я загрузил с десяток конструктов во второе зеркало.       После я соединил в третьем зеркале кокон с конструктами поиска, создав уже систему планетарной решетки, с присоединением энергетической подпитки. И, вот на это, надо было наложить духовный щит, который бы не позволял душам уходить из мира. За основу я взял свое поглощение, переведя его в конструкт, и добавил стабильность. И снова завис. Надо же не вытаскивать души, а забирать их... Так что, принял во внимание лояльный забор. То есть, ловец. Сеть, так сказать. И уткнулся в блокнот. Поглощение, стабильность и ловец отлично справлялись бы со своей схемой действия, но улавливали бы все души. Даже не рожденных. То есть, ловили бы, но не отдавали. Надо было придумать еще один конструкт. На отдачу. И я занялся созданием его, рисуя схемы на листах. Надо было именно не насильственное внедрение, которое у меня было, а мягкое. То есть, мой щит должен был, как вбирать в себя души, так и отдавать их назад. Естественно. Без попыток удержать. Как... восковая лампа, которая поднимает при нагреве воск вверх, а при остывании, опускает его вниз. Черт... я задумался. Воск нагревается, и поднимается. А что делают души, поднимаясь наверх? Устают?.. Не все. Есть внезапные смерти. И этим занимаются боги. Переселяют из тела в тело.       Снова каракули, как и всегда, но в них я искал ответ. Что же сделать, как же распределить?.. Ведь не у всех миров есть боги, но во всех мирах есть юные и неожиданные смерти. Кристаллиту такого не объяснишь. Но... и смысл объяснять? Неприкаянные души. Вот! Те, кто ушел, но не устал. Среднее звено. Устроить сферу, для возрождения без изымания усталости. То есть, те, кто устал, поднимаются вверх, отдыхают, готовятся к возрождению. А те, кто ушел внезапно, имеют приоритет рождения.       Конструкт ушел в зеркало. Высокое, и глубокое погружение душ, и малый кокон, в котором безвременно ушедшие. Активировав его в зеркале, на виртуальном заборе, я сам себе кивнул. Действует. И влил в уже готовый конструкт сети с подпиткой. Теперь оставалась только духовная защита. То есть, щит от выхода большого количества душ. Но, с возможностью ухода некоторых. Сам, духовный щит, тоже оказался не сложным. Это был тот же ловец, та же сеть, только уже посложнее. С отправкой в отстойники. Но как дать выход?.. Пришлось создавать установку на выпуск одной души в год. Той, рвущейся вовне души, которая хотела уйти из кокона, за щит.       Когда я соединил все конструкты, мне данная идея показалась идеальной. Немного массивной, но вполне рабочей. И ее я загрузил в кристаллит, добавив все своими эмоциями и видением мира. А после, кинул его, и все конструкты в зеркало, снова занявшись виртуальным «забором» душ, и их оттоком, как это должно было быть в реале. Кристаллит сработал идеально, и я расслабился.        «Саюшка, а ты свободен сейчас?» – вопросил я своего кристаллита.        «Ну, не так, чтобы очень, но если надо, то у меня есть копии», – отозвался тот.        «Вот и пришли мне одну из своих копий. Хочу, чтобы она просмотрела то, что я создал, – улыбнувшись, отозвался я. – У меня получилась громоздкая, но действенная система ментального щита. Если одобришь, то на ее фоне буду создавать и физический».       – То есть, ты решил заняться щитом без меня, – появился Сай рядом, сразу кинув взгляд на мое творение. – Тебе поправить то, что ты создал? – сразу повернулся он ко мне.       – Вот это наслоение действует, вообще?       – Вообще – действует. Но есть двойные, и тройные пересечения. То есть, ты усложнил общий конструкт. Могу изъять кое-что, и при этом, твой конструкт будет работать, не будет перегружен, и станет стандартом для миров.       – Твори, – согласился я, смотря, как Сай изымает сеть, одного из ловцов, а так же чуть упрощает мой щит. И сразу осознал, что конструкт изъятия душ не нужен. Да и Сай его тут же убрал. – Лапушка моя. Что бы я без тебя делал, – расплылся я в улыбке.       – Перегружал бы конструктами свое творение, – улыбнулся тот. – По большому счету, ты и сам бы дошел до этого. Завтра или послезавтра... Но ты любитель мгновенных решений, у которых нет аналогов. Потому я тебе и помог.       – А физический щит к этому присоединишь? – закинул я удочку, понимая, что нет желания возиться с ним. Со щитом, то есть.       – Планетарный, то есть? – не понял меня Сай.       – Ну, да.       – А зачем их соединять? – удивился Сай. – Давай две разработки. А планетарный, ты уж прости, мы с тобой делали. Надо просто его на пульт перевести, а пульт сделать не сложно.       – Ты о том, что мы на Бакун построили?       – Именно.       – Не-е... – я помотал головой. – Это полный планетарный, а я хочу с кодами. Чтобы заходили корабли...       – А нафига? – удивился Сай. – Пусть построят за планетарным щитом платформу, с порталом на планету. Принимать будет только по коду. Личному коду сущности. Коды пусть вводят те, кто сидит на планете. Подняться сможет любой кораблик, а вот опуститься только сущность. Разумный. Корабли пусть швартуются на платформе. Чем не оно?       – А если есть личности, которые сами по себе по космосу летают? Ну, как я, например?       – Личностный вход и все, – пожал плечами Сай. – Те, кто сам, без корабля по космосу летают, точно в щитах не нуждаются. Но подарить можешь. Готово, – Сай кивнул, преподнося мне мой же щит, но настолько облегченный, что его, даже миры сайнаров, истощенные и лишенные сил, выдержали бы. – Я его унифицировал полностью. Этот щит может развернуть кто угодно, кто имеет право это сделать. Над любым миром. Каждый, кто захочет, сможет через него уйти. Множественное излияние душ из него невозможно.       – Я завязал его на кристаллита. Точнее, на зародыш.       – Вообще-то, из этой схемы я зародыш убрал, – улыбнулся Сай. – Он думает, а тебе нужно точное исполнение действий. Да, я немного переписал твои конструкты, но все в пределе твоих возможностей. Теперь сверни его, и отсылай подарки всем, кому пожелаешь. Кристаллиты в этом супер-конструкте не нужны. Он будет сам работать. А, так как многие миры обладают собственной энергетикой, и осознанием, не разумные, как Адарон или Ваарра, а обладающие энергетикой, то смогут подстроить эти щиты под себя. Как работу мироздания.       – Не понял, – удивился я. – Это как?       – Планетарные минусы и плюсы, – отмахнулся Сай. – Так называемый эгрегор мира. Ту же создал его подобие, так? Вот и считай, что ты усилил этот эгрегор. Это мироощущение всех особей данного мира, куда ты свой щит направишь. Они сами переделают этот щит под себя. Синхронизируют его со своим миром. Ты же этого хотел?       – Да... Но...       – Миры останутся в безопасности, не остановятся в личностном развитии, но да, есть «но». Никакие ксеноиды к ним не приблизятся, и не смогут с ними вести связь, если эти миры не вышли в далекий космос.       – Как на Земле, да?.. – осознал я. – Видя этот щит, ксеносы будут облетать такие миры.       – Да. И хорошие, и плохие. Есть варианты?       – Да, есть, – я, улыбнувшись, пожал плечами. – Предлагать эти щиты, а не навязывать их. И поставить этакую кнопку отключения.       – Еще полмесяца думать над этим будешь? – съязвил Сай.       – В смысле, полмесяца? – удивился я.       – Забей, – отмахнулся тот. – Ты, как всегда, увлекаясь идеей, забываешь о времени. А Рин, и Ар прибыли вчера, кстати.       – Да ну нафиг!.. – безудержно удивился я. – Я же только закрылся... Сутки, максимум, двое...       – Говорю же, как всегда. Мы Филлиса перебрали, если что. Если есть кристаллит, такой же по объему, то можно закачать.       – Есть... – я все еще не мог понять, как завис во времени. Да, мне не нужно было есть и пить, но вот так, чтобы потерять две недели... – Пойдем, закачаем, что ли, – согласился я. – А у Франки что-то вышло?       – Не. Да и не спрашивал, но он злой ходит. Видимо, не понимает чего-то, – поморщился Сай.       – Пошли, – кивнул я, направившись в портал в его конструкторский зал, услышав веселый голос Тао, который общался с неслышимым мне собеседником.       – Оу, наши пришли, – улыбнулся тот. – Андрей с Саем. Думаю, тебя сейчас переселят.        «Рад приветствовать, Андрей, – влился в мой разум голос Филлиса. – Наконец, я ощущаю себя полностью собранным, и готовым к работе. Жаль, вместилища нет...»       – Вместилище есть, – отозвался я. – Выторговал его у кристаллитов. Чуть меньшее, чем было твое... точнее, в три раза меньшее, но ты там поместишься, думаю.        «Конечно. Мне достаточно было бы и зародыша. Но в просторном вместилище приятнее. Есть место для развития».       Я выложил на стол кристаллита, что мне дали. Он занимал два на три метра, и был высотой в метр. Тяжелый, черт. Стол под ним заскрипел. Но Тао тут же присоединил к выложенному кристаллиту, какие-то щупы, что шли от биованны, в которой плавали кусочки Филлиса.       – Давай, Фил, переселяйся, – он погладил кристаллит, как живое существо. – Теперь у тебя есть твое место. Тебя здесь никто не обидит. Я не дам тебя обидеть.       – И я не дам, – понимая, что для Фила это имеет какое-то значение, я положил свою руку на кристалл. – Шуруй в свое новое вместилище.       Кристалл под моей рукой то холодел, то нагревался, а мы так и стояли, убеждая его влиться.        «Да вливаюсь я! – не выдержал Филлис. – Просто это долго!»       Мы с Тао, и Сайласом рассмеялись, осознав, что слишком перебдели, и просто уселись вокруг кристаллита, ожидая его переселения. Тао я выставил бокал вина, что с собой принес Асур.       – Выпей, заслужил, – кивнул я.       – Не очень люблю алкоголь, – виновато улыбнулся тот.       – Я люблю, – отозвался Сай, подхватив бокал, поставив пред Тао стакан с соком.       – Дело ваше, – согласился я, ожидая, пока пройдет скачивание памяти.       – Готов к работе, – глубоко удовлетворенным голосом отозвался Филлис через полчаса. – И благодарен тем, кто меня собрал из осколков.       – Ко мне в пространственный карман пойдешь? – вопросил его я. – Без своих внедрений в мою личную жизнь, пока тебя не освобожу?       – Тебе не понравилось? – удивился Фил. – Ну, тогда молчать буду.       – Точно?       – Точно.       После его согласия, я поместил кристаллит в пространственный карман.       – Шампанского бы... – предложил Сай. – Мы же... все же сделали, так?..       – Тао?.. – переспросил я парня.       – Ну, шампанского можно, – с улыбкой согласился тот. – Но я бы это отметил со всеми.       – Ясно, – кивнул я. – Сай, в дом Ольги, и шампанского. И наших тоже надо. Ну... Все же... Очень хорошую работу завершили, как бы.       – Ольга занята, Франки до сих пор сидит над твоей проблемой, Бага отказался, Грайб не любит сходок, Ридан не хочет уходить из Лукедонии, так что, остаются Стрижи, мы, Риналь, Аралан, и Гэсс с Седым.       – На, держи. Хорошее шампанское, – вручил я Тао бутылку. – Выпьешь, когда захочешь. И, от меня лично, – я создал амулет. – Полная физическая защита в течение двенадцати часов. Перезарядка двадцать часов. Можешь, как сам носить, так и подарить тому, кто нуждается. И да, еще вот, – я передал коробочку с десятью капсулами. – Сила бога. Умирающего – подымет на ноги, какого бы возраста тот ни был. Если истощен – достаточно принять, и будет десятикратное увеличение энергии. Останавливает смерть. То есть, если, в течение часа кто-то погиб, сунь в рот капсулу, и оживет. Если смертельные раны – то же самое. Считай, что эликсир живой воды.       – Спасибо... – немного ошарашено и удивленно произнес Тао. – Нам это надо. – А больше можно?..       Я вскинул бровь.       – В смысле?       – Ну... Мы в постоянном бое. Союз, как бы... монстры Союза... Мы их не всех вывели... Деремся, так сказать... постоянно.       – Нахуя? – не понял я. – Их что, прижать к ногтю нельзя?       – Получается, что так, – хмыкнул Тао.       – Ну, на, держи, – Я создал бутылёк на пятьдесят капсул, предварительно прочитав мысли парня, осознав, что тот не врет. – Только я не понимаю, нифига вам воевать?.. Их же можно изменить...       – Это Ольга, – Виновато улыбнулся Тао. – Она так хочет.       – Я тоже много чего хочу, но сдерживаюсь. Ладно, с вами решили, – я улыбнулся. – Тао, спасибо. Сай?..       – Рядом, – отозвался тот. – Пока что.       – Вот и отлично. Пойду, поздороваюсь с сыном и эннэшше.       Открыв портал, я шагнул к керру, прямо с выхода, попав в лапы Аралана, что заурчал мне в шею.       – Боги, как же мне тебя не хватало... – выдал я, вжавшись в его тело.       – Предатель, – проворчал Богдан.       – Ментально! – тут же выдал я, ощущая, как меня воском плавит любовь эннэшше, наслаждаясь его теплой чешуей, его рокотом удовольствия, и объятиями. Даже дышать легче стало.       – Не удивляюсь, – хохотнул Риналь. – Это же твой донор. Ты просто без него не сможешь теперь.       – В смысле? – повернул я голову, так и не отстраняясь от Аралана.       – Не знаю, как для бога, а для обычного существа, донор, это... все... – Риналь расплылся в улыбке. – Кит – наш донор. Он наш связующий. Он – наше все. В нем так много искристой энергии жизни, которую он так долго давил, что едва не превратил ее в болото, что мы просто захлебываемся. Счастьем захлебываемся, ощущая его рядом с собой, – Риналь прижал Никиту к себе, и я ощутил, как меня омыло теплой энергии любви внука.       – Вам бы пятого найти, – понимая, что мои сыновья тонут в этой любви, посоветовал я.       – Ищем, – спокойно отозвался Риналь. – Но пока все мимо.       – А в плеяду пытались?       – Не хватает одного.       – Жаль, – согласился я. – Может найдете. Тогда я смогу вам помочь...       – Нам не нужна помощь, мы сами.       – Ваше дело, – согласился я, дав понять, что хочу уединиться. Риналь с Никитой тут же направились к воде, а я еще плотнее вжался в Аралана.       – Как я понимаю, ты меня хочешь? – улыбнулся тот, следуя за мной в керр.       – Я вас всех хочу, – пробормотал я. – Вас. Всех. И Ридана. Но он в Лукедонии, – я обнял Аралана за шею. – Я хочу всех!.. И тебя тем более! Потому что ты умеешь удовлетворять...       Аралан только улыбнулся, подбив меня под себя, и вошел. Я не сумел сдержать стон, откликнувшись на его движение. Это было невероятно. Немного больно, немного томно, удивительно тягуче, и сладко. Остро сладко. Ни Грайб, ни Богдан, не моги мне дать этого ощущения. С Родионом мне было феерически роскошно, не ощущал секс, как секс, а просто тонул в нем и в том, что он дарит. А Аралан... он возносил меня на самый пик. * * *       Франкенштейн по своему обыкновению сидел в лаборатории. Именно эти стены всегда его успокаивали и исцеляли все душевные тревоги. Особенно теперь, когда появилась новая, важная задача, хотелось как в старые добрые времена запереться в одиночестве, погружаясь в омут работы на сутки, без перерыва. Но о таком можно было лишь мечтать. Наверху, в жилищной части дома были свои обязанности. Да и в его святая святых и не пахло одиночеством - то и дело приходил Лев, иногда даже Сай, иногда и ему приходилось работать в чужой лаборатории, но так нужно было для дела, так что ученый смирился. Но и наслаждался минутами одиночества по максимуму, как только выдавалась минута.       – Открывай сова, медведь пришел, – раздался стук в дверь, а когда хозяин помещения не поспешил навстречу гостям, то распахнулась как будто сама. – Франки, я же знаю, что ты здесь, – буркнул Андрей. – Удели мне пару минут, и дальше морально разлагайся. А то я спешу. Он подтолкнул в спину высокого массивного молодого мужчину, больше напоминавшего телохранителя своей выправкой, чем кого бы то ни было еще.       – Короче, франки, это – Рин. Риналь – мой сын. Генетик с просторов Земли, где вырос я. Он вообще-то работает над геном старости, но так как у вас с Лёвой ничерта не получается, то я его сдернул к вам в помощь. Он точно знает, что мне нужно, и как. Все, сын, работайте. Франки отличный мужик. И ученый, вроде как неплохой. Просто вряд ли понимает, что именно я от него хочу. – Как всегда, – не удивляясь поступку Андрея, Риналь прошел в лабораторию, протянув Франкенштейну руку. – Пришел, пробормотал, что и без него справимся, и сбежал. Ну, давай, что ли, попробуем? Расскажи, где мой стол, где нужные образцы генов, и что тебе уже удалось выяснить и понять.       – Франкенштейн, приятно познакомиться, – сказал ученый, пожав руку Риналю, и сразу поманил за собой. Правда, сквозь прикрытые глаза – что-то его смущало в парне. Но раз его определил ему в помощь Андрей, значит, однозначно стоило принять его помощь. Было заметно, что тот в курсе проблемы Андрея и того, с чем они сейчас борются. Да и свежий взгляд на ситуацию бы пригодился. Поэтому ученый выделил Риналю рабочее место и показал ему к чему они успели дойти и с чего начинали.       – Мда... Вот уж... И правда, интересно, что именно вы здесь делаете? - Риналь, просмотрев все данные об экспериментах, повернулся к Франки. – И вот, позволь тебе задать вопрос, что не так? Почему ты работаешь над этой проблемой уже почти месяц, как мне объяснил отец, но к ее решению так и не пришел? Что мешает? О, Лев, привет, – Риналь тут же расплылся в улыбке, тепло пожав руку мастеру плоти. – Тем более, мне удивительно, что вы вдвоем здесь делаете над такой простой задачей так долго?       – Хм... – Франкенштейн более не скрывал своего прищура, ни настороженности по отношению к Риналю. Подобное повеление было для ученого скандальным – высказывать явные претензии едва знакомому человеку? Франкенштейн не обольщался и понимал, что в мире есть существа умнее него, и способнее, но даже это не было основанием, чтобы так открыто высказывать критику. Мужчина с тех пор решил относиться к Риналю подчеркнуто холодно и по-деловому. – Раз уж вы считаете эту задачу так простой, тогда приглашаю вас к работе, – указал он на рабочий стол Риналя с чуть язвительной улыбкой. – Явите нам мастер-класс.       – Ша! Подеритесь еще мне тут! – сразу возмутился Лёва, а после повернулся к Риналю. – Знаешь, малой, я, когда Дрюха меня на это дело бросил, тоже думал, что все просто, как два байта переслать. А вот хрен. Не получается сделать плацентарный слой полностью непроницаемым, – он развел руками, – такое ощущение, что гены Аралана словно стремятся слиться с генами Андрея. Совмещение, что б его...       – Хорошо. Уже оплодотворенную яйцеклетку внедрить пытались? – отозвался Риналь, начав проверять генный материал Аралана собственным анализирующим конструктом. – Потому что, из того, что я вижу, эти особи уже искусственные, и без второй особи, несущей в себе еще одну часть генома, ничего не получится, – постучал он по предметному стеклу, где был препарат яйцеклетки сайнары. А после небрежно скинул всю загрязнившуюся лабораторную посуду в мусорную корзину, создав себе все новое и чистое. – Нет, вообще-то можно изъять геном женской особи из яйцеклетки... Это же этот мутаген я у тебя на столе видел? – Риналь присел на стул, начав на нем раскачиваться, а после и вовсе включил музыку, прикрыв глаза.       – Зародыш бы увидеть, еще не рожденный, – пробормотал он. – Чтобы понять схему выстраиваемых цепочек. Какая за какой идет. И без сайнары мы здесь точно не справимся, что бы Андрей там себе не надумал. Просто по той причине, что если не разберемся с геномом сперматозоидов крылатых самцов, и по какой причине они как раковая опухоль ищут выход в организм носителя, и не дадим этому голодному геному его противоположную пару, то получим мутантов. Так что, выхода два. Или тот, который нашел ты, – указал он на Франки, – когда попытался выделить ДНК из яйцеклетки самки, или же второй вариант, не менее странный. Перевести организм Андрея в полное генетическое подобие самки. И это, кстати, и весь мастер-класс, – подмигнул он Франки. – И, как видишь, проблема выеденного яйца не стоит. И уж точно не месяц над ней работать.       Франкенштейн пораженно молчал. И вовсе не по причине слов Риналя, их он едва ли слышал. А по причине его действий. Он в некотором шоке смотрел на выброшенную посуду, а потом на вальяжно раскачивающегося в кресле Риналя. За такой короткий срок пребывания, тот сумел внести в _его_ лабораторию хаос одним своим присутствием. То, что его веко начало дёргаться от раздражения он не сразу заметил, а когда таки отметил – сжал пальцы на переносице, сдерживаясь от призыва копья. Его эманации уже улавливались в воздухе. Ему хотелось выгнать Риналя сию минуту, но он понимал, что горячиться – не выход. Даже в подобной ситуации, что была недопустимой. Но на чаше весов было слишком многое, и он попытался унять праведный гнев. Нервно хохотнув, ученый отнял руку и посмотрел на Риналя.       – Мне будет _безумно интересно_, – выделил мужчина интонацией, – посмотреть, как Вы будете убеждать Андрея на эту... Авантюру. А я, пожалуй, не стану терять времени и займусь тем, чем и раньше – делом, – отчеканил Франкенштейн и вернулся к своему столу, сетуя себе под нос, что оно так близко к «этому хаосу», подразумевая рабочую обстановку Риналя.       – Лёва, давай, мышкой к моему отцу, пока он снова не смылся, – приказал Риналь. – На всякий случай дай ему задание заполучить пару яйцеклеток от крылатых самок. А, и да. Вбей уже в мозг Аралану, что лично его детей, без самки, быть не может. И если он такое хочет, то пусть ищет себе нормальную пару, из тех, что есть, а с отцом моим пусть наслаждается духовной близостью. Давай, давай.       Щелкнув пальцами, чтобы поторопить Льва, Риналь занялся тем же, чем до этого занимался Франкенштейн, совмещая генетические коды, желая избежать мутаций. Только, как всегда, делал это на уровне конструктов, для просмотра нужных цепочек, которые записывал, используя электронный микроскоп и препараты крови. Ее было пока достаточно.       – Слушай, а дай мне этот препарат, – отклонился он назад, протянув руку к столу Франки, ухватив нужное предметное стекло. Точнее, выхватив его из-под носа. – Мда, так и думал. Вот это как раз то, что нужно. Сохрани. – и, сунув Франки предметное стекло назад в руки, напевая себе под нос какую-то то песню, занялся своим анализом.       Как бы ученый ни пытался сосредоточиться на своей работе, Риналь то и дело привлекал его внимание. Невероятно раздражало, как он помыкал другими, создавая видимость работы. Нет, Франкенштейн понимал, что он, наверное, все же работает, просто на другом уровне, конструктивном. Но раздражало все равно, само присутствие Риналя, его действия, да даже манера речи. Сжав зубы, ученый пытался себя уверить, что стоит проигнорировать все это, нежели пытаться что-то изменить. Но вот то, что ему чуть ли из рук не выдернули то, что было нужно, стало последней каплей. Внешне спокойный, Франкенштейн поднялся, скрестив руки и глядя на Риналя.       – Так, молодой человек, – начал он, все ещё пытаясь быть вежливым, но когда Риналь едва обратил на него внимание, все так же подпевая песне, да и ещё слегка отстукивая ногой, помещение залило аурой копья. – Подозреваю, мы не сработаемся. Поэтому, настойчиво попрошу тебя покинуть мою лабораторию. Если ты все ещё желаешь работать над этой «простой задачей», – процитировал он, сделав в воздухе кавычки пальцами, – то я уверен, что Лев не откажет тебе в доступе к его лаборатории. Ну, если она тебе вообще нужна, – с издевательским хмыканьем отметил он тот хаос, что творится вокруг Риналя.       – Вот говорил мне отец, что ты сложная личность, – Риналь хмыкнул, совершенно не опасаясь ярости копья. Не сыну бога, создавшего щиты против этой силы, бояться ее. – Но я как-то не поверил, а зря... Очень зря. Что ж. Можно сказать, что эксперимент по социализации, блонди, ты провалил. Ладно, хочешь работать над генами, работай над ними. Насколько я отца знаю, он всегда использует все варианты, и смотрит на то, что получилось. А я передам Андрею свой способ. Притом моим, куда как более простым и быстрым, если Аралан согласится на это, он сможет воспользоваться буквально завтра. Точнее, двумя способами, – подмигнул Риналь. – Генетика, приятель, работает двумя способами. И я уже понял, каким идешь ты. Сложным, химическим, биологическим. Я же – вариативным. Подставляю всевозможные комбинации. Так что, с тобой было бы интересно работать, но ты слишком большой индивидуалист, который не в состоянии увидеть положительные варианты работы среди тех, что делаешь не ты. Захочешь пообщаться вне работы – я в лаборатории Лёвы. Там, за стенкой, – хмыкнул он, открыв портал.       – Не тебе судить о моих навыках социализации, и уж точно не тебе, работающему в подобном... Хаосе, – выдавил он, явно желая применить более нецензурное слово, – судить о моих способах работы. Но, я рад, что не заблудишься, – язвительно произнес ученый, чуть склонив голову в бок. – А то совсем не хотелось бы тебя выводить отсюда насильно, – произнес он это таким тоном, что становилось ясно – Франкенштейну очень даже бы хотелось подобного, и это принесло бы ему удовольствие. – Там мешать я тебе не стану, так что можешь не опасаться моего визита. А то зайду, и даже не пойму, работаешь ли ты, или отдыхаешь – уж слишком, подозреваю, похожие будут картины.       Сказав это, Франки развернулся на пятке, уходя из лаборатории. Ему нужно было успокоиться, да и стоять у Риналя над душой, пока тот будет забирать нужное отсюда, не хотелось.       Риналь только хмыкнул. Еще когда его отец привел в эту лабораторию, он понял: не сработаются. Франки был слишком хорош во всем. Идеален. Отец же всегда учил, что надо быть немного не от мира сего. Распиздяем, так сказать. Чтобы жить. Чтобы радоваться работе, которая может быть как хобби.       Не, он перегнул палку. Реально. Повел себя некорректно. Но при этом Лёва прекрасно понял, что он имел в виду, а Франки вместо того, чтобы объяснить свои проблемы и выслушать ответ, сразу решил, что его ущемляют. С таким точно работа не в удовольствие будет. Да и, какая работа, если уже и так все понятно, и требуется только доложить Андрею проблему. Ну, а то, что эту проблему нашел и попытался решить Франки, то, что только на его ошибках и неудачах он смог построить свою логически верную теорию, так никто же и не называл его бездарью. Просто, имея другие способы решать данные проблемы, работать с конструктами и понимать все на лету... Ну, вот так и получилось, что немного а то и много задел человека. * * * ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЛУКЕДОНИИ...       То, как работали магией крови братья, настолько увлекло Ридана, что даже конструктивный подход к энергии, которому обучал его Дерех, казался менее интересным. И все дело было не в том, что приходилось выбирать между двумя видами воздействия, а в том, что в конструктивной магии было невероятно мало видов атаки. А с помощью магии крови можно было сделать с противником все, что угодно.       На данный момент, Ридан медитировал, стараясь войти в то состояние, которому его научил Асур. Состояние полное холодного безразличия, в котором можно было не соблюдать никаких правил, кроме одного: выжить.       Рейзел шел по особняку, в котором поселились эмпаны, как могло бы показаться постороннему наблюдателю - абсолютно бесцельно. В самом же деле он петлял в коридорах, пытаясь понять, как войти в нужную комнату, где чувствовалась аура его новообретенного брата. Он шел неспешно, взглядом то и дело, цепляясь за двери, заглядывая в арочные проемы, но никуда не входил. Двигаясь вперед, по следу ауры, он размышлял. К Ридану он собирался прийти, чтобы увериться, что все в порядке, и что в Лукедонии их гости получают все необходимое. Но кроме того, ему так же хотелось поговорить с Риданом. Чуть больше открыть себя и свою душу. Сделать то, чего он не делал уже так давно, со времен детства – сблизиться с кем-то. И впервые, он точно знал, что может сделать это со спокойной душой – Ридан ни за что не стал бы тем, кого нужно было бы казнить из-за своего Долга.       Сложность работы с кровью заключалась в том, что Дерех его, хоть и не изменил, по образу и подобию остальных эннешше, но переделал его структуру, так что теперь его кровь обладала убийственной по своей силе энергией, которую надо было сдерживать, а не подталкивать к увеличению мощи. Но вот совета в том, как это сделать, очень не хватало. И Дерех ничем в этом помочь ему не мог. А обращаться к братьям, с таким пустяком, казалось неприличным.       За своими мыслями Рейзел не заметил, как дошел до нужного места – за одной из дверей он почувствовал ауру своего неродного брата. Легко толкнув двери, что к счастью, закрытыми не были, Ноблесс даже немного опешил – Ридан сидел, медитируя с закрытыми глазами. Кадис замешкался, так как не был уверен, заметили ли его присутствие, а мешать в любом занятии он не желал. Развернувшись, он уже хотел уйти, но что-то, какое-то смутно знакомое ощущение заставило его замереть на пороге, и оглянуться через плечо на брата.       – Подожди пару минут, сейчас закончу, – тихо произнес Ридан, выходя из созерцательной медитации, в которой прокручивал в памяти все, что успел увидеть во время тренировочного боя Дереха и братьев. Думал, что повторение поможет, но, видимо, не в самих движениях было дело, тогда как в конструктах именно они отвечали за силу, вложенную в нити. – Эх, не получается у меня ничего, – вздохнул он, поднимаясь на ноги, и с улыбкой подошёл к брату. – Хотел попробовать сделать хоть что-то из того, что делали вы, нападая на Дереха, но, видимо, слишком сильно он меня изменил. Кровь не отзывается, как бы я не пытался.       – Вначале тяжело повелевать кровью, это, как-никак, проводник между телом и душой. Тем более – повелевать той, что все еще в плене физической оболочки, – легко ответил Кадис, с улыбкой глянув на Ридана. – Не сочти это за что-то обидное, но для начала я бы мог тебе посоветовать более простой вариант воздействия. Управление уже пролитой кровью. Своей, или... – Кадис не сильно сжал пальцы на мочке своего уха, где было оставшееся колечко прошлой печати. Прежде чем начала работать регенерация – на его ладони уже было несколько капель крови. – ... Или чужой.       – Да не в пролитой крови дело! – сердито отмахнулся Ридан, показывая, как с кончиков его пальцев сочится кровь. – И не в проблеме управления ею на уровне кинестезии. – Начал он использовать конструкты для формирования стрел, игл, полусферы... – проблема даже не в том, чтобы нанести удар вот этой вот конструкцией. Но... – эмпан тяжело плюхнулся на диван. – Это, что я тебе показал, тот же сюрикен, нож, пуля... а не то, что должно быть.       Ридан крепко задумался над тем, как объяснить брату, что именно он понял, но слов не было. Поэтому он осторожно коснулся разума Рейзела, давая понять, что хочет односторонней ментальной связи, показывая, что именно для него означает бой кровью. Это, скорее был бой силами души, которая направляла свой удар с помощью жидкости, как неким посредником... Рейзел был прав. Проводником. Связующим. Как шипастый шар моргенштерна, наносящий удар, который усиливается за счёт цепи, соединяющей его с рукоятью. Так и душа, с помощью крови, должна была наносить этот удар. И Ридан понимал это, но все что мог, это ощутить кровь не более чем жидкостью, обычной водой которой тоже можно было оперировать как оружием. А в этом случае, зачем нужна кровь? Смысл ею пользоваться, не имея возможности вложить в нее требуемую силу и мощь?       – Вот в чем моя проблема, брат, – вздохнул он и задумался.       – Я понимаю, – кивнул Рейзел, что даже не думал отказываться от ментальной связи, и действительно, не в пример лучше прошлому, словесному понял раздражение Ридана. – Мне кажется, тут не проблема в самой крови, или твоем уровне сил и концентрации. Тут уж скорее проблема в твоем восприятии, как самого понятия крови, так и окружающего мира, отличного от того, в котором ты вырос, – Кадис посмотрел на своего брата, чуть склонив голову вбок, словно раздумывая. – Я могу попытаться тебе объяснить словами, либо же ты можешь прочесть меня в моменте использовании сил. Можно и совместить одно с другим. Я охотно тебе помогу.       – Я понимаю, в чем моя проблема, Рейзел. Да, давай попробуем слиться сознаниями, чтобы я, возможно, хоть что-то понял. Это не подчинение, так что, имеет право быть. Я понимаю, как оно должно быть, но не понимаю, что для этого должен сделать. А еще... – Ридан нахмурился. – Боюсь, что это проблема моего обучения. Меня с детства учили именно конструктивизму. Всех нас, кого обучал Асур, он учил не возможности управлению кровью или своими духовными силами, а только внешними энергиями, убеждая нас, что только в этом случае мы не растратим себя, и наш бой сможет продолжаться в десятки раз дольше, чем бой того, кто пользуется кровью. Но проблема еще и в том... – нахмурился Ридан. – Что хоть мы и будем иметь возможность выстоять дольше в десятки раз, но и удары наши будут слабее в десятки раз! И вот это меня бесит.       – Я не знаю, как вы, эмпаны, восстанавливаете свои души, в случае опасности, но... – Рейзел прикрыл глаза, сливаясь разумом с Риданом, и выставил вперед руку, на которой все еще были капли крови. – Но пользуясь силами духа, ты действительно будешь тратить энергию своей души, если не будешь глубоко внутри согласен с тем, чего от тебя требует разум.       На руке Ноблесс появился небольшой вихрь, а Ридан мог видеть его глазами, как создание подобного происходило. Его душа, будто бежала впереди разума, желала показать и посильно помочь Ридану. Передать то ощущение гармонии тела с духом, единства намерений, энергии, воплощающейся во влаге, многим гуманоидным существам необходимой, чтобы выжить. Для незнающего это казалось бы мыслями какого-то участника культа, что возвышает именно эту жидкость над всеми другими в мире. Но нет, Рейзел без сомнений и сожалений развеял ураган, как только заметил, что его воля показать наглядно угасает, и воплощение крови в подобном проявлении начинает точить ауру. Следующим шагом это всегда переносилось на душу.       – Так примерно это выглядит, но много зависит от того, для чего ты желаешь призвать свою силу. Если пожелаешь, я могу дать тебе доступ к некоторым своим воспоминаниям, чтобы ты мог оценить различные проявления сил, – ответил Рейзел, приоткрыв глаза и взглянув на Ридана.       – Я был бы обязан, если тебе это не составит труда, – кивнул Ридан. – Но, боюсь, проблема моя в том, что я от себя слишком многого хочу. Дело в том, что вот это, – собрал он у себя на ладони собственную кровь, – уже не та жидкость, что течет по венам. Это, переделанная под кровь энергия, искусственная жидкость, на основе биологической. Дерех меня все же переделал. Не сильно. Ровно настолько, чтобы я стал сильнее, но являясь биологическим объектом, я все же... Все же искусственная оболочка из подобия мяса, для, пока еще, настоящей души. Поэтому, скорее всего, виной моей невозможности работать кровью, это мое неверие в себя, как в эмпана, уверенность в том, что я искусственная особь.       – Так отринь свои сомнения, – Рейзел удивился, будто это было так просто сделать. Подловив себя на том, что ему могут не поверить, Ноблесс уже раздумывал, как бы объяснить, что он имел в виду, как ему, отзываясь с порога, на выручку пришел Раймонд.       – Ридан, Рейзел хотел сказать, что не имеет значения то, переделан ты, или таков, каким родился, – кивнул он приветственно и встал рядом. Видимо, подсматривая мысли брата, он был в курсе всей проблемы. – Посмотри на нас. Мы даже не знали, что являемся полукровками. Не ведали, что мы эмпаны. Мы всегда отличались от других, и не было никого во всем мире, кто умел бы то же, что и мы. Подобное исключение наносит свой отпечаток на любую личность, любого вида, - старший брат присел, нахмурившись и очевидно вспоминая нечто неприятное. - И у нас так же бывали моменты сомнений касательно того, кто мы, правильно ли поступаем, по-настоящему... Это очень похоже на твои сомнения, касательно того, настоящая ли твоя кровь, или нет. Знаешь, возможно, тебе покажется странным то, что я скажу... Но это не важно. Кровь тоже, как бы то ни было, не важна, а уж тем более – настоящая она, или нет. Потому что все идет отсюда, – Раймонд ткнул себя в грудь, а когда отнял руку – от его пальца тянулась тонкая струйка крови, призванная, очевидно, без материального ее воплощения. – Потому что кровь – это проводник. Проводник того, что внутри. Как вода – проводник электричества.       – Может, я сейчас скажу что-то, что для вас будет святотатством... – Ридан взглянул на братьев. – Но обязательна ли для удара кровь? Почему нельзя бить напрямик?       – Святотатство, или нет... – протянул Раймонд, понимающе улыбнувшись, но потом отвел взгляд, посмотрев на свою руку. – Знаешь, я в свое время пробовал многое, чтобы стать сильнее брата, чтобы защитить. И вот знаешь... Такое мне тоже приходило на ум. И я пробовал. Только вот, то ли в силу молодого возраста, то ли еще из-за чего, но получалось совсем не то. То есть, удары строились, да. Но слабее. И сильнее подтачивали душу. После пары попыток я сдался, испугался, честно говоря. Будто я не бил этой силой, а отрывал от себя по кусочку, и бросал как камни в воду.       – Возможно, так случается, потому что материальное нужно бить материальным? – предположил Рейзел, как только отошел немного от признания брата. – Даже главы кланов не бьют напрямую, а используют оружие духа.       – Вот. Именно это я и не могу понять, – вздохнул Ридан. – Зачем нужно материальное. Проводник, что-то, что тянется между тобой и твоим ударом. Точнее, я понимаю, как это должно быть, но не могу понять, зачем.       – Чтобы можно было точнее видеть все проявления своей души, – словно само собой разумеющееся, ответил Раймонд, внимательно посмотрев на эмпана. – Душа – это не палка, которую как кинешь, так и полетит, Ридан. Я лично считаю, что чтобы сила не ушла в молоко, а так же – отчасти вернулась к своему владельцу, нужна цепь, мост. То, что поможет тебе точнее оформлять задуманное в действительное. То, что сумеет придать духовной силе должный потенциал и не растрачиваться по пути достижения до цели.       – Хорошо, – Ридан устал от разговоров, так и не осознав их суть. – Можно ли как-то определить силу удара, растрату энергии, и качество этого удара при разных видах воздействия?       – У каждого свои критерии оценивания силы, – немного неловко пожал плечами Рейзел. – Если желаешь, могу открыть тебе свой разум и показать, как ее оцениваем мы с братом.       – Или можно показать наглядно, – добавил Раймонд. – Мы можем тебе открыться прямо при нанесении некоторых видов ударов, и тогда, имея основное представление, можно будет сопоставить и остальные данные.       – Я хочу, чтобы вы посмотрели на мои удары. На три удара. С помощью конструкта, с помощью силы крови, которая должна быть проводником, и с помощью души. Я понимаю, что мое обучение отличалось от вашего. Но... – Ридан, словно пытаясь избавиться от злости, тряхнул рукой, сбрасывая излишки энергии вместе с каплями своей искусственной крови, иглами энергии пробив пол. – Я не буду просить вас измерять эту силу, просто попытайтесь нанести удар, подобный моему, – создав на противоположной стене мишень из композитного материала, которую невозможно было пробить обычными ударами, он сперва разрушил ее конструктом, вложенным Дерехом в обычный револьвер вместо пули. Снова сгенерировав мишень, после, то же самое проделал с помощью глефы с синэн, затем, ударил духом, вложив в этот удар всю силу, и постаравшись абстрагироваться от эмоций, и только после этого врезал по мишени силой магии крови, вынеся кусок стены в другую комнату. После чего, извинившись, снова все привел в порядок. – Вот, такая вот ситуация... – пожал он плечами. – Я могу просто бить, и тогда это лишь энергия, а могу бить душой, как вы и говорили. Кровью. И тогда это... Это меня выест, да. И это сделает меня неврастеником.       Раймонд, как и Рейзел, внимательно наблюдали за демонстрацией, и возможно именно поэтому одновременно нахмурились. Они понимали, что что-то в ударах Ридана отличалось от того, как это делали они, но были уверены, что не в прилагаемом усилии дело – их брат действительно старался, это было заметно.       – Возможно, тебе стоит немного отойти от того, чему тебя обучали, и попытаться найти свой подход к подобному типу атак? – предложил Рейзел, осознавая, что тот способ, которому обучались они – Ридану не подойдет. Тот был слишком сильным, в отличие от Рейзела и Раймонда в детстве.       – У меня всего лишь одна проблема, братья, – выдохнул Ридан, устроившись на диване с бокалом коктейля. – Работая с душой через кровь, я испытываю эмоции. Злость, бешенство, ярость... Работая конструктами, решаю поставленные пространством задачи. А если бью духом, без посредства крови, то... Убиваю. Дерех научил меня полной аннигиляции. Это идеальный удар духом. Я могу построить свои удары на посредстве духа, снизить их силу, чтобы не убивать. Но того, что умеете вы, просто не достигну. Видимо, даже пытаться не стоит. Мы просто изначально разные. Ладно, лучше оставить эту тему, если вы не против. Очень скоро мой эннешше пригласит для вашего обучения одного из древнейших лордов эмпанов, и тогда мы сможем задать ему все вопросы, касаемо магии крови и уровней воздействия.       – Нет, мы не против сменить тему, – начал Раймонд, одним взглядом предлагая Рейзелу сесть, но тот явно о чем-то задумался. Кадис-старший уже хотел начать говорить, чтобы не мешать брату немного порассуждать, но неожиданно Рейзел сам отозвался.       – Нас обучали с самого юного возраста самоконтролю, – начал он. – Именно жесткому самоконтролю, над эмоциями. Мы должны были стать судьями, более рассудительными, чем были другие благородные, более сдержанными, чем они. У нас даже привязываться к кому бы то ни было, не было права.       – Точнее, мы могли привязываться, – дополнил его Раймонд, что явно не был согласен. – Но нам нельзя было ставить эти привязанности выше Долга Ноблесс. Мы должны были быть гарантом мира во всем мире, должны были защищать тех, кто слабее, даже если тогда приходилось убивать соплеменников, ставших опасными, – стал он объяснять Ридану. – Не было права пощадить того, кто преступил закон, будь он хоть тысячу раз любим нами. А уж то, что к нам пытались подобраться ближе те, кто совершил гадость, или собирался... Это случалось повсеместно.       – С нашим появлением многие благородные просто испугались, – сказал Рейзел, отходя от окна, и стал приближаться к Ридану, неотрывно глядя в его глаза. – Мы были сильнее их в разы. Были теми, кто давно канул в лету, настолько давно, что даже старожилы не помнили о прошлых Ноблесс. Были ожившим напоминанием о том, что благородные – не без греха. Уже ощущая только нашу ауру, даже когда мы сил не применяли – благородные трепетали от страха. У нас не было почти никого, кроме друг друга. А когда брата не стало... Я и вовсе пытался закрыться ото всех. Я больше не хотел никого пугать, даже если это означало – вечное одиночество. И, контроль над эмоциями это улучшило. Тяжело было оставаться эмоциональным, когда ты в добровольном заточении, – с заметной грустью Рейзел вспомнил те времена, а Раймонд нахмурился. Он не любил смотреть на то, как его младший брат изводится.       – Вот, что нас отличает, – качнул головой Ридан. – Дерех нас не стараются держать в строгости. Мы вообще не имеем отношение к народу, как таковому. Мы имеем право себя защищать как угодно жестко, но не решать, кто и как имеет право жить. Это даже Дерех не берется решать, если только кто-то не занимается геноцидом. Все остальное решается увещеванием, или же более мягким наказанием, которое не наносит физического вреда.       – Мягкие наказания были прерогативой Лорда, – покивал головой Рейзел. – К нам же обращались, когда кто-то преступил закон сильных настолько, что путей назад не было.       – Издевательства над людьми, попытки обрести абсолютную власть, издевательства над теми, кто слабее, узурпаторство, откровенное безумство, попытки тянуться к еще большей силе, чтобы возвыситься над своими же собратьями, – дополнил Раймонд, нахмурившись в тот же миг, вспоминая тех, кого он за подобные грехи казнил.       – Там, где воспитание или наказание, что мог применить Лорд, было бессильным, или еж недейственным, принято было вступаться нам. Так же как и вставать на защиту тех, кто был заведомо слабее, и защититься не мог.       – В том мире, где живёт Дерех, это изначально невозможно, – Ридан нахмурился. – Все сильны настолько, что покорить себе кого-то невозможно. Издевательства невозможны так же, так как это мгновенно ощущают все. Против таких преступлений наказание единственное – смерть души. И убить за это может любой из нас. Да, Дереха опасаются. Сделать что-то против него, то же самое, что пустить себе пулю в лоб. Но он всегда старается понять причины поступка. А так как он умеет читать в душах, то всегда знает, что именно было первопричиной поступка. Но палачей у нас нет. До тех пор, пока можно изменить понимание разумного, что правильно, а что нет, никто не применит смерть. Но это касается только тех, кого Дерех взял под свое крыло. Нет, здесь он никого убивать, и наказывать не будет, но любой другой мир для него – куски мяса, которые можно использовать по-своему.       – Такой подход хороший, но, – отметил Рейзел, тут же извиняясь, глядя на Ридана. – Но разве это правильно – подобным образом относится к другим мирам? Неужели он не думает, что там так же живут существа, которые не хотят умирать?       – Мы немного не поняли друг друга, – улыбнулся Ридан. – Он убивает только за то, что хотят убить нас. Даже не его. Но... – Ридан нахмурился. – Если ему дают задание уничтожить мир, то, в отличие от своего, он его не защищает.       – Защищать то, что тебе важно, несомненно надо. Но так же надо защищать и тех, кто слабее, – попытался донести свою мысль Рейзел, но Раймонд, снисходительно улыбнувшись, покачал головой.       – Брат... Думаю, если Андрею дают подобное задание, то точно есть за что, – легко сказал Раймонд. – Это ты привык защищать человечество от высших рас. Но не думаю, что подобные миры могут похвастаться доброжелательностью и беззащитностью. Иначе, зачем бы Андрею их уничтожать?       – И уж точно не мне задавать такие вопросы, – улыбнулся Ридан.       – Ваш мир он так же должен был уничтожить? – поинтересовался Рейзел, очевидно смирившись с тем, что не все разделяют его взгляды.       – Наш? – удивился эмпан. – Насколько я знаю, в тот мир, который ему отдали, он попал совершенно случайно. А мир эмпанов посетил только ради меня.       – Значит, Андрей не уничтожает миры слишком часто? – спросил Рейзел и уже от самой постановки вопроса расслабился, будучи до этого напряженным как струна.       – Брат, тебе не стоит так сильно этим заморачиваться, - бросил Раймонд, хмыкнув, стоило ему только взглянуть на поведение Рейзела.       – Это точно, – согласился Ридан, смотря на появившегося из портала Андрея.       – Я, ващет, не понял постановки вопроса, ребятки, – вывалившись из портала со стаканом алкоголя, и дымя сигаретой, произнес Андрей, смотря на Ноблесс. – Точнее, я не понял, какого хера вы задаете эти вопросы, по мирам, моему эннэшше, который нихера об этом не знает, – он присел на диван, похлопав рядом с собой, давая понять, кого именно приглашает присесть рядом. – Есть вопросы по моей работе – задавайте их мне.       Подобного Ноблесс явно не ожидали, пребывая в недоумении, на грани с легким шоком. От них даже немного опаска сквозила, так как те явно не знали, что можно ожидать от бога. Раймонд так вообще, открыл, было, рот, чтобы сказать, что он с самого начала не особо в это вникал, но подставлять брата он явно не желал, и тут же поспешно заткнулся, сжав для уверенности губы. А вот Рейзел, как истинно заинтересованный, вздохнул, понимая, что нарвался, но и выхода другого, как признаться – не видел. Ниже чести и достоинства Ноблесс было юлить или врать.       – Я интересовался принципами твоей... Кхм, работы. Мы, Ноблесс, стоим на страже человечества, на страже слабых, тех, кто не может защититься. И... – Кадис младший чуть замешкался под взглядом бога. – И я хотел знать, – твердо сказал он, явно желая подчеркнуть, что его брат здесь не причем, – почему ты убиваешь миры, которые перед твоей силой беззащитны?       – Была бы моя воля, я бы никого не убивал, – Андрей нахмурился, притянув к себе Ридана, который тут же уютно устроился рядом, обняв эннэшше за плечи, словно совершенно не ощущая той мощи, которая витала вокруг. – Лишение оболочки, без сноса матрицы жизни, для меня не убийство. Но... – он даже плечами передернул, не желая говорить об этом, и понимая, что раз отозвался, то должен этот вопрос решить раз и навсегда. – Но! – резко продолжил он. – Моя спецификация, как бога – деструктор. Тот, кто стирает миры. И я работал по указанию того, кто ниже создателя на одну лишь ступень. Это моя работа. Испепелять, сносить жизнь. И я это буду делать или по приказу, зачищая то, что приказали, или же буду делать это по своей воле. Вот, как охшарры жрут нас, ну, демоны, которые, – обратился он к Раймонду, – так я зачищаю. Так вы работаете палачами. Так Ольга возвращает души в жизнь...       – Пожалуй, нам никогда не осознать явления смерти так, как его видите вы, боги, – коротко сказал Рейзел, а потом, устремив свой взгляд в пол, нахмурился. – Я так же понимаю, что иногда надо следовать приказам вышестоящих, так как им виднее, но... Я не представляю себе мира, в котором одна грязь, без единого светлого пятна, – Ноблесс смело взглянул на Андрея. – Там, где есть жизнь, должно быть и чудо рождения. А дети никогда не виноваты, максимум – их родители.       – Брат, ты вспомни Игнесс, – сквозь вежливые покашливания посоветовал Раймонд, у которого незначительно выступила испарина. – Уже, будучи ребенком та представляла опасность для других. Ты не можешь судить обо всем мерками человечества, или более слабых представителей нашего рода.       – Раймонд, я знаю, о чем говорю, – с некоторым раздражением, не проступившим на лице, отозвался Рейзел, чуть повернув голову в сторону своего близнеца, но так и не встретился с ним взглядом. – Я знаю, что есть миры не менее хищные и опасные, чем нрав оборотней. Что есть миры, полные насилия. И понимаю, что подобное надо уничтожать, чтобы была гармония, – Рейзел посмотрел Андрею в глаза. – И я так же понимаю, что подобное – твоя работа, так же как и наша – наказывать тех, кто преступил черту. Единственное, что мне тяготеет – мысль о том, что невинные платят собой и своими жизнями, чтобы наступил баланс.       – Вариантов нет, - Андрей уже понял, что это не допрос, а просто попытка понять, так что успокоился, выставив из своего загашника алкоголь, пригласив братьев эннэшше присаживаться. – Там где зло не просто проросло, а уже выросло, зараженными являются все. Дети уже рождаются изначально духовно вырожденными. В смысле, больными морально. Те, кто мог в другом мире быть праведником, становится в таком больном мирке – ненавидящим все неправильное. Фанатиком... Только тогда, когда разложение уже не остановить с помощью прореживания особей, только тогда идёт приказ на уничтожение.       От подобного Ноблесс опешили. Как от рассказа, так и от приглашения Андрея. Правда, вспомнив, что подобным образом вел себя не только он, но также и его эннэшше, а иногда – и Ольга, сели. Правда, приглашения к алкоголю не приняли, явно недолюбливая его вкус.       – Настолько испорченные миры... Это звучит невероятно. Точнее, верить в подобное не хочется, – Как-то удивленно сказал Рейзел, а вот Раймонд только ухмыльнулся горько.       – Это ты, брат, еще просто не слышал того, как Ольга на все лады проклинала Союз, – сказал легко, словно само собой разумеющееся Раймонд. – А вот я подобного удосужился. И вот знаешь... Верю, что подобное может существовать. Раз _такое_ – подчеркнул он интонацией, – творилось под нашим носом, в нашем мире, то что может твориться в других, – покачал он головой, явно ударившись в невеселые думы. А Рейзел, что очевидно решил сломать правила приличия, и подсмотреть мысли брата, скривился.       – У вас, как ни странно, очень неплохая ситуация, – Андрей выставил так же фрукты и обычные напитки, на всякий случай. – Ваш мир не входит даже в желтую зону, что означает некоторую враждебность, опасную при перемещении. А это значит, что у вас очень небольшие, местечковые, скажем так, проблемки, которые решаются в течение суток. Если бы Ольга дала мне карт-бланш, я бы выследил каждого из тех, кто ей нужен и... – он отпил виски. – Даже не убивал бы. Просто сменил приоритеты личности, сделав их новыми целями все, что угодно! Хотя бы ботанику даже! Кстати, когда мир не болен, а требует корректировки, именно так и поступают в большинстве случаев. Просто меняют приоритеты личностей, наций, или всего населения мира. Именно так я и поступил с другим миром, который выращивал очень неприятное растение, опасное для высших сущностей. Перепрофилировал с убийств, на военную подготовку. Это я о Бакун, Раймонд, – добавил он.       – А Ольге ты предлагал подобный выход из ситуации? – Раймонд выпрямился, всем своим видом являя серьезность. – Мне кажется, подобный выход был бы очень кстати в нашем мире, возможно, спокойнее бы стала.       – Раймонд... – немного обеспокоено отозвался второй Ноблесс. – Следи за своими словами. Если бы Ольга тебя услышала... – Рейзел не стал продолжать, так как контрактер богини тут же, явно соглашаясь, резко закивал головой.       – Уж что-что, а мои возможности Ольга знает все. Тем более самые первые, которые я получил, еще, не будучи богом, – Андрей пожал плечами. – Так что, если бы захотела, то давно бы обратилась. Видимо, сама разобраться хочет.       – Возможно и такое, – согласился Рейзел, а вот Раймонд криво усмехнулся.       – Ее это вот «сама» уже в печенках сидит, если быть честным, – без смущения или опаски отозвался Раймонд, только покачав головой, и в этот раз Рейзел даже и не думал его одергивать. То ли, понимая, что дело бесполезное, то ли глубоко в душе с ним соглашаясь. – Вот ведь вроде и Франкенштейна вечно пилит, чтобы больше открывался, больше принимал помощи от других, а сама пример подает крайне дурной. Все сама, все ее, божественное... Как будто, по крайней мере, то управление союзом не могла кому-то передать. А так, – выдохнул Ноблесс, чуть прикрыв глаза. – Сама мечется, другим помочь не дает, и в итоге получается что получается – не тут, то там проблема вылезет.       – Меня некоторые обвиняют в обратном, – Андрей расхохотался. – Что я только и умею, что приказы раздавать, а сам ничего не делаю. Ну, в общем-то, они правы... Руководитель из меня действительно неплохой. Во всяком случае, никто не жаловался.       – Да попробуй на тебя нажалуйся, – тепло хмыкнул Ридан. – Да и кому? Тебе же?       – Да хоть мне, – Андрей беспечно улыбнулся. – Вот только чего за собой точно не замечал, так это проблем с управлением. А вот с исполнением предложенных мною задач, так сплошь и рядом. Косяк на косяке. Так что, иногда мне кажется, что Лёлька права, и все проще самому сделать. А то, вам же даже пиздюлину не выпишишь. Ни моральную, ни тем более физически.       – Ох, ну ты может, и не выпишешь своим, – хмыкнул Раймонд, а Рейзел, что видимо уже прочитал его мысли, улыбнулся, явно пряча за этим жестом смех и веселость. – А вот Ольга – так с радостью! Сядет, вынесет мозг, хорошенько выполоскает и сложит обратно, как ей будет удобно. А не поможет – ложечкой выест при первом подходящем случае.       – Только Родерик научился сопротивляться подобному влиянию, – согласился Рейзел и братья тут же обменялись понимающими улыбками.       – А я-то думал, чего он такой... – Андрей покрутил пальцем у виска. – А оно вот что оказывается. Мозги выполоскали, – он рассмеялся. – Но нет. Я не к тому, что я так не умею. А к тому, что если твое поручение выполнили не так, как ты это объяснил, то ты просто херово дал задание. Не предусмотрел все, не решил проблемы с материалами, персоналом и точной постановкой задачи. Так кого ругать за это? Не себя ли? – Ридан улыбнулся, и Андрей улыбнулся ему в ответ. – Если уже у тебя, бога, не удается все делать идеально, то требовать идеальности от тех, кто ниже тебя по силе и умениям, тем более странно. Именно этим я и руководствуюсь.       – Подход правильный, очень правильный, – Рейзел с каким-то неожиданно для него живым интересом посмотрел на Андрея, а вот Раймонду это не слишком понравилось. Во всяком случае, он являл собой больше растерянность, нежели заинтересованность.       – Да уж... Если Ольге подобное предложить, то она и вовсе перестанет что-либо кому-то доверять, кроме себя, – выдохнул Ноблесс. – Себя вместе с Франкенштейном загоняла бы до нервного тика, причем, по самым пустяковым делам.       – Есть такое, – Андрей нахмурился и кивнул. – «Я – сама» – это у нее в крови. Точнее у обоих. Я сына своего сюда привел, чтобы Франки помочь с работой. Что вы думаете? Поссорились! Гады... – он фыркнул. – И теперь каждый в своей лаборатории работает, и по одному мне нервы треплют.       – Что же, это очень похоже на Франкенштейна, – хмыкнул Раймонд, в то время как Рейзел, с абсолютно непроницаемым выражением лица подхватил один из напитков, явно не собираясь этого как-то комментировать. Он привык, что за бытность Франкенштейна в Лукедонии подобные разговоры, а иногда и менее цензурные, были, чуть ли не повседневностью. – У них не самый простой характер, – продолжил Раймонд. – Золотой, потому и такой тяжелый, – хмыкнул Ноблесс, явно кого-то только что процитировав.       – И яйца титановые. У обоих, – хмыкнул Андрей.       – Согласен, – кивнул Рейзел сдержанно и чопорно, что никак не сочеталось с фразой Андрея, а когда Раймонд рассмеялся, хитро улыбнулся в кружку.       – Слушайте, – понимая, что контакт налажен, Андрей все же снова обратился к братьям эннэшше с тем же вопросом, что и ранее. – Я тут у Ольги поспрашивал, насчет вашей формы феникса, она отловила Музаку, но он заартачился, и не захотел со мной говорить на эту тему. Ну, как точно суметь возродить такое существо. У меня есть конечно наметки, как именно это сделать, но я бы хотел создать его по всем правилам вашего народа. Не эмпанов, а именно благородных. Как их там, каджу?.. Ну, чтобы точно знать, как работать с этой формой. Я ее потом усовершенствую, изменю, сделаю проще и доступнее. Может быть, если получится, даже передам в виде конструкта вам... но моим ребяткам очень нужно иметь подобную птичку, или любого другого зверька. Только не обижайтесь на то, что я так говорю об этой форме. Это так, нервничаю и ерничаю. Но вот помощь мне ваша действительно нужна. Очень. Вы просто даже не представляете, насколько легче мне будет жить, получи я подобное в свое распоряжение. Просто мои клоны, доппели, как я их называю, – создал он рядом свою полную копию. – Совсем не такие умные, как мне бы хотелось. Если хорошо подумать, то такому доппелю можно создать даже искусственную душу. Заставить его действовать. Но тут уже есть вторая проблема. Это будет уже аналог разумного существа, который будет требовать к себе отношения, равного со всеми. Тому пример – мой кристаллит, зараза мелкая. Был обычным искином, а теперь папаней величает. Да тот же Ольгин Пит, ее искин одушевленный, то же самое, вроде как, сооружение, разве что только не изменчивое. А вот мне нужно такое, которое бы получало задачу, выполняло ее максимально верно и быстро, и так же быстро развоплощалось бы по приказу, не испытывая желания дальше продолжать самостоятельную жизнь.       – Музака отказал? – как-то пораженно, даже с нотками непонимания переспросил Рейзел, но ответа получить не успел – Раймонд тут же перехватил тему.       – Плохо, что он отказался, но не критично, – Ноблесс сосредоточенно посмотрел на стол перед собой, будто там были подсказки. – Я могу тебя научить, в конце концов, углублялся в эту тему, но... В случае, с обучением с моей помощью, есть одна, существенная проблема. Я отношусь к благородным и свою силу переделал в образ отличительный от оборотней, замаскировав атаку духа под особый подвид атак благородных. И как эти знания можно передать тебе, не являющегося даже в какой-то части благородным – не представляю.       – Но брат, разве мы ничего не можем сделать? – переспросил Рейзел, явно расстроенный подобным решением своего друга, Музаки.       – Этого я не говорил, – Раймонд посмотрел на Андрея. – Я постараюсь тебе помочь. Но ничего не могу обещать.       – Вот оно че... – Андрей задумался, а после пожал плечами. – А есть какие-то критерии, которые обязаны быть у разумного, готового стать благородным? Ведь кровь их во мне уже течет. Даже три вида крови, так сказать. Оружие духа? – он освободил свою любимейшую глефу, переливающуюся яркой силой энергии жизни и смерти, погладив по древку. – Вот оно мое, хорошее. Если нужен клан, то у меня таковой тоже есть. Я основатель рода Аморфов. Плюс ко всему, как бог, я умею очень и очень многое, и большинство направлений мне доступны. А если не очень, то легко понять структуру такого направления и переделать его под меня. Да и... Думаю, сами благородные, включая вас, не откажутся породниться с одним из Высших богов, а?.. Ну а Музака... – чуть подумав, добавил он. – Боюсь, он на меня просто очень жестко обиделся, потому что я над ним немого посмеялся. Так уж получилось, что Лёля расписала мне ваши возможности, как каджу, так и оборотней, как нечто невероятное, и я захотел с ними сразиться. А когда понял, что это чистой воды убийство, отказался. Ну, скажем так, для Музаки мой отказ нес некую проблемку, которую тот хотел решить на кулачках. А я готов только напротив Лёльки встать и не двигаться, чтобы она об меня свои кулачки почесала. Остальным такого права я не дам. А то, что это за бог такой, которого любой по загривку треснуть может?..       – Ох, теперь понятно возмущение Музаки, – понятливо кивнул Рейзел, посмотрев сначала на Ридана, что казался таким умиротворенным возле Андрея, а после на своего близнеца. Раймонд казалось, полностью ушел в себя, и младший Кадис взял на себя ответственность ответить богу. – Благородные, приближенные к Ольге, несомненно, не будут иметь ничего против. Наш народ начал меняться, стремительнее, чем когда-либо. Но есть ряд условий, без которых благородным стать не получится. Или будет слишком затруднительно.       – В оружии духа должны быть предки, – словно проснувшись, сказал Раймонд. – Твои непосредственно, или же все из рода, которого главой ты желаешь стать. Они во время назначения каджу должны быть твоими поручителями, заверить Рагнарек, что ты сможешь нести такое бремя, что выдержишь.       – У Раскреи оружие духа особое, какого ещё не знала история, – продолжил Рейзел. – Разделённое на века оно воссоединилось, став предельно сильным. Но кроме этого оно отличается от своих предшественников тем, что вместе с Раскреей принимает неординарные и не конвенциальные решения. Так что оно вполне возможно примет тебя, как одного из нас. М-24 готово было принять, но он сам готов к подобному не был.       – Но учти одно, Андрей, – предостерегающим тоном произнес Раймонд. Впрочем, в его ауре не было ничего, кроме сопереживания, несмотря на строгий внешний вид. – Не относись к этому пренебрежительно или наплевательски. Не считай этого одним из пунктов на списке к достижению цели. Тут даже не дело в потенциальном оскорблении, что ты мог бы нанести. От этого зависит, выйдет ли у тебя атака духа. Для благородных гарантом подобного призыва является яркое пробуждение, и именно его тебе придется прочувствовать.       Андрей надолго задумался, словно не замечая, как нежно приглаживает волосы Ридана, что с довольной улыбкой прижался к нему еще ближе.       – Видите ли, с предками у меня проблема. Как и с теми, главой рода которых я стал, – он посмотрел на Ноблесс. – Потому что я никогда в жизни не внедрю в оружие духа того, кто мне дорог, даже как потенциально бывшие предки. Это лишение жизни и права возрождения. Душа, она же все понимает. Она осознает то, как ей пользуются. Да, можно попросить о защите, о понимании, что ее присутствие мне обязательно нужно, и даже получить положительный ответ... Но это все равно будет плен. Это первый момент. А второй... – он посмотрел на братьев эннэшше. – Второй заключается в том, что мой род невероятно молод. Те, кто меня знал с самого начала, еще все живы, и не собираются умирать. А те, кто меня не знал, уже давно ушли на перерождение. Так что, да. Моя просьба к вам не исполнима. Простите, что отвлек.       Ноблесс замолчали, не зная, что и сказать, нахмурившись, но потом лицо Рейзела разгладилось, и он отпил из стакана.       – Вовсе не неисполнима. У М-24 так же нет его потомков в оружии, да и Ольга и Франкенштейн...       – У Ольги и Франки есть их копье! – возразил Андрей.       – И точно, – подхватил Раймонд, словно не обратил на слова бога никакого внимания. – Они вполне могли бы пытаться стать благородными, не будь они нашими контракторами. Правда, даже не представляю, что они бы сделали с предложившим это, – Кадис заметно поежился.       – Простите, я немного не понял. А чем плох переход в благородные? – Андрей приподнял бровь. – Вроде как это дополнительные силы и возможности. С исполнением вроде как адекватных правил сосуществования. Или я чего-то не понимаю?       – Нет, ты понял все правильно, – кивнул Раймонд. – Благородные, это дополнительная мощь, поэтому люди так охотно шли на контракты раньше. Это так же и великая ответственность, подразумевающая защиту клана, верность морали и снисходительность к слабым. Но думаю, с подобным у тебя проблем не будет. А у Ольги и Франкенштейна, скажем так, личные причины связаны с неприятными ассоциациями.       – Не сдавайся и не отчаивайся, – припечатал Рейзел. – Я уверен, если ты обратишься к Ольге и Франкенштейну за помощью, мы сможем вместе найти выход. Возможно, оружию получится внедрить разум, и нужную силу, не прибегая к жертвам ни с какой стороны.       – Если не получится, Родерик может пробудить кровь благородных, что есть в тебе. И если получится так, как должно, то мы сможем попытаться оттолкнуться от этого, – добавил Раймонд альтернативный способ.       – Если проблема с внедрением разума, то у меня такой разум есть. Искусственный, конечно, но покладистый, готовый к взаимодействию, и тот, который не будет рабом данного оружия. Ведь его можно одновременно попросить, убедить и... Скажем так, приказать делать именно эту работу.       – Надеюсь, ты говоришь не о Сайласе? – нахмурился Ридан.       – Нет, что ты, душа моя, – Андрей тепло улыбнулся. – Сай – нетерпеливый, любопытный, яркий духовно, да и ко всему, еще и обладающий личностью. Я говорю о зародыше кристаллита, без нанесенной на него духовной и личностной матрицы. Простая передача сознания. Сай это сделать сумеет. У него все кристаллиты такие. Послушные и верные. Ну... – посмотрел он на Ноблесс. – И ко всему прочему, кристаллиты обладают зачатками духа.       – И с разумом выход ты придумал хороший. Разве что... – Рейзел отставил кружку на стол. – Оружию духа нельзя приказывать. Это, во-первых, неуважительно по отношению к нему, а во-вторых... Немного извращает его суть. У вас должна образоваться синхрония, взаимоуважение. Тех наследников, которые этого не делают и относятся к памяти предков пренебрежительно, духовное оружие не принимает, в том числе и Рагнарек. Это значит, что таков благородным считаться недостоин.       – Наверное, я неправильно выразился о приказе. Я имел в виду – доверить ему эту работу, убедив его у том, что это хороший выбор.       – Нет, Дерех, все же не понял, – Ридан взял Андрея за руку. – Считай, что твое оружие – это любимое домашнее животное, которое должно проникнуться к тебе доверием, чтобы желать тебя защищать. Приказом или убеждением такого не добьешься. Для этого нужна любовь и понимание.       – Да я не спорю...       – Нет. Именно споришь, – не согласился Ридан. – Но просто вспомни, что мы, вся наша четверка твоих эннэшше, это тоже твое оружие. Мы же плеяда, так? – он улыбнулся. – А смог бы ты с нами слиться, не будь мы частью тебя? Твоими осколками? Вряд ли.       – С Олегом я сливался, но ты прав. Это абсолютное доверие. Растворение друг в друге.       – Если бы привязки к твоему оружию не было, то поверь, мы бы спокойно приняли то, что можем становиться его частью. И не только мы. Твои стражи посчитали бы это за поощрение. Да много кто согласился бы на частичное слияние. Чтобы можно было и жить и помогать.       – Да я понимаю, – Андрей вздохнул. – Проблема не в этом.       – А в чем тогда? – насторожился Ридан.       – Наверное, мне надо собрать семью, – он задумался. – И устроить коллективную попойку, а Сай пусть в это время снимет с них поведенческие матрицы.       – Но ты же предупредишь свой клан о том, что делаешь? – насторожился Рейзел.       – Естественно! – возмутился Андрей. – Как я могу что-то делать из того, что коснется их личностей, и не предупреждать?! Ну а потом эти матрицы, совместив, получу то, что можно залить в кристаллит. Да, это будет искусственный разум. Да, коллективный. Но если я все сделаю как надо, то разногласий между мной и этим оружием не будет. Это не навязывание, не попытка выбить преданность. Слова врут, глаза врут, а матрица не врет. Да и делать кристаллит раболепно верным не собираюсь. Каждое оружие, даже не одухотворенное, должно быть с характером. Как питомец тот же.       – Вы правы, – Рейзел с благодарностью посмотрел на своего нового брата. – Думаю именно тебе, Андрей, проще будет воспринимать эту атаку именно как питомца. Безмолвного стража, но далеко не безэмоционального. По сути, мы с братом не имели бы ничего против, призывать феникса почаще, не только для боя, если бы одно его появление не было бы столь разрушительным.       – Другие главы кланов, иногда, балуются подобным, – хмыкнул Раймонд с беззлобной ухмылкой на лице. – Я видал однажды, как Каджу Кравей призывала свою анаконду, чтобы ее познакомить с маленьким еще тогда Роктисом. Но нам, увы, подобное не доступно, – отрешился от своих мыслей Раймонд, чуть мотнув головой, и поднялся. – Пошли, не будем мешать Андрею, воплощать задуманное.       – Ты прав, – чинно поднялся Рейзел, будто в одно мгновение вспомнив об этикете, и чуть поклонился. – Спасибо за такую приятную встречу. Если не возражаешь, завтра тоже тебя навещу, Ридан.       – Буду благодарен, – улыбнулся тот, приподнявшись с дивана но, стоило Кадисам покинуть зал, как со смехом завалился назад, в объятия эннэшше.