13 глава
21 января 2021 г., 02:03
В этот раз я решил Адарон навестить куда как более прицельно. С ним самим пообщался, передал власть, так сказать, а вот теперь надо было появиться у сайнаров. Но, когда мои ребята спустились на его поверхность... Вот честно, какая-то ностальгия что ли, проснулась. Притом не та, жесткая и глубокая, полная боли, а светлая и приятная. Все же, мне понравилось на Адароне, несмотря на то, что здесь не было в то время пищи, воды, да и воздух был практически никакой. Но в тот момент, когда я впервые ступил на его поверхность, я наслаждался тем, что всех вернул, познакомился с Лёлькой, да и нашел себе возможность поиграть в этакого переселенца в мир меча и магии, так сказать. Именно это меня в нем забавляло, удивляло и покорило.
Конечно, дальнейшее путешествие вылилось не в очень приятный момент, но я его не хотел помнить. Только то, как пришел сюда и путешествовал по просторам, выискивая то, не знаю что, что поможет мне отсюда уйти. Саюшка, молодой, безалаберный, тогда только учился быть моим спутником. Богдан тогда появился. Эрран оказался очень умным и сознательным существом, пусть и акроном, правда, кто это, я так еще и не понял. Но все казалось невероятно светлым, интересным, и удивительным. Именно по этому чувству я и скучал. И сейчас, оказавшись на поверхности живого мира, почти вспомнил то состояние.
Адарон тут же дал знать, что если я пожелаю, то может снова создать ту же атмосферу живого энергетического мира и я, подумав, пока отказался. Не совсем нужное для этого настроение, чтобы бродить по прекрасным городам, полным магии и величия. В это надо погрузиться, как в сказку. Принять эти изменения, как настоящие, а не смотреть на все, как на проекцию некой взвеси, которая только визуально, да и то не для всех, выглядит натуральной, и может взаимодействовать с тобой только тогда, когда ты это видишь и осознаешь. Увы, сейчас мне было некогда. Нет, пару дней, или даже больше, я мог ему посвятить, но не полгода. Да и надо было придумать какой-нибудь сценарий этого приключения, чтобы оно развивалось не спонтанно и хаотично, а точно и выверено. Как сказка.
Кроме меня и Сая, из присутствующих, этот мир знали и помнили только Гэсс с Сергеем, Грайб и Богдан. А рассказывать и учить обращаться с тем, что здесь видишь, мне не хотелось. Не сейчас, по крайней мере. Но, что меня удивило, так это то, как повел себя Ридан. Он словно что-то уловил, знакомое, непонятное, даже взглянул на руку... а после мотнул головой, давая понять, что это было минутное помрачнение. Для всех, кроме меня и моих эннэшше.
– Эх, я бы здесь прогулялся еще раз, – вздохнул Грайб.
– И я, – осторожно произнес Гэссер.
– Прогуляемся, ребятки, прогуляемся, – согласился я с ними. – Но не сегодня. Кстати, можете заодно, и сказку придумать в которой бы хотели очутиться. Я вон, Лёлика обещал с Адароном познакомить. Надо же молодой богине показать прелесть разумного мира? Но пока у нас, все же, немного другое задание, имеющее приоритет.
– Сайнары? – поморщился Богдан.
– Да. Они, – согласно кивнул я. – Надо Аралану найти самку... – вся моя остальная компания воззрилась на меня с удивлением. – Ну, че вы смотрите? Че?.. Не можем мы с ним детей иметь! Не дано нам этого. Точнее то, что мы получим, будет отличаться от того, что ему надо получить. А наш договор означает, что ему нужно получить свое потомство настоящих, открытых сайнаров, а не те бледные копии, которые мы имеем. Никакое внедрение душ, никакие подобия коконов, не помогут сотворить истинное дитя того мира. Вот, потому и самка. Не, лучше, конечно, две или три, но я и одной рад буду, если та в детородном возрасте.
– Вот уж, точно от тебя такого не ожидал, – удивился Богдан. – Своего эннэшше, и под бабу?!
– Уж от тебя, жителя продвинутого мира, я тоже такого не ожидал, – подколол его Аралан. – Быть уверенным в том, что нет возможности искусственного зачатия...
– А, ну да, – согласно кивнул Богдан. – Ты же у нас теперь вообще морф... а хоть есть чем?
– Есть. Сохранилось, – согласно кивнул я. – И, насколько знаю сайнаров, то получить потомство от самого правителя миров, захотят многие. Только выбирай.
– А как выбирать будете? – полюбопытствовал Гэсс.
– Ну, этот момент сложный, но думаю, что-то вроде лакмусовой бумажки придумаю. Точнее, даже имеется такая бумажка. Так что, лишь бы она работать согласилась.
– А ты по мозгам дай, как умеешь, и тут же научится, – проворчал Богдан.
– Все! Закончили пререкания! – отмахнулся я. – Здесь реально нужно желание, стремление, и полное доверие. Без этого ребенок так и не станет истинным. А нам надо возрождать расу, а не плодить полукровок, у которых нет возможности открыться.
– Ну, смотри, как знаешь, – согласился Богдан, уже приготовившись к тому, что я открою портал в поселение.
Но я этого делать не стал. Конечно, без своей ауры таинственной взвеси, в которой мир преображался, Адарон был слегка... обычным. Но прогуляться по нему, увидеть и ощутить все то, что мы успели сделать за три десятка лет, очень хотелось. Поэтому я решил все же провести неспешную, суточную прогулку. Тем более что среди нас не было изнеженных особей, которые бы не смогли передвигаться с нами в едином темпе. Но вот сам темп, я выбрал обычный, человеческий. Ну, почти человеческий, точнее. Чтобы можно было преодолеть сто километров в день, и при этом осталось бы десять часов на отдых и развлечения. Я специально остановился за сто восемьдесят километров от поселения сайнаров.
Поэтому, махнув рукой, просто пошел по маяку, зная, что моя компания последует за мной. Да и кто бы отказался? Эннэшше? Да никогда. Гэсс?! Тем более. А Саю и самому хотелось прогуляться. Нет, можно было взять с собой еще и Смерч, но мне пока было не до них. Да и сами они не горели желанием оказаться на Адароне, сразу, после того как я забрал своих, уйдя на Бакун, попросив маякнуть, когда я готов буду их видеть у миров сайнаров. По большому счету, я и не настаивал. И так, восемь особей, довольно много для поселения сайнаров. Тем более таких особей.
Как я и думал, пешая прогулка пришлась по вкусу всем. Гэсс о чем-то разговаривал с Сергеем, что со светлой улыбкой кивал ему в такт словам. Богдан как-то незаметно перебрался к Ридану, даря ему воспоминания о посещении Адарона, все еще не оставляя попыток разбудить его сознание, Сай скользил рядом туманным шариком, контролируя пространство и занимаясь какими-то делами. А вот меня, с двух сторон, довольно профессионально, так сказать, подхватили под руки Грайб и Аралан.
– И че? – оглянулся я на эннэшше, улыбнувшись их такому собственническому жесту.
– А ниче, – моим же стилем, ответил мне Аралан. – Не цветочки же тебе дарить, и не по ресторанам водить... А вот поход, который ты затеял – хорош. Так что, будем считать, что это наше с тобой, романтическое путешествие. Ну, или хотя бы прогулка.
– Именно, – согласился Грайб. – А то видим тебя или напивающимся за столом, или же в койке. А хочется просто пообщаться. А такого у нас давно не было, если не сказать, что никогда. Ты всегда избегаешь бесед.
– Я?.. – даже удивился такой постановке вопроса. – Занят я всегда, а не избегаю общения.
– Смирись, тебя раскусили, – рассмеялся Аралан. – Ты действительно, стараешься общаться даже с нами, только по делу. А вот так, чтобы поговорить, чтобы узнать, друг друга, такого не получалось.
– Вот уж, странно, – я хмыкнул. – Я знаю о вас все. То, что Ридан любит новшества, которых у него не было на Осоре. То, что предпочитает пить энергию на прямую, а не кровь поглощать. Что ему нравятся наши земные романсы и фильмы о любви. И то, что он, втайне, без ума от всего блестящего, как та сорока. Но, понимая свой статус... Правда, с чего он взял, что этот статус ему в чем-то мешает?.. старается выглядеть максимально консервативно. Хотя, хотел бы иметь кучу цепочек, побрякушек разных, даже из камней, хотел бы одеваться в блестящие ткани с искрой, носить что-то вроде мужской диадемы, или обруча... И всю жизнь, с детства, мечтает получить во владение хотя бы один перстенек...
– И ты, зная это, никогда ему ничего не дарил, – хмыкнул Аралан.
– И я, зная, что он будет смотреть на свои сокровища, и никогда их не нацепит, не хочу ему подобное дарить. Да и вообще. Он знает, где деньги взять можно, и что на них купить. Хотел бы, переборол бы себя, и выглядел так, как желает, а не скромным воином, в неброском наряде. Пока от него я не ощущал подобного желания.
– А может, он просто ожидает, что ты ему своим подарком дашь понять, что принимаешь его таким? – улыбнулся Аралан.
– Да?.. – я задумался, а после создал искусный конструкт перстня, который и по мужской руке будет, и женщина не побрезгует. Вставил парочку божественных кристаллов с Уреи, на поглощение и на сбор информации, и получился перстень с тремя камнями, где главным был рубин, а два, по бокам, выглядели как алмазы. Еще раз, просмотрев конструкт, я зафиксировал его в белом золоте, а после показал ребятам. – Нормально?
– Думаю, для первого дара – да, – согласился Аралан. – Только дари не сейчас, а когда будет время. Когда остановимся, например.
– Хорошо, – согласился я, а после и задумался. – Получается, что я все о вас знаю, но по большому счету, ничего не знаю...
– А что ты можешь сказать о Богдане? – поинтересовался Грайб.
– Бирюк, – буркнул я, а после рассмеялся. – Его огнестрелы – это все, что ему нужно. Жизнь его людей – все, что его интересует. Дети – все, чему он рад, помимо того, что заполучил меня в свои объятия. Ну, что еще... Любит русский рок, баллады. Играет на гитаре... – я задумался. – Мне что, ему гитару подарить?..
– А почему бы и нет? – согласился Аралан. – Хороший дар. А если еще и качественный будет, созданный твоими руками... То, думаю, ему понравится.
– Хорошо... – я хмыкнул. – Без проблем. Гитары в руках держал разные. Идеальное звучание струн знаю... Так что – сделаю. А вот вы... – я посмотрел на Грайба и Аралана. – Вам же тоже надо что-то подарить...
Я прищурился, смотря на них, понимая, что по большому счету, эти двое прекрасно осознают, что для них будет даром, но при этом, оно точно не материально. Аралан действительно сейчас поглощен идеей воспроизведения потомства, а все, чем увлекается – это литература. Но не мог же я ему взять и сгрузить всю свою библиотеку, в книжном варианте? Нафига? Если можно просто попросить прочесть что-то, и получить это в руки... Но, именно это и заставило меня задуматься. В юности, было дело, я писал стихи. Довольно много, и довольно хорошо, как говорили многие. Вот только не издавался. Все это шло в стол, так сказать. Но все, что я писал, это были мои личные душевные откровения. Мои эмоции и переживания. Так что... может, стоит ему подарить сборник своих стихов?.. Конечно, это не то же самое, что драгоценный перстень со встроенными в камешки конструктами, или же дорогая, кустарная гитара, которую я собирался сделать сам, не из конструкта, а с помощью материалов естественных. Но, вот успев узнать Аралана, то, какой он у меня псих продвинутый, думаю, ему это было бы, минимум интересно.
А вот Грайб... Он для меня был шкатулкой с секретом. Не потому что я не знал его желания и предпочтения. Именно. Знал. Оружие. Но это было мелко, подарить ему еще одну глефу, или же меч. Или же тот же конструкт аморфности оружия, который я давно использовал. Это было как-то... Обычно, что ли. А потом, буквально, чуть ли не случайно, вспомнил, что у Грайба, в его жилье, которое он у меня вместе с крепостью отнял, было этакое плетеное покрывальце. Для яргенов и ягов, чешуйчатых и не сильно заморачивающихся лежанкой, это было странно. Притом, это покрывало, хоть и довольно старенькое, было свернуто очень аккуратно, и лежало в изголовье. А значит, это точно была памятная вещь. Нет, я мог пройти по времени, в момент этого дара, или приобретения, забрать копию совершенно новой вещи, которая у него будет, как память о прошлом, точно, как плед моей матери... но такого делать не собирался. Мало ли какие воспоминания пробужу. Но то, что даже сейчас, будучи энергетическим, Грайб всегда заворачивался в одеяло, притом, что нам не требовалось тепла для сна, навеяло мне мысль о том, чтобы подарить ему что-то вроде собственного покрывала-одеяла, опять-таки, сделанного своими руками.
– Ничего о нас сказать не хочешь? – подмигнул мне Аралан.
– Раз мы уже решили, что подарки дарим на стоянке, то там всем их и дарим, – улыбнулся я ему. – Но, все же интересно, а что бы мне подарили вы?
– Мы? – Аралан растекся в улыбке, а после как-то внезапно закрылся. – У нас есть для тебя подарок, Ведущий. Точнее, даже подарки. Правда, мы хотели подарить их на сто пятьдесят лет... Но, думаю, что придумаем что-то еще. Кстати, а ты не хотел бы что-то подарить Гэссу и Саю?
– Ну, Гэссу – можно подумать, – согласился я. – А вот Саю... Даже не знаю. Я, в свое время, ему такой дар сделал, что большего и придумать не могу. А безделушку какую-то... Не то.
– Можно я подскажу, что ему нужно, но о чем он не задумывается? – попросил Грайб. И я удивился, получив этот совет не от Аралана.
– Подскажи, конечно, – удивленно пробормотал я.
– Я, конечно, не знаю, как это сделать... – неловко пожал плечами Грайб. – Но соедини всех нас, всю нашу семью, в какой-то поделке, вроде браслета. Чтобы каждый камушек, или бусина, напоминала ему о том, какая большая у него семья.
– Вот как... – удивился я, понимая, что этот подарок Сайласу будет действительно очень дорог. – Хорошо. Ты прав. Я обязательно сделаю такое. Но, у нас большая семья. Чтобы он в этих бусинках не запутался...
– Плеяды можешь делать одной бусиной, отряд наш – тоже одной. А вот себя, Яну, Олега, и нас... Именно тех, кто с ним постоянно – отдельными.
– Я придумаю. Спасибо за совет, – улыбнулся я, ощущая, что наш разговор вышел очень даже продуктивным.
А потом задумался о том, что бы хотел получить Гэсс. И даже проник в его разум, чтобы осознать это, увидев там светлую, невероятно нежную любовь к Седому. И, даже не сильно задумываясь, что нужно, создал два небольших амулетика, в виде инь-ян, подцепив их на цепочки, сделав так, чтобы при соединении этих амулетов, Сергей вспыхивал так же, как вспыхивает ярдан. Не сам по себе, а в слиянии с ним. Чтобы его структура энергии оболочки отвечала на огонь Гэсса без долгого разогрева, который я у него заметил. Вот, захотел один перейти в пламя, прижался бы, обнял, амулеты соприкоснулись, и оба вспыхнули. Я просто видел, как огонь переносит Сергей. Хоть и безболезненно, но с трудом. А с помощью данного амулета, они смогут воссоединяться в пламени, как единое целое. А то, не дай мироздание, Гэсс еще опалит Сергея, если вспыхнет в сексе.
– Все. Придумал. Подарки есть для каждого, – хмыкнул я. – Правда, некоторые надо сделать но, думаю, мне хватит пары часов в своей лаборатории, чтобы их завершить.
– Думаю, это будет очень хороший вечер, – улыбнулся Аралан, дав понять, что я поступаю правильно.
Дальше мы болтали вроде бы ни о чем, но я постоянно узнавал о своих эннэшше что-то новое. Например, то, как Аралан обитал в трущобах, сбежав от родителя. Или о том, как мелким Грайб чистил палубы судна, раз и навсегда для себя решив, что морская жизнь ему по вкусу... Я тоже рассказывал много историй из прошлого, как на Земле, так и на других планетах. И даже не заметил, как наступил вечер.
– О, да мы неплохо так прошлись, – удивился я, понимая, что сто двадцать километров за нами. – Все, привал, ребятки, – и раскинул керр, сразу выставив стол и садовые кресла перед ним. – Кушать будем? Или как?
– Можно, – согласился Гэсс. – Если что, могу на охоту сходить.
– Не, все есть, – достал я парное мясо. Оленину, что все еще оставалась у меня в загашниках, а Ридану налил крови марала. – Только, вы пока готовьте, а мне надо отлучиться на пару часов. В лабораторию.
– Тебе помочь? – материализовался Сай.
– Нет, благодарю. Сам, – я махнул рукой, давая понять, что можно накрывать на стол, и скрылся в лаборатории, сразу же вернув время на сутки назад, занявшись производством подарков для ребят.
Амулеты для Гэсса и Сергея нужно было наполнить энергией огня, притом внутреннего, что я и сделал, испытав на себе пробуждение данного конструкта. Книжку стихов для Аралана тоже создал быстро. Разве что над обложкой поработал, украсив ее кристаллами богов в виде птицы, используя зеленые и синие, глаз сделав красным. То есть, воплотив для Аралана в этой книжице еще и оружие, с забором энергии, и регенерацией. А саму обложку сделал из черного шелка, на котором этот конструкт смотрелся красиво.
Над гитарой для Богдана пришлось поработать. Реально поработать. Так что, я надолго завис в древесной пыли и клею, пару раз откатывая время для самой гитары, чтобы та смогла проклеиться идеально, а струны создал с помощью энергетических нитей, свитых так плотно и тонко, что не разобрать, где какая. Но, при работе этими конструктивными нитями, любая мелодия брала за душу, буквально унося слушателей в мир самой мелодии и слов песни, которая должна была вплетаться в образ. Ее я тоже опробовал. А потом, решив, что это слишком уж предметный подарок, тоже украсил деку узором из камней богов, создав этакое плетение лианы из зеленых, синих и красных кристаллов.
Просмотрел еще раз перстень для Ридана, добавив на него конструкт привязки ко мне... И понял, как можно сделать браслет для Сая, навесив конструкты единения со всей нашей семьей на каждый кусочек металла. Камни я использовать не хотел. Просто обычный стальной браслет из цепочки, со стальными же капельками, на которых была гравировка конструктов личности, в каждую из которых была влита часть энергии нашей семьи. Чтобы Сай ощущал нас всегда. Наше состояние, настроение, и наше с ним единство.
А вот над пледом для Грайба я завис. Нет, можно было найти в загашниках памяти любой вид плетения, и создать конструктом, а после воплотить... Но мне это показалось бездушным... отдарком, а не подарком. Поэтому я перешел еще на пару суток назад во времени, нашел среди всей информации, как все же плести правильно. И, распустив несколько десятков шерстяных вещей, которые почему-то хранились у меня в одном из кармашков, соединив шерсть с нитями покоя, нежности, любви и поддержки, сделал то, что не делал уже очень давно. Уплотнил свой конструкт до ощущения телесности. Чтобы частицы моего пота, моего запаха, так сказать, впитались в эти нити. И начал работать крючком, вывязывая плед.
Ох, как меня бесила эта работа, кто бы знал. Я хотел сплети не просто полотно, а красивое полотно. Поэтому красил нити в нужные цвета, и сидел, выплетал, разгоняя себя тониками до состояния агрессии. Но всегда проверял, чтобы мое состояние случайно не влилось нитью в то, что я творю. Для этой работы потребовалось больше десяти дней, и это при моей скорости. Но когда я закончил и развернул плед, он был с рисунком. Корявым немного, но вполне понятным. На нем я вышил себя. Как яга. То, каким я был, когда он меня увидел. Зелено-желтым. А фон был аквамариновым. На этом пледе я стоял, держа в руках глефу, защищаясь от кого-то. Точнее, защищая кого-то. Грайба. Собой.
Завершив работу с подарками, я, улыбнувшись, ощутил какое-то умиротворение и, проверив течение времени, переведя его на час вперед, по отношению к их жизненным показателям, вышел, буквально рухнув на кресло.
– Дайте мне выпить, – пробормотал я, получив в руки стакан с алкоголем, и тарелку с мясом и овощами.
– Ты чего в своей лаборатории зарылся-то? – спросил меня Богдан, когда я немного отошел.
– Да вот... поговорил с ребятами, – указал я на Грайба и Аралана, – и решил, что мне надо вам преподнести подарки. А то я никогда подобного не делал. Все строил конструктами, все приводил к единой цели, а вот так, чтобы личное... Такого не было. Вот, и захотелось каждому из вас дать что-то памятное и нужное.
– Ух ты, – хохотнул Бага. – И ты даже нашел, что мне можно подарить? Какой ствол сделал?
– Ствол я тебе любой сделаю, родной, а вот такое... – я достал гитару, передав ее эннэшше, – делаю впервые. Это не конструкт, в полном понимании. Я...
– Вижу, – глухо отозвался Богдан. – Это живое дерево... – а потом провел по струнам, заставив этим звуком наши души подстроиться. – И живой звук... живая мелодия… – а после увидел и узор, только кивнув, потому что не в состоянии был произнести ни слова, так крепко в душу лег ему мой подарок. Только ощущение глубокой признательности, которая для меня была странной.
– Ну, типа, – улыбнулся я, чувствуя себя немного неловко, от его благодарности. – Но я не только тебе подарок делал.
– А кому еще? – влез в разговор Сай, лыбясь, как всегда.
– Да вот, и тебе хочу сделать дар, – я встретился взглядом с ним, протянув браслет. – Знаю, тебе не нужно ничего. Ты все можешь сделать сам. Но так же знаю, что ты хотел бы получить этот дар, как подтверждение того, что мы все – рядом.
Сайлас перестал улыбаться, получив браслет. Вот не знаю, что в его искиновской башке творилось, но после нас буквально промыло всплеском его силы, которой он выразил себя.
– Знаешь, Андрей... – неспешно надев браслет, и закрепив его так, чтобы он впаялся в кожу морфоформы, взглянул на меня Сай. – Ты дал мне имя, и я благодарен был тебе за это. Ты позволил развиваться моей душе, и я был невероятно рад. Ты согласился с тем, что я могу называться твоим творением, твоим сыном, и я стал тебе близок, как никогда. Но сейчас... Сейчас, отец, ты подарил мне семью. Истинную семью, которая всегда будет со мной. Думаю, это высший дар, который ты мог бы мне дать... папа.
– Мы всегда с тобой, чудо мое, – я заметил, как Сай потянулся, чтобы обнять меня, и сам встал, заключив его в объятия, ощутив его отношение ко мне. Любовь. Истинную, жертвенную, которую могут ощущать только юные дети к своим родителям. И для меня это было неожиданно так же, как и благодарность Богдана.
– Для всех остальных я тоже подготовил подарки, – неловко улыбнулся я. – Гэсс, вам с Сергеем я создал амулет истинного единства пламени. Седому было сложно перетекать в твою форму... – я протянул две цепочки. – Теперь будет проще. Нужно только обняться, и на зов твоего пламени, будет пробуждаться его огонь. Совершенно легко, без перехода. Без ломки. Тебе Инь. Черный. Сергею – Ян. Белый...
– Это... поистине, божественный дар... – Гэсс смотрел на меня с недоумением, а после рассмеялся. – Хотя, ты же бог у нас. Но это не умаляет моей благодарности. Этот дар невероятно нужен нам. Благодарю тебя за него, – он склонил голову.
– Бля, да я просто хотел вас порадовать! Че вы все такие!.. Странные! – буркнул я.
– Может, потому что мы все хотим получить такие же дары? – улыбнулся Аралан.
– Ну, мой дар тебе, скорее, пустяшный, – я поморщился, понимая, что действительно не постарался для Аралана, и неловко протянул ему тонкую книжицу. – Это мои стихи. Мое юное прошлое. Человеческое.
– Пустяшный дар?.. – Аралан воззрился на меня с удивлением. – Ты даришь мне свое прошлое. Даришь мысли, которыми жил в юности. Отдаешь самое сокровенное, и для тебя этот дар пустяшный?.. – он даже не посмотрел на птицу, прижав к себе мой сборник стихов, как сейчас Бага держал гитару, а Сай свой браслет. Как Гэсс с Сергеем впились в свои амулеты...
– Ну, я подумал, что тебе это будет интересно... немного. На один раз, хотя бы, – я не понимал этого состояния невероятной благодарности. – Ну... ты же у нас псих... вроде как...
– Это – ты, – Аралан, держа книгу в двух руках, показал ее мне, а после и увидел птицу. – И... кроме себя, ты подарил мне защиту. Скажи, как этот дар может быть не значащим? Пустяшным?.. Ты себя до сих пор не ценишь, сердце мое.
– Есть такое, – согласился я, а после посмотрел на Ридана. – Рид, мой дар тебе тоже не слишком велик, но думаю, ты его примешь, – я протянул ему перстень.
–Я... – Ридан считал и конструкты, и увидел красоту перстня, и тоже замер. – Не найду слов, которые смогут выразить то, что я ощущаю, – тихо произнес он. – Просто возьми мои эмоции, душа моя, прими их.
И я принял, понимая, что и ему дар пришелся по душе. Остался Грайб. И я, улыбнувшись, протянул ему свой плед, сложенный так, чтобы не было видно рисунка.
Грайб, улыбнувшись, принял мой дар, а потом принюхался, и зарылся лицом в теплое шерстяное вязание, не только вдыхая мой запах, но и ощущая те нити энергии, что я в него вплел. А когда поднял лицо, я увидел, что он невероятно бледен, и в полном сумбуре своих эмоций. Так, не сказав ни слова, он снова опустился в кресло, прижав к лицу плед.
– Знаешь, Андрей... – наконец, он пришел в себя. – Видимо, ты увидел у меня, то покрывало, которое я хранил... Когда-то, давно, когда еще не знал тебя, у меня был друг. Я бы назвал его братом по душе. И, в тот день, когда его ранили, мне под руку попалась та тряпица. Чья-то накидка, которой я прикрыл его рану... Он погиб, и с ним, душой, почти погиб и я, сохранив то покрывало, как память о нем. Как... нечто ценное, что может быть у такого как я. Сам знаешь, яргены очень редко ощущают хоть что-то связанное с преданностью и дружбой, более похожей на любовь. Но, узнав тебя, я могу сказать, что тогда это была именно она. Братская любовь. А вот сегодня... Сейчас... ты подарил мне себя... Перенаправил мою память так, что я смог его отпустить, и понять, как же я тебе нужен.
– Да, Грайб, – я улыбнулся. – Себя. Разверни его.
Грайб послушался, увидев рисунок, и замер еще на пару минут.
– Я тоже такое хочу, – тоскливо произнес Богдан. – Нет, мне безумно приятен твой подарок, но я хочу такой же плед... Можно я его скопирую? Грайб?..
– Копируйте, на здоровье, – буркнул тот. – Но этот – мой. Он... живой.
– Конечно. Я не пользовался конструктами, создавая эти вещи, – улыбнулся я. – Их просто невозможно создать конструктами было. Это рукоделие. Но не стоит копировать. Всем, кто желает, я могу связать такие же.
Зря пообещал. Сразу же поднялся лес рук. Точнее, шесть пятипалых ладошек возвестили меня о том, что хотят такие же пледы. Изверги и садисты! Не, я понимаю, ребят, но Сай?! Но и эта ксеноформа тоже возжелала себе подобное, хотя не знаю, что он им прикрывать собрался. Свой искусственный разум, что ли?..
– Думаю, и нам пора подарить нашему эннэшше те дары, которые мы хранили для него? – улыбнулся Аралан. – А на сто пятьдесят лет, придумаем что-то другое, так?..
– Да я не для этого все делал, – отмахнулся я, смутившись. – Мне просто хотелось вас порадовать...
– А нам не хочется, да? – окончательно пришел в себя Сай. – А ты не заслужил!
– Не, ну заслужил... – скромно произнес я, услышав многоголосый смех. – Но не для этого дарил.
– Брось, – отмахнулся Богдан. – Нам тоже есть, что тебе преподнести. Просто реально, не было такого момента. А сейчас он есть.
– А можно я? Можно? – Сай вышел вперед. – Мы, вообще-то понимаем, что у тебя есть все, что бы хотел бы, но вот некоторые мелочи преподнести можем, так?
– Вполне, – согласился Богдан.
– Итак, первый – Аралан! – и тот повернулся ко мне, протянув на ладони два белесых комка души.
– Я даже не знаю, дар ли это, или не нужная память... У них восстановлены полностью матрицы прошлых жизней. Ты можешь их возродить в любой момент. Так мне сказали... – внутри разлилась щемящая боль ожидания. – Я выпросил эти души такими же совершенными, какими они покинули тебя. Это жена и сын, которых ты потерял.
– Чем ты заплатил за это?.. – прошептал я, аккуратно забирая души, боясь их разрушить собственным прикосновением.
Аралан стушевался.
– Видишь ли, плата особенная, но я могу заплатить.
– Точнее! – почти в приказном тоне произнес я.
– Пронести одну душу в темные миры. Нам это ничего не стоит. Мне не стоит.
– Уверен? – я напрягся. – Может, тебе создать дополнительный, укрепленный пространственный карман?
– Если можно...
– Не пори чушь! – я снял матрицу пространственного кармана, в котором таскал богов, скинув конструкт Аралану. – Только туда его пихай, понял?
– Хорошо. Прости, что ты платишь за то...
– Молчи! – рявкнул я, понимая, что Аралан частично излечил мою душу тем, что преподнес. – Ты сделал невозможное. И я не потерял даже тысячной части своей силы, создав тебе такой карман. Да и вообще, всех уже абгрейдить надо, – взглянул я на Ридана.
– Потом, может? А?.. – улыбнулся Сай. – У нас еще дары есть. Ридан?..
– Я, конечно, не считаю себя искусным художником, – тихо произнес тот. – Но, думаю, моя картина тебе понравится.
Вынув из пространственного кармана полотно, шириной в метр, Ридан пожил его на стол, и я замер, понимая, что это техника Родиона. Та, о которой мы говорили на Ваарре, перед тем, как сигануть на Адарон, которая ему казалась несовершенной... Глубокое, трехмерное пространство, почти живое, где, всей пятеркой стояли мы. Эннэшше. Картина буквально дышала жизнью, была идеально прописана. Это... я просто ощущал, что для меня данный дар очень ценен.
– Она прекрасна... – провел я по поверхности пальцем. – Идеальна... Она запечатлела нас, как живых...
– Благодарю. Мне очень приятно, что она тебе нравится, – улыбнулся Ридан.
– Ты создал нечто потрясающее, – согласился с ним Сай. – Богдан? А ты не хотел бы подарить свой дар?
– Да на фоне этих даров, мой – мелочь сущая, – буркнул Богдан, но взял в руки гитару. – Хотя, с этим инструментом, думаю, сойдет... – он неловко улыбнулся, начав перебирать струны, а после запел.
Свою, собственную песню, которую сочинил для меня. И пусть мелодия была незатейлива, но меня унесло в роскошные леса, к костру, где были я и он, где было невероятно уютно и спокойно. Где можно было жить и дышать в унисон, смотря на огонь... После, словно из леса вышли, Ридан и Аралан, а за ними Грайб, и вся мелодия, все слова дышали такой любовью, таким приятием и нежностью, что я сморгнул слезы, понимая, сколько души своей вложил Богдан в эту песню.
– Спасибо, родной, – я стер слезу, нежно поцеловав любимого. – Это был прекрасный дар. Саюшка, ты записал ее?
– Я-то записал, только такого эффекта не будет. Это все струны, которые ты сделал.
Такой, прибитый аккордами, я сидел не один. Только Сай не услышал эту мелодию души. Но его было нельзя винить. Он – кристаллит.
– У меня тоже есть дар, – улыбнулся Грайб. – Давно хотел подарить тебе, но все не знал как... Думаю, ты не обидишься, – протянул он руку, на которой лежал миниатюрный, с полпальца, кинжал, или меч, я даже не разобрался.
– Благодарю, – улыбнулся я, взяв дар, и меня чуть ли с кресла не подкинуло, когда эта вещица буквально влилась в конструкт. А правая рука, которой я взял поделку, ощерилась лезвием, вышедшим с низа ладони, на полметра.
– Это оружие называется «хвост сарна». Редкий яг или ярген им обладает. Это оружие богов. Кончик его всегда ядовит. Правда, нужно им научиться работать, но думаю, тебе это будет не сложно.
– Ты прав, – я спрятал лезвие, перестав его ощущать, но увидел на своем правом запястье татуировку кинжала. Небольшую, в пятую часть предплечья. Но уже понял, что она значит. – Это нужный дар, Грайб, очень нужный.
– Серега, Гэсс, а вы хотите преподнести свой подарок? Или оставите его на будущее? – насмешливо произнес Сай.
– Вообще-то у нас не было мысли о том, чтобы дарить что-то, – спокойно отозвался Гэсс. – Но да, мы продумывали подарок на сто пятьдесят лет. Правда, он не совсем готов...
– Не придумывай, – отмахнулся Сергей. – Если что, то САМ вставит в него нужные конструкты. Какие пожелает.
– Ну, и то верно, – согласился Гэсс. – У нас общий дар. Это была идея Сергея, воплощал ее я. Вот, – Гэсс аккуратно выставил свой дар на стол, и я немножечко завис. Это был невероятной сложности конструкт пространственной бомбы, сжатый до невероятных размеров, с разрушительной мощью такой силы, что, если ее взорвать возле звезды, или в ее недрах, то любая система просто перестанет существовать. И это минимум как.
– Вы – гении убийства живых существ, – пробормотал я, пряча сразу же этот подарок в пространственный карман, защищенный, как не знаю что. – Вы вообще понимаете, что при хорошей накачке, и небольшой перестройке ваших конструктов, этой бомбочкой можно уничтожить систему?..
– Ну, как бы да, – согласился Гэсс. – Но скажи, что это не нужный дар.
– Реально? Вот такой хуйне меня не обучали, и тем более не дарили, – буркнул я. – Это запретные знания.
– Конечно. Только Мрис иногда тоже расслабляется. А я сумел считать с него данные.
– Спасибо, конечно... – согласился я. – Но вот это постараюсь не использовать. И не творите подобного!
– Не сможем. Адарон и Ваарра больше нам не дадут столько энергии. Но, скажем так, это был и их дар тоже.
– Еще раз говорю, спасибо. Но я хочу не пользоваться этим.
– Да что вы все о бомбе и о бомбе! Все, спрятал ты ее! – хихикнул Сай. – А вот мой подарок не получил. А хочешь?
– Он не такой убийственный, надеюсь? – напрягся я.
– Не, он хороший, – отмахнулся Сай. – Но, немного странный. Особенно теперь, когда ты на свои планеты поставил заместителей себя.
– И чем же? – полюбопытствовал я, получив подставку с тремя шариками планет, которые сразу узнал. Бакун, Адарнон и Ваарра.
– Ну... я создал тебе единую божественную связь, типа. Будут еще миры, они станут появляться на связи. В общем, где бы ты ни был, прикоснись к планете, и сразу узнаешь, что там и как. А с заместителями и того легче, сразу скажут все проблемы.
– Я благодарю вас за дары, – улыбнулся я. – В любом случае, они превосходны. Не, даром Гэсса и Сергея я пользоваться не буду, но я понимаю, что он мне может понадобиться.
– Может, все же перейдем к поеданию уже остывшего шашлыка? – буркнул Богдан, видимо, считая, что его дар оказался самым несущественным.
– Конечно, родной, – улыбнулся я ему, а после подсел ближе. – Спой еще, если не сложно...
Спать ушли где-то после полуночи, да и то не все. Лично я спустился в свою лабораторию, и там освободил души Дрэйка и Анжелы, создав им конструкты по памяти, вселив души в конструкты, и активировал их.
Они вдвоем дернулись, в защите, и я вспомнил, как они пытались защититься от дронов базы. Жест был тот же. Вскрик тот же. И вот, они осознали, что уже не там, а в ином месте. Джэйл сразу оглянулась, увидев меня, а Дрэйк чуть запоздал, смотря в потолок.
– Андрей? Мы спасены? – Джэйл оглянулась.
– Да, – я улыбнулся, и шагнул к ним, желая обнять, прижать, ощутить...
– Переместил, то есть?
– Ну, как бы да.
– Ну, и слава яйцам, – тут же отозвалась Джэйл, создав себе стакан сока. – А то я думала, что сдохну.
– Да, те дроны были интересными, – согласился Дрэйк. – Себе бы такие иметь.
– Ну, могу создать, если надо, – согласился я, как-то внезапно осознавая, что мы говорим на разных языках.
Точнее, они остались там, тридцать лет назад, а я шел вперед, развивался, познавал, становился другим... И сейчас я их не понимал. Пропала связь, которая и так была слабая. Аралан был прав, это была память прошлого.
– Все остальные живы?
– Наши – живы, – согласился я. – Но мы немного разбежались. Успели за то время, пока вас не было.
– Рассказывай, – приказала Джэйл.
– Олег ушел, Яна с ним на данный момент... Строит свою жизнь с эннэшше. Ридан немного изменился. Точнее получил другое тело. Я нашел себе еще одного эннэшше. Как мне сказали, последнюю свою искру. Ну, дети у меня родились. Вторая волна, так сказать. Немного подрос по возможностям... а так, что было, то и есть.
– Как-то невесело ты рассказываешь, – хмыкнула Джэйл. – Есть какие-то проблемы?
– Не знаю, даже, – мотнул я головой. – Сейчас вы куда?
– Ах, вот как... куда мы... – Джэйл прищурилась. – То есть, тебе мы не нужны, как я поняла? Мешаемся?
– В том, что я затеял, да, вас нет. Многих нет. Стрижей я тоже на покой отправлю. Это только мой поход, и моих эннэшше.
– Ну, раз у тебя все так сложно, то отправляй на Ваарру, – отмахнулась Джэйл. – У меня там есть незавершенные дела.
– А меня – к Яне, – попросил Дрэйк. – Если она хочет меня видеть.
Связаться с Олегом оказалось легче легкого, и я передал ему то, о чем попросил меня Дрэйк. А тот, почти сразу связался с Яной, и по ее эмоциям, которые я ощущал через Олега, меня чуть не унесло. Визжала моя доця, как сотня обезьянок, умоляя Олега тут же дать ей увидеть и пощупать своего братца и своего эннэшше по совместительству. Так что я, не желая его удерживать у себя – тут же открыл портал, дав ему войти, точнее впаяться в объятия дочери тут же. И спешно закрыл портал, чтобы та не ощутила моей энергии.
– А вот теперь – рассказывай, – Джэйл присела напротив. – Ты же помнишь, кем являешься для меня? Я тебя не брошу, даже если ты сам от меня откажешься. Следом пойду. Поползу, если надо будет. Зубами дыру в мироздании выгрызу, но доберусь.
– Джэйл...
– Не вякай! – рыкнула она. – Вижу, что подрос с момента нашей последней встречи. Тогда был просто сильным магом конструктов, а теперь – бог. Но ты, как был, так и остался тем же парнем. Так что, не вижу особого смысла благоговеть перед тобой.
– Джэйл, этот путь действительно не для тебя, – дал я ей понять. – Кем бы ты ни была, туда идут только те, кто нуждается в данном походе, и ты точно не из них. Поверь, даже Мрис со мной не собирается идти. Даже Сай! Потом, если я пойму, что ничто не угрожает вашей жизни и ментальному здоровью там, то уже целенаправленно свожу туда. Или даже перемещу все три своих мира туда.
– Три? – удивилась Джэйл.
– Да. Ваарру, Адарон, и Бакун. С Адароном мы познакомились и осознали, что нужны друг другу. Это тот мир, откуда я тебя изъял. А Бакун появилась позже. Это военная база. Там я создаю свое воинство, – я улыбнулся, понимая, что это воинство еще не знает, что оно мое.
– Ясно. И надолго я от жизни отстала? – нахмурилась Джэйл.
– На тридцать лет, – извинился я улыбкой.
– Судя по тому, что ты идешь по этому миру семимильными шагами, то считай, что на целую жизнь, – хмыкнула Джэйл.
– Да, так и есть, – с грустью улыбнулся я. – Но могу твою кандидатуру предложить своим ребятам, чтобы подогнали под мой уровень. И потом, в следующем путешествии, тебе будет место среди нас. Обещаю.
– Хочешь избавиться. Ладно, – Джэйл встала. – Отправляй на Ваарру. Там я хоть пользу принесу.
– Да вряд ли... – закрыв портал за Джэйл, мотнул я головой, понимая, что подарок Аралана хоть и был безумно дорог, но принес мне одно разочарование. И задумался. Не это ли он мне хотел показать?..
Долго задерживаться в лаборатории не стал. Вернул время к той же полуночи, и вошел в нашу спальню в момент, когда все укладывались спать. Грайб, как ни странно, свернул покрывало, положив его на стол, предварительно еще раз уткнувшись в него носом.
– Ты уже? – удивился Богдан.
– Да. Возродил души, оформил их в конструкты, и отослал туда, где им место, – буркнул я, свернув конструкт одежды, и прошел под душ.
– Мой подарок оказался для тебя столь неприятным? – чуть позже постучался ко мне Аралан и я впустил его, уткнувшись в крепкую грудь.
– Янка явно была рада Дрэйку... – решил я не отвечать на данный вопрос. – А вот я... – вздохнув, ухватил мочалку, намыливаясь. – Я осознал, что не все дары прошлого, не все мечты о том, чтобы вернуть часть своей жизни – являются ценными.
– Взгляд всегда должен быть направлен в настоящее, – Аралан забрал у меня мочалку, мягко поглаживая ею мою спину. – Не прошлое, не будущее. В этом нет нас. Мы живем здесь и сейчас.
– Это ты говоришь мне, – расхохотался я. – Тому, кто умеет ходить линиями времени!
– Да. Именно, – согласился тот. – Тому, кто умеет это делать. Но для тебя то, «завтра», будет именно твоим «сегодня». Ты это поймешь. Время хоть и подвластно таким как ты, но думать о нем надо не со стороны прошедшего или будущего, а со стороны настоящего. Того дня, которым ты живешь. И от того, как ты проживешь этот день своего «настоящего» будущего или прошлого, будет зависеть твоя реальность.
– Я это еще не принял, – согласился я. – Но уже понял, что желания, которые ведут свой путь из прошлого, мечты о том, что могло бы быть, произойди все иначе – отличаются от реальности. Нельзя желать прошлых чувств или эмоций, нельзя желать того, что не получил когда-то. Это все будут желания тебя, того, кем ты был, а не того, кем стал...
– Мы опираемся на прошлое, – согласился со мной Аралан, повернув меня к себе лицом, встав на колени, чтобы помыть мне бедра и ноги, словно вода могла помочь справиться с душевными метаниями, а мыло – смыть негатив. – Руководствуемся им, опираемся на него, как на опыт. Это верно. Но прошлое нельзя привносить в настоящее.
– И ты специально, отдав мне души моих родных, попытался это показать? – хмыкнул я, забрав у него мочалку.
– Не специально. Когда личности растут пропорционально, то и сто лет разлуки не имеют значения. Олег... Асур. Вы сошлись, будто между вами не было веков. Вы стали общаться, будто расстались вчера. Янара... Уверен, что когда ты ей себя откроешь, будет то же.
– Они развивались. У моего сына и жены такой возможности не было. Они, как я понял, были в коконе у Вэрриана. Если я их увижу или услышу лет через десять, то они достигнут моего уровня. Или не так?
– Может быть и так, – не стал меня поправлять Аралан. – Нам известно только «сегодня», Андрей, смирись.
– Но я могу пройти по времени в их жизни до их нового уровня!.. – не понял я.
– Да, вполне, – согласился Ар. – Ты все можешь. Но ты не все делаешь, заметил уже?
– Заметил, – согласился я, встав под душ. – И не знаю почему. Ведь у меня есть возможности. Я могу, правильно ты сказал. Но что-то меня держит.
– Понимание, что не все так просто, наверное? – улыбнулся Аралан, прижавшись ко мне всем телом, давая ощутить его мускулатуру. – Потому что, если бы все было так просто, для вас, богов, то и мы, смертные, были бы не нужны.
– Нашелся смертный, – буркнул я.
– Частично бессмертный, – хмыкнул Аралан. – Не переживай. Те, кого ты возродил – морально и ментально насыщенные. Они готовы искать свои пути, и найдут их. Они – бойцы. Воины. У них есть цель, которую они преследуют, и они ее добьются. Я... просмотрел их души, прежде чем отдать тебе. Не у каждого твоего воина матрицы настолько цельные.
– Ну, и то хорошо, – смыв с Аралана мыло, которое тот нацеплял на себя, моя меня, я выключил душ, и кинул ему полотенце. – Найдут смысл.
– Найдут, – заглянул к нам Грайб. – А нам желанно бы найти тебя в своей койке.
– Да иду уже, иду, – буркнул я.
– Нас с Риданом сегодня не жди, – предупредил Аралан, и я с удивлением повернулся. – Тебя не надо пить или насыщать. Тебя надо стабилизировать. А вот Рид сейчас истощен. И ты ему, кроме своей жизненной энергии дать ничего не сможешь. А я – смогу. Так что, я – с ним, а ты – с Грайбом и Богданом.
– Эй, а если я хочу с вами трахнуться?! – не понял я.
– А ты хочешь? – улыбнулся Аралан.
– А почему бы и нет?
– Так, «почему бы и нет», или же «хочу»? – улыбнулся Аралан. – Яг с яргеном совсем не плохи в умениях.
Его «яг с яргеном» буквально вынесло меня, заставив ощутить острое удовольствие, и со стоном согнуться, прижимая руку к низу живота, так сладок был спазм желания. Одна мысль о том, что те проявятся в своих истинных телах, подняла мой член.
– Ты не обидишься, да?
– Я буду заниматься Риданом. Я ему в эту ночь нужен, как тебе нужны Богдан и Грайб. Рид истощен. А я, если ты не забыл, идеальный донор. Да, и на будущее! – остановил он меня, когда я как крыс на сыр, побежал к ребятам, – Учти! Я не обижаюсь на то, что ты кого-то хочешь больше или меньше. Собой ты делишься со всеми одинаково. Душой. А тело... Это вторично.
– Спасибо, – улыбнулся я, едва ли не как многоног, ускакав к Богдану и Грайбу. – Твою мать... – пробормотал я, увидев их в ипостасях. Тело заныло от сладкой боли, еще не ощущая прикосновений. Но я уже понимал, что они меня не выпустят из своих рук до тех пор, пока я не стану сам вырываться. – Можно я хоть в яга, а?..
– Ты так говоришь, будто мы тебя хоть раз насиловали, – возмутился Грайб.
– Все равно в свой человеческий облик вернешься, – спокойно отозвался Богдан. – Ты просто не можешь держать себя в руках. Для тебя экстрим в сексе – это как часть жизни.
– Ну, я как бы... Сегодня немного не готов. Ну... К такому, – кивнул я на их ипостаси.
– Мне напомнить тебе нашу прошлую ночь? – насмешливо произнес Богдан. – Когда ты сам просил Грайба обернуться? И мы с трудом обошлись нашими возможностями человеческих тел?.. На, выпей, не готовый, – протянул он мне склянку с возбудителем Мриса.
– Это уже будет не естественно, – буркнул я, выглотав жидкость. – А я предпочитаю секс на естественных желаниях.
– Ты его последнее время вообще никак не предпочитаешь! – выдал Богдан. – И дело не в том, что нашел четвертого эннэшше, а в том, что загоняешься! У тебя моральная истерика, но ты не делишься тем, что тебя беспокоит. Так хоть сексом мы тебя немного расслабим. Реально. Если не пойдет, то нам измениться проще простого. Но давай начнем с этого, – Богдан повернул голову, да и я за ним повернулся, увидев, что Аралан не увел Ридана в соседнюю спальню, а устроился на краю нашей огромной кровати. И, почти без ласк подмяв его под себя, давал узреть то наслаждение, которое было написано на его лице, и слышать его сладкие стоны, полные наслаждения. От подобного меня повело почти сразу. Член, и так стоящий, начал сочиться смегмой, а желание получить удовольствие стало нестерпимым, так что я забрался на кровать, в коленно-локтевой позе, желая ощутить то же самое, судорожно вздохнув от болезненного проникновения, со стоном насадившись на толстый и длинный член, ощущая, как мои ноги обвивает чешуйчатый хвост.
Богдан, как всегда, сумел завладеть моим вниманием полностью. Когда его рука, точнее лапа, опустилась на мои гениталии, я дернулся навстречу, и едва не завопил, когда мои яйца и член пронзил болевой конструкт Мриса. Эта колкая и яркая боль заставила сосредоточиться на ней, а не на движениях внутри меня, а поддернутый страстью взгляд Ридана, дал окончательный сбой, отдав меня рукам эннэшше.
– Хочу... поцелуй... – прошептал Ридан, и я потянулся к нему.
И рухнул на кровать, ощутив как больно и сладко Богдан входит в меня, охнув, взвыв, подавшись навстречу, и впившись в губы Ридана, понимая, что это сладкий ад, а не секс. Невероятно мучительный, и такой же безумно желанный. Благо, Богдан подвинулся вместе со мной, давая мне право впиваться в губы Ридана, а после и Аралана, даря мне двойственное удовольствие боли и страсти. Я уже готов был схватиться за свой член, чтобы кончить, когда меня под себя перевернул Грайб, зависнув надо мной яргеном.
– Меняйся. В яга, – приказал тот, и я, под действием зелья Мриса, покорно изменил ипостась, забив хвостом, зашипев от остро-сладкого удовольствия болезненного проникновения, деранув его когтями по спине, стараясь прогнуться так, чтобы шипы его члена ранили меня правильно.
Но, как бы я не изгибал свой хвост, как бы ни старался, того удовольствия, как ощущал ранее, не получал. Даже перейдя в ипостась яргена, не ощутил. Это просто было больно, резко и травмирующе.
– Нет! Хватит! – попытался я оттолкнуть его. – Не нравится. Не то!..
– То, – почему-то оскалился Аралан. – Только в человека давай.
– Мне в облике яга больно! Человеком будет еще...
– В человека! – почти приказал Аралан, и я послушался его приказа, осознав, что он имел в виду. У человеческого тела было меньше нервных окончаний. Да и это тело я мог как уплотнить, так и сделать более разреженным, так что боль ушла, оставив только приятные ощущения, и можно было их нарастить, уплотняя конструкт.
Под конец, я, вбивая в себя Грайба, выл от удовольствия, работая бедрами, чтобы не только вперед входил, но еще и стенки обрабатывал. Мял в руках простыню, слезами удовольствия орошая подушку, и дергался навстречу руке Богдана, что ласкал мой член, изнывающий от конструкта боли Мриса. Это сладкое единение боли и удовольствия было так сильно, что я не выдержал, приподнялся на коленях, чтобы насаживаться плотнее, и, почти в момент, когда вскрикнул Ридан, кончая, отчаянно закричал, забрызгивая спермой руку Богдана, и кровать.
Так полно, так ярко, чтобы не только выплеснуться, но и спазмы кишечника ощутить, я кончал давно. Очень давно. Но, мазнув рукой по промежности, осознал, что уплотнил свой конструкт до обычного.
– Блядь, ты меня порвал на британский флаг... – буркнул я, залечивая повреждения, но совсем не желая перетекать в аморфный конструкт. Болезненное и сладкое ощущение удовлетворенного тела было выше всяких ранений и потертостей. Я даже остановил регенерацию, чтобы заснуть в этом ощущении, увидев, как Ридан подминает под себя Аралана. – Да ладно!.. я же еще одного такого бешенного экспромта не выдержу!..
– А ты... просто... смотри... – с придыханием отозвался Аралан, не только телом, но и душой подавшись навстречу движениям Ридана.
– Теперь уже в человеческой ипостаси, – хохотнул Грайб, войдя в меня, заставив охнуть от удовольствия. – Синхронизируйся.
Я попытался, но не преуспел. Аралан кончил куда быстрее, подавшись вперед, на бедра Ридана, словив тот кайф, который я все еще искал. Но Грайб не отставал. Он промял, задействовал стенки моего кишечника, доводя до пика, но, не давая на него подняться, доведя до состояния амебы, и только после этого позволив излиться еще раз.
– Странно, почему ты не пел, – удивился Аралан, приглаживая гриву черных волос Ридана.
– Кто сказал? – удивился Богдан, лежа между нами, тогда как Грайб, шумно дыша, возлежал на мне. – Он – пел. Он такую серенаду выдал, что я едва не кончил в нем. А когда его взял Грайб, да еще и человеком, так вообще, орал свою песнь.
– Ошибаешься. Ему было больно, неприятно... Я потому и сказал ему человеком стать.
– Да нихрена ты не понял! – вызверился Богдан. – Если бы Андрею было реально больно, вот так, чтобы пиздец как, то летел бы Грайб дальше, чем видит. У Андрея есть две стадии боли. «Не могу, не хочу, не буду», и «пошел нахуй». Так вот, пока не начнется «пошел нахуй», все, что он испытывает – его открывает. Расслабляет. Ты не дал ему испытать истинное удовольствие единения боли и сладости. Перевел его в человека, лишив того, что он мог получить.
– Андрей?.. – удивленно воззрился на меня Аралан.
– Это сложно объяснить, – попытался улыбнуться я. – Эннэшше, это и есть эннэшше. Мне никто никогда из вас не сделает по-настоящему больно или неприятно, если сами не пожелаете этого. И да, я... я знаю, как мне может быть хорошо, через боль... но опасаюсь этого. Будто я все еще человек... Но то, что я могу получить... – мне было сложно это объяснить Аралану. Да и Ридану я пока еще этого не говорил. – В общем... Богдан прав. Иногда мне нужен этот переход. Когда я не хочу, не желаю, а меня ломают под себя.
– Я вмешался зря? – осознал Аралан.
– Поймешь еще, – хмыкнул Бага. – Андрей у нас... сложное разумное. Или не разумное существо.
– Он – бог, или я не прав? – Аралан начал загоняться.
– Ша! – рявкнул я. – Разумное, адекватное, нормальное я существо! Но с прибабахом! Да и ваще! Че ты дергаешься? Сам что ли не бог? Ридан что ли не бог, епть?! Хули начали эту тему?!
– Кстати, насчет божественности, – нахмурился Богдан. – Мы с Грайбом вроде как они, и вот Аралан и Ридан...
– Мать вас так... – буркнул я, выходя из нирваны удовольствия. – Ар почти как вы. Надо ему сгрузить пару сотен конструктов, и все будет норм. А вот Рид... Иди сюда, существо мое, разумное, – потянул я Ридана за руку, с кровати, заставив его активироваться, и начать работать мозгом. – Пошли, душа моя, буду тебя переделывать.
– Как скажешь, душа моя, – покорно отозвался тот, последовав за мной в конструктивный зал.
– Ты вообще, хоть чего-то боишься, из того, что могу дать я? – заведя Ридана в лабораторию, хмыкнул я, удивляясь тому, как спокойно и покорно пошел он следом.
– Я не боюсь тебя, и того, что можешь дать мне ты, – отозвался тот. – Я верю в тебя и тебе.
– А если я тебя убью? – предположил я.
– Моя душа никогда не убьет меня просто так. Или это будет нужно, или я просто не окажусь достоин, – согласился Ридан.
– Какой ты простой... – удивился я. – Ладно, забей.
Если честно, я все еще хотел трахаться. Ребята всего лишь разбудили мое желание, не удовлетворив его. Но я знал одно: Бага никогда не начинал говорить о чем-то лишнем, не касающемся какой-то темы, если это не имело под собой серьезного основания. То, что он меня буквально выдернул из своих объятий, давая пинок на то, что я давно хотел сделать, но оставлял на позже, означало, что пора было этим заняться. А то, что он меня заставил заниматься этим сейчас... Ну, тоже было понятно. Думая о том, как вновь оказаться в их руках, я не буду слишком долго думать о том, как перестроить Ридана, а просто возьму и сделаю это. Страх и сомнения просто не тронут мой, разгоряченный желанием разум. Так что, он был прав. И именно поэтому я не стал ему возражать.
– Рид, – я создал кушетку, на которую заставил опуститься эмпана. – Давай, одно из двух. Или я сейчас помещаю твою душу в свое пространство, делаю тебе конструкт тела, который тебе нужен, и идеально подходит, а ты все это время дрыхнешь во мне, или же делаю это на живую. Второй вариант – быстрее, но куда как болезненнее.
– Если бы это ждало, ты бы точно не повел меня к себе в лабораторию сейчас, – улыбнулся Ридан. – Так что, предпочту думать, что второй вариант куда как правильнее.
– Есть такое, – согласился я, положив руку ему на лоб, слегка обезболивая и лишая эмпана возможности двигаться. – Синхронизация пройдет куда как успешнее и быстрее. Просто мне тебя жалко, вот честно, – я вздохнул. – Твоя душа, пройдя изменения в мире эмпанов, стала реагировать на изменения куда как хуже, чем наши. Так что, мы попробуем вторым способом, но если это будет очень больно, то я все же тебя засуну в кокон, проведу изменения, а после преподнесу свой конструкт, в котором ты и будешь учиться находиться.
– Я готов, – улыбнулся Ридан.
– Я не готов, – буркнул я ему, начав плести конструкты, которые нужно было внедрить в его душу.
Даже подумал, что проще будет сразу заменить конструкт души и не мучить ни его ни себя, но... Но вот проблема в том, что те изменения в его душе, как эмпана, были настолько нужные и интересные, что лишить Ридана этих наработок, полученных походя, мне не хотелось. Наоборот, я бы их взял для дальнейшего развития уже нам. Но, как я пересадил Альтана из тела эмпана в конструкт, такого с Риданом не проделаешь. Альт из-за этой «пересадки», лишился участи эмпана. Возможности работать кровью, возможности адекватно реагировать на потоки энергии... то есть, из Древнего Лорда эмпанов я сделал его самым обычным конструктом, какими были мы. Лишил его того, что он умел, и не дал ничего взамен. И так же ломать Ридана не хотелось. Хотя, кто-то, и я даже знаю кто, его сломал и переделал. Из человеческой искры создав эмпановскую.
По большому счету, проблема была в том, чтобы его возможности и наши – не шли в разрез друг с другом. Устроить дополнение. Наложение конструктов того, что имеем мы, на то, что имеет он. Я же хотел из него Древнего Лорда сделать, научить тому, что нужно, не лишая того, что есть... Так что пришлось искать, куда всунуть то или иное умение, притом не в его конструкт тела, а именно в душу. Благо, я уже не раз работал с душами, и был уверен, что не уничтожу ее своими конструктами. Но полное внедрение все же проводил еще с опаской. А так как это касалось Ридана, то еще и психовал, понимая, что могу сделать...
Так что идея, пришедшая мне в голову, показалась не столь и плоха, когда я создал что-то вроде капсулы со всеми конструктами, которые надо было внедрить в его душу, объяв ею саму искру души эмпана, которым стал мой эннэшше, буквально парой десятков нитей соединив эту капсулу и его душу, дав выход наружу его возможностям и силам, и дав возможности нашим конструктам встроиться в его душу. Хотя, больше это было похоже на скафандр из умений, чем само дополнение. Этакая «коронка» для души. Но я уговаривал себя на подобное тем, что со временем все срастется, и пространство заполнится, что это будет дополнительной защите его душе, притом сама суть эмпана никуда не уйдет, и в состоянии будет прорасти сквозь мою «коронку». Ну, а то, что начнет свои возможности ощущать глуше, и мягче, так для этого есть тренировки, которые вернут его на уровень прошлых возможностей.
– Потерпи родной, – попросил я Ридана, с максимальными предосторожностями заключив его душу в свой конструкт, услышав яростное шипение. – Еще немного, и я закончу. Честно.
Самым сложным было срастить настоящее и созданное. Прорастить одно в другое, чтобы они были совмещены, чем я и занялся, ловя стоны и шипение Ридана на губы, чтобы хоть как-то облегчить соединение. А когда оно завершилось, снова приложил руку к его лбу, понимая, что сейчас будет самое сложное. Само тело эмпана, как таковое, было едино с душой. Так уж повелось изначально, не знаю для чего и кем. И вот эти нити, эти жгуты силы, должны были прорасти в конструкт его тела.
Ридан заорал, пытаясь пошевелиться, но изначально был обездвижен, поэтому все что мог, это терпеть. Я снижал его болезненные ощущения, даря возможность ощущать их слабее, коря себя за то, что решился на это, и, понимая, что такое внедрение в любом случае, будет полезнее, чем полная переделка. Но это знал я, об этом я шептал ему, стараясь облегчить боль. Но мне от этого лучше не становилось. Ведь можно было просто переделать его душу и тело, сделать их на подобие тех, что есть у нас... Ридан, потом, с годами, или веками, сумел бы достичь своего апогея силы... Я даже пожалел, что не избрал первый путь, заставляя его страдать... Но сейчас, когда вот-вот, все должно было завершиться, не хотел останавливаться.
В какой-то момент Ридан потерял сознание, и я с облегчением вздохнул, понимая, что и сам бы на его месте, ощущая, как плавится моя оболочка и искра жизни, ощущал бы не меньшую боль. Так что, пока он отключился, еще кое-что подправил, создавая максимально надежную связь. Понимая, что должен сотворить ему еще и такой конструкт, как наш, чтобы, если вдруг что, Рид мог бы просто перенести свою искру в наше подобие тел, как я сделал с Альтаном, став хоть и слабее, но оставшись с нами.
Но, на всякий пожарный, как говорится, копию этого конструкта, что сделал, сохранил у себя. Снова внедрять искру души в этот конструкт будет так же больно, не спорю, но пусть у Ридана будет этот выбор.
Я вообще хотел, чтобы у моей семьи всегда был выбор, кем быть. Как жить. Как строить свою ячейку общества. Как ощущать себя... но в какой-то момент перестарался, всех сделав подобными себе. Аморфами. Нет, это было нормально, пока не касалось любви и продолжения рода. И этим моим изменением меня же ударило, когда я понял, что Аралана лишил права завести детей, забрав у него тело. Так что, на его ошибке я и строил то, что создавал сейчас, давая возможность Ридану всегда иметь запасное тело. Не конструкт подобного, а полную био-магическую составляющую, в которую можно было бы поместить его искру, снова прорастив в то, что он получил сейчас.
Ридан, очнувшись, судорожно вздохнул, ухватив меня за руку, а после положил мою ладонь себе на грудь.
– Ты меня слышишь, душа моя?.. – шепнул я, поцеловав его в висок. – Не как человека, а как раньше, до того, что я сделал...
– Даже больше, – нежась в моей любви, как тот котенок, ментально улыбнулся он, дав понять, что ощущает и воспринимает меня, как часть себя. Такого единения у нас не было никогда. И это давало понять, что мой конструкт встал как надо.
– А себя, родной, слышишь?.. – ожидая всего, что угодно, тихо произнес я. – Свои силы эмпана...
– Слышу?.. – Ридан тихонько рассмеялся, после создав на ладони вихрь крови. – Я не знаю, что ты сделал, но у меня ощущение, будто ты меня по знаниям и умениям поднял на уровень братьев Кадис, – его вихрь крови на ладони легко преобразовался в стрелы, в иглы, в подобие морды какого-то животного... – То, что ты всегда пытался мне рассказать, я теперь ощущаю, как часть себя. То, что показывал остальным, все те конструкты, всю ту магию жизни и смерти, все то... – он, улыбнувшись, повернулся ко мне. – Порой, стоит вытерпеть боль, чтобы получить что-то, что делает тебя сильнее.
– Надеюсь, ты меня простишь за всю ту боль, что пришлось испытать, – прикоснулся я поцелуем к его губам, а после подхватил на руки. И Ридан обнял меня за плечи, чтобы мне легче было его нести.
– Перестань, Дерех, – он прижался головой к моей груди. – Если бы то, что ты делал, можно было совершить безболезненно, ты бы не заставил меня это испытывать. Я ощущал Альтана, когда ты его, измененного, получившего жизнь, но лишившегося возможностей, принял у себя. Я знаю, что ты выбирал между той формой, и этой. И ты решился на то, чтобы я принял этот твой дар. И пусть через боль. Нам, воинам Асура, не привыкать к боли. Мы можем понять, что иногда она необходима. Сам Асур нам иногда причинял боль, внедряя свои знания, свои конструкты, как ты. Только они были меньшего объема, и занимали меньше времени, – он тихо вздохнул, и улыбнулся. – Я сказал уже, что верю тебе и в тебя. И ты мне все то время, пока менял мою суть, говорил об этом. О том, что мне нужно подождать. Что именно так строится моя матрица эмпана. Так что, я тебя понял, душа моя. И то, что это было больно, не значит, что это было не нужно...
– Когда я говорил, что надо Ридану подарить божественность, как и нам, – Богдан принял Ридана у меня с рук, – я не думал, что ты будешь делать это, – буркнул он. – Необходимо было его ломать и перестраивать?
– Именно. Или ты считал, что ему просто можно сгрузить наш конструкт? – посмотрел я на него. – Он – эмпан. Это единое и неразделимое. Какая душа – такое и тело. Это единый конструкт. Единое во всем создание. Душа эмпана, тело эмпана. Дух эмпана... только искра души в нем человеческая. Часть памяти о том, кем он был, и кого любил. Мне пришлось взламывать его конструкт души, и встраивать то, что нужно, при этом постаравшись не сломать то, что есть.
– А когда я говорил, что надо его поменять, ты мог мне сказать, как это сложно? Сука! – ругнулся Богдан. – Теперь я понимаю, почему ты этого не делал.
– Нет, ты был прав, – пресек я его вину и метания. – Надо было. Я просто откладывал. Думал, что можно будет это сделать позже... Но, ты был прав. Это «позже» настало. Аралан?.. – я взглянул на сайнара. – Мы с тобой сегодня поработаем?
– Если у тебя есть желание, сердце мое, то я готов, – улыбнулся тот.
– Я скажу, на что у меня есть желание, – буркнул я, дав понять Богдану, что он меня заставил сделать, хоть не осознавая этого. Получил измененного Ридана, осознал, что я с ним сделал. Охуел с того, что я сделал. И я ментально его вверг в ад, который пришлось Ридану получить. И тот ад, который предстоит получить Аралану. – Я хочу дать в морду одному из наших, за то, что он делает. За то, что он хочет. И за то, чему подвергает меня. Сейчас. Вместо того, чтобы трахать.
– Врежь, – согласился Богдан, притом не испытывая вины. – Сначала сделай, а потом – я весь твой. Гоняй, сколько захочешь. Сроки, Дрюх, сроки... иногда надо их подгонять, – сгрузив Ридана на кровать, пару раз ударил он себя по запястью, где обычно находится циферблат часов, давая понять, что время, есть время.
Я охренел, понимая, что это вызов.
– Точнее, Бага.
– Времени нет, точнее, – буркнул тот.
– Объясни!
– Сам поймешь, – вызверился тот.
– Да вашу ж мать! – вышипелся я, скрывшись с Араланом в лаборатории. – Почему все что-то знают, но только не я?!!
– Видимо, потому что ты готов распространить свою агрессию на ведомое существо, решив, что оно ведущее? – Аралан присел на кушетку. – Говори, что мне делать надо.
– Объяснить! Кто у нас ведомое, а кто ведущее, и какой вид ведения я здесь имею! – оперся я руками с двух сторон от него, смотря в глаза. – И по какой такой системе я у вас не ведущее, а кто-то иной!
– Мы доверились Вэрриану, – улыбнулся Аралан. – Как твоему ведущему.
Я зарычал, давай понять всю свою ярость.
– Я. Алралан. Я ваш ведущий! – выорал я ему в лицо. – Все, высшие, высочайшие, да кто бы то ни был – не имеют к вам никакого отношения! Вы, отдаваясь им, предаете меня! Сколько бы ни было богов кругом, у вас есть только я! Запомни это! Запомните это! На всю свою жизнь! Потому что, или я, или они! И, если они, то не я, а если я, то не они!
– Но, он же твой ведущий... – удивился Аралан.
Я редко воспламенялся от гнева, но это был тот вариант. Так что, пришлось ринуться в сторону, и перекрыть себя, чтобы не опалить Аралана своим гневом. Я осознал, откуда у моих эннэшше такие потребности и стремления. Откуда у них подобное желание «совершенствоваться», и бился в собственном коконе ярости, за щитом, чтобы не поранить Аралана. Бился в бешенстве до тех пор, пока не увидел Вэрриана, что смотрел на меня, как на какую-то макаку, что беснуется.
– У тебя неплохо выходит, – улыбнулся он, когда я вскрыл щит. – Красиво танцуешь.
– Если бы у меня были силы, чтобы тебя уничтожить, я бы это сделал, – прошипел я ему в лицо. – Ты не имеешь права работать с моими эннэшше! Ты знаешь это!
– Он с нами не работал, – отозвался Аралан. – Он сделал нам предложение, которое касается тебя.
– Давай серьезно, Андрей, – Вэрриан пожал плечами. – Я знаю, что вам нужно там, ты знаешь, что мне нужно туда. Я, даруя вам возможности, и правильное развитие, создаю там себе собственный кокон. Мы работаем совместно. Вам там будет проще устроиться, и устроить меня. Мне нужен ваш тандем, чтобы жить там спокойно, а вам нужен я, чтобы вас приняли. Что не так?
– Раз, сука, два, тварь, три! Мразь! – рявкнул я. – Первое! Я знаю, как и что мне нужно сделать, чтобы стать там желанным. Второе! Я сумею это сделать без тебя! Третье! В жопку тебе твои же ноги, тварь! Ты мне там, на хуй не требуешься! Такие как ты – там не нужны вообще!!! – разорался я. – Ты, блядь, на мне хочешь проехаться, и ты мне моих эннэшше меняешь! Дай мне хоть что-то, что я не имею, дай мне шанс принять тебя! И не вмешивайся в жизнь моей семьи! Никогда! Ни за что!
– Разве я неверно вмешался? – удивился Вэрриан.
– Насрать, верно, или нет! Ты это сделал! Это – моя жизнь! Ты не имеешь права в нее вмешиваться! Я могу тебя переправить в темные миры, но я это сделаю сам! По своей воле! Я НЕНАВИЖУ!!! – выорался я, – Когда какая-то тварь мне в жизнь вмешивается, не спросив меня!!!
– Ты прав, ты там сможешь выжить без меня, – согласился Вэрриан. – Но выжить, а не жить. То же, я смогу без тебя. Выживать. Давай объединимся?
– Иди в пизду! – рыкнул я. – Я знаю, что смогу не просто выжить, но и внедриться в те миры! Ты хочешь проехаться на моей гриве! Так дай, сцука, то, что мне нужно, чтобы я тебя провез!
– Так, а я что делаю? – удивился Вэрриан. – Именно то, что сделает твою гривку для меня шелковой, я и творю. Учу твоих эннэшше быть теми, какими они должны быть.
– Я!!! – выорался я на него. – Я!! Тот, кому ты должен это говорить!!! Тот, кому ты должен это выдавать!!! Не им!!! Мне!!!
Аралан хмыкнул, удивляясь моей реакции, и я, понимая, что перегнул, уперся ему в грудь лицом, давая понять, что есть правила содействия. Реальные правила. Где должен быть один ведущий, а не пара, не тройка... Я ему жаловался ментально, обижался на то, что Богдан, и он, не дали мне понять, что сошлись с Вэрорианом. Я бы дал ему право содействовать. Он мне нужен был. Да... Но я, все же... ведущий. Я должен принимать решения. Я тот, кто говорит последнее слово, а получилось, что они сказали его за меня. Да, зная, что я буду согласен, что не откажу. Но...
– Прости, сердце мое, – виновато произнес Аралан. – Это я дал право ему внедриться и действовать так. Я был уверен, что у меня есть право решать. Ты же говорил, что мы – равны... Я и впустил... Я теперь понимаю, что значит равный, но подвластный. Теперь...
– Да ну вас всех, на хуй, – буркнул я, понимая, что ничего не понимаю.
И прошел к кровати, свернувшись на ней клубком, желая отлежаться. И только вздохнул, когда вокруг меня свернулись клубком ярген, яг, сайнар, и эмпан. Мои. Родные. Любимые...
