Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Только когда Вэрриан ушел, понимая, что я на него зол, и в неадекватном состоянии ни на что не способен, я расслабился.       – Дрюх... – Богдан осторожно повернулся ко мне лицом, точнее мордой, смотря с каким-то страхом и непониманием. – Ты реально перед Араланом свое бешенство показывал?..       – Перед ним? – я хмыкнул. – Бага, ты меня за идиота считаешь? Или за кого?.. Удовлетворенный, вытраханный, расслабленный, с полной поддержкой эннэшше, и в ярости?..       – Так Аралан сказал, что тебя клинить начало. Что ты даже заикаться стал, а потом ему в плечо плакался, что мы тебя не любим, не ценим, променяли на кого-то там...       – Не, ну за это вы моральных пиздюлей получите, само собой, – я выбрался из уютного кокона эннэшше. – Реально, я так и не понял, какое вы право имели через меня обращаться к кому-то другому? Вы все прекрасно знаете, что за такое бывает. Все же в рядах вертикальной власти тусовались. Ну, а я... скажем так, подыграл его желанию видеть и ощущать меня таким. Нестабильным.       – Твою мать! – Грайб соскочил на пол, в ярости встопорщив гребень. – Ты хоть сказать мог?!!       – А вы?! – рявкнул я на него. – Вы сказать могли?!! Блядь, два лагеря паяцев, мать вашу! Рано вам еще, придурки вы мои, воинственные, вести переговоры с Высочайшими. Рано! Это для своих рас вы умные и разумные, а вот для него – дети малые. Блядь! Да он вас, как малышню годовалую, конфетками приманил, а вы на него и повелись!       – Не повелись! – буркнул Аралан, понимая, что проштрафился. И да. Он в этой ситуации сильнее всего накосячил. – Мы понимали, что он нами играет. Но, насколько я знаю, мы все хотим одного и того же.       – Разными путями, Ар... – я вздохнул. – Точнее, одним и тем же, но с выгодой для себя. Я хочу, чтобы он мне был обязан, а он хочет, чтобы я перед ним вился. Мы с ним, оба, понимаем, что нам важен паритет. Что каждый остается при своем. И сейчас, точнее уже некоторое время, буквально играем на нервах друг у друга, ожидая, кто прогнется первым. Он ходит к вам, всем, кто мне близок, стараясь подмазаться, а я... ну, я делаю то, что умею. Психую, и ненавижу его власть. Ему меня, таким, каким я показался в своей лаборатории – привычно видеть. Он знает, что я побешусь, а после приду к какому-то выводу, успокоюсь, и приму его предложение.       – А ты?.. – нахмурился Аралан.       – А я – полон, друг мой. Все. Я окончательно и бесповоротно гармоничен. И, максимум, что сейчас могу сделать, это изменить свое решение. Причем, не на благо тем, кто мною манипулирует.       – Мы не собирались тобой манипулировать, – выглянул из-за двери Гэсс.       – А, и ты здесь, ящерица огненная, – хмыкнул я, поманив его к себе, давая право устроиться на кресле в своей спальне. – Но вообще-то я говорил не о вас. А о том, как манипулировали вами. Ребята, вы должны осознавать, что Вэрриану, кровь из носу, надо попасть в темные миры. И то, что он начал вмешиваться в вашу жизнь, а не в мою, только доказывает этот факт. Что называется, хоть мытьем, хоть катаньем. Не понимаю, чего он так рваться туда начал, но, понял это, и принял. А вот вы этого понять не можете. Пока что. Поэтому, с сего дня, и до момента, как не увижу, что вы доросли до права общаться с Высочайшими и даже с Высшими на их уровне, я вам это запрещаю. Точнее, вы можете общаться с Ольгой, с Шанасс, с ее братишками, с Адароном и Вааррой... но это и все. И даже от них надо многое держать в секрете, а не рассказывать мои тайные желания и стремления. Просто через вас ко мне, и вы это уже должны были понять, подобраться куда как проще, чем через меня к вам. А среди богов, вы должны понимать, идет постоянная конкуренция. Притом, даже не так. Подставить, оболгать, донести в совет богов на то, что делаю я – это как пить дать. Ведь бессмертие, вы должны были уже понять, это уйма времени, отмеренная мирозданием. Такая уйма, что можно устать от этой бесконечности. Но, когда перед тобой стоит два варианта: умереть самому, или немного подставить другого – то этого другого подставят. Притом так, что он вовеки не отмоется. Блядь, да я просто даже не знаю, где еще такое поголовье ублюдков, как среди богов!.. Здесь все по головам друг у друга ходят, и рвут даже мелкий кусок энергии из пасти у своих же соратников!       – А почему ты не такой?       – Первое. Потому что я не хочу менять миры и создавать их под себя, как делают другие. А второе – я так и не определился, где остановиться. Все те три мира, которые у меня сейчас есть – они мне... нахуй не нужны. Это базы, на которых я могу перекантоваться. Все! Поселить тех, кто мне нужен. Развить систему жизнеобеспечения... но для того, чтобы строить свои расы, чтобы развиваться как хранитель мира, какими являются Высшие, вот до этого не дошел и не дойду. Я – скиталец. И именно поэтому меня трудно прижучить. А еще – я ученик Мриса, поэтому использую какие-то крохи энергии, в отличие от других. Мне просто большего не нужно. Но это не значит, что я кому-то и что-то собираюсь дарить. Отнюдь.       – А что ты сделал?.. – аккуратно спросил меня Гэсс. – Ты же... именно подарил свои миры... или...       – Ар, – обратился я к сайнару. – Ты помнишь, как я полгода хуйней маялся у вас в мирах? – тот сосредоточенно кивнул. – Скажи, вот по твоему мнению, как я все завершил, я мог бы завершить так же, приди я туда сразу со своими ребятами, и начни все строить под себя?       – Нет, – тихо, но вопросительно отозвался он.       – А почему?       – Потому что ты пробивал искин аллара?       – Именно, – согласно кивнул я. – А еще? Если не брать во внимание искин?       – Делал вид, что не знаешь, с чего браться?       – Умница, возьми с полки пирожок. Может, теперь вы мне, мои защитники, хреновы, скажете, почему я тусуюсь у Ольги, почему не делаю все и сразу, и снова занимаюсь хуйней?       – Блядь, это надо запить, – буркнул Богдан, тоже поднявшись с кровати, создав графин с алкоголем. – Ты снова хуйней маешься, и делаешь вид, что полный придурок, которому надо собраться, а он не знает, с чего взяться?       Я развел руками.       – А на самом деле, все уже решено, и у тебя уже есть выход? – прищурился Аралан.       – Скажу точнее. Этот выход, правда, немного иной, был придуман еще тогда, когда мы покинули миры сайнаров. На данный момент я только корректирую все, подбивая под определенные рамки. Так что, реально, нечего свои лапешки тянуть туда, где вы ничерта не понимаете. У вас есть ваши дела. Материальные и ментальные, в которых вам нет равных. Но вот это, точнее этот, тот, кто вокруг вас вьется, это не ваш уровень. Дайте мне с этим существом разобраться самостоятельно. Ведь, если все рухнет от вашей помощи, думаете, я буду вам благодарен?       – Нет... – в унисон произнесли все пятеро.       – Тогда у меня всего один вопрос: какого хуя?..       – Да потому что ведешь себя, как дебил, – буркнул Богдан. – Вот и создается впечатление, что ты снова нихрена не понимаешь, и как кутенок, слепо тычешься мордой в углы. И это притом, что я знаю, что у тебя в большинстве случаев, именно такой стиль работы.       – Ну, вот потому я и наложил запрет на вмешательство. Так будет проще. Всем нам, притом.       – А один справишься? – буркнул Богдан.       – А кто тебе сказал, что я один?..       – С этим темным скооперируешься, да?.. со своим пришибленным искином из древних? С кем ты там еще общий язык найдешь?..       – Бага, вот сейчас ты берешь и ранишь, как меня, так и себя. Прекрасно знаешь, что я на это отвечу. Но тебе очень хочется доковыряться до правды. Может, тебе напомнить, что такое веление разума?.. и что я не единственный, кто подобным владеет?.. или точнее, единственный, кто этим владеет чертовски плохо?..       – Бля... – Богдан выглотал виски залпом.       – Именно. Молчи, и наслаждайся жизнью, дружище. А я медленно, потихоньку, полегоньку, сделаю все, что хочу, и так как хочу.       – Прости, Дрюх, вылетело из головы...       – У тебя? – хмыкнул Гэсс. – Ты каждую секунду жизни Андрея помнишь. Ты поправку на ветер для пяти километров между тобой и целью можешь за пару секунд вычислить. Ты псих, не худший чем Аралан... правда, у тебя защита слабее...       – Сука!       Когда Богдан злился, от него буквально расходилась веером колкая, шипастая энергия, в которую он вкладывал даже не злость, а ментальные увечья. Как проклятия. Вот только нас его злость не задевала. А сегодня еще и стороной обошла. Всех. Разве что стакан, в котором был виски, сжал так, что тот крошевом на пол упал.       – Я тоже ненавижу вмешательства в свою жизнь, Бага, – мягко улыбнулся ему я, давая понять, что догадался обо всем, что с ним творилось последнее время. – Особенно, когда это делают мягко, исподволь, еще и таким способом.       – Почему ты мне не сказал?!!       – По той простой причине, что постоянный щит держать накладно. А то, что знают двое, знает и свинья.       – Да он не свинья! Он...       – Он – Высочайший, – согласно кивнул я. – Зато сейчас ты можешь понять, почему я так бесился, и почему постоянно закрывался. А тебя я просто правил под себя каждый раз, давая признать, что твое, а что – наносное. Это тоже было проще.       – Да я ему на кой хуй сдался?! – рявкнул Богдан.       – А кто?.. Грайб?.. Так он во многом не разбирается в силу своего склада ума. Грайбу просто не интересно, что творится вокруг, если это не касается его воинства. Ридан?.. Так ты меня прости, он юный мальчик, который не вникает в глубину тех вещей, которые понимаешь ты. Нет, сейчас и Аралан задействован, но он пока слишком мало знает из того, что я делаю, и что делаю. Просто не успел разобраться. Поэтому воздействуют на тебя. А чуть позже будут и на него.       На пару минут в комнате воцарилась полная тишина.       – Это какой-то пиздец, – наконец-то произнес Богдан. – А он не понимает, что это влечет ненависть к нему?       – Скажи, а твоя ненависть к богам Земли, за то, что забрали у тебя семью, хоть как-то помешало им исполнять свои обязанности? Шнурки, там, у них развязались, недержание образовалось?.. Реально? Помогло?       – Нет, но...       – Но, что? Какое ему, Высочайшему, дело до твоей ненависти? Хочешь как-то ему навредить – выгляди идиотом. Остолопом, который может действовать только по наводке. И, чем дольше он находится рядом, тем больше читай его. Узнавай. Понимай. Но никогда не давай ему понять, что ты его разгадал. Он реально выше тебя. Он выше меня, Бага!.. Стократ выше! Все что я могу сделать, это яриться, это делать вид, что меня бесит все, что он делает, и поступать по-своему! Да и то, в очень коротком промежутке границ, которые он мне ставит.       – Андрей, – нахмурился Гэсс. – А ты мог бы запретить не только контактировать с ним, но и не получать нам от него информацию?       – А зачем? – удивился я. – Или думаешь, ваша с Седым бомба, не стоит того, чтобы получать знания?.. Или, как Аралан получил от него души моих родных, не стоит того? Пользуйте! Просто я закрыл ему возможность пользовать вас.       – Но ты же запретил с ним общаться! – не понял Грайб.       – Дерех не может запретить нас считывать, – понял Ридан. – Но, скорее всего, поставил конструкт, который не даст ему внедряться в нашу память так полно, как мы это позволяли. А насколько я знаю наших Лордов, то, даже за капли информации они могут дать щедрый дар. Но разве, по этим каплям нельзя понять того, что ты творишь?       – А что я творю? – я улыбнулся. – По-вашему?       – Усиливаешь себя, – не понял Богдан.       – А разве это не обычное действие того, кто отправляется в неизвестный космос?       – Ну...       – Именно. То, что видите вы, то будет видеть и он. Каждого встречного смертного, с которым контактирую я, да даже и бессмертного, он считывать не будет. Смотреть вашими глазами на то, что творю я, ну пусть смотрит. Другое дело, когда вы просите его о чем-то, что, по вашему мнению, нужно мне. Так вы попадаете в кабалу, да и я с вами. И тут уже он может задуматься над тем, чем ему задумываться нельзя. А то решит еще что-то, чего вы в мыслях не имели. А вот, просто считывать и пытаться к вам подобраться, пусть. Это я не запрещаю. Да и хотел бы – не смог.       – То есть, смотреть на него честными глазами, и выдавать все, что ты делаешь?       – Даже с теми эмоциями, которые сейчас ощущаете. Я же сказал, что моральных пиздюлей вам выдам. Ну, вот и выдал. Так что, не вижу смысла еще что-то менять. Хотя нет, вижу, – я понял, что никто уже спать не будет. – Буквально через полчаса отправляемся в стойбище сайнаров. И уже не переходом. Порталом. Вы потом расположитесь в керре, а мы с Араланом займемся его проблемой.       – Дрюх, ты это... прости меня, – повинился Богдан. – И с моей ревностью дебильной... хотя я тогда уже понял, что Аралан наш, и с тем, что сейчас...       – Бага, – я рассмеялся, притом тепло, и легко, потому что его демарш, точнее, два демарша подряд, не нарушили нашу гармонию. Ну, а нарушили бы, я бы его просто в тренировочном зале извалял. – Неужели ты думаешь, что мне нужны твои извинения, чтобы ощутить то, что ты держишь меня в своем сердце?       – Тоже считываешь? – буркнул Богдан.       – Поверхностно, эмоционально, не влезая в душу, – чуть виновато повел я плечами. – Сам же знаешь, я хожу линиями судьбы. Это мой дар. Я не могу его изъять из себя. Так что да, я вас вижу. Но я не влезаю в дебри ваших душ. И, даже если вы сделаете какое-то дерьмо осознанно, я все равно не буду лезть туда. Потому что мне не хочется знать, зачем и почему.       – А «за что»? – внимательно взглянул на меня Аралан.       – Значит – заслужил. Просто так... – я пожал плечами, – никто и ничего не делает. Всегда есть «за что». Даже если это просто обида, которая по большому счету – яйца выеденного не стоит. Как думаешь, мне захочется знать, что я просто отмахнулся от одного из вас, получив колючку в бок, или же не обратил внимания на какую-то мелочь?..       – Но ты можешь исправить свое поведение...       Многоголосый хохот был ему ответом.       – Ар, ты загоняешься, – оскалился Гэсс. – Высший, а Андрей именно таков, никогда не будет у тебя просить прощения. Это не значит, что он «падонак», который не будет чтить и уважать все твои желания, это просто значит, что взаимоуважение имеет место быть. Он не раб наших желаний, как и мы – не исполнители его стремлений. Если он сделает что не так, то исправится, нужно только сказать, а не капризничать. А вот ждать, что он к тебе, ощущающему обиду, придет и начнет извиняться... ересь. И придурь. Дрюха или не замечает чего-то, или же делает что-то направленно. В первом случае, надо забить, во втором – забыть. Или спросить, если заело. Но елозить перед тобой, со всякими «прости», он точно не будет.       – Передо мной – не надо. Я с Андерром прекрасно уживался и без подобного. Он чуткий и...       – Хуюткий, – буркнул Богдан. – Поверь, мы прекрасно знаем Андрея. Он тебе явно космос своим отношением не открыл.       – Открыл, – тихо произнес Аралан. – Меня никто не любил так, как он.       И снова молчание на пару минут.       – Так что ты от него хочешь, если он тебя любит? – подорвался Богдан. – Если и так тебя лелеет, и жалеет?       – Да ничего я не хочу! – удивился Аралан. – Просто. Спрашивал!       – Ну вот, просто, и узнал.       – Я все еще не понимаю вас, его эннэшше, – пожаловался Аралан.       – У вас совсем иная политика отношений, – мягко отозвался я. – Что-то вроде привязки, импринтинга, как это называется у нас. С таким подходом, если найдется тот, кто вас, сайнаров, полюбит, излучая свои флюиды любви, привяжется к вам, то вы в ответ начинаете испытывать то же самое. Но, с большой долей вероятности, пытаетесь измениться под полюбившего вас. А вот это уже лишнее. Любят не за что-то, и не почему-то, а просто так. Просто потому что есть такой индивидуум. Потому что вам интересно вместе. А сколько чего вы друг для друга делаете, это уже иной вопрос.       – И ты не боишься вести меня к самке, зная, что я могу ее полюбить, и стать привязанным к ней? – удивился Аралан.       – Если бы я всего боялся, то не был бы сейчас богом, – спокойно отмахнулся я. – Потому что есть два развития ситуации. Или ты ее полюбишь, и она станет твоей парой, но так как я уже твоей парой являюсь, то разделишь свою любовь между нами. Или же не полюбишь, и останешься полностью верен мне. В первом случае, мы просто возьмем ее с собой, чтобы она была рядом с тобой, как и я. Только я создам ей такую защиту, что проблем с ее выживаемостью точно не будет. Во втором же...       – Но ты говорил, что только от пары, которая испытывает друг к другу влечение, можно получить настоящего сайнара.       – Ар, а твой брат на что?! – удивился я. – Он, та моя лакмусовая бумажка, которая определит правильность поиска. Любая сайнара, которая нравится ему, может подойти и тебе. Проверить я смогу. Это уже мелочи, по сравнению с тем, что я делал. Просто... Есть некоторое опасение, что ты, будучи энергетическим, не будешь в состоянии понять, кто твоя пара, а кто нет. В общем, пошли, а там решим, как и что.       – Прямо из керра, что ли?       – Ну, вы можете в нем сидеть, если хотите. Перенести его не составит труда. А можете пройти порталом со мной.       – А тебе как лучше? – сразу насторожился Ридан, который всегда заботился первым делом о правильности действия, а только потом о своем удобстве.       – Ну... если честно, то мне проще будет общаться с Хассаром, если мы будем втроем, – указал я на Аралана. – А с утра можете и погулять по стойбищу. Но не среди ночи.       – Так какого лешего, ты спрашиваешь, как мы хотим? – Богдан снова завалился на кровать. – Говори прямо, как лучше, и как нужно. Мы-то не всегда понимаем, на что именно ты рассчитываешь...       – И то верно, – согласился я, после чего поманил Аралана за собой. Ну, и заодно с ним – Сайласа.       – Ты сильно обижаешься на то, что я сделал? – когда мы оказались снаружи, спросил он.       – Обижаюсь?! В смысле? Бага, в общем-то, прав, иногда нужно говорить, что можно, а что нельзя. А я скрытничал. Так что это только моя вина. Кстати, я так с тобой и не поработал... – я посмотрел на Сайласа, который сейчас стоял передо мной в человеческом облике. – Сыночка, лапушка ты моя... Ты немного лучше разбираешься в конструктах, да и сидел какое-то время в душе Аралана. – можешь ему сделать нормальную и качественную загрузку конструктов? Желательно, вместе с зародышем кристаллита, или что ты там сгружаешь... Короче, чтобы Ар мог заняться перепрограммированием себя самого, в свободное время. Мне, в нем, нужно все, что ты можешь выдоить из возраста, разума, сознания, но так, чтобы это было не насильно. Чтобы он справлялся, а не испытывал сложности. Но сложные конструкты тоже можешь подзагрузить, с учетом того, что Ар сможет их открыть, когда немного свыкнется с простыми конструктами.       – Если тебе нужно во мне все, то почему бы не считать меня? Зачем просить об этом своего искина? – удивился Аралан.       – Ар, сердце мое, – я мягко рассмеялся. – Мне о тебе знать ничего не надо, кроме того, что я уже знаю. А вот Саю, чтобы как можно многограннее развить твою личность – надо. Просто у каждого существа, свои комплексы, свои умения, свои возможности. Если их учесть, то развитие пойдет многообразно и правильно. А если обучать однобоко, рассчитывая только на то, что ты должен быть таким, как все мы, можно упустить как некоторые возможности, так и твою собственную заинтересованность. Вдруг ты не получишь именно тот конструкт, или тот комплекс конструктов, которые захочешь в себе развивать и совершенствовать?.. – я вкинул керр в пространственный карман, открыв портал в стойбище сайнаров. – Я, например, долгое время занимался только репликацией, не зная, куда применить свои знания. А вот потом... потом понял, что могу творить нечто, подобное Эррану, корабликов Сая, или даже аллара, который сейчас находится на орбите Бакун.       – Ты и его мог бы сделать?       – Мог бы? – хмыкнул я. – Да Мрис его и переделал. А взял он мои наработки. Мне очень нравится создавать что-то новое, из силовых полей, из неизвестных структур... Притом делать это так, чтобы оно все работало. Кстати, на основе своих знаний, я и создал искусственную душу тебя самого. Кстати, Сай, как там обживается Ар-второй?       – Обживается? – хмыкнул Сай. – Если бы я ему позволил, разобрал бы мой малый аллар по нитям энергии. Да и сейчас все еще приходится править то, что он там творит. Но, зато, на основе того любопытства, которое проявляет он, я могу уже с уверенностью сказать, что Аралан первый буквально спит и видит, как технологично впихнуть невпихуемое, при этом используя минимальное количество пространства, и максимальное количество блоков конструктов. Как раз именно создание блоков для него и является очень интересной задачей.       – Это значит, что я могу править то, что создал ты? – удивился Аралан, на что мы с Саем вдвоем рассмеялись.       – Естественно! Если у тебя есть к этому стремление и способности, если ты видишь, что десяток конструктов проще объединить в один блок, то почему нет?       – Потому что наш бог, когда говорил свое Слово, оно было непререкаемым, – из темноты к нам вышел Хассар. – Не будь мы в закрытом пространстве, куда можете проникнуть только вы, вас бы уже заключили в пространственный кокон, и выкинули вовне.       – Да ну?.. И много таких, как мы, ходит сюда?       – Скажем так... Забредают. Надо поговорить с Адароном, чтобы он своих зверей и людей держал подальше.       – Ну, люди, допустим, мои, – не согласился я с ним. – Но я скажу, чтобы они к вам не заходили, пока вы к ним сами не выйдете. А вот звери... Странно. Очень странно. Надо вам поставить еще один защитный контур. На отпугивание.       – Если Адарон не против того, чтобы мы их ели и приручали, то не нужно.       – А чего вы сами с ним не поговорите? – удивился я, кивнув, когда Хассар пригласил нас следовать за собой.       – Видишь ли... мы немного... не поняли друг друга. Адарон хороший... бог. Но слишком навязчивый.       – Он не бог, – вздохнул я. – Он тот, на чьем теле вы живете. Он и есть этот мир. Душа этого мира. Поэтому да, он мог начать подсказывать, где лучше искать руду, где лучше высаживать растения, какие деревья валить, а какие нет... Во-первых, ему не так больно, а во-вторых, он точно знает, какая среда подо что подходит лучше.       – Мы не поняли. Не разобрались. Теперь он к нам не заходит.       – Если бы меня послали, я бы тоже не заходил, – согласился я. – Но могу вам с утра устроить встречу, пожмете лапки, и перестанете считать друг друга соседями, тем более навязчивыми. Адарон... – я хмыкнул. – Он очень долго был один, над ним много экспериментировали, совершенно не воспринимая его как личность. Так что он, как тот великовозрастный ребенок, увидел в вас друзей, с которыми можно договориться и подружиться. Потянулся к вам. Но вы просто его не поняли. Он и решил не навязываться.       – Я постепенно это начал понимать. Как-никак, все же, уже год вместе живем...       Я икнул, но мысленно себя придержал, решив потом выяснить у кого-то еще, что за охрененный перекос времени происходит.       Пока говорили, Хассар провел нас в свое жилище, мало чем отличающееся от его замка. Не по внешнему виду, а по внутреннему убранству. Нет, Хассар не делал ничего помпезного. Просто создал тот же уют. А когда к нему, точнее к нам, с подносами, вышли три крылатые сайнары, явно находящиеся на сносях, то понял, что разговор может выйти.       – Так чего вы пришли ко мне? – вопрос прозвучал немного грубо.       – Скажем так, не мы пришли к тебе, а я привел к тебе твоего брата, – я уселся на диванчик, и Аралан тут же подгреб меня к себе, едва не усадив на колени, явно показывая, чей я. Сайнары хихикнули и, поставив подносы, не получив другого приказа, устроились вокруг своего повелителя. Это показывало его отношения к женам, да и вообще к себе подобным. Хасс явно не строил из себя узурпатора, что мне понравилось.       – То есть, требуется в чем-то моя помощь ему? – видимо, связавшись с Араланом ментально, выдал такой вердикт Хассар.       – Да. Именно твоя. В общем, мне нужна идеальная самка для Аралана. С возможностью выносить и родить его дитя. А скорее всего, и не одно.       – Так он же говорил, что ты можешь это сделать...       – Скажем так, мы проверили такую возможность. С моей помощью, истинного сайнара ему не получить. А истинные – это он и ты. Может быть, еще вот эти красавицы, – чуть улыбнулся я, добавляя мёда в наш разговор. – Но в наш договор с Араланом входит рождение именно истинных. Открытых. Обладающих силами.       – Так, а в чем могу помочь ему я? – удивился Хассар.       – Ему нужно найти его сайнару, – пожал я плечами. – Детородного возраста. Идеально подходящую именно ему. Ну... или тебе. Так как вы с ним – идентичны до последней молекулы.       – Ты же понимаешь, что я своих жен ему не отдам, – чуть рыкнул Хассар.       – Я не просил кого-то ему отдавать. Я пришел к тебе с просьбой, помочь мне найти подобную. Тем более что семьи он с ней выстраивать не будет. Я смогу сам оплодотворить, искусственно, данную сайнару, имеющимся материалом.       Хассар задумался.       – А как ты определишь идеальную?       – У меня есть данные, с помощью которых я могу это сделать. Скажем так, в яйцеклетках сайнар, и в вашем семени, находятся части генома, изломанного и несовершенного. При единении идеальной пары, этот геном полностью совпадает, выстраиваясь в нужные цепочки. И рождается истинный сайнар. Я, почему сказал, что ты можешь нам помочь, потому, что Аралан – полная копия тебя. Но уже энергетическая. И я не уверен, что он может ощутить свою сайнару. А вот ты ощутить ее можешь. Не знаю, как у вас это делается, но знаю, что пара становится совершенной. И у них появляются дети, полностью открытые для умений вашего рода. Именно на этом и зиждется восстановление вашей расы. Не на пополнении популяции, а на поиске идеальный пар. Два десятка сайнаров, даже близкородственных по связи, смогут восстановить ваши миры. Вы – искусственная раса. У вас не будет отклонений и уродств, если не считать те, что уже произошли, когда некоторые сайнары лишились крыльев. Как мы выяснили, это единственный порок развития, который, притом, появился от потребности сайнар в большом количестве супругов, и отсутствии притяжения к ним. Того притяжения, которое испытывают настоящие пары.       – Вот как... – Хассар задумался, а после, шепнув что-то своим супругам, отослал их прочь, проследив, чтобы дверь закрылась. – Мои жены – не идеальны для меня. По тем параметрам, которые ты мне сказал. Я чувствую свое притяжение к одной сайнаре, притом бескрылой, но... – он замолчал. – Во-первых, бескрылых брать в брак нельзя, а во-вторых, она отказала. И не только мне. Всем.       – Ты – придурок, – буркнул я. – Не, то, что она тебе отказала, это второй вопрос. Скорее всего, потому, что ты к ней таки и относился как к бескрылой, предложив быть фавориткой, любовницей... А первый в том, что нет различия для самого вида самки, или самца, если они – пара. Бескрылая самка может дать истинному сайнару такое же истинное потомство, если они совместимы. И наоборот. А у вас... Градация. Крылатые с крылатыми, бескрылые с бескрылыми.       – Ты хочешь сказать, что она мне родит истинного и открытого? – удивился Хассар.       – Да. Могла. А вот эти девчули твои, они хоть и носят сайнаров, но таких же, как и все. Обычных. Потому что по геному с тобой не совпадают.       – Где ты раньше был?! – рыкнул Хассар.       – Узнавал причину проблемы, – так же рыкнул на него я.       – Хорошо. Я понял свою оплошность. Я сведу своего брата с этой сайнарой, – посмурнел Хассар. – И дам право своему народу не смотреть на наличие крыльев. Ты прав, мы сами себя загнали на этот уровень. Но скажи, можно ли надеяться, что и мне она станет женой?..       – Посмотрим, – первый раз за все время, отозвался Аралан. – Если она не захочет быть со мной, мы предложим ей быть с тобой. Но брат, надеюсь, ты понимаешь, что такое – настоящая пара, и истинные сайнары, и сможешь объяснить своим женам, что не их вина в том, что ты взял в дом еще одну, сделав ее своей парой. Их дети, которые родятся, тоже будут кому-то парой. И да, я тебя сразу прошу. Если эта самка станет носительницей моего плода... Ты будешь любить его как собственного.       – Как истинного собственного, – согласно кивнул Хассар. – А истинные ценятся. Да и сейчас, на все поселение, нас таких двое. Одна самка и я. Но та самка тоже была вынуждена искать среди себе подобных. Крылатых.       – Еще не поздно пересмотреть правила семей, – улыбнулся я. – У каждого сайнара и сайнары, даже если у них нет истинных сейчас, есть возможность подождать свою пару. Никто из вас не отбраковка. Об этом подумали боги, которые вас создавали.       – Кстати, да, – согласился Хассар. – Наш бог нам сказал, что у каждого будет его пара, каждый найдет себе свое семя, и свое лоно... Мы... видимо, мы переиначили его слова. Решили, что у каждого должен быть союз, а так как самцов у нас рождалось больше...       – Половина ваших самцов должны были рождаться стражами, – вздохнул я. – Теми, мелкими, которые присматривают и защищают. А четверть остальных – добытчиками и учеными. Остается та четверть, которая и должна была работать на производство. А ваши защитники – это те, кто скрашивают досуг добытчиков и производителей, когда самки вынашивают. У вас была идеальная система, которую вы нарушили.       – А что, добытчики и ученые не обладают нужным геномом? – удивился Аралан.       – Не знаю. Скорее всего, им дела нет до самок, пока те сами их не захотят, поэтому производители и стражи и занимаются выращиванием потомства. Сами стражи, как я понял, совершенно бесплодны.       – Пришел из другой вселенной, где о сайнарах не слышали, и показал, как все правильно, – хмыкнул Хассар.       – Вообще-то, это не я показал. А знания сайнары Нааны, которая у нас погибла, и тело которой я экспроприировал. Она была истинной, но тогда истинность у вас уже каралась законом.       – Да, я застал это, – нагнул голову Хассар, давая понять, что сожалеет. – Мы считали таких – уродливым извращением. Точнее не мы. Нам так сказали. Мы... убивали таких.       – Ну, так теперь тебе дан шанс возродить свою расу, – хмыкнул я, посмотрев в окно, увидев, как забрезжил рассвет. – Подождем еще пару часов, и пойдем? Ну, к той сайнаре, которая тебе отказала?       – Зачем ждать? У нас все с рассветом встают. Ночи на Адароне куда как длиннее наших. Мы уже привыкли использовать весь световой день, и не использовать свет ночью.       – А с планетами, кстати, разобрались? С их консервацией?       – Частично. Но, там, то ли время идет медленнее, то ли ты что-то сделал, но ничего не рушится. Мы успеем.       – Отлично, – согласился я, поднявшись следом за Хассаром. – Идем к твоей сайнаре.       – Может, какой дар ей принести? – озадачился Аралан, перетекая в свою ипостась сайнара.       – Чего у вас меньше всего сейчас? – согласился я. – Что вы любите, но не можете создать или вырастить?       – Твоими стараниями – можем все, – пожал плечами Хассар. – Ты нам сделал репликаторы пищи, снабдил всеми животными, и всеми растениями. Правда, некоторые не успели вырасти. Это мякоть одного дерева, которая используется в пищу. Так же, есть некоторые ягоды, которые растут по несколько лет. И мы пока не можем производить одну ткань, которая у нас считалась ценной, – он осторожно достал кусочек ткани, которая невероятно напоминала шелк.       – Пройдемся по твоим плантациям, – согласился я. – Кое-что подращу. Притом, только для данной сайнары. А то, что ты сказал, оно вкусное?       – Для нас. А вот для вас... не знаю.       – Ладно, разберемся. Пошли на поля, или где оно у вас растет.       Вчетвером, включая Сая, мы вышли из дома Хассара, направившись к плантациям. Да, он был прав. Некоторые растения едва поднимались над землей. И в этом, как ни странно, была вина Хассара. Адарон давал ему советы, где и что высаживать, но тот проигнорировал их. А на скудной почве, на которой мало микроэлементов, оно так и росло, медленно. Хотя я был уверен, что Адарон, дай ему право, растил бы все, урожаями по три-пять в год. Но это я оставил на потом.       – Вот, – подвел нас Хассар к какому-то подобию камыша, или бамбука. – Через три года будет вкусная мясистая сердцевина, которую можно будет кушать как так, так и готовить из нее блюда.       Я хмыкнул, а потом задействовал ускорение времени на определенном кусочке пространства, ограничив его щитом, подняв этот тростник до пятиметрового уровня.       – Достаточно, или мало? – стеблей было всего с десяток. Я не хотел размениваться.       – Достаточно, – Хассар достал нож, срезав пару стеблей у самого корня, и я создал корзинку, куда тот нарубил один из стволов, точнее часть его. А в один из кусочков, впился пастью, застонав от наслаждения. И Аралан, ухватив еще один, счистив когтями кору, поддев мякоть, протянул мне.       – Попробуй. Вдруг понравится.       – Ну, можно, – согласился я, куснув, чуть не заскулив от удовольствия. Мякоть напоминала консервированные, с перчинкой, помидорчики моей мамы. Солено-сладко-острая, с ароматом специй... Этот вкус меня буквально вогнал в детство, в то время, когда мы вскрывали баночку, разбирая себе по помидорчику... – Ар, а можно я себе росточек, или семя возьму?.. Вкуснотища невероятная! Все наши люди, оценят. Особенно на опохмел. Это же... Супер!..       – Почему нельзя? – удивился Аралан. – Ты как раз вырастил абон до той степени, что он дал семена. Вон, видишь, стручки? Их тоже можно кушать просто так.       – Отлично, – я сорвал с десяток стручков, поместив их в пространственный карман. А один, не выдержал, и вскрыл, попробовав семя, снова впав в эйфорию вкуса. Оно напоминало маслину, своей соленой вкусностью, но, взрывалось во рту, как консервированный томат черри. Только косточка была большая. – Роскошно! – я даже поднял большой палец. – Это понравится всем. Что там за ягоды у вас, что растут годами? Они такого же вкуса?       – Нет. Иного, – улыбнулся Аралан. И мы проследовали за Хассаром к другой плантации, где росло что-то с подобием огуречных или арбузных листьев, завязи ягодок которых лежали на земле, и были мельче ногтя.       – Какие маленькие... – удивился я. – И вы это растите годами? То есть, из этих завязей половина отпадет, половина будет съедена насекомыми, и останется всего несколько плодов на ветвь?..       – Да, – согласился Хассар, и я приложил руку к одной из ползучих ветвей, ускорив ее рост, через минут десять получив ребристые плоды с кулак.       – Все, хватит! – предупредил меня Аралан. – Дальше они идут уже на семена. А вот такие – вкусны. Тоже можно есть сырыми.       – Попробую, – согласился я, позволяя собрать в корзинку все остальные, кроме одного, который взрезал, удивившись тому, что мякоть была зеленой.       – Надо шкуру помыть, и есть так.       – Ну, ладно, – я конструктом очистки избавил шкурку от земли, впившись в плод, точнее в ягоду, ожидая сладкого вкуса, но осознал, что этот плод больше всего мне напоминает авокадо в своей идеальной спелости. Вкус кедровых орехов. Но не мягкий, а будто в масло из авокадо вмешали взрывающуюся карамель, с запахом хвои. И тоже завис, смакуя каждый кусочек. – Черт, вкусно же как... – с полным ртом, презревая все правила, прочавкал я. – Вкус детства. Ар! Если за это тебе твоя сайнара не даст, то она бяка!       – Она еще не моя, – не согласился Аралан.       – А, да, ткань, – поморщился я, вспомнив, как мама шила себе платье, из шелка, разматывая метры ткани, а я трогал ее руками, удивляясь невероятной гладкости, на своих воспоминаниях выдав метры и метры этой ткани, которую оба сайнара сворачивали в рулон. – Ар, у вас вроде как браслетом предложения делаются, да? – вспомнил я, нагрузив своего сайнара всем тем, что мы вырастили и создали. И положил наверх два самостоятельно созданных браслета, инкрустированных кристаллами богов.       – Ты же понимаешь, что ты, бог, даешь мне право, преподнести один из этих браслетов той сайнаре? – внимательно посмотрел на меня Аралан. – А мой браслет с тобой – разрушен...       – Снят, а не разрушен, – достал я наши с ним браслеты, приложив один к его руке, и тот сомкнулся, будто и не было разъема, а второй нацепил себе на руку. – Боги вашего мира, точнее бог, все еще благоволит нам. И вам может посодействовать, хотя и ушел. Короче, Ар, чего ты боишься больше? Что она тебе не даст, или того, что даст?       – Того, что для меня она станет важнее, чем ты...       – А станет? – хмыкнул я.       – Не знаю. Я не хочу, чтобы стала.       – Ну так и прими это, – я пожал плечами. – И не загоняйся.       От плантаций с фруктами и овощами, к дому нужной сайнары, мы шли минут десять. Я тоже начал дергаться, понимая, что Аралан может впиться в нее всей душой, и это будет полный пиздец нашей любви. Но я сам начал это, и отказаться не мог. Себе отказать не мог. Так что, когда Хассар постучал в дверь керра сайнары, просто решил: будь, что будет...       Самка открыла дверь, узрела меня, Хассара, а после перевела взгляд на Аралана, что держал подношение, с двумя браслетами сверху. И, я увидел, как сияет душа. Остро, больно, ярко, и невероятно тепло. Сайнара буквально отбросила все дары с рук Аралана, прижавшись к нему, влившись во все изгибы его тела, урча от удовольствия. Ей было похрену на ткани, на тростник, на, ягоды, на браслеты. Она видела Аралана.       – Я хочу взять тебя второй супругой, – просипел он, сдавленный в ее объятиях. – У меня уже есть муж...       – Согласна! – звонко отозвалась та. – Готова! Я тебя ждала, единый мой... Годами ждала...       – Браслет... – попытался сказать Хассар. – Надень. Это дар бога.       – Да оставь ты их, – буркнул я, понимая, что мы сейчас, оба, не в тему.       – Нет! Стой! – Аралан выбрался из объятий сайнары. – Я не знаю, как тебя зовут, но хочу представить тебе своего супруга.       – Лассия, – ощутил я ментальное тепло, пошедшее от сайнары, а потом меня так же сгребли в объятия, и я понял, что девочка очень крепкая. Очень, так сказать, развитая. Чтобы избавиться от ее рук, потребовалось напрячься.       – Боец, мать ее... – буркнул я, растирая шею. – И, точно твоя. Так, на кого другого, точно не бросилась бы.       – И я понял, – согласился Аралан. – Лассия, может, дары примешь?       – Прости, единый... – сайнара принялась собирать рассыпавшиеся дары, наткнувшись на браслеты, и я ощутил ее бездонное отчаяние и неверие, когда она взяла их в руки. – Мой?.. – почти шепотом спросила она. – Один из них... мой?..       – Да, твой, – Аралан присел рядом с ней, взяв второй браслет, соединив их, чтобы прошла искра совместимости. – Второй – мой.       – А он?.. – сайнара посмотрела на меня.       – Он – мой супруг, не твой, – вмешался Аралан. – Но я обещаю, что тебе будет хватать меня одного.       – Не, Ар, девочка права, – не согласился я. – Не буду с ней иметь интима, то да. Но под моей защитой она быть должна, – я создал третий браслет, но куда более тонкий и без инкрустации. – Я просто не смогу ее оставить. А я, как понимаю, она тебя не бросит. Поэтому, двойное сочетание браком.       – Благодарю, – шепнул Аралан.       – Мы – вместе, – отозвался я, прикоснувшись своим браслетом к тем, что они держали в руках, и уже не искра, а малая молния соединила их, даже нам по пальцам дернув. А после я прикоснулся губами к щечке сайнары, давая понять, что не иду против себя.       – Волею бога, присутствующего здесь, объединяю вас, – выдал Хассар, и мы надели браслеты, что плотно прилегли к коже. – Прости, что шел к тебе, не зная, кому ты принадлежишь, – виновато произнес Хассар. – Я думал, ты – моя, но ты – нужна моему брату.       – Прости, что отказала, – поднялась на ноги сайнара. – Но в тебе не было, и нет того, что есть в нем. И я бы сто раз отказала тебе, и каждый раз бросалась бы на грудь ему, сколько бы раз он не пришел.       – А ты говоришь, что идентичное ДНК, – буркнул Хассар.       – Внешность разная, – пожал я плечами. – Да и... духовность разная. Сам знаешь. Это ощущается.       – Я любил ее...       – Хасс, ты ничего не сделал, чтобы получить ее. Она – бескрылая. Она – выродок для тебя. Была. Я не вижу смысла тебе теперь страдать по утерянной любви.       – Ты прав, – согласился Хассар. – Но я хочу, чтобы вы ушли как можно быстрее.       – А примирение с Адароном?       – Я хочу, чтобы вы ушли! – рявкнул Хассар. – Навсегда!       Я только хмыкнул, после чего открыл портал, вне поселения сайнаров, уже там выставив свой керр.       – Можно выходить уже? – Богдан рванул первым.       – Можно, – согласился я, кинув конструкты садовых кресел. – Нас послали.       – В смысле? – не понял Бага.       – Аралан увел самку, которую соблазнял Хассар. У того в жопе пригорело. Ну, что я сделаю? – я смотрел на то, как Аралан обихаживал свою самочку. Да, я ее проверил. Это действительно была пара. Без проверки я бы ее не увел. Искал бы другую.       – Не коробит? – Бага присел рядом, как ни странно, вместо алкоголя, создав стакан с соком.       – А имеет смысл? – удивился я. – Ар хочет потомство. Ему это надо. Да и чего я должен его ревновать к женщине, что выносит его детей? Это правила жизни, Бага. От этого никуда не деться. Тем более что это часть нашего контракта, который и позволил Аралану открыться мне, и принять как пару. Да и знаешь, с возможностью Аралана предаваться любви, я более чем уверен, что его хватит и на нас, и на нее. Да и... – я чуть понизил голос. – Вот серьезно. Если самка такая, какими я успел увидеть остальных, то поверь, нам она нужна. И дело здесь не в сексуальности, а в разуме. Ты же помнишь, как мы все ворковали рядом с Янкой? А Ольга?.. Просто прими то, что у нас в команде должна быть женщина. Умная, яркая, и понимающая, на что соглашается. А эта – точно понимает. Явно из какого-то отряда бойцов. Так что, я не вижу смысла ревновать или ощущать себя ущемленным. А еще, – я хохотнул, подмигнув ребятам. – Не знаю, заметили вы, или нет, но Аралан очень любит колупать мозги, так как псих, притом удивительно точный в своем понимании психологии. А самка, как я знаю, это такой объект, в котором можно колупаться постоянно. А если я ей создам идеальную защиту, то Аралан не будет трястись над ней, как над хрустальной, и мы получим в свой небольшой отряд еще одного воина.       – Не ревнуешь, то есть, – согласился Богдан.       – Я никого из вас не ревную, – хмыкнул я. – Точнее, буду ревновать, если мне будет секса не хватать. А так, в загул, при желании, да сколько угодно. Должны были уже понять.       – Тебе что, вообще все равно? – удивился Богдан.       – Ну, почти, – согласился я. – Меня это заденет, не спорю, но я не вижу проблемы, если мне не будут говорить, что кто-то лучше чем я – ебется, а кто-то лучше чем я – сосет.       – Ну, Рид сосет лучше, – хмыкнул Богдан, смотря на мою реакцию. – А Грайб меня принимает куда как качественнее... – я замахнулся, в шутливом ударе, и Богдан, расхохотавшись, отпрянул. – Не, я реально, если что.       – Я тоже. Но мы, это – мы. Для того и даны друг другу, чтобы был кто-то лучше, кто-то хуже... По какой-то причине, ты все равно ко мне лезешь в сексе, и моего отсоса хочешь. И явно не поддаешься, показывая, что тебе что-то от меня нужно. Я тебе нужен. Однозначно. А если пойдешь на сторону, то пусть это будет по-тихому. Погулял, и пришел. Такое я приму запросто.       – Но ты же понимаешь, что эта сайнара будет не по-тихому? – осторожно спросил Богдан. – Да, Ар с ней спать, может, и не будет, но будет ей дарить часть себя...       – И я рад, – кивнув, я посмотрел на Богдана. – Его на нас много. Его на нашу семью много, потому что он привык к куда как большей отдаче. А сайнары... Они созданы друг для друга. Самой судьбой. Самими богами, и это не фигура речи. Аралана, так как он истинный, хватит и на нее и на нас. Зато не будет нас разбирать на составные. Мне, лично, не очень приятно, что меня посекундно считывают и препарируют.       – Все у тебя имеет какое-то значение,– хмыкнул Богдан. – Всему ты какой-то подход придумываешь... Одни мы, не пришей кому-то что-то...       – Да давно я вас пришил, куда надо, – привстав, обнял я его. – Тебя – справа, как свой рукавчик – советника. Грайба – слева, как второй рукав – помощника. Ридан – спину защищает, и душу. А Аралан – сердце, как щит. Все вы мои, нужные, и пришитые куда надо, – устроился я у него на коленях, ощутил, благостное ментальное ворчание, точнее урчание, ощутив, как меня тут же прижали к себе, облапив, улегшись на его грудь, прислонив голову к плечу. – Люблю я вас всех, Бага. Люблю до безумия. Не показываю постоянно, то да, потому что вы так же повернуты на любовь. Один просто станет мне слюнки подтирать, если расслаблюсь. Второй – дорожки подметать, а ты – фыркнешь, и скажешь, что тебе такое и вовсе не сдалось, и начнешь строить мою жизнь так, чтобы я у тебя, как красна девица, под замком жил. Вот и приходится делать вид, что я сам по себе, а вы – сами по себе. Но я вас люблю. Жить без вас не смогу.       – Да и мы без тебя – тоже, – согласился Богдан. – Но ты прав. Мы – самостоятельные. Нам, дай только понять, что без нас не могут, и – пиздец.       – Полный, – фыркнул я ему в ухо, поцеловав в шею. – Но с Хассаром что-то делать надо. Он мужик умный, но очень уж самостоятельный. Одного послал, второго – выгнал... Это я об Адароне, если что, и о себе.       – Адарона послал, – удивился Богдан. – И тот ему ничего не сделал?..       – Ну так, я же просил... Он и воспринимает моих поселенцев, как неразумную скотинку. И не сердится на них. Только я теперь очень долго думать буду, посылать его к ним на помощь снова, или не стоит. У них есть растения, которые на определенных почвах куда как лучше расти будут. Но меня Хассар послал, вместе с Араланом и его пассией. Сам ее в любовницы добивался, хотя та его идеальная подруга.       – В смысле?       – А вот и то, – я выпрямился. – Крылатый твой партнер или нет, а у него или есть твоя половинка ДНК для нормального рождения истинного и открытого сайнара, или нет. А Хасс загребся в то, что ему внушили, нашел себе элитных самок, растит от них закрытых и калечных сайнаров. А Аралан, как пришел, то его единственную самочку, у которой с ним были бы истинные сайнары, и забрал.       – В смысле забрал?       – Да Хасс ее выебать хотел, любовницей сделать, или еще кем... Но не супругой. Да и по ментальности он иной, не такой как Ар.       – Ебать, идиот... – буркнул Богдан. – Если бы мы, на Земле, искали бы по потребности, по нужности, чтобы глаза в глаза, и навсегда, то я бы себе супругу так и искал.       – А на Земле так и есть. Иногда, – согласился я. – Точнее, истинные пары есть у всех. Но у нас период жизни маловат. И иногда встречаются пятнадцатилетний оболтус любого пола, со своей половинкой сорока-пятидесяти лет... И все. Педофилия, мать ее. И один склоняется перед родителями, а второй – перед законом. Это в лучшем случае, пятнадцать и пятьдесят. А есть ведь и десять и шестьдесят. И один еще дурак, а второй – маразматик уже. У сайнаров с этим легче. У них хоть тысячи лет впереди. Подождать можно. В общем, я так понял, что у всех есть истинная пара. Во всех мирах, во всех вселенных. Другое дело, что не все, в силу возраста, дожидаются свою пару.       – Я, конечно, принимаю это, и понимаю... – согласился Богдан. – Но все равно, мне кажется, что все не так и просто.       – Бага, ты слышал когда-нибудь изречение у нас «каждой твари по паре»? Вроде как в ковчег когда всех собирали, такое сказали, – смеясь, произнес я. – Так вот, дорогой мой, ковчег этот не у нас на Земле был. Этот ковчег и привез всю жизнь на Землю, многие миллионы, или миллиарды лет назад. Не как плоть, а как дух. Как души, искры которых были идеально подобраны... парами. А уже на Земле начали им растить плоть, создавая объекты для жизни. Да, с бактерий, с водорослей. Да, потом начали приходить души скитальцев, но изначально все было создано максимально гармонично. И, когда появились люди, точнее разумные существа, тогда весь этот объем душ и передали им. Ну, некоторые затерялись, некоторые ушли, но общий объем пар так и остался существовать. На разных континентах, в разном возрасте, разной половой принадлежности... но богами, как ни странно, этот момент продуман, и хотя бы дважды за всю жизнь на Земле, эти пары встречаются. Не за период от рождения до смерти оболочки, а именно за всю жизнь там. И иногда уходят вот так, парами. А иногда находят себе похожих, или же специально разделенные на кусочки, свои души. Осколки...       – Вот оно как, значицца... – пробормотал Богдан. – То есть, идеальная дружба тоже может быть любовью?       – Ну, если люди социально закрыты, и не могут представить себе, что такое быть рядом с кем-то, своего же пола, то возникает подобие любви. Точнее, та же любовь, только не завязанная на интим. Бага, ну неужели ты никогда не видел, какие красивые дети рождаются у идеально сошедшихся пар? Красивые, умные, с невероятными возможностями, которые, правда, иногда могут похерить, так как у них нет своей пары... Но это уже другой вопрос.       – Я-то видел... – согласился Богдан. – И Арану каждый раз как вижу, удивляюсь, как у меня, такого долбоеба, и у тебя, такого распиздяя, могла получиться такая красавица. Но я считал, что это от любви и от генетики не зависит.       – А думаешь, чем у меня Риналь на Земле занимается? Помимо того, что увеличивает возможность жизни? Он ищет вот такие вот осколки, только не духовные, не ментальные, а генетические. Именно поэтому он так быстро разобрался с нашей проблемой. Он хочет эксперимент богов перевести в научный. Чтобы максимально подходящих друг другу генетически людей, соблазнить на эксперимент, для сожительства друг с другом. Нет, он прекрасно видит души, осознает, кто кому парой является, но он же не Амур, чтобы соединять сердца? Или души? Он хочет показать этим парам, да и всем ученым нашего... тьфу! Мира Земли, что можно подбирать пары таким вот способом, давая им выбор партнера из десятка или сотни максимально схожих.       – А он случайно в нациста не играет? – насторожился Богдан.       – Нет. Во-первых, это будет не очистка рас, как ты сказал, а сортировка оных. Всех. По признакам идеального генома и половинкам души. Во-вторых, это будет добровольный эксперимент и, если пары не сойдутся, никто их пихать друг другу насильно не будет. В-третьих, насколько я знаю, все это под контролем будет держать Высшая пятерка, так что, его данные будут использоваться только богами. А все данные на самой поверхности Земли будут уничтожены. И затерты в мозгах тех, кто ему будет помогать. Да, честно скажу, Риналь собирается плодить смесков. Метисов, так сказать. Полукровок. Ты же в курсе, что при идеально совпадающем наборе генов, то есть, когда у мужчины один набор, а у женщины другой, притом, с исключением большинства генетических ошибок, то получается нормальный и здоровый ребенок? Я сам, честно, в это не вникал, так, вполуха слушал, что он говорил. Но, если этим займутся боги, то есть, случайно подстроенными встречами, внезапно созданными ситуациями, сами пары не смогут удержаться от того, чтобы продолжить общение? Но это именно расчет на половинки душ, а то реально начнутся генетические эксперименты над разумными. Так вот, что я понял. Если сходятся именно половинки, то у них потомство вырастает гармоничным и цельным. А вот если при этом они еще и генетически подходят друг другу, то еще и идеально здоровым. Таким образом, можно оздоровить мир, убрать ошибки ДНК, мутации, которые ведут к инвалидности, нежеланные браки и нежеланных детей... И, в общем-то, избавиться хотя бы от половины существующих ботов, которые делают вид, что несут в себе искры. Если сами люди поймут, что у них есть их половинки, то не будут впрыгивать в брак, и плодить детей, чтобы быть как все. А если им будут помогать боги в поиске половинки...       – Бла-бла-бла! – Богдан помотал головой. – Это новый виток развития религии, это новое предание о Содоме и Гоморре, только как уже об идеальном острове или материке любви, это долгие поиски, генетические подборки, притом не самих желающих найти себе пару, а их родителей, и такие же несчастные, но с идеально здоровыми детьми люди. Вот что получится. Вы, боги, как я уже заметил, видите в населении все самое лучшее. А я, являясь человеком, все еще вижу это дерьмо. Так что, минимум как война, максимум – уничтожение половины человечества генетиками, которые войдут во вкус. И будет идеальное общество, у которого от души останется пшик. Так что, я поговорю с твоим сыном, чтобы он не сильно загонялся. Максимум, что он может сделать, это развить поиск половинок, по некоторому тестированию, которое в будущем переведет на научный уровень, где можно будет увидеть спектрограмму души, подобрав половинку. Да и то... Ты представляешь, если младенцев будут передавать дряхлым старикам или старухам, только потому, что те их половинки? Ах, да... Возраст, молодость, и смерть по истечению каких-то там лет... Все равно ересь! Пусть соберет данные, поэкспериментирует, на добровольной основе, а потом уйдет. А вот так, вершить судьбы людей... Ну... придурь же...       – Да, я тебя понимаю, – я взглянул на общение Аралана с Лассией, понимая, что наш мир не готов к подобному. Даже сайнары, которые изначально были созданы высшими существами, искусственные и совершенные, и то переврали слова своего бога, начав гнобить и уничтожать всех, кто отличался. И Стражей... а я побывал в теле такого, ощущая, что у них мощь куда как выше, чем у обычных сайнаров. И бескрылых низвергли... Хотя, думаю, бескрылыми были и есть именно ученые, так как крылья мешаются. И Истинных, обладающих силами, убивать начали... Ну, хорошо, я вмешался. Хорошо, Хассар может ко мне прислушаться. Но это еще тысяча лет, две... а потом начнется то же самое. Только может развиться в другую сторону, и будут уничтожать крылатых, только за то, что у тех есть крылья... Хотя, вроде как именно по этому пути и пошли, уничтожая крылатых сайнар. – Думаю, Риналю надо поговорить с Франки. И с Ольгой. Там у них как раз есть база, что те пытаются разрушить. База генетиков, которые мутантов делали. Пусть посмотрит, оценит, узнает...       – Я приношу свои извинения, за то, что мы надолго уединились, – Аралан буквально полыхал неизведанными мне эмоциями радости, яркой обезбашенности, нежности и желания защитить свою пассию. Но все же подвел ее к нам, держа за руку.       – Мы бы обижались, если бы вы так надолго уединились в спальне, – явно ревнуя, грубовато бросил Богдан. – А так, на наших глазах поговорить, можно.       – Бага! – зашипел я на него, давая понять, что не в тему он начал.       – Я пытался узнать и понять свою супругу, – спокойно отозвался Аралан, не обращая внимания на шипение и бурчание. – И я узнал нечто, что всегда оставалось у меня за гранью понимания. Сексуальность сайнар, – Ар присел в кресло, усадив свою пассию рядом, но, так и не отпуская ее руку. – Мифы о сексуальной раскрепощенности и ненасытности сайнар, оказались мифами... с моей супругой, как минимум. Как таковой, секс она не любит, и была даже приятно удивлена, что может его избежать. Но при этом она совсем не желает отказываться от меня... от нас. Большое количество самцов, для сайнар, это уже не данность, а потребность. А видя нас, сделав выводы, Лассия хочет стать одной из нас. Частью отряда. И, ради этого, готова выносить мне потомство. Притом, я ей сказал, что мы поддержим ее здоровье в идеальном состоянии. Лассия хочет большой, дружной боевой семьи, в которой не будет на правах прачки и кухарки. Она хочет оружие, и стоять в рядах с нами. Мы можем дать ей подобное?       – Мы и надеялись на это, Аралан, – согласился я, испытав восторг. – Как я и думал, твоя женщина оказалась нашим напарником. Я дам ей идеальную защиту, самую лучшую, из тех, что знаю. Я предоставлю ей собственный регенерационный комплекс, помимо обычной капсулы. И я даю ей свое приятие, как друга и воина, как партнера по битвам, – положил я руку на стол.       – И я даю, – на мою ладонь, тыльной стороной, легла ладонь Богдана.       – И я даю, – Грайб повторил наш жест, положив свою руку сверху.       – И я даю разрешение быть не только супругой, но и воином, – тихо переведя ей наши слова, Аралан положил ладонь сверху, и Лассия накрыла наши руки своей, подтверждая свое согласие. И столько восторга, столько щемящей радости было в ее эмоциях, что к ней потянулись все, дав понять, что это не только слова.       – Единый... – тихо обратилась Лассия к Алралану. – Получается, что и эти трое, тоже мои мужья?       – Четверо, – ответил я на ее языке, давая понять, что знаю его. – Но мы не станем твоими партнерами по ложу. Нам нужна сестра, подруга, дочь... И боец. Но, Лассия, ты должна понимать, что тебя будут учить очень серьезно. Ведь каждый промах означает чью-то рану. Нам не опасно, а вот тебе, даже в защите, этого не нужно. Пусть мы не сможем сделать из тебя идеального бойца, по той причине, что у тебя есть тело... И это тело, скажем так, должно отработать, – Аралан зарычал, но я взглянул на него, попросив помолчать, и тот заткнулся. – Нам нужно минимум как десять детей для Аралана. Максимум – сама решишь. За каждого ребенка, которого родишь и выкормишь, даже не вырастишь, потому что у нас есть кому растить, если тебе будет сложно, а нам, сразу говорю, это не надо, ты будешь получать дар, который пожелаешь. В пределах разумного, конечно. Сразу скажу, что когда выполнишь минимальный контракт по использованию твоего тела, то я смогу подарить тебе планету, сделав ее богиней. Ну и... сделать полноценным членом нашей группы. Но до этого, ты уж прости, ты должна дать потомство Аралану. У нас есть его семя, будет вводиться без попыток тебя трахнуть, в смысле, влезть к тебе на ложе.       – А если я погибну? – ох, не понравился мне этот взгляд, очень не понравился, так что я поспешил улыбнуться очень похабно. Ощериться даже.       – Ты не можешь погибнуть, Лассия. Я скопировал твое тело, положив его реплику в регенерационную капсулу. Угробишь одно тело, получишь другое. Угробишь второе – получишь третье. И так – до бесконечности. А вот если будешь это делать на постоянной основе, чтобы не исполнять свое предназначение для того сайнара, которого посчитала единым, то все время своей беременности будешь проводить в капсуле. И я не шучу.       – Прости... – сайнара отшатнулась. – Я не сразу поняла, что ты эхерзетт.       – Демон, в нашем понимании, – перевел мне Аралан. – Тварь.       – Может, ты объяснишь своей подруге, что я, и все мы, как бы, боги? А не какие-то там херзетты.       – Не буду, – отмахнулся Аралан. – Боги для нее что-то высшее. Не поверит.       – В смысле? – удивился и обиделся я. – А я что, не высшее?.. Я, по-твоему, кто тогда?       Аралан задумался. Притом всерьез.       – Бог. Я не буду с этим спорить. Но истинный бог должен уметь метать гром и молнии, переворачивать пласты реальности, гасить звезды и зажигать оные... или я чего-то не понимаю в божественности?        «Ардарон, ты свободен?» – спросил я, уловив его мгновенный ментальный отклик. – А вот давай, сейчас, устроим нашим, блядь, неверующим, гнев богов! – я дал понять то, что хочу сделать, и через пару минут на небе заклубились тучи, а я, восстав ягом, зашипел.       – Бог?! Ты меня всего лишь богом считаешь?! – вышипел я, замечая как тучи сгустились над нашим керром. – Я! – молния ударила по мановению моего пальца, которым я указал в землю. – Единственный! – снова молния. – Из тех! – еще одна. – Кто вам благоволит! – Дрожь земли была заметна всем, а после везде, кроме пространства, где я поставил керр, начала лопаться, и сочиться плазмой, обтекая нас. А я, левитацией, приподнялся над всеми, раскрыв свои крылья дракона, черные и кожистые, раза в два превышающие мой вес, и раза в четыре – мой размер. – Звезды вам тушить?!! – рявкнул я. И Адарон затмил звезду уже не облаками, а щитом. Разлил над нами тьму, в которой я, объятый пламенем ярдана, парил над нашим керром. А Адарон, явно решив побаловаться, возводил гору в некотором пространстве от нас, так же полно воссоздавая озеро, или небольшое море... как я уже понял по той низине, что он прожал в себе. И, чуть отлетев от них, выпустил струю воды, реплицированной в себе, наполняя эту емкость чистейшей водой.       – Или мне с тебя, неверующая, снять щит, чтобы ты здесь задохнулась? Так как этот мир тебе для жизни не дан изначально?!       – Дрюх, харэ, – слегка обалдел Богдан. – Мы уже поняли, что ты бог. Нахера это?!        «Давай!» – согласно ментально кивнул я Адарону, и тот, удерживающий какой-то из метеоритов, который должен был упасть на него, переведя его в плоскость над нами, жахнул его буквально в метре от нас, дав закрыться щитами не только от энергии удара и от щебня, но и от всколыхнувшейся поверхности. Керр как стоял, так и продолжил стоять. Даже садовые кресла не пошевелились. Даже напитки не дрогнули.       – А ты возрождать умеешь, бог? Или только убивать? – невероятно смело отозвалась Лассия.       – Блядь, а сразу попросить нельзя было? – буркнул я, опустившись в кресло, налив себе виски. Адарон, по моему приказу, почти тут же успокоился, земля, шедшая потоками лавы, схлопнулась, ну, да, гора выросла, и маленькое море образовалось.       – Почему все боги хотят показать свою мощь и силу, а не свои умения? – буркнула Лассия.       – А ты меня об этом просила? – удивился я.       – А ты мог начать с того, что здесь, на пустоши, вырастишь кого-то?       – А че, проблема? – не понял я, и попросил Адарона устроить здесь метафизический лес, но только растить его медленно. И обернулся, смотря на то, как поднимаются зеленые побеги, как бегают подобия кроликов, появляются лани, хищники...       – А ты мог бы так возродить мою мать? – остро кольнуло болью любви и разлуки.       – Только в одном случае, Лассия. Если она умерла здесь, – сожалея, развел я руками.       – Именно здесь. Она погибла во время первого бунта.       – Какого еще бунта?! – я охерел.       – Мы считали, что нам дано так же, как и всем. Бескрылым, как и крылатым. Мы селились в дома, которые были даны нам. Семьями. Но оказалось, что есть те, кто может и хочет больше. Нас выселили на окраины, у нас забрали репликаторы и регенеративные капсулы. Нам давали ежедневно горсть крупы, как подачку, хотя все дома были возведены один к одному. Я каждый день ходила на охоту, но мне оставляли кусок мяса с ладонь. На троих. Мужа, мать и меня. И такие мы были не одни. И мы подняли бунт. А нас начали убивать. Я понимаю своего супруга, он был воином. Но мать... В тот момент она просто шла мимо, неся корзину с овощами, которыми бы питался наш владыка. Ее тоже убили. Я в тот день скинула плод. Я не хотела выращивать и вынашивать младенцев для того, кто поведет себя так же. Но я хочу подарить сына или дочь тому, кто не является таким жестоким.       – Ебать колотить... – я задумался, а после и обратился к Адарону ментально. Душа матери этой сайнары была здесь. И, пока она не вселённая, то можно ее было поюзать для образа. Так что, через пару минут тот, найдя мне душу матери Лассии, откликнулся. – В общем, так, – я задумался. – При большом желании, в одно из тел, что скопировал с тебя, я могу вселить твою мать. С полностью сохранившейся матрицей. То есть, она как бы проснется, и не будет помнить ничего, с момента смерти. Но могу ей просто показать тебе в мороке, и вы поговорите.       – Чем одно от другого отличается? – нахмурился Аралан.       – В том, что в первом случае, она просто перейдет в тело, а во втором, будет в мороке, или без него, пока не вселится в кого-то. Мое мнение – вызвать ее морок, спросить, что хочет она, и дальше, по состоянию. Но Ар, есть вероятность, что мать Лассии будет твоей второй сайнарой.       – Мать не любила войну. Она была хранителем очага, – осторожно произнесла Лассия. – Она любит детей, а ее возраст позволит их ей растить.       – Она будет как сестра тебе! То же тело, те же гормоны, тот же набор генов!       Я увидел жесткую работу мысли Лассии.       – Если ты это говоришь, то почему бы ее не сделать матерью, а меня – воином?       – Ар... – развел я руками. – Лассия права. Можно сделать подобное. Набор генов будет идентичен, а суть... очень близка. Если эта женщина согласится... То почему бы и нет?..       – Именно, – согласился Богдан.       – Поддерживаю, – буркнул Грайб. – Она будет наша мать, точнее, мать его детей. И не будет ходить с нами.       – Я тоже хочу поговорить с ней, – кивнул Аралан. – Если мы получим согласие...       – Решатся все наши проблемы, – согласился я, влив полученную от Адарона матрицу в энергетический кокон тела, заметив, как обживается душа, смотря на свои руки, ноги, пытаясь понять, что здесь делает...       – Ар, – попросил я эннэшше, – разберитесь с этой ситуацией сами. Ты, Лассия и ее мать. Согласен?       – Да, ты прав, это моя работа, – согласился тот.       – Я домой хочу, – пожаловался я Богдану, сползая по креслу. – Где меня не ебут морально, где меня не тормошат... Где есть вы, я, и природа, мать ее. На Ваарру хочу. Загрестись туда, не как бог, а как житель... И забыть обо всем этом.       – Об этом? – хохотнул Бага, указав на гору и на огромное озеро. – О том, что ты пиздец какой сильный?       – О том, пиздец, какой я слабый, – буркнул я. – Не, при желании, я бы смог это сделать, но это Адарон постарался. А на самом деле... Права Лассия. Какой из меня бог?.. Сай мне помогает. Эрран. Мои планеты одухотворенные... А сам я кто?.. Никто.       – И это говорит тот, кто уничтожил миры сайнаров... – хмыкнул Грайб.       – Вот в том и дело, что это я смог, а создать не могу. Слоупок какой-то, а не бог. Придурок. Не развиваюсь совсем...       – А кто аллар поменял на энергетический аналог? – попытался поднять мне самооценку Богдан.       – Мрис. Я ему только некоторые конструкты сгрузил. А объединил он их сам.       – Но ты же их создал.       – Блядь, Бага! Если я вылеплю из глины человечка, то он и останется глиняным. А это – первая сознательная работа бога! Создавать живых существ!       – Зато ты для этого глиняного человечка душу вылепишь.       – По основе, на имеющейся матрице... – буркнул я. – Хуйня я, а не бог. И нечего меня тут мотивировать. Сам знаю, чего стою.       – Дурак ты, а не хуйня, – Грайб схватил меня в охапку, усадив себе на колени, видимо заразившись от Богдана. А мне че? Мне приятно. Я уселся и устроился. – Назови хоть одного, кто так может, как ты.       – Одного? – я засмеялся. – Я тебе двадцать таких назову!       – Всего двадцать? – ментально улыбнулся Грайб.       – Целых двадцать!       – Шесть из них – Высшие, один – Высочайший... Ты не думаешь, что на уровне?       – Да похуй. Я должен быть выше! – буркнул я, но создал на лице улыбку, когда увидел, что к нам подходит наша троица. Притом, мать Лассии явно была настроена на серьезный разговор.       – Я объяснил, – Аралан поежился, словно теща его прибила. – Если я правильно понял, что можно произвести обмен телами. Как на Харбо... – я удивленно вскинул бровь. – Мрис сказал, я запомнил. Имара сказала, что выносит, сколько надо. И вырастит. Она – мать. Ее дочь – боец. Если мы не будем ее дочь насиловать в плане потомства... И подарим ей здоровье... То она пойдет с нами, и будет с нами до тех пор, пока не прогоним ее, перестав нуждаться.       – Вот только матерей еще не гонял, – буркнул я, понимая, что если сойдемся характерами, то Руаре будет подруга. Среди моей семьи не было ни единой женщины, так же повернутой на материнстве, как она, готовая вырастить не только собственных внуков, но даже чужих. Детский садик образовавшая на Ваарре. – Если все согласны, то я дам Имаре тело, и право дальнейшей жизни. А Лассия, обучившись, станет нашей сестрой по бою, и получит в дар тот же конструкт тела, что имеем мы, – я посмотрел на парочку женщин, что кивали мне. – А так же, Аралан, и мы, его супруги, никогда не придем к вам на ложе, – завершил я, осознав, что теперь кивают только двое. Ар и Лассия. – Мадам, мы вам найдем любовника, или вы его сами отыщете. Но дети от него, при желании, будут считаться нашими приемышами. Но мы любим любых детей.       – Я согласна, – кивнула Имара. – Но Аралан вам не сказал мои условия. Отдельный дом, с полной поддержкой, в виде репликационных камер и регенерационной. Пища, которая не создается в ваших камерах – постоянно.       – Да откуда я знаю, что там не создается, и что доносить надо? – буркнул я.       – Полное содержание младенцев, и последующее их развитие, как требуется от отца...       Аралан уверенно кивнул, и я тоже.       – И после того, как ребенок вырастет, устройство его жизни.       – Без проблем. Но вот с едой – заеб. В смысле, я не знаю, чего вы хотите такого, чего нет в нашем доступе. Может, вы еще не все кнопки нажимали?..       – Андрей, ты согласен? – перебил просьбы дамы Аралан.       – А ты? Или... вы? – взглянул я на мать и дочь.       – Да. Мы решили, что так будет лучше, – согласилась Лассия.       – Вы, блядь, решили, – буркнул я, одарив Имару телом. – Скажите спасибо, что я такое могу делать.       Обе дамочки слегка офигели, да и Аралан... затормозился, понимая, что я сделал и как, и в какое количество времени. Не, я знал, что после явления Олега Аралан воспринимает меня как ущербного бога, и даже это перемещение ему ничего не доказало... Даже то, что я сделал, с помощью Адарона, его не повергло в осознание того, что я бог. То ли, я слишком много всего показывал и рассказывал, давая понять, что это нормально и естественно, то ли опух мой эннэшше, не понимая, где человеческие, а где божественные возможности. Надо дать ему самому поруководить имеющимся коллективом. Чтобы понял, где вяк человека, а где голос бога... Хотя, понял, что бесполезно. Я сам своих приучил мне фак показывать, и не видеть во мне бога. Сам их учил видеть во мне человека. Но, видимо то, что я сделал, являлось все же за гранью того щелчка пальцами, к которому они привыкли. Это уже были не чьи-то силы, а мои. Притом, не полученные, как дар, а изученные, как возможность.       – Ну, что смотрите, будто в первый раз все это видите? – буркнул я, ощущая себя неловко. – Шанасс меня за то время, пока я на Урее был, двумя телами одарила. Это обычное действие.       – А скажи... Имея душу при себе, ты так любого воплотить можешь? – переспросил меня Аралан.       – Воплотить я могу любого, чьи души имеются рядом, если с них не снесли матрицу. Могу создать реплику души, как с тобой сделал. А вот телесно, могу воплотить только тех, чьи тела у меня есть. Создать биологический аналог не могу.       – А почему? – удивился Аралан.       Я пожал плечами, впав в недолгий ступор.       – Ну... может, потому, что я не мастер плоти, как Лёва?       – А с ним бы смог? – не унимался Аралан.       – Если задаться этой идеей, провести над ней часы, месяцы, и годы, и осознать, чем одно тело отличается от другого, а не создавать подобия, то, наверное, смог бы. Это точно не сложнее, чем создавать душу. Кусок мяса, вот если говорить грубо, так или иначе, похож на кусок мяса, только с небольшими отличиями, которые разнятся в мирах. Химия другая. Но это не миллиарды связей и узлов души. Это все тот же кусок мяса. Возможности – в самой душе. В ее матрице. И научить свое тело тому, что умеет душа... это не более чем тренировка и корректировка процессов самого мяса... – я задумался глубоко и надолго.       По большому счету, матрица любого существа, содержит в памяти, последний кусочек жизни. То есть, последнее существование в теле. Если хорошо подумать и поискать, то его можно найти, и получить программу полной распечатки создания подобной, последней версии. Люди научились делать компьютеры, а потом доставать из их памяти остатки последней загрузки. Так почему бы не сделать то же и с душой? Сай, с помощью Тао достал и выгрузил полный аналог памяти Филиса. Но то кристаллит! Охрененно сложная форма жизни. А с куском мяса – в разы, в десятки раз проще! Нужно только следовать химии создания этого тела. Можно его даже усовершенствовать, раскрыв полностью, под параметры души... создав связи мозга, которые как бы наметились, но так и не осуществились. То есть, этакий биоскафандр, а не энергетический. А я в энергетическом сумел прописать все узлы, не будучи даже геймером, не то, что знатоком компов. То есть, если взять, и задаться подобным, то сложности нет... Оставался открытым только один вопрос: нафига?       – В общем, ответ однозначный. Я это сделать смогу, если займусь изучением данного вопроса. И да, Лёлька, например, подобное делает чуть ли не по щелчку пальцев. Выгружает из матрицы сознания облик тела, материализует его, делает полностью жизнеспособным, и вселяет объект в данный биоскаф. Делает, не задумываясь, притом. Вот только, я хочу понять, для чего мне это? На кой хрен мне создавать биоскафы, заменяя ими ваши идеальные боевые модули? Если у кого-то есть желание получить биоскаф, то не проще ли пойти к ней, и получить такой по образу и подобию того, что содержится в матрице? Если надо, я у нее спрошу. Но мне реально интересно. Нахера это вам?.. Если вы думаете, что я начну печатать тела всем подряд, просто потому, что вы того хотите, то ответ однозначный: нет. Если для себя... то в чем смысл?..       – Если умрет кто-то, из тех, кто тебе дорог? Не? – нахмурился Богдан.       – Для тех, кто мне дорог, существует привязка душ ко мне. При смерти, душа рванет в меня, в мой кокон душ, и будет находиться там, пока я ее не выгружу. В конструкт. Можно сказать, что репликации тел я создал впервые. Для Лассии. И то, это как контракт, как обязанность, которую взяла на себя ее мать.       – А если кто-то захочет жить нормальной, обычной жизнью? – внимательно посмотрел на меня Аралан.       – Труп данной расы, не более чем час назад умерший, и привязка души к телу. Излечивать и править я умею, если что. Регенерировать части тел – тоже. Идентичной генетики, конечно, не будет, изначально, но тело изменится под душу...       – Тогда можно, я попрошу тебя убить Хассара, изъять его душу, и вселить в его тело мою? Или снять с него копию тела для меня?       – Ах, вот оно что... – я задумался. – Я могу снять с него реплику, если ты этого действительно хочешь. Но вот убивать его я не буду. В этом случае, ты должен будешь взять на себя заботу о сайнарах. И мы об этом говорили. Ты сам отказался жить вдали от меня. Я даже могу вселить тебя в эту реплику, если тебе очень хочется.       – Я всего лишь хочу, чтобы она у тебя была. Не знаю, как остальные твои эннэшше, но я хочу жить физически. И иметь возможность перерождаться в энергетическое подобие себя, в котором сейчас нахожусь.       – И на хуй сесть и рыбку съесть, – пробормотал Богдан.       – Ну почему же, – пожал я плечами. – Аралан всего лишь хочет иметь свою аватару.       – Я тебе объясню, почему, – буркнул Богдан. – Он хочет быть и богом и смертным. Я не отрицаю такую возможность. Но, лично я хочу дорасти до того уровня, что, когда приспичит, создам себе подобное тело сам! А не буду пользоваться твоими силами для этого. Бог – это не волшебник в голубом вертолете, исполняющий желания всех и каждого! Подобного надо заслужить! – рявкнул он на Аралана. – Тем более, как я уже уяснил для себя по тем возможностям, что дает Андрей, заслужить не просто тем, что рядом с ним, а подняться на его уровень! Не право иметь, а умение! Узнавать больше, понимать, разбираться в том, что он нам дает! А не пользоваться им, как репликатором! Андрей нас поводит под свой уровень, он не скрывает ничего, что не является убийственным для миров. Мы имеем силу, возможности, и нам нужны только знания. Хочешь иметь себе тело – научись делать это тело. В общем, как по мне, то только так, а не иначе! – буркнул он, а после посмотрел на меня, и добавил, словно извиняясь: – Ценность знаний иначе теряется.       – Спасибо, что сформулировал то, до чего не допер я, – улыбнулся я, послав ему волну тепла.       – Да просто вижу, что ты себя как на Земле вел, так и здесь продолжаешь вести. Альтруист хренов. Ты загоняться начал даже, что тебя воспринимают, как давалку: дай то, дай это... Ты уже не бог для большинства, а так... просто сильный механизм, у которого можно получить все. Реплиткатор предметов быта. Передвижной, мля. С усовершенствованной функцией! – гневно взглянул он на Аралана и тот, осознав, что именно просил и требовал, опустил голову.       – Приношу свои извинения. Я не подумал, что данные знания могут быть доступны.       – Ну так подумай, бестолочь великовозрастная, почему они недоступны! Я не ас, конечно, всех потоков энергии не улавливаю, но, тем объемом, что реплицировал тело Лассии, снабдив данным ее мать, он мог бы оживить один мир!       – Бага! – буркнул я, понимая, что он, в общем-то, прав. Если не сразу, а постепенно, не взрывая мертвый мир жизнью, как я сделал на Бакун, а оживляя ее, то да, вышло бы не так затратно. Примерно, как создать тело. Не реплицировать, естественно, а создать. Пока думал, как это сделать, то подсчитал затраты.       – Могу дать подсчет во временных рамках, – мягко вмешался Сай, понимая, что его ядерная веселость будет немного не в тему. – Затрата на создание живого, идентичного объекта, сопоставимого с матрицей души, равняются пятистам годам мирной жизни одного мира, включая все процессы, происходящие на поверхности и внутри. Если в энергетических, то...       – Энергию дал Адарон, – остановил его я.       – А ты знаешь, сколько он себя дал? – буркнул Сай. – Не на вот это, – указал он на изменения в виде моря и горы, – а на возрождение второй самки. Репликации ее тела. Мне повторить про репликацию, а не создание?       – Мы тебя поняли, – спокойно ответил Грайб.       – Температура его ядра опустилась на один градус.       Для меня, знающего объем его ядра, и что значит один градус для такого как он, это было гигантской мощью, сопоставимой с внедрением своей матрицы в Сая. А я, ведь, тогда просто давал считку информации... Получается, что и я не осознаю всех объемов энергии, которые задействуются?..        «Один кристалл Адарона», – мысленно оповестил меня Сай, переводя данные в более близкое мне понятие.       – Почему он мне это не сказал?.. – удивился я.       – Использовал то, что с тебя и взял, – пожал плечами Сай. – Потому и восстановился быстро.       – Я понял, – выдохнул Аралан. – Для того, чтобы создать себе биологическое тело, я должен буду убить минимум как сотню сайнаров, идентичных мне.       – Почти, – уже миролюбиво произнес Сай. – Ну, или копить эту силу веками.       – Прости, бог, – Лассия, тоже понимая свою вину, встала передо мной в покорной позе, сложив перед собой лапы, и опустив голову. – Ты сделал невероятно много, не спрашивая, сколько тебе это будет стоить. Если бы не похожая просьба моего супруга... Нашего супруга, к которому ты испытываешь расположение, я бы не узнала, что для тебя значит возрождение. Я бы продолжила просить подобное. Я буду знать теперь, что все имеет свою цену. Большую цену. И, когда в следующий раз я буду готова просить, я буду знать, что за эти просьбы надо платить так же дорого.       – И я прошу милости, – тихо дополнила дочь Имара. – За свои просьбы.       – Твои просьбы – просьбы матери, – улыбнулся я ей, послав и ментальную улыбку. – Ты заранее любишь своих детей и хочешь им блага. К тому же, твои желания не велики. То, что ты просила, может создать любой из моего отряда. Даже мой ребенок, которому от силы восемь лет, не напрягаясь, сделает это. Даже моя смертная мать, не потеряв и года жизни, создаст подобное. Так что ты не просила ничего лишнего. Да и дочь твою я прощаю. Она была руководима болью и отчаянием, и не знала, сколько просит.       – А мой... наш супруг?.. – тихо, с отчаянием спросила Лассия.       – И он не знал. Он видел скорость, с которой я это делаю. Он видел эффект того, что делаю. Свои знания он только начал получать. Так что вы не нанесли мне обиды. Я лишь понял, что мне есть, куда расти, чтобы не быть так привязанным к энергии миров. Я ее использую, как ни странно, все еще много.       – Писец... – не выдержав, пробормотал Сай. – «Некоторые – звезды гасят ради одного существа, а ты... сцук, один кристалл свой использовал, и загнался! Правильно Бага говорит, что тебя разгонять надо, и ебать вовремя и в тему! Охуенный бог получается, который, стоило ему услышать слова обвинения – куксится и заморачивается!»       – Сай! – буркнул я. – Есть правила...        «Хуявила, бля!» – буркнул тот, но заглох, ворча уже что-то про себя.       – У меня создается впечатление, что на Адароне я ловлю только хуевые чувства, – буркнул я всей нашей компании. – Словно этот мир создан для того, чтобы ебать мне мозг.       – Не думаю, – отозвался Гэсс, что к этому моменту, а может чуть и раньше, вышел из керра. – Скорее наоборот. Все назревшее, не разрешившееся, мучавшее тебя, находит на нем правильные ответы. Ты начинаешь смотреть другим взглядом на те вещи, которые для тебя были обычными. Понимаешь то, что не осознавал. Так что, не Адарон содержатель твоих плохих эмоций. Скорее, он катализатор назревающих нарывов. Тех, что зрели бы годами, и мешали бы познать и принять себя и нас. Не вини его.       – Да, ты прав, – я вздохнул. – Его винить не стоит. Марш все в керр! – буркнул я, понимая, что кроме сайнаров, все остальные не нуждаются в воздухе, создав им биосферу. – Пойдем отсюда.       На это возражений не было, и все переместились в керр, кроме Сая, дав мне погрузить свой «домик» в пространственный карман. А уже после я позвал Адарона. Точнее его голема.       – Начнешь просить извинения – я тебе челюсть подправлю, как твои говорят, – объяснил мне он, а после выставил свою огромную лапищу, на которой было больше двух десятков кристаллов. – Перевел. И да, Сай прав, один использовал. От неожиданности. Для меня, что пятьсот лет, что пятьдесят миллионов – едины. Незначимы. Как для тебя секунда мирного времени.       – С сайнарами что делать? – ожидая помощи, спросил у него я. – Тем, как они живут, сами себя и убьют.       – К ним пойдет Яшшир. Он морф, ты же знаешь. А после третьего бунта... – я застонал, понимая, что был, видимо, и второй, – некоторые особи... залегли, как говорите вы. Пересчет сайнаров перестал быть верным. А Яшшир пойдет не как воин, а как пахарь. Мы решили, что как блаженный пахарь, который будет сажать свои растения не там, где захотели все, а там, где решили с ним мы. И будем ускорять рост. Вдвоем. Если хотя бы половина адекватных осталась, то голода у большинства удастся избежать.       – Почему мне это не сказал? Про голод, про бунты и смерти...       – Потому что только первый бунт был для меня внезапным. После я следил. Тех, кого «убивали»... на их месте я оставлял свою взвесь, а тех, кто «умер», переселял на другой материк, и украдкой забирал растения. В общем, двести тысяч сайнаров, которые считают тебя своим предводителем, так как я появляюсь только в твоей форме, живут и процветают, имея все, что и здесь имеют только избранные. И не смотри на меня так. Бунты еще будут. И я под шумок, как вы говорите, забираю и тех, кто не умеет стоять за себя. А уже там, во втором стойбище, я не допускаю такого, как Хассар. Я считал твою матрицу, знаю, к чему стремишься ты. Я не даю им воли. Пока. Ращу в ежовых рукафицах... так?..       – Рукавицах, – буркнул я. – Но не жестко ли?..       – Им привили это. Свобода – равнозначна анархии. Ты ни единого своего солдата и бойца, из тех, которые побывали на мне, не выпустил. И не потому, что тебе преданны были все. Просто не дал осознать, что им можно жить без тебя. Я делаю там, то же. И там уже растет лидер, который понимает то, что делаешь «ты». Он будет протагонистом. Встретятся ли эти две ветви одной расы – решать тебе.       – Хассар тоже не антагонист, – скривился я. – Просто...       – У нас есть время, которое покажет все, – кивнул голем. – А теперь – иди. Я знаю, что и на моей поверхности, для тебя, рассыплется вагон изюма. Просто надо ждать.       – И верить, – улыбнулся я, поднявшись в его рост своей энергетической копией, обняв это пламенеющее любовью к живым разумным существо. – Спасибо, что ты у меня есть. Спасибо, что решаешь мои проблемы.       – Свои, Андрей, – дал понять мне Адарон. – Я – одинок. У меня есть только ты. Точнее был только ты. Теперь у меня есть Яшшир. И я хочу вырастить тех, кто останется на моем теле. Кому захочется здесь остаться. Да и вас я жду... Хотя вы все больше любите Ваарру. Пеердай ей от меня привет. Огненный и пламенный.       – Обязательно передам, – ментально улыбнулся я, покинув того, кто стал мне более чем просто другом.