Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      – Устали мы здесь сидеть, мне скучно!.. – встретила меня пассия Серкасса, на что тот только возвел глаза.       Хотя я изменения заметил. Иранда спокойно бегала вокруг своего спутника, как та собачка. Но на других еще тявкала. Хотя я был рад, что на меня реагировала адекватно. С опаской.       – Реально устали, – согласился Серкасс, бросив взгляд на подругу. – Я устал.       Я только плечами пожал. Сам ее себе брал, так что не моя вина. Вызвал СМЕРЧ, вывел своих из керра, перезнакомив, и ушел в рубку малого аллара, упав в кресло командира.       – Куда летим кэп? – игриво усмехнулся Сай, прекрасно зная, куда, но, еще не зная, зачем. Но, по моему усталому виду осознал, что я совсем не рад этому полету. – Кэп? Реально все не радужно?..       – Не, ебаться радужно мы будем, – попытался схохмить я. – Но если честно, я просто не хочу назад в миры сайнаров. И ты не хочешь.       – Альта позвать?       – В смысле?.. – не понял я.       – Альт – осознавший себя кристаллит. Мы можем поменяться местами, если я понял, что мне там точно быть не нужно. Это темная тема, да? А Альт – темный. Точнее – серенький. У него таких проблем нет.       – А, ты о том Альте, – я удивился, что забыл о том, что Альтан дал себя считать, одобрив матрицу для кристаллита. – Саюшка... вот если тебя это не обидит, если ты реально понимаешь, что тебе не следует туда идти...       – Отец, – Сай, перестав ерничать, что с ним случалось крайне редко, в своем облике, присел рядом со мной, взяв меня за руку. – Ты создавал меня как творца. Как обезбашенную копию себя самого, готового ворочать миры пластами, и обогревать всех, кто готов под твое крыло. И я таким и создался. Я – хранитель, попечитель, помощник. Я могу горы свернуть, возрождая... Но я не хочу убивать. Меня это... изменит не в лучшую сторону. Будь я тебе нужен всяким, ты бы таскал меня везде и всегда за собой. Но ты каждому из своих созданий даешь право жить так, как оно желает. Если тебе нужна будет помощь, я через вселенные прорвусь на твой зов, и приду, где бы ты ни был. Но, до тех пор, пока темная сторона твоей жизни, не потребует от меня твоего спасения... я хочу быть от этого далек. Я смогу убивать миллионами, отец, я не буду нуждаться в психологе, если ты об этом думаешь. Я... хочу оставаться ребенком, в твоем понимании. Таким, светлым и ясным, что тебя невероятно бесит, но к которому ты тянешься, как к части своей утерянной души. Я хочу тебе напоминать, что есть этот свет, что можно жить, имея его в себе... Именно поэтому и был создан Альт, как переходный момент, и именно поэтому ты принял Филлиса. Как свою темную, очень темную часть. Давай, пока это возможно, мы и будем для тебя такими. Твоей троицей идеальных помощников.       – Как же ты прав, дите мое, – обнял я облик Сайласа. – Я действительно хочу тебя сохранить таким, бодрым, веселым, позитивным, и бесячим. Именно в этом твое предназначение. Так что, если ты сможешь заменить себя Альтом, и для тебя это будет нормально, то я бы взял его.       – Транспортировка может быть не очень... – извинился Сай, а после я кубарем покатился по рубке нового аллара, куда более мощного, и защищенного.       – Сай попросил сказать: ха-ха-ха!       – Юморист, мать его, – я, пребывая в состоянии мрачной решительности, все же не смог удержаться от ухмылки. – Передай ему, что пиздюлину выпишу.       – Передал, командир, – Альт впервые явился ко мне в облике. Если Сай обычно выглядел как подросток распиздяй, из семейки хиппи, то здесь я увидел вышколенного, в приталенном мундире помощника, который не допускал даже подобия улыбки на своем лице. Как и Альтан. Идеальное создание. – Курс на закрытое пространство миров сайнаров?       – На борту все? – переспросил я.       – Ваши эннэшше, две женщины, плеяда Смерч, двое темных, ваш лекарь.       – Какой еще лекарь? – удивился я.       – Лев Робертович. Подал заявку насчет участия похода в темные миры. Готов ассистировать здесь. Его жена и двое детей переведены под патронаж наставника богов и вашей матери.       – Блядь, Лёва!.. – рыкнул я. – Ты – бери курс, а я – к этому лекарю ебаному, – Льва я нашел в его каюте, где тот раскладывал свой инвентарь. – Лёва, какого, млять его буя?! Ты что, не знаешь, что у нас нет живых...       – А мать? – невероятно удивился тот. – А ее дети?..       – Стазис, в крайнем случае! – буркнул я.       – Сядь, – попросил меня Лев, видя, что я распаляюсь, и сразу после этого измерил мне пульс, давление, заглянул в рот, и в уши... – Нормально вроде, а дуризмом тело страдает, – вздохнув, присел он напротив. – Дрюх. Давай нормально, без психов. Есть два типа анатомов. Первый – по призванию, второй – по охуению. Я – второй тип. Я прошел восемь, мать его, эпидемий. Я не спас дохуя людей. Осознав это, я начал их разбирать, чтобы понять, что же в них не так. Ты дал мне шанс узнать. Сделал меня мастером плоти...       – Ты сам им сделался.       – Не, дорогой, ты меня им сделал. Ты меня за шкирку тащил, пинал, показывал, носом тыкал... И я понял. Есть предел знаниям человека, и нет пределам знания бога. И ты меня, сволочь, сейчас пытаешься от этого отстранить?! Когда я только начал понимать? Дрюх, это уже обидно, как бы. Кинув мне идеальную замануху, ты меня хотел отослать? Чтобы я не пошел? Чтобы я не узнал?..       – Узнал что? – не понял я.       – Да темные миры! Это же идеальный рассадник микробов, чумы, и болезней!       – Ты сам по себе чума ходячая, – буркнул я.       – А разве это не контратака? А? Или я чегой-то не понимаю? Иметь при себе чуму, разве не идеально?       – Ты серьезно?! – охренел я.       – Ага. Я создал бациллу, на основании восьми штаммов, которую убить сможет только полная зачистка мира!       – Сцука! – я хлопнул себя по лбу в фэйспалме, радуясь, что я не яг. – Ты охуел?! Мы туда что, миры убивать идем?! Нахуя ты у Вэрриана эту разработку просил?!       – Слияние... Всего лишь... – что-то начал осознавать Лева.       – Мигом ее мне! Со всеми данными! – приказал я. – А после я сотру тебе память! Именно об этом моменте!       – Андрей!..       – А если мы там, блядь, поселимся?! – рявкнул я на него. – И найдется какой-то менталист, что у тебя это вытащит?! Ты же не их, ты нас убьешь! Уверен, что твоя формула и дух бьет!       Лева выглядел как пришибленный кролик.       – Поселимся?..       – А если нет, то на себе притянем это в нашу вселенную! А Вэр хочет ее уничтожить!       – Руку, – деловито произнес Лёва, по максимально близкой связи сгрузив все данные. – Чисть память. Я – придурок.       – Да не только ты. Вам всем, кто возле меня, начали сгружать смертельно опасные данные. У Гэсса, например, я бомбу изъял, которая может галактику разрушить. У тебя – вирус. Боюсь, остальные просто о своих смертельных схемах не рассказали... – нахмурился я, а после объявил общий сбор в кают-компании, закрыв ее от Альта тремя щитами.       – Что за тревога? – Богдан застегивал рубашку, а Грайб выглядел слегка... примятым.       – Тревога, как она есть, – мрачно произнес я. – Вэриан играет нашими чувствами. Точнее – вашими, по моей защите, – осмотрел я всех. – Гэссу сгрузил бомбу, Лёве – вирус. Притом обе вещи – невероятно смертельные. Как я понимаю, и все остальные должны были получить подобное. Давайте так. Пусть все эти смертельные вещи находятся у меня.       – Ты же псих. Не психолог, а именно псих, – пожал плечами Богдан. – Ты их применишь, и не задумаешься. Как деструкцию свою применяешь...       Его слова ударили по мне набатом. Деструкция, это же ведь, тоже запрещенная возможность…       – Ты прав, – согласился я. – Я могу их применить. Но у меня же есть мои якоря. Вы. А у вас, в защите меня, якорей нет. Так, может, пусть я один буду баночкой со смертельными ядами, а вы... моей защитой?.. Я реально не хочу стать причиной смерти нескольких вселенных. А вам, я более чем уверен, сгружали именно такое.       В помещении воцарилась густая тишина. Но первым поднял руку Серкасс.       – Мне дана возможность выпивать не силу, а души. Чтобы вам никто не мешал. Зачистка пространства в размере галактики.       – Ты мне ее отдашь? Как другие? Не только возможность, но и память о том, что тебе дано?       – Отдам, – согласился тот, дав себя считать и подправить, сгрузив мне все данные. – Не люблю... – он замер, осознавая, что не помнит, чего не любит. Но понимая, что это только что присутствовало. – А ты классно работаешь. Респект.       – Яд змеи, – поежилась Иранда. – Любая ложь в моем произношении была бы воспринята как правда. Этот же человек мне ее дал. Возможность эту.       – Я буду благодарен, если ты мне ее отдашь, – тепло отозвался я, увидев, как Иранда сморгнула слезы, видимо, впервые в жизни, столкнувшись с истинной благодарностью.       – Можно... можно я в ответ попрошу?.. – всхлипнула она.       – Конечно, – раскрылся я перед ней.       – Я жить хочу... просто жить... и быть любимой. Мне больше ничего не надо. Честно. Просто стать одой из вас... – поджала она губки, и я едва не протянул ей руки, давая понять, как же рад, что она все осознала...       – Заведомая ложь, девяносто девять и девять процентов, – из динамиков отозвался Альт, и я пришел в себя, осознавая сразу две вещи. Эта сука на нас использовала свою возможность, и мои щиты оказались не действенны. Что удивительно, второму я оказался рад.       – Блядь, ну и сучку же ты себе нашел, Серкасс, – буркнул я, вытягивая данную возможность. – Интересно, сколько раз тебя она своим «ядом» тебя пригрела?       Остальные сидели молча, пришибленные тем, как действует подобное умение, а не самим даром.       – У нас, у каждого свой дар, – спокойно произнес Константин. – В плеяде – это убийственно…       Я вскинул бровь.       – Все живое, в пределах ста километров, обращается в металл, – глухо отозвался Стил.       – Все, в пределах ста километров, подчиняются одному желанию – убить, – согласился Константин. – Друг друга.       – Любым оружием, которое знаю я, на момент дня битвы, – глухо согласился Николай.       – Охуеть, – пробормотал я, представляя эти толпу, направленную против меня и моей семьи. Просто представляя. – Я могу вас попросить сгрузить мне эти знания с памятью о них?       – Даем, – хором произнес Смерч, и я получил их убийственный коктейль.       – Бага?.. Аралан?.. Ридан?.. Грайб?.. – перевел я взгляд на эннэшше.       – Внедрение. Психологическое, – буркнул Богдан. – С любым исходом. На любое количество народа. Испытал. На Аралане. На Адароне. Предпочитаю оставить при себе. Адекватное восприятие ситуации. Всего лишь взятие лидерства.       – Пока согласен, – кивнул я.       – Истощение противников до уровня минимального уровня жизни, – неловко произнес Ридан. – Потеря сознания, если что. Работает на биологических особях.       – Ар?.. – я вскинул бровь, понимая, что тот молчит.       – Я скажу последним из всех, – мягко произнес тот. – И тебе решать, что ты сделаешь.       – Хорошо,– согласился я, переведя взгляд на Грайба.       – Защита на удар. Только защита, но настолько хорошая... твои щиты рядом не стояли.       – Раскрой, полукуполом, – попросил я, и Грайб выставил щит невероятной плотности, а я понял, за счет чего тот держится. Пока он на мне – за счет меня. Отключусь – на его жизни. А она очень коротка. Щит сжирал один кристалл Адарона в минуту. – Отключай! Я тебя от этого щита избавляю. Сам его держать буду. Ты не справишься по силе. От памяти этого щита я тебя избавлять не буду. Мало ли что... Но будь осторожен.       Грайб кивнул, и спокойно его мне отдал.       – Ар, а вот теперь ты остался. Говори.       – Мой дар... – Аралан выдохнул. – Усилили. Я теперь способен не насыщать, а пресыщать тебя,– он взглянул мне в глаза. – Мой дар будет для тебя, и всех миров – убийством. Все то, что ты взял – изольется в мир, стоит мне стать твоим донором, как раньше, – Аралан вышел между нами. – Так что прошу – убить меня, чтобы с моей помощью Андрей не убил миры.       – Ебнутый, – буркнул Богдан.       – На всю голову, – хохотнул Константин.       И после этих слов, как с отмашки, раздался многоголосый ржач.       Затихли все только после того, как поднялся Лёва.       – Вот что, дружочек ты мой, ты сначала насыть его. А только потом уже говори о пресыщении. Мы все – полубоги в понимании людей, и мы все – доим его. А он доит каждую звезду, что видит, чтобы насытить нас. Если бы эта сволочь, которая богом называется, могла бы наесться, я не говорю о том, чтобы насытиться, то мы все бы имели нормальный энергообмен. А так, мы на крохах живем и работаем.       – Понял? – улыбнулся я. На что Аралан покачал головой. – Мы – нитевики. Мы используем нити от каналов. Мы... нищенствуем, так сказать. Нас научили краюху хлеба и глоток воды тянуть годами. Но мы не объедимся нормальным доступом энергии. Мы знаем, что такое – пить полно. У каждого – пара-тройка пространственных мешков заточена на насыщение. Тебя переделали не на пресыщение нас, а на свободную передачу энергии. Вот и все. Я отдавал свою жизнь, свои эмоции, а буду просто отдавать силу. И перестану впадать в энергетический коллапс.       – И все же мне интересно, почему им сгрузили все такое страшное и серьезное, а нам такую мелочь? – удивился Богдан.       – А ты помнишь клятву Вэрриана? Ни я сам, ни кто из моего окружения не убьет моих эннэшше. То есть, он предвидел, что я его дарам не будут рад, и даже предвидел то, что могу их забрать. Поэтому постарался сделать так, чтобы к вам у меня не было злости и неприятия. Даже на самом минимальном уровне. Видимо, он все же хочет видеть меня стабильным.       – Видимо, – согласился Богдан.        «А еще я думаю», что Альтану он тоже кое-что сгрузил. Точнее, уверен в этом. Но, пока Альт под моим началом, его умения остаются востребованными», – ментально произнес я, обведя взглядом всех, не задержавшись только на Иранде.       – Через десять минут выходим на орбиту первой системы миров сайнаров, – оповестил меня Альтан.       – Отлично, – кивнул я, даже не представляя, что делать. – Серкасс? Ты говорил, что мне сюда надо прибыть и взять все то, что не добрал, я прав?       – Я бы хотел эту беседу вести с тобой наедине, – спокойно произнес тот. – Не потому, что нам помешают, а для твоего полного сосредоточения.       – Хорошо, – согласился я, – подожди минуту, я сейчас отведу Иранду туда...       – Прости, но нет. Слышать нас она не будет, но ей узнать, что такое невозбранный забор энергии – надо.       – А остальные как? – кивнул я на всю группу.       – Остальные, пока мы работаем с первой системой, спокойно могут пройти в остальные, и найти себе то, что им нужно. Да и... здесь они работать могут. Своих ты точно не поглотишь. А когда осознаешь правильность работы, то сможешь дать им возможность последовать твоему примеру. Ридану я бы даже советовал это сделать.       – А ему чего?       – Потому что эмпана иначе не получится насытить, чтобы пробудить.       – Вот оно что… – согласился я и, создав скафы для охшарров, переместив их на указанные Серкассом координаты. На Иранду старался не смотреть. Бесила она меня. Но звук принюхивающегося охшарра чуть не взбесил меня. Вовремя Серкасс взял меня под руку.       – Не обращай внимания. Я тебе говорил, что она очень молода. Но здесь действительно столько энергии смерти разлито, что и я облизываюсь. Поверь.       – Можешь пить, если она тебе нужна.       – Вообще-то, я ее пить и буду, – не понял меня Серкасс. – Ты пока не в состоянии пропустить через себя такое количество энергии смерти. Узнать, как это делается – одно. Выпить все это... пока не получится. Так что, я буду твоим проводником. Есть куда скидывать?       – Да. Адарон меня полностью опустошил, скомпоновав энергию, и показав, как это можно делать.       – Ты веришь мне, Андрей? – Серкасс повернулся так, чтобы я видел его глаза.       – Не то, что верю, но пока ты не сделал ничего противоположного нашему договору – доверяю.       – Мне этого достаточно. Может, потом тебе и покажется, что я тебя предаю, но уверен, что тебе это только будет казаться. Я чту тех, кто меня принял. А теперь смотри, как это надо делать.       Нити его силы, как плети, или стрекала, полетели к планете, впившись в ее энергетический кокон. А после он мне кивнул, требуя присоединяться. Что я и сделал. Меня дернуло так, будто я прикоснулся к оголенному проводу высоковольтной линии, а после ощутил, как в меня волнами вливается энергия. Но не та злая, агрессивная, яростная, полная смерти и страданий, а... более мягкая что ли. Как последнее пламя, пляшущее на угольках, когда лежишь в гнезде, в объятиях своих эннэшше. И мне она показалась невероятно вкусной. Удобоваримой даже. Серкасс только удивленно взглянул на меня, а после отозвал свои стрекала, давая самому насытиться.       – Знаешь, что я тебе скажу... – задумчиво произнес я, усилив ток. – У меня возникает ощущение, что это и есть моя энергия, истинно моя, вот та, на которой я идеально себя могу поддержать, которая не разрывает меня, и которой я смогу поглотить достаточно много.       – С одной стороны это радует, с другой же... удивляет, – пробормотал Серкасс.       – Точнее, – попросил я.       – Эта энергия идеальна для охшарров, как падальщиков, и для темных деструкторов, как для пауков, которые впрыскивают свой яд в жертву, а после высасывают содержимое. Если честно, то я не думал, что у тебя решимости хватит, сделать это, не то, что возможности. Но ты...       – А кто мне говорил, что это остаточная энергия разложения, и что я, как растение, ею питаюсь? – хмыкнул я.       – А она еще не разложилась. Это субстрат. Самое, что ни на есть сосредоточие данной энергии смерти, начавшей разлагаться.       – Тьфу, блин! – на сухую сплюнул я. – Как скажешь... но это все равно, как ни странно, мое.       – Поверь, ничего в этом странного нет. Люди употребляют ферментированную еду. Брожение – это тот же период разложения, не перешедший в гнилостное состояние. Квас, пиво, кефир, йогурты, квашеные овощи, хорошо замаринованное мясо... Это все период частичного разложения. Так что... ты скорее не знаешь того, как тебя растили, но вырастили именно в того, кем ты должен быть. Когда насытишься, то скажешь. Мне надо будет напитать Ридана, чтобы он снова сделал скачок своих умений, и покормить Иранду.       – Боюсь, что сам в состоянии буду поглотить весь объем, – не согласился я. – Так что, питай свою прелестницу, а я позову Ридана.       – Как скажешь, – согласился Серкасс. – Какое количество энергии мне можно поглотить?       – Возьми один, ранее плотно населенный мир. Считай, что я вам его отдаю для питания. Двоим.       – Ты щедр, – чуть склонил голову Серкасс, и исчез порталом, уводя бесящую меня Иранду.       А я позвал Ридана.       – Слушаю тебя, – появился тот в плотном скафе.       – Видишь, что я делаю? – указал я ему на нити энергии, которыми высасывал мир. – Делай так же, и насыщайся. Точнее – пресыщайся.       – Я могу его выпить полностью? – задал мне вопрос Ридан.       – Родной мой, впереди семь систем. И их надо выпить все. Так что, насыщайся первым, а я уже потом допью то, что останется.       – Ты хочешь меня преобразовать? – внимательно посмотрел на меня Ридан.       – Если у тебя есть такое желание. Знаешь же, я ничего не делаю насильно.       – Не правильно задал вопрос. Я могу использовать эту силу для преобразования?       – Естественно! Для того тебя сюда и привел!       – Хорошо, – кивнул Ридан, и мне пришлось убрать свои нити, так как он, словно пылесос, начал тянуть в себя энергию, раскидывая свои стрекала по ближайшим спутникам, в конце концов, дотянувшись и до самых дальних планет системы, выбрав все. – Можно еще?..       Я впервые своего вампира видел таким, с блестящими от восторга глазами, с легким румянцем на коже, с явным вожделением на лице...       – Сейчас предупрежу, чтобы наши уходили, и пойдем в следующую галактику, – согласился я, передав всем, что мы идем дальше. –Ты как? Нормально себя чувствуешь?       – Отлично, – почти проурчал Ридан. – Если бы всегда был на таком питании, то уже лет так пять назад обрел бы статус Лорда.       – Смотри, не пережри, – предупредил я его.       – Не волнуйся. Больше, чем мне нужно, просто не вместится. Период перехода требует очень много затрат. Потому, по сравнению с младшими, у нас так мало лордов.       – Хорошо, – согласился я, переведя его в соседнюю галактику, получив ответы, что все оттуда убрались, дав право Ридану пить. Ну, и сам присосался к какому-то спутнику, услышав рык своего эннэшше, с удивлением обернувшись к нему. – Данай, я не понял, что за херня? – уставился я на оскалившегося мне в лицо эннэшше. – Ты ничего не перепутал?       – Мое! – рявкнул он.       – А говорил, что не пережрешь, – качнул я головой, попытавшись спеленать его в кокон.       – Погоди! Не смей – тут же появился рядом со мной Альт. – Это и есть переход. Самая его грань! Его нельзя останавливать!       – Его, это Рида, или переход?       – Все вместе, – Альт установил между мной и Риданом щит, заставив удивиться. Меня еще никогда не защищали от своих же эннэшше. – Пей. Сколько надо, – приказал Альт.       А я, понимая, что Рид может сорваться в неконтролируемый жор, предупредил своих, чтобы уходили от миров сейчас же. На аллар. Даже Серкасс послушался, решив там переждать, пока один эмпан наестся. Но тот вторую галактику поглотить уже не смог. Его выгнуло, он взвыл, словно что-то рвалось изнутри и... распался кровавой взвесью внутри скафа. Я дернулся, но понял, что спасать его не надо. Душа все еще находилась там. И теперь эта взвесь крови собиралась воедино, теряя свою материальность, переходя на чисто энергетический уровень. Когда все завершилось, Ридан застыл, не подавая признаков жизни. Точнее не дыша и не шевелясь. И даже не думая. Но такого чистого и спокойного состояния расслабления, я от него давно не ощущал. Поэтому и ждал, пока он обратит на меня внимание. Наконец, Рид смог справиться со своей нирваной, и повернулся ко мне, сбросив скаф, оставшись вообще безо всякой защиты, и осторожно приблизился, обняв, и положив голову мне на плечо.       – Прости...       – Все нормально, – погладил я его по спине. – Альт вовремя вмешался.       – Слышал... Разреши, я пойду на аллар.       – Конечно, – кивнул я Альту. – Бери его, и уводи. Пусть отдохнет.       – Я бы не вмешивался, но предложу поместить его в карцер. Это единственное защищенное место, из которого не выбраться.       – Согласен, – пробормотал Ридан. – Моя перестройка тела не завершена. Могу снова быть неадекватным.       – Ну, тогда шуруй в карцер, – согласно кивнул я, зная, как иногда бесился, и что мне требовалось.       – Через шестьдесят часов увидимся, – поцеловав меня, Ридан спокойно ушел с Альтом, а я дал понять, что можно выходить.       – И я так хочу, – с просьбой подошел ко мне Богдан.       – Ну, хотеть не вредно, уметь надо, – улыбнулся я, показывая, как тянуть нити к планетарному кокону. – Если ты это сможешь выпить, то насытишься, и тоже что-то может быть откроется...       – Из всей энергии, что я пробовал, если это не та, что ты мне давал лично, это – самая удобоваримая, – пробормотал тот, и я решился на то, чтобы и Грайба присоединить. Аралан отказался. Да он и так был пресыщен. Скорее из него надо было откачивать, что я и сделал, прильнув поцелуем к его губам, забирая часть.       – Благодарю, – улыбнулся тот.       – Все, идите, – махнул я Серкассу. – Мы пока здесь, а у вас есть возможность напитаться.       – У меня мало места осталось, – предупредил тот. – Остальное буду изливать в пространство, как и говорил. Кормить Основ.       – Тогда пей, сколько надо, остальное выберем мы, и, если что останется, тем и напитаешь их, – кивнул я, следя за тем, как насыщаются мои эннэшше, постепенно осознавая, на каком голоде их держал, если сейчас оба проходили реструктурирование своих тел и возможностей. Я ощущал, как эти двое становятся сильнее, мощнее, ярче... что сейчас мы все, пятеро, так или иначе, одинаковы по силе. И едва себя не прибил, понимая, что давал в десятки раз меньше.       – Достаточно, – первым отвалился Богдан. – Чувствую себя бегемотиком обожравшимся... Теперь понимаю, что такое – настоящая сытость.       – Идентично, – устало произнес Грайб. – Все те конструкты, которые приходилось делать силой воли, можно теперь по щелчку пальцев воссоздавать. Даже самые сложные.       – Почему мне никто не сказал, в каком вы цейтноте энергетическом находитесь? – буркнул я.       – А мы знали?.. – пожал плечами Богдан. – Мы даже не предполагали, что может быть подобное. То, как ты насыщал нас, считали за эйфорию... Хотя теперь понимаю, что это были очень небольшие дары энергии. Не переживай, мы понимаем. Если бы у тебя было чем, ты бы делился. Ты только недавно свою энергию, которую использовать не мог, перевел в нормальное состояние. Так что... Мы понимаем. Если бы ты не хотел нас насыщать, то не показал бы, как это делается.       – Я мог перевести...       – Мог. Просто не думал, что мы вместим в себя больше. Так что хорош изводиться. Допивай остальное. А мы отдыхать пошли.       – Я бы поделился, если тебе нужно, – предложил, точнее даже попросил Аралан. – Пока ты не насыщен.       – Скажи, сколько изъять? – попросил я его.       – Все, если можно. Боюсь, я буду переполнен теперь постоянно.       – Не бойся, – попросил я. – Знаю, куда все это девать, и знаю, как попросить Вэрриана забрать этот дар. Или сам его у тебя отниму.       – Второй вариант будет лучше, – Аралан хмурился.       – Так, иди сюда, – я протянул руку. – Ты отдаешь мне свой дар накопления силы? С возможностью это делать?       – Отдаю, – тут же кивнул сайнар.       – Живи свободно. Твой дар – мой дар, – кивнул я, ощущая, как в меня тут же начинает вливаться энергия ближайших звезд, закрывшись от поступления, и увидев, как лицо Аралана расплывается в счастливой улыбке.       – Благодарю. А то чувствовал, что меня скоро разорвет.       – А ведь все что надо было, это убрать опосредованное поступление, – пробормотал я. – То, которого ты не хочешь, – я сгрузил ему щит, который закрывает личность, как донора, так и как вампира. – Могу тебе вернуть этот дар, точнее, дать его осознать...       – Не надо! Меня и так на вас хватит! – рассмеялся Аралан.       – Ладно, иди, – махнул я на него рукой, понимая, что мы только во второй галактике. А мне уже надоело переводить эту энергию в кристаллы.       – Устал? – почти сразу произнес Серкасс.       – Да, есть такое, – согласился я.       – Тогда ты насытился. Я не буду никому отдавать то, что собрал, я могу хранить до 48 часов собранное. За это время отдохни, и заберешь остальное. Так что, мы возьмем с Ирандой на себя остаток?       – Смотри, не перекорми свою девушку, – подмигнул ему я.       – Она уже наелась. Буду брать только я.       – Удачи, – пожелал я ему, и сам прошел на аллар, где все мои три «бегемотика» лежали, так сказать, животиками кверху. Грайб с Богданом вообще лениво отреагировали, Ридан находился в карцере, куда сам себя запер, а Аралан впервые за последние две недели блаженно улыбался.       – Я думал, что не выдержу, – обернулся он ко мне. – Сливал вам все, тайно, что мог... Но все равно, был передоз.       – И вот кто тебя умным назовет? – пожал я плечами. – Мы же семья. Мы должны быть открыты друг перед другом. А мне, то одного приходится спасать от нервов, то второго от недоебита, то третьего от голода, то четвертого от переполнения... и все это я должен понимать и осознавать сам. Ар, я – ведущий, а не контроллер. А вы – ведомые, а не части системы, которую я должен поддерживать. Бага же сказал: что не так – скажи, пиздани меня, в крайнем случае, если не услышу. Но не молчи. Не копи в себе это дерьмо! Хотя... сам сказал, сам и выделывается. Долбоебы, короче.       – Под тебя подбирались, – чуть пьяно хохотнул Богдан. – Нам тебя тоже постоянно приходится на разговор выводить. Или просто на секс.       – Понял, принял, исправлюсь, – буркнул я, тоже ощущая, что пережрал. Так что, устроился в уголке, в теле яга, готовый погрузиться в сон.       Серкасс, через пару часов, или где-то там, пришел буквально переполненный энергией, и пришлось его «сдаивать», переводя все в кристаллы. Но через какое-то время я снова устал, понимая, что не избавил его еще и от половины.       – Много там еще осталось?       – Две системы, – буркнул тот. – Но, думаю, мы это просто не переварим.       – Мои пространственные кожухи пусты, – вмешался Альт. – И могут вместить вдвое больше энергии, чем вы забрали.       – Ну так забирай! – не понял Серкасс, увидев щупы, что тянутся к нему, ухватив пару из них, сливая остатки, что я не забрал. – Иметь такую систему поглощения, и не говорить о ней... каким «умным» быть надо...       – Я ожидал вашего насыщения, – спокойно отозвался Альт.       – Серкасс, не обращай на него внимания. Альт у нас не похож на Сайласа. Это две разные системы восприятия. Сай – самостоятельная, а Альт действует только тогда, когда его просят.       – Ну так я прошу открыть свои резервуары, для заполнения, – чуть агрессивно произнес Серкасс. – У нас времени нет, чтобы выкачивать эти системы неделями!       – Резервуары открыты, – тут же произнес Альт, получив подтверждение от меня. – Готов принять энергию.       – Ладно, пошел я выкачивать, – почти прорычал Серкасс, но я остановил его у выхода. – Чего еще?!       – Бесишься чего? – дал я ему понять, что готов выслушать.       – Инквизиторы на хвосте, вот чего, – буркнул Серкасс. – Узнают, что я делаю – убьют.       – Так ты же ради меня делаешь, – не понял я.       – И тебя убьют. Ты что, никогда о тюрьме богов не слыхал?!       – Слыхал, и бывал там, – не понял я. – И поэтому не понимаю, в чем проблема.       – Проблема в том, что мы – мародеры. Нам не позволили выбирать эту энергию. Бог из этого мира ушел. А мы выбираем остаток.       – Эй, а то, что мне он позволил? Бог этих миров? У меня есть его позволение. Это вроде как печать?       – Не, он просто ушел, оставив то, что мы выедаем. Попадемся инквизиторам, и все.       – Ну, тогда да, надо быстрее, – согласился я, отпустив его.       Серкасс вернулся через сутки, уставший, но насыщенный. Мои к тому времени тоже успели прийти в себя, и я их ощущал полноценными.       – Если завершили скачивание, то я бы предпочел уйти, – произнес Альт. – Ловчие на подходе. А с ними и инквизиторы.       – А чем они отличаются? – не понял я.       – Ловчие, это ловчие, как псы, с помощью которых загоняют жертву, – буркнул Серкасс. – А инквизиторы – это инквизиторы. Следователи, так сказать. Выявители преступлений.       – Да какое это преступление? – возмутился я. – Мне сказали уничтожить этот сонм миров, а теперь мы его выпили! Это мои миры! Я имею право делать с ними, что хочу!       – Это ты так думаешь, – Серкасс выдохнул, когда Альт убрал аллар от миров сайнаров. – Для них ты не бог этих систем, а наглый мародер. Или ты не в курсе, что должен был поставить на учет эти миры, делая их своими?       – Твою, сука, мать... – буркнул я. – Естественно, мне никто об этом не сказал!       – Ну, тогда поздравляю, ты обчистил чужие миры, – буркнул Серкасс. – Убить их, это еще ладно, а вот зачищать...       – А ты мне мог это раньше сказать?! – вызверился я.       – А я что, знал, что ты не в свои миры идешь? – рявкнул тот. – Так глубоко я не лезу в личность! Ты их видел своими! По большому счету, если я прав, то мы просто выели часть вселенной, не имея на это право!       – Так, хорош! – рявкнул я. – Сейчас я направлю аллар к тюрьме богов, и поговорю с одним из ловчих. Если я был не прав, то верну всю энергию. Если прав, то просто составлю протокол о принятии планет под себя. Че сложного-то?       – Не знаю, не говорил ни с одним из ловчих и инквизиторов, – буркнул Серкасс. – Так что, хочешь – иди к ним, но нас туда не зови. Один на один. Так проще.       – Да, я так тоже думаю, – дал я приказ двигаться к ближайшей звездной системе, находящейся у тюрьмы богов. – Надо решить этот вопрос.       – Двадцать восемь минут и тридцать секунд до ближайшей системы, около тюрьмы богов, – выдал Альт.       – Ну, вот и отлично, – буркнул я. – Серкасс, я так понимаю, ты свою женщину не приручил? – тот только что-то буркнул в ответ. – Я могу ее поместить в тюрьму богов. В камеру, без откачки энергии. Просто посидит там.       – Знаешь, а вот согласен, если ты там знакомых имеешь.       – Ловчий Иварт у меня в должниках ходит, если что, – буркнул я.       – Это хорошо, но плохо, что не инквизитор.       – Мелочи, – высадился я на ближайшем астероиде, выведя остальных, проложив путь до тюрьмы.        «Страшный путь, – внезапно отозвался Аралан. – Очень болезненный и отчаянный. Там умирают...»        «Да родной, – согласился я. – Там умирают боги. Это путь низвержения. Полного распада. Но я там уже бывал. И не раз. Надеюсь, что мне удастся уговорить ловчего на помощь и в этот раз...»        «Попрешься туда один?» – мрачно посмотрел на меня Богдан.        «Да. Один. Гэсс, ты знаешь, как уйти порталами в жилые миры. Если я не вернусь – отведешь туда моих ребят. Всех, включая охшарра, – Гэсс кивнул. – И Ольге скажешь, что я – задерживаюсь. Не где нахожусь, а что именно задерживаюсь. Со мной в любом случае, ничего не случится».       – А если? – задал вопрос Альт.       – А вот ты – оставайся, – я ему подмигнул. – Ты эту тюрьму раздербанишь на раз-два-три.       – Может, подогнать тогда аллары Сайласа? – засомневался тот.       А я задумался. Сай, со своими корабликами, это такое подспорье... Тем более, в его невероятной мощи. Если бы мой Сай был бы окончательно свободной личностью, не считающей меня создателем и отцом, то я бы охренел от того, что он мог бы сделать...       – Подгоняй, – кивнул я. – Но держи всех в подпространстве. Если перестанешь меня ощущать, тогда атакуй.       – Эй, а мы? – вскинулся Богдан.       – У нас достаточно сил, чтобы разрушить это вместилище боли, – яростно прошипел Ридан.       Я рассмеялся, а после просто взглянул на свое «воинство», не только как на объекты, а как на энергетический потенциал, осознав, что я что-то упустил. И когда – даже не понял. Рядом со мной стояли четыре настоящих бога, три полубога, и один очень сильный охшарр, невероятно сильный, по своим возможностям. А если взять Сая… Я просто представил его, с его корабликами, с его напарником Альтаном... И услышал внутри себя смешок, от Филлиса.       – Блядь, да когда же вы выросли да таких высот?.. – пробормотал я, понимая, что вот это кодло, этот паноптикум, который я собирал и растил, не то что из тюрьмы богов, а из бездны меня достанет.       – Чем кормил, на том и выросли, – оскалился Ридан. – Ты – наш, и мы тебя не дадим в обиду.       – Ты – наш, – твердо произнес Серкасс. – А мы – твоя защита. Иди, и не бойся.       Я чуть склонил голову в знаке уважения перед их силой, понимая, что если и перерос их, то не на много. Да, были у меня возможности чуть выше, но по сравнению с нашей общей силой, с тем, что мы могли бы сделать, мои возможности... были ничтожными.       – Благодарю. Я вернусь скоро, – ухватив Иранду за шкирку, я шагнул в тюрьму богов, увидев там только слабого стража. – Мне нужна камера, полностью закрытая от поступления энергии, без права развоплощения, – обратился я к нему.       – Содержание преступника довольно затратно, – оповестил меня тот, и я положил перед ним карту. – На сколько?       – Месяц, а потом посмотрим.       – Третий отсек, двадцать вторая камера, – оповестил он меня, и я повел, точнее поволок Иранду в камеру.       Та, чем дальше мы шли, тем сильнее выла, ощущая как из нее истекает энергия. Тюрьма богов забирала не только внешнее, она всасывалась внутрь, выпивая резервы. Только то, что моя энергия была сокрыта в пространственных карманах, позволяло мне не тратиться. Внешне же меня выпило так же, как и ее.       Камеру я не нашел, а ощутил. Да и открыта та была, так что, затолкнул туда Иранду, дав захлопнуться ловушке. За месяц не выест, точно. Но даст понять, что есть что-то помимо жрачки. Не, ей потом и бога скормить можно. Не проблема, если договорюсь с Ивартом. Ну, или ту подачку, что Серкассу приготовил, скормлю. Так что я не особо переживал, идя назад, на выход... Уткнувшись в пятерку инквизиторов, во главе с Ивартом.       – О, привет, – оскалился я. – А я тебе тут на временное содержание ошарра привел.       – А себя на временное содержание, пока твою судьбу решают, определить не хотел бы? – нагловато обратился ко мне Иварт.       – Вообще-то, если ты не против, я бы хотел забрать у тебя еще одного божка, не слишком истощенного. Мне есть кого кормить.       – Севретов Андрей, Деструктор, называющий себя человеческим именем,– холодно обратилась ко мне одна из инквизиторов. – Ты нарушил правила миров, уничтожив расу, которую вселили туда Древние. Ты должен был очистить миры, но ты решил их стереть. Это несовместимо с правилами богов.       – Так мне дали такое указание, – улыбнулся я. – Причем здесь я? Спрашивайте с того, кто их упустил!       – Минар! Выйди!       Я похолодел, увидев молчаливого бога, что вышел из-за спин инквизиторов. Он же сам был согласен на уничтожение!..       – Он убил мои миры, – ровно и спокойно произнес тот.       – Да ты че?! – охренел я. – Ты же сам... Сам просил об их уничтожении! Я спас часть твоего мира, придурок!       – Деструктор, называющий себя Севретов Андрей, – продолжила инквизитор. – Ваша вина доказана. Проследуйте в десятый сектор, в пятую камеру. Иначе, мы вас проводим.       Я замер. Нет, я знал, я стопроцентово знал, что если я откажусь, то начнется бойня. И что я в этой бойне проиграю. Это территория тюремщиков. Тех, кто может убить бога, притом реально убить, не развоплотить. То есть, если у меня был шанс выжить в камере, пока идет разбирательство, то в драке с этой пятеркой меня ждала чистая смерть.       – Хорошо, – согласился я. – Пойду. Но спросите Вэрриана, почему я это сделал.       – Ты, именующий себя Андреем Севретовым, действовал по приказу отступника, – отозвался еще один инквизитор. – Ты виновен в действиях. Когда будет выловлен тот, кто дал тебе такой приказ, мы можем поместить его в твою камеру, чтобы ты задал ему этот вопрос, зачем ты это делал.       – Очень смешно! – согласился я, идя в нужный сектор. – А то, что ради того, чтобы получить бога из этого хранилища, я платил одному из вас? – ядовито произнес я.       – За определенную плату можно получить истощенного заключенного, который больше не сможет навредить, – равнодушно ответили мне.       – Сука! – бросил я, обернувшись к Иварту.       – Прикормить тебя стоило, деструктор, – оскалился тот.       – Кто еще кого кормил! – буркнул я, войдя в предназначенную мне камеру. – За меня мстить будут!       – Да кому ты нужен! – хмыкнул Иварт. – Твои спутники уже снялись с места, где тебя ждали. Часа не прошло.       – Дурак ты, Иварт. И тюрьма ваша – дурацкая, – буркнул я, смотря, как меня отгораживает от мира белесым стеклом. – Я выберусь! Слышишь? Выберусь!..       Ответом мне была тишина. Полная тишина, в которой не было ни единого звука. Полная изоляция. А так, как я был не биологической особью, то даже шума собственной крови не слышал. Меня, как энергетическую особь, наружно выпило еще тогда, когда я Иранду к месту ее заключения вел. Так что, по ощущениям мне было немного херово. Но вскрывать кристаллы Адарона не спешил. Их выпило бы быстрее, чем наполнился бы я. Такова была структура тюрьмы. Подпитывалась силой богов, что здесь находились. Чем сильнее бог, чем больше он себя отдавал, тем сильнее становился щит. Полная и совершенная изоляция.       Понимая, что попал, я перестал поддерживать свой конструкт тела и души, зависнув искрой сознания, которая не требовала поддержания тела, и задумался. Иварт, скотина такая, меня предал. Видимо, мало ему на лапу давал. Сай, даже при большом желании, пробиваться будет долго. Мои, даже если штурмом войдут, не смогут одолеть пятерку инквизиторов. А Иварт явно обеспечил себе тылы. Значит, надо выбираться самому. Но как, я даже не представлял. Надо было подумать, так что я углубился в себя, стараясь разобраться в данной ситуации. * * *       – Что-то долго он, – буркнул Серкасс, смотря на эннэшше первого в его жизни бога, который совершенно спокойно принял присутствие охшарра, и делился силой наравне со всеми, не считая его изгоем и темной тварью.       Да с таким и не хотелось быть тварью. Тандемы из богов и охшарров создавались всегда. Чем выше находился бог, тем больше возле него вилось тех, кто пил его силу. Это было закономерно. Вот только Серкасс не слышал о том, чтобы бессмертные принимали охшарров, как совершенно обязательную силу, не испытывая к ним ненависти, и не делая антагонистами. Это было пределом мечтаний всех охшарров, проходивших взросление, осознающих, что слишком ничтожны, чтобы бороться с голодом, и понимающих, что с этим не будут мириться и боги. Но, то ли Мрис действительно знал, кого давать ему в пару, то ли именно обучение у наставника богов позволило им сблизиться и осознать, что все закономерное, нужно принимать спокойно, а не враждебно. И потерять этого бога Серкассу ох как не хотелось. Он уже познал, что такое жить, не прячась в тенях. И сейчас, находясь в компании четверки чуть более слабых богов, которые к нему тоже относились дружелюбно, не хотел увидеть то же неприятие и ту же ненависть, что и от остальных.       – И не говори, – буркнул Богдан, смотря на хронометр. – Два часа для простого разговора более чем достаточно. Да и чувствуется Андрей куда как слабее, чем раньше.       – И не мудрено, – раздался голос чуть позади, и Серкасс обернулся, едва не лишившись собственной оболочки от ужаса.       Позади них стоял Высочайший. Страж создателя данной вселенной. Такие с богами не разговаривали, а если и готовы были смилостивиться до ответа, то с НИМИ говорили – низко пригнувшись, и моля о снисхождении. Однако, никто из собравшихся, кроме него, даже не обратил особого внимания на Высочайшего. Разве что дали понять, что видят, и слышат.       – Богдан... Ты знаешь, КТО ЭТО?.. – тихо спросил Серкасс.       – Еще бы он не знал меня, – ухмыльнулся Высочайший, а после, не испытывая гнева, что видит рядом с собой охшарра, спокойно протянул тому руку. – Я – Вэрриан. В темных мирах меня знают под именем Эррианнэр.       И только осознание того, что все остались равнодушны к прибытию Эррианнэра, которого в темных мирах называли палачом, заставило его понять, что ни один из присутствующих так и не знает, с кем имеет дело. О чем он тут же и хотел сказать, но увидел, как Эррианнэр приложил палец к губам, прося помолчать.       – Так что там с ним? – все же соизволил повернуться Богдан к Высочайшему.       – Андрей выпил миры, за что его, как свидетеля, будут держать в тюрьме богов, пока не поймают вредителя. Меня, то есть. Ведь это я руководил им. И я давал такое задание. Ну, а после того, как осознают, кого именно ищут, то мне же и предложат его убить.       – Ты же свои лапки не мараешь убийством. Ты же только языком чешешь! – удивился Богдан. – Сам же говорил!       – Ну, это я чешу. А вот моя прошлая ипостась занималась именно убийством богов. Но тут все не так однозначно, как вы думаете, – Вэрриан опустился на поверхность астероида, как самый обычный смертный, или же низший бог. – Я не знаю, чем так приглянулся Андрей Иварту Дариону, Старшему Высшему, который притворяется обычным ловчим, но тот убить его не даст. И если дело зайдет так далеко, что на суде богов вынесут ему приговор, то вставит свое последнее слово, отменив данный приказ.       – И что, нам ждать, пока его освободят? Или же, возможно, этот Иварт выдаст свое веское слово?       – Ну, я же не просто так пришел, да? – Вэрриан хохотнул. – Сам Иварт со мной и связался. Но попросил две вещи. Первая – дать ему возможность немного разобраться в личности Андрея. То есть, хочет его попробовать соблазнить легкими путями достижения цели. Ну и попросил, чтобы не раскрывать его личность, самостоятельно устроить побег из этой тюрьмы для нашего ведущего.       Серкасс снова впал в ступор. Чтобы Высочайший называл одного из слабых Высших своим ведущим... До этого стоило дожить.       – Чему ты удивляешься, распределяющий? – пожал плечами Вэрриан. – Этот молодой и необузданный…       – Кретин, – добавил Богдан.       – Нет, просто слегка не вписавшийся в грани данного бытия. А так, вполне себе нормальная личность. Так вот, охшарр, этот молодой и необузданный бог, пробудив в себе мою искру, не дал ей влиться в свою душу, как это обычно происходит с остальными, а создал для меня собственную, искусственную душу, выдворив в нее. И та, каким-то образом притянула большинство моих искр в этой вселенной, создав полный облик меня прошлого.       – Но это созидание, а он – разрушитель.       – О, мало ты еще знаешь это существо, распределяющий. Андрей несет в себе и созидание, и разрушение, и конструктивный подход, и, что самое странное, является страждущим.       – Но это же...        «Тихо, малой, тихо. Не открывай пока эту завесу перед теми, кто не знает, что означает данное единение», – попросил Эррианнэр, и Серкасс кивнул, понимая, что услышал самую страшную тайну всех Высочайших Стражей, от чего ему стало немного неуютно.       – Договаривай! – приказал Богдан.       – Это... – Серкасс взглянул на Вэрриана. – Невозможно... Все четыре пути являются противоположными.       – Именно. Поэтому с ним и не знают что делать. А Иварт очень не прочь выпихнуть Андрея в темные миры, чтобы тот прошел обучение уже там, а не в нашей вселенной.       – Не скажу, что мне нравится идея уничтожить Андрея, – вмешался Аралан, – но все же, почему никто это не попытается сделать? Мне интересен сам факт того, что его проще выслать из этой вселенной, чем дать погибнуть здесь.       – Сочетание его сил это и не позволяет, – улыбнулся Вэрриан. – Андрей... Ну, скажем так, самородок. На него невозможно воздействовать ни одним из видов энергии, или же оружия. Для него не существует полного развоплощения. Его невозможно перестроить или переделать, так как он созидатель. Его невозможно утопить в боли, так как он изначально страждущий. И ему невозможно противопоставить других бойцов, потому что его умение конструировать слишком велико для данного отрезка времени. То есть, на любое действие – противодействие.       – Почему он тогда так боится этой тюрьмы богов? – удивился Грайб.       – Тот, кто не верит в свой потенциал, всегда боится его использовать. Если Андрею придется вырываться самому, то он до самого последнего момента, будет использовать вложенную в пространственные карманы энергию. И, только придя в отчаяние, или в ярость, активирует свои дары. Ну, а если он использует их... Боюсь, что ближайшие галактики просто перестанут существовать. Особенно беря во внимание то, что вы все свои дары сгрузили ему.       – Ух, еб, вашу мать... – вжал голову в плечи Константин. – А ведь, реально! С его возможностями, которые мы ему передали, он же...       – Непобедимый придурок, – буркнул Богдан. – Стоит ему все это закрутить воедино, и хрен знает, чем все завершится. И не произойдет ли коллапс энергии сразу в нескольких вселенных, которые он спаяет.       – А такие прецеденты были. Потому Иварт и хочет Андрея извлечь до того момента, как у того снесет крышу.       – Получается, что ты знал о том, что мы сгрузим ему свои Дары? – полюбопытствовал Аралан.       – А ты думаешь, для чего они были вам даны так... топорно? Для того чтобы заметил, подметил, решил проверить, что я дал, и забрал себе. Ребята, с кем вы играть собрались-то?.. Со мной, что ли?.. Я предвижу все на сотни, если не тысячи лет вперед. И не только здесь, а во всех вселенных, в которых появляется Андрей. Я, можно сказать, его куратор. И вы, с чего-то думаете, что я не знаю каждое движение его мысли? Каждое ваше действие?.. Реально, братва, вы меня за лоха держите, что ли?..       – Если бы мы держали тебя за лоха, – вмешался Константин, – то устроили бы на тебя охоту. Еще в тот день и час, как Андрей решил тебя убить.       – Ну, с этим не поспоришь. В этом вы умны, – согласился Вэрриан. – Как говорится у вас: война – дело тонкое.       – Восток, неуч! – буркнул Богдан, снова вогнав Серкасса в ступор.       – Да нет, Багратион, именно война... – задумчиво произнес Николай. – С Востоком проще разобраться, чем выжить в переделке. Но, все едино. Думать надо.       – А что тут думать? – вмешался Седой. – Действовать надо. Только тактику понять, слабые места узнать, и вызволять нашего ведущего.       – Ну, вот потому я к вам и пришел, – согласился Вэрриан. – Так как у меня есть план.       – Ну раз есть, то доставай. Покурим, – хмыкнул Константин.       – Ну, давайте курить, – не повелся на подколку Высочайший, что снова вогнало Серкасса в когнитивный диссонанс. – Слушай, может, хватит? – обратился к нему Вэрриан. – Я понимаю, что тебе странно видеть такие отношения. Ты привык к градации, где каждый подчиняется кому-то. У нас не так.       – У нас – отряд, – спокойно произнес Гэссер. – Воинское братство. Мы можем относиться друг к другу как угодно, пока не нужно сойтись для битвы. Но когда мы в ней, то мы все равны.       – Правда, кто-то равнее, – пробормотал Богдан.       – Не бурчи, – похлопал его по плечу Вэрриан. – Если будет надо, то я наравне с вами отдам за Андрея свою жизнь. И не известно еще, кто из нас защищен лучше. В отличие от вас, меня он своими конструктами не снабжал. А считывать его... простите... ахинею, как что-то рабочее – не получается.       – В каком это таком смысле, ахинею?! – возмущенный голос заставил Серкасса снова дернуться, а после он увидел Сайласа, и успокоился. – Вэр, какая нахуй ахинея?! Я же показывал тебе, как ложатся линии конструктов! Да, у моего папочки есть некоторое влечение к усложнению линий, но все же просто! Как два пальца обоссать! Он просто закручивает спирали в нитях силы, делая свои конструкты... скажем так, авторскими! Неповторимыми! Но если эти спирали убрать...       – То получится средней силы, или даже слабый конструкт, на который нужно много энергии. Это ты у нас «звездный мальчик», который энергию глотает. Тебе, кристаллиту, законы не писаны. Спрос с твоего начальства. А вот если я начну так пить, то меня быстро определят.       – Ну и кто скажет, что это умный Высочайший? – Сай плюхнулся рядом, а после похлопал рядом с собой, и астероид дрогнул, когда на него опустился... Акрон. Серкасс чуть не взвыл, перестав понимать, что происходит. Еще один Высочайший! Притом в идеальной морфоформе своего конструкта! Последнего полного акрона он видел лет так семьсот назад, и едва унес свою душу с их проклятой планеты! А тут! Считай, один из хранителей, в своем идеальном виде, буквально только что со стапелей сошедший, притом с такими дополнениями, которые были в мирах акронов невозможны!..        «Скажешь хоть слово, охршарр, и от тебя и мокрого места не останется, – дружелюбно произнес тот. – Но да, я ментально подавал идеи, для создания этого тела».       – Хорош, мальчишку пугать, Эрр, – спокойно произнес Вэрриан. – Ему вряд ли больше десяти тысяч лет. И сам рассвет единения Высших рас он просто не застал.        «Ваше имя... Коэрран?..» – ментально произнес Серкасс, и акрон кивнул.        «Да. Но Андрей меня знает под именем – Эрран, и до тех пор, пока он не начнет понимать, не стоит его просвещать».       – Можно... я уйду?.. – очень осторожно спросил Серкасс, – Я не достоин...       Два Высочайших, и Сайлас рассмеялись на его слова.       – Терпи, коза, а то мамой станешь, – хихикнул кристаллит. – Или ты еще не понял, куда попал?       – Именно, понял, – понимая, что терять нечего, выдохнул Серкасс. – И я не готов.       – Так готовься. У тебя будет около года на подготовку.       – К чему? – буркнул Богдан.       – К моменту, как будем вытаскивать Андрея, – спокойно произнес Сай. – Надо произвести парочку нападений, вроде как экспериментальных, и собирать свои силы.       – А он там за год не загнется? – нахмурился Константин.       – Этот?.. Да он и за сотню лет половины своего потенциала не потратит, если умным будет. А если будет дураком, то мы увидим, как спаиваются вселенные, – отмахнулся Сай, словив настороженный взгляд Богдана.       – Зачем?!! – удивился Ридан.       – Затем, чтобы этот... невменяемый бог, наконец, поверил, что у него есть семья, – устало произнес Сай. – Ведь мы для него все еще его беспомощные ведомые. Его дети, которых он хранит, сам вставая грудью на защиту наших интересов. Он привык быть защитником и покровителем. Привык, что все основное и сложное умеет только он! Его вера в нас, как в тех, кто бросится его спасать – настолько мизерна, что даже не знаю с чем сравнить! Не, он знает, что я пойду. Знает, что вы попытаетесь. Но в то, что все те, кого он растил, кого создавал, кому дарил жизнь, придут ему на помощь... Для него это равно сказке. И это в нем надо сломать.       – И именно поэтому, с помощью некоторых, его закрыли в тюрьме богов? – прищурился Аралан.       – Бинго! – расцвел улыбкой Сай.       – Ну вы и... ублюдки, – не выдержал Седой. – Он же ведущий! Он же... наша полярная звезда в этих мирах!..       – Все схвачено, – показал язык Сай. – Да и вообще, таким умам как он, надо давать время побыть в одиночестве. У них и конструкты лучше получаются, и новые возможности они в себе открывают... Мы просто дали ему Время.       – Как вину, которому надо дойти, чтобы раскрыть свой вкус, – улыбнулся Вэрриан.        «Я прошу прощения, за продолжения ментального разговора... Но буду ли я прав, если скажу, что Сай... Это имя правителя мира кристаллитов?.. Рерсай?..»        «Ну, мне было прикольно вселиться в это вместилище, – виновато развел руками Сай. – Думал, что просто интересный смертный, а нашел себе друга, и семью. Когда мои рабы... тьфу! Помощники! Биологического вида, привели корабль из мира, где царила смерть, я полюбопытствовал о его новом правителе, и не прогадал».       – А что вы хотите получить от этого вина, которому дали... добродить? – полюбопытствовал Аралан.       – Получить... – удивился Вэрриан. – Мы?.. Наверное, что-то неправильно объяснил. Мы, именно мы, от этого не получим ничего. Меня Андрей убьет, как и собирался. Эрран в какой-то момент уйдет, понимая, что его помощь больше не нужна. Сай... скажем так, у него появится собственная плеяда планет, где он будет руководить некоторое время, а потом разочаруется. То есть мы, по большому счету, не получим ничего.       – Тогда я не вижу смысла ваших действий, – не понял Аралан.       – Думаю, тебе пока и не надо знать этот смысл, – грустно улыбнулся Сай. – Скажу лишь, что путь к славе и трону выстлан не только розами, но и трупами. А Андрея ждет трон. И слава. А мы... ну, мы те трупы, которые прекрасно знают о том, что им грозит.       – Мы слишком стары, чтобы бояться еще одной смерти, – подтвердил Вэрриан.       – Короче, давайте закончим сентиментальность, и начнем думать. Что нам нужно для того, чтобы спасти Андрея? – вмешался Константин.       – Собрать его орду. Его семью, – мягко произнес Вэрриан. – Не всех подряд, а воинов. Тех, кто пойдет с вами. Всех богов, что готовы будут его вытащить, зная, что им это запомнят инквизиторы. Ну, и мы поможем. Андрей должен знать всех, кто его не бросил, поэтому собирать нужно просьбами, а не велением. И не упрашивать, а давать информацию.       – Ты имеешь в виду сбор народа в добровольном режиме?       – Да, – согласился Вэрриан. – Максимально добровольном. Я хочу, чтобы Андрей знал, кого он забрал зря.       – Плохо ты о нас думаешь, Вэр, – покачал головой Константин. – Те, кому он себя дал...       – Это ты хорошо думаешь о тех, кому он себя дал, – тяжело вздохнул Вэрриан. – Ваши плеяды согласятся. А вот из последнего захода... Думаю, никто.       – Вот давай, ты не будешь рассказывать нам то, что мы и так знаем? – возмутился Богдан. – Я тебе по именам перечислю тех, кто пойдет, а кто останется!       – И на сотню имен ошибешься, – поддразнил Вэрриан. – В минус. Думаешь, Ларочка твоя пойдет? Петеньку поведет?.. Ты же на них рассчитываешь, так?       – Ты дебил? – охренел Богдан. – У них дети!       – А вот Руара пойдет.       – Так это же ее ребенок!.. – возмутился Грайб. – Ее сын!       Вэриан явно задумался.       – Что, продуманная теория дает сбой под реальностью? – хмыкнул Богдан. – Тебе назвать имена тех, кто пойдет? Или ты потом посмотришь? А то, что ты у меня в голове читаешь, это я так, думаю. Предполагаю. Располагаю, к кому пройти можно. Сказать. Чтобы те передали тем, кому нужно.       – Верно, – согласился Вэрриан. – Но не разочаруйся, ошибаясь.       – Не беси меня, Страж Создателя, – попросил Богдан. – Скорее всего, я сам отсею их. Ты видишь итог, а не саму борьбу. Я это уже усвоил.       – Но почему-то все всегда происходит так, как я продумал... – начал Вэрриан.       – С огрооомными изменееениями, – нахально вмешался Сай. – Твоя долбанная система восприятия всегда дает сбой, когда рядом данный хаос. Вот этот, – указал он на малый отряд, сидящий на астероиде. – Убийца, который мечтал уничтожить Андрея, секра-эшш, который хотел его выебать и подчинить, пятитысячной выдержки сайнар, что собирался изломать волю твоего протеже, вампир, что должен был выпить его дочь, плеяда, что должна была отказаться от своего ведущего. Охшарр, что должен был воспользоваться дуростью нашего протеже, притащив туда сотни себе подобных... Ты че, еще не понял, что с этими психами весь твой сценарий идет в жопу?       – Мне сказать, благодаря кому?! – рявкнул Вэрриан.       – Мне, естественно, – мурлыкнул Сай. – Или ты думаешь, что я его в обиду дам?.. Хрен тебе! А не доминирование! Потому и ведомый, что я так сказал!       – И я, – спокойно отозвался Эрран.       Вся четверка эннэшше перевела взгляд на Серкасса, который дергался все это время, а после словно смирился.       – Да все они, одним миром мазаны! – понимая, что его испепелят, он уже бы готов к этому. – Спелись. И спились. Но не во вред вашему эннэшше и другу.       – О, растормаживается, – хихикнул Сай, а после посмотрел серьезно: – «Пусть это будет все, что ты сказал, понял?»       – Сай с Вэром?.. – озадачился Богдан. – Сай! Дай наводку. Серкасс прав?       – Это – три Высочайших, – уже подготовившись к развоплощению, произнес Серкасс. – Одного еще можно было понять и принять, но если три...       – Понятно, – согласился Богдан, перестав задавать вопросы. – Короче, нам надо собрать семью Андрея. Я прав?       – Именно, – весело произнес Сай. – Тех, кто за него и в ад и в рай.       – А остальные куда?..       – Да никуда. Обыватели. Такие тоже нужны, чтобы растить и родить героев. Просто надо показать качество, против количества.       – Не вижу смысла, – произнес Николай. – Гнать мясо на гибель... тот еще вариант. А если мясо возьмет крепость, то смысл вмешиваться богам? А их, как я понял, будет много. Так что, мое мнение – брать плеяды, и богов. И никого более.       – Гони, – протянул руку Эрран Вэрриану, и тот на его ладонь положил кристалл.       – Сука, они еще и спорили на нас, – возвел вверх глаза Богдан. – Для вас что, все что происходит, просто игра?!!       – Естественно! Так что иди, собери сонм богов, что ради Андрея пойдут в утиль, – тут же хихикнул Сай. – Давай, шуруй в мир Ольги, – продолжил он. – И готовься к вылазке, герой ты наш.       – И пойдем, – кивнул Аралан, – все равно здесь без толку сидеть придется.       – Точно, – поддакнул Богдан и, приготовился к переносу, уже зная, кто первым услышит обо всем, что произошло. * * *       Правду Мрис говорил, что я конструктор, который сам себя создал. Не знаю, сколько времени провел в одном из собственных пространственных карманов, сделав там для себя аналог своего конструкторского зала, но за то время успел разобрать все конструкты, которые или не доделал, или не понял с свое время, когда ощутил за стеклом присутствие жизни, и воплотился, понимая, что камера представляет собой печальное зрелище. Как Сай и говорил, уход в пространственный карман самого себя, создает на месте ушедшего этакую черную дыру, которую сейчас и наблюдал, смотря на искореженные стены и щиты. Увы, не разломанные.       Матовый щит почти тут же стал прозрачным, и я ощутил слабый отголосок энергии, идущей извне. Все-таки, где-то трещину я проделал, и теперь можно было спокойно копить ее, чтобы не использовать внутренний резерв, хотя бы, для тех же воплощений.       – Че те надо, скотина? – лениво переспросил я его, делая вид, что мне насрать, где я нахожусь, и в каком виде моя камера. Вместо этого, используя некоторую часть нитей силы, создал удобное кресло, и взял в руки стакан с виски, демонстративно отпив глоток.       – Вижу, хорошо ты тут развлекся, – осмотрел Иварт помещение, уважительно взглянув на конструкты. – И сил у тебя еще достаточно... поделиться не хочешь?       – С тобой-то? – изумился я. – С какой стати?       – Видел их? Четверку ту? – оперся на стену ловчий.       – Ну? – я нагло закинул ногу на ногу.       – Так вот, сейчас они направились на суд богов, где решат, какой смерти ты достоин.       – Ах, какое неожиданное сообщение, – буркнул я, понимая, что сижу перед ним совершенно голый, достав из пространственного кармана обычный халат. – И что, мне теперь плакать, и молить тебя о пощаде?       – Если сделаешь то, что я хочу, то решение будет отложено и, возможно, на очень долгий срок. А ты сам знаешь, что иногда тюрьмы открываются. Так что, я готов тебя выпустить, правда, с ограничителем, и ожидаю от тебя, что ты их убьешь. Всю информацию по этой четверке ты получишь. Если за неделю ты не справишься, то тебя вновь притянет в камеру.       – Ты идиот? – удивился я. – Ты вообще понимаешь, что такое – убить инквизитора?       – Да. Но ты идешь в темные миры. Тебе все равно.       – Мне не все равно за тех, кого я оставляю здесь! – рявкнул я.       – Ну, сиди, – согласился Иварт, снова затемнив мне стекло входа. А я сбросил конструкт тела, чтобы не тратить на него энергию. Но пока еще остался вовне.       Странное предложение. Убить инквизиторов означало не меньше чем собственноручно подписанное решение о добровольном самоубийстве. Еще Вэрриан мне рассказывал, как ополчаются всяк и каждый, против бога любого ранга, который посмел покарать инквизитора. Над ними был властен только Создатель, что и поставил их охранять не свое здоровье, а своих созданий от кодлы ублюдков. Так что, если я даже справлюсь, и изловлю их, то мне действительно придется убить эту четверку, потому что закрыть их будет негде. А держать в себе постоянно тоже не смогу. Так что итог плачевен. Так или иначе, я сам себя угроблю подобной подставой.        «Ты бы лучше не об этом думал, а о том, как выбраться, – связался со мной Филлис. – Ты правильно ощутил, энергия просачивается. Но ее слишком мало, чтобы что-то творить. Так что, стоит расширить щель».        «Пока не стоит, – осек я его предложение. – Я еще не готов. А вот насчет того, чтобы подумать о еще меньшем количестве энергии, вот с этим согласен».       Свернув собственный конструкт тела, я снова переместился к себе в пространственный карман, где мне, как личности, было вполне уютно. А что? Комнату я себе там устроил, вовне эта энергия никуда не вытекала, есть и пить я мог энергию, или же шариться по собственным пространственным карманам, куда за годы жизни натащил всего, начиная от еды, и заканчивая некоторыми довольно объемными конструктами, выискивая, че пожрать и че переделать. А соединить эти пространственные карманы не составило труда. Точнее, я просто переносился из одного скрытого пространства в другое, ощущая себя, словно был в огромном замке, в котором было около сотни комнат, забитых под завязку. Я же, как хомяк, тащил все, что плохо лежит. Если вспомнить, то у меня здесь и свернутый конструкт аллара Сая лежит. Даже если просто разобраться со всем, что я имел и носил с собой, на это не меньше двух месяцев уйдет. Но интересовало меня немного иное. А именно, конструкт души Аралана. Не, я, конечно, оживил один, воплотил в нем матрицу своего супруга. Но, имея конструкт души, не сохранить себе копию?.. Это надо быть идиотом. А я идиотом не был. Скорее, меня можно было назвать хламьевщиком. Этаким Плюшкиным божественного пантеона. Так что, взяв с собой данный конструкт, я переместился в свою лабораторию, уже понимая, чем именно меня так заинтересовал этот конструкт. Да и вообще, все конструкты душ, которые я делал.       Проблема была в том, что построить что-то идеальное, вроде души, пользуясь нитями силы, было просто невозможно. Это как из рельсов плести ажурное украшение, поэтому я истончал нити, расщеплял их, делал тоньше и пластичнее... И вот это кружево узлов души невозможно было назвать конструктом. Это была уже ювелирная работа. А нитями эти «нити» было назвать нельзя. Это были уже какие-то... волокна, что ли... Наметки энергии. Но, за счет узлов, навязанных на них, весь конструкт души оказывался куда как сильнее, чем все мои ранние конструкты, созданные из нитей. А так как время у меня было, притом здесь, в собственном пространственном кармане, как и в керре, я мог его откатывать столько, сколько мне надо, я решил попробовать перевести самые простейшие конструкты из нитей в конструкты из волокон, усилив и укрепив их узлами.       Если честно, я не думал, что у меня что-то удастся с первого же раза, но, как ни странно, собственная «творческая роспись», как я называл закрученные в жгуты нити, помогла мне здесь знатно. Это были так называемые «катушки индуктивности», с помощью которых я усиливал свои конструкты. Притом не неосознанно. У меня была машина, и я знал, для чего сворачиваю энергию в спирали. И знал, что чем больше витков энергии, тем сильнее отдача при малой отдачи энергии пускового механизма, которым я считал себя. Поэтому, в обычном конструкте самого простейшего фонарика, которому обучил меня Мрис как первому, что я от него узнал, я намотал тройной слой волокон, надеясь, что хотя бы свет увижу... Ага... Увидел. Конструкт взорвался у меня в руках, как световая граната! Заставив мой мозг немного прочиститься и вспомнить, что чем тоньше нить, тем быстрее она рассыпается, но тем больше отдача. Вспоминать электротехнику не хотелось. Я в ней мастером никогда не был. Но, путем вычисления простейших данных, понял, что если нити укрепить вечностью, то такого больше не произойдет. А если укрепить и сам корпус, создавая довольно плотный и долгосрочный конструкт. То есть, если говорить открыто, то я «изобрел» электромагнит, ну или магомагнит, если точнее. И если рядом с ним поместить небольшой энергетический элемент...       Я охренел второй раз, когда направил свет в сторону от себя, и тот прожег одно из моих зеркал. Практически неубиваемую вещь, потому что создавалось это на моей собственной энергии души. То есть, гребаный фонарик, который освещал полтора метра пространства, превратился в световую пушку, которая выдавала такое количество энергии, что ее хватило бы на то, чтобы ранить меня, не находись я постоянно в щитах.       – Блядь, Дрюшич... ты охерел... – пробормотал я сам себе, отставив этот бронебойный фонарик, изъяв из него элемент. – Вот до чего недоебит доводит.       Идея показалась мне заманчивой, и я переделал еще один конструкт, переведя его с нитевого, на волоконный. В этот раз я выбрал доставшийся мне вибронож, который разбирал и переделывал, чтобы создать нормально работающее поле резонирования для своей глефы. Сильно я его переделывать не стал. Мне он нравился и таким, каким я его создал, так что просто укрепил элемент подачи вибрации на лезвие, а само лезвие создал из нанитов, коих у меня было в достатке, записав в формуле воздействия несколько видов оружия. То есть, сделав нож-морф, не иначе. По подобию глефы, так сказать, которая могла принимать вид любого оружия, которое удобно пользователю. Я уже ожидал чего-то подобного, как от фонарика, так что сразу отстранил от себя, после чего включил.       Лезвие пропало. То есть, оно было, но его вибрация, которая не отдавалась в рукояти, было настолько быстрой, что даже моя скорость восприятия не справлялась с осознанием этого. Ну, и для интереса, я подставил под это лезвие усиленный нанитами, укрепленный щитами и конструктами, кусок брони для аллара, что тоже завалялся у меня в кармашках. Эффект был... потрясающим. Притом, реально потрясающим. Броня, которую я считал неуязвимой, была разрезана этим ножом, как теплое масло...       И вот это заставило меня задуматься и осознать, что только что, я придумал новое слово в конструктивной магии. Ну, или старое, но никому не данное. То есть, все те конструкты, которые я создавал, по большому счету... Устарели. Это были поделки ребенка, по сравнению с тем, что я только что понял. Чуть больше жгутов энергии, которые уже усиливали мой конструкт, и использование волокон, создавало мощь, не сравнимую с тем, что я имел ранее... Но конструктивную копию души Аралана я достал не для этого. Реплицировав ее один в один, я отложил оригинал, и загнал копию в зеркала, решив, чем черт не шутит, еще больше раздробить волокна, но навязать узлов и создать жгутов, на которых и будет держаться этот конструкт.       Подобная работа заняла меня полностью, дав узнать, что такое истерика беспомощности. Позволив пару раз напиться до невменяемого состояния. И даже один раз, когда я понял, что уже конкретно загнался, использовать подаренный мне харборило механический душ с его щупальцами, которые и привели меня в порядок, дав пару раз кончить, и начать соображать. Но, в конце концов та, идеальная душа, которую я хотел получить, мягким комочком тепло улеглась у меня в руке. И я, даже не сомневаясь в том, что делаю, влил в нее часть силы духа Адарона, который получил как дар, и все чувства и эмоции моих ребят, которые собирал именно для этого. Для вливания в свое будущее оружие.       Теплый комок в моих руках вспыхнул остро и... эмоционально... и свернулся в руке маленькой, чуть ли не с палец длиной, крылатой ящеркой... уютно засопев.       – Нихуя себе, сказал я себе... – пробормотал я, рассматривая создание. Свое первое, полностью искусственное создание, созданное на энергии. Живое, тихо сопящее у меня в ладони, и осторожно погладил его кончиком пальца, словно только что родившегося котенка, получив в ответ ментальный отклик неги.       Осторожно переложив небольшого дракончика на мягкую подстилку, что создал тут же, я задумался, понимая, что его надо защитить. И снова выставил бутылку виски и стакан, решив закурить. Но, посмотрев на уютно сопящее существо, вынужден был оградить себя куполом. При детях курить нельзя.       Задача передо мной стояла нетривиальная. Нужно было придумать броню этому существу. Ту броню, которую никто и никогда не пробьет. То, что это именно оно, мое оружие духа, я как-то не сомневался. Да, маленькое. Да, новорожденное. Но настоящее. Конечно, я тут же вспомнил свою синтропию с энтропией, но мне этого показалось мало, и к ним я добавил Время. Дракошка, который сопел на столике, как мне казалось, должен был уметь все. Плевпаться огнем или нет, ему решать, но использовать свою защиту должен был по максимуму. И я начал создавать для него конструкт брони, состоящий из жизни, смерти, и времени. Мне хотелось во времени в него вместить и параллели, и движения, как назад, так и вперед. И я достал свой блокнот, начав чертить в нем будущий конструкт времени для своего создания. Одно, второе, третье, четвертое... Все, что я хотел влить в него из времени, просто не укладывалось в один конструкт, это были разные части одного и того же, но почему-то не желающие сливаться. И тогда пришлось глубже войти в себя, чтобы понять ощущение времени. То, что я понял, что принял, и что в меня вжилось, как естественное состояние. Я даже не понял, что сделал, когда пришел в себя от какого-то транса, но передо мной был идеальный временной конструкт. Перемещения по времени в любую сторону, возможность застыть во времени, параллели... И самое главное оружие – коллапс, возникающий от соединения прошлого и будущего в момент настоящего, со сдвигом в параллель. И вот теперь я понял, почему это животное, спящее на моем столике, не будет дышать пламенем. Оно будет дышать временем. Одновременно обновляя и старя объект, убивая его, если он живой, и возрождая его же, так как сплел туда и син-эн. И все это фиксируя в настоящем, заставляя окаменеть.        «Если я скажу, что охренел, ты поймешь степень моего удивления? – отозвался Филлис. – Ты понимаешь, что создал оружие, которое навсегда зафиксирует в одной точке бытия объект, на который твой дракон плюнет, запустив вечный цикл смен возрождения и смерти? Если это будет думающий объект, то когда ты снимешь с него этот цикл, это будет разложенная на атомы энергия, а если объект неживой, то получишь полный распад?»       – Только не говори, что я в этом первопроходец, – буркнул я. – Все равно не поверю.        «Нет, такого я не скажу. Даже больше. Я тебе назову имена этих умельцев, если тебе надо их знать. Но это далеко не твой уровень восприятия. Ты сам к такому бы не дошел еще хотя бы лет так... миллион... если бы дожил».       – Ты знаешь, что я пользуюсь наработками одного из Высочайших, что когда-то обитал в моей душе.        «О, нет, он этого не знает точно. Но это знаю я. Видел, и даже сумел считать часть. Так что, поздравляю, ты добрался до моих запретных знаний!»       – В смысле?        «Твоя тревога за это существо, сделал невероятное. Ты влез в ту капсулу, которую тебе сгрузил Сай, начав работать с теми энергиями, до которых не дорос. Но ты их, как ни странно, понял...»       – Блядь, да что тут понимать? Удивился я. Син-эн у меня уже была. А цикл я взял именно из хода времени. Ну и так, по мелочи, сгрузил умений, чтобы мой дракоша умел уходить от удара, и предугадывать его.        «А как ты его назовешь? – вмешался Филлис. – Насколько я знаю, живые создания нуждаются в именах. Ты же не будешь его звать «Эй, дракон!».       – Ну да, – согласился я. – но я вижу только одно имя. Ридан когда-то мой замок, который я с Адарона конструктом утащил – Адарн. Верная погибель, на их языке. Судя по тому, что будет уметь это создание, имя ему подойдет. Так что, дракоша, нарекаю тебя Адарн! – с ухмылкой протянул я над ним ладонь, с которой ударила маленькая молния, сразу подрастив мое создание раза в три. – И даю тебе право, повелевать над жизнью и смертью своих врагов и друзей... – не убирая руку, произнес я, снова щелкнув дракошу молнией, увеличив его размер. – Понимать и осознавать то, что творишь, но быть мне другом и помощником, – отпив виски, закончил я, снова лупанув его молнией, а точнее энергией своей души. К моменту, как произнес все, что хотел, на столе мирно сопел дракончик, размером с большую домашнюю кошку. – То есть, он и питается мной, что ли?.. – буркнул я, а после выставил один кристалл Адарона, полный моей энергии, и это существо, проснувшись, принюхалось, залпом поглотив кристалл, после чего благодарно заурчало. – Бестия, – улыбнулся я, пригладив мягкую чешую драконыша, осторожно влив в него свой конструкт защиты. Тельце дракона вспыхнуло мягким светом, и после того, как я смог проморгаться, увидел, что его чешуя стала двуцветной. Рябой. Чешуйка к чешуйке шли черные и белые, как шахматные поля. И это на спинке и тыльной стороне лап, а грудь и брюшко, которые мне Адарн подставил под руку, были ртутно-серые, серебристые, как и вся мордочка до пасти.        «Может, подумаешь над тем, как свою глефу усовершенствовать?» – предложил Филлис.       – Да, подумаю, – согласился я. – Время еще есть. И я даже знаю, что сделать, но не знаю как. Разберусь со временем, – еще раз потрепав драконыша по морде, я пошел спать. Утомился за время работы знатно.