Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Мне нравилось, что камера капсулировала в себе. Не давала использовать возможности, но и не пила. И я мог в ней находиться долго. Так что, моя созерцательная каталепсия была мне в помощь, и я решал давно назревшие проблемы по конструктам, переделывая то, что имел, и, честно говоря, был в восторге от того, что меня никто не трогает. Хотя, порядком скучал по своим эннэшше. Но беседы с Филлисом, и ментальное обучение своего драконыша, занимало практически все время, которое я не отдавал конструктам. Так что, имея доступ к насыщению, притом любому, имея возможность общения с более сильным собеседником, который давал мне многое из того, что я не знал. И ухаживая за собственным питомцем, я едва успевал переделывать свои конструкты по новой технологии. Даже отмахивался от Филлиса, когда тот что-то свое предлагал. Мне просто некогда было заниматься его разработками!.. Приходилось даже пару раз откатывать время, чтобы все успеть.       Зато я заметил, что моему драконышу эти откаты, что горохом об стену. Он так же мерно и спокойно двигался по течению времени, подрастая, умнея и совершенствуясь. Я даже с ним спарринг устроил однажды. Игровой, правда, но от этого не менее познавательный. Мне, богу, притом довольно уже продвинутому, ни разу не удалось обыграть Адарна! И я начал понимать, какое удивительное существо создал. Притом, осознавал еще и то, что это существо, как ни странно, полностью и беспрекословно подчинено мне. Притом, не только как своему хозяину, а скорее, как хорошему старшему другу, в котором души не чает. Потому что спало это крылатое создание у меня на груди, а потом рядом, положив голову на грудь. На кристаллах Адарона этот малыш, что был размером с червячка, когда появился, вырос до размера двухметровой особи. В холке.       Когда следующий раз стекло посветлело, я даже удивился. Неужели одного моего отказа было недостаточно? Но сейчас Иварт нервничал.       – Чего тебе, существо? – лениво воплотился я в форму.       – Прикажи твоим бойцам отставить атаку! – резко произнес он.       – Ну, выпусти одного, и они прекратят атаку, – пожал я плечами. – Или ты не понял, как это все делается?       – Наша тюрьма выстоит! Они не смогут пробиться!       – Тогда какого хуя ты нервничаешь? – удивился я. – И вообще, чего тебе в наших отношениях не хватало, придурь ты? Я же тебе все давал. Денег было – завались. Чего ты взъерепенился, а теперь и меня запер? Решил, что я могу тебе дать больше? Хренушки. Убивать твоих собратьев не буду. Иди нахуй. А мои... Мои ребятки, как бы ты ни хотел, пробьются. Не сами, так с помощью тех, кто им поможет. Уйди, существо, я спать хочу, – я снова развоплотился, потерявшись из вида Иварта.       – Они выпустят убийц, и темных!       Я только хмыкнул, но мой хмык, в развоплощенном состоянии не был слышен. А вот конструкты ожидали того, чтобы их доделали, так что я мирно занялся их обработкой, понимая, что ничего лучшего, чем сидение в этой камере, не мог бы и получить. Я многое осознал, понял, и переработал. Мрис мне давал только начальные возможности, я на них строил свои системы, но только сейчас осознал, как можно компоновать не несколько конструктов, в блоки, а уже блоки компоновать в процессы. Можно сказать, что я научился писать многоуровневые программы действия. И это меня радовало. А то, что я начал сам строить некоторые конструкты, используя волокна, которые мне не показывал Мрис, меня и вовсе воодушевляло.       Следующий раз стекло не стало прозрачным, а просто разбилось, явив передо мной Ридана, в его полной боевой ипостаси, мерцающего, едва держащегося на переходе в чистую энергию. Я тут же воплотился, чтобы не видеть его разочарование в том, что вскрыл пустую камеру, и был сбит с ног.       – Дерех!.. Дерех... – Ридан плакал без слез, выдавая мне всю ту боль, что ощущал. – Жив... «Дерех жив!!!» – выдал он в общий эфир, и я ощутил, как откликнулись сотни голосов ему в ответ.       – Вы что сделали, ироды? – рассмеялся я.       – Вот уж странно, что ты это спрашиваешь! – услышал я рык Янки, что вошла ко мне сразу за Риданом. – Папа! Ну, вот ты! И дал себя запереть?..       – Вообще-то, я устроил себе небольшой отдых, – улыбнулся я, буквально прижатый к стене Ольгой, что с тревогой смотрела мне в глаза.       – Хорошо, что жив, – холодно ответила она, перестав фонить энтропией, – можно дальше не разрушать эти развалины. Пошли отсюда.       – Да, пошли, – согласился я, выйдя наружу, и охренел. Вэрриан, Шанасс, Эгъясс, Рушшус, Васшис, Франки, Серкасс, Шива, Эрран, Сай, Олег, Мрис, Лутиз... Мои эннэшше... И куча моих ребят из Черного отряда. – Вы че... все меня вытаскивали, что ли? – удивился я.       – А по тому, что мы здесь собрались, тебе это не понятно? – ядовито спросила Януська. – Да! Вытаскивали! Да! Тебя заперли, на полтора года, и мы начали атаку!       – Простите, потерял счет времени, – повинился я.       – Нормально все? – подошел Вэрриан, чуть приподняв мою голову за подбородок.       – Да, – согласился я. – Развоплотился. А заняться мне было чем. Я не заметил даже.       – Севретов, он и есть Севретов, – пожала плечами Ольга. – Необычное, и неординарное существо. Здесь, как я поняла, все дохнут, а он... конструктами баловался.       – Не, ну Лёль, – хохотнул я. – А что еще делать оставалось? Так вы разрушили тюрьму, или ворвались атакой?       – Атакой, – оповестил Вэрриан. – Тюрьму богов разрушать опасно.       – Блин, Иранду надо забрать, – осознал я. – Ее на месяц здесь закрывали.       – Нет Иранды больше, – буркнул Серкасс. – Ее закрыли в секции, которая выпивает. Я нашел там пепел.       – Сожалею, – произнес я, ни капли не сожалея. – Как вам вообще удалось ворваться? – удивился я.       – Тебе сейчас это рассказывать? Или, может, все же уйдем? – ядовито произнесла Яна.       – Можем и уйти, – покладисто согласился я, следуя в окружении своих ребят и богов. – Правда, я так и не понял, зачем вы все это сделали. Я сам собирался нанести последний удар.       – Бешенство свое проявить?! – вызверился на меня Богдан.       – Зачем?.. – не понял я. – Пока сидел здесь, как и говорил, было чем заняться. Так что, просто правил свои конструкты, и один из алларов Сая, что мне достался, – увидев непонимание в глазах некоторых, я пояснил: – был в собственном пространственном кармане. Точнее, в одном из них. Переделывал то, что имелось, – пожал я плечами, увидев Аралана, что через толпу пробирался, подхватив меня на руки, поцеловав долго и сладко.       – Психически в норме! – оторвавшись от моих губ, оповестил он народ, и я, как ни странно, услышал ликование, словно от моего состояния что-то зависело.       – Вы чего? – я даже удивился.       – Чего?! Чего?!! – Богдан бросил на пол какую-то металлическую штуковину, притом, явно опасную. – Ты охренел, такое спрашивать?! Ты, сука, полтора года здесь был! Мы атаковали эту гребаную тюрьму раз восемь! И только сейчас, когда собрали всех твоих богов, смогли ее одолеть! Но, если сейчас мы задержимся, и придут инквизиторы, то мы все останемся здесь! Поэтому, надо уходить! Сейчас!       – Парочку бы богов с собой взять, – начал я, но, увидев гневный взгляд Богдана, согласился, что надо уходить, но к этому моменту мы вышли из грота... и я фалломорфировал морально. Все пространство, вокруг тюрьмы богов было окружено малыми и большими алларами, в которых я ощущал присутствие копий Сайласа, Альта, и, как ни странно, Филлиса, что дал понять мне свое приятие. – Сколько их здесь...       – Миллион двести десять единиц, – отрапортовал Сай. – Большие аллары, кроме того, что принадлежит Филлису, сто тысяч, восемьсот единиц. И это все – твое, папаня.       – Да одной этой армии хватило бы, чтобы меня вызволить! Нахер было тюрьму взламывать?.. – пробормотал я. – Да одного бы меня хватило, если бы кто-то со мной связался и сказал, что пора выбираться!..       – Тебя хватило только на то, чтобы там сидеть! – рявкнул Богдан, что за это время стал еще более желчным.       – Оу, ну нет, это уже ошибочка, как бы... – попросил я расступиться компанию, выкинув переделанный, малый аллар в пространство. Мало того, что его энергетическая броня была создана уже из волокон, притом с такими наворотами и узлами, что я и в душах не творил, так еще и оружие все переделал, и дополнил син-эн и временным коллапсом. – Как вам такое, друзья?       – Шизик! Гениальный! – буркнул Сай. – Но я хочу. Я! Мне, мое, дай котику, а?..* – сделал умильные глазки тот.       – Да бери... – удивился я. – Чего спрашиваешь?..       – Это... невероятная работа, – прокашлялся Мрис, застыв изваянием самому себе.       – После этого кто-то хочет сказать, что я не мог бы вырваться? – подмигнул я ребятам.       – А твой энергетический баланс? – суховато спросил Вэрриан.       – Минус десять кристаллов энергии, да и то, не на Аллар, а на моего питомца. На это изобретение я не потратил ни капли, не считая времени, конечно.       – Какого еще питомца? – нахмурился Бага       – Оружие духа, – улыбнулся я. – Но это пока тайна. Если мне все же получится пройти посвящение, и получить одобрение, то я вам его покажу. Всем. А вот сейчас – пошли. Сай, убирай эту иллюминацию. Мы здесь больше не появимся.       – Как скажешь, кэп, – весело отозвался тот, и аллары, будто их и не было, исчезли в подпространстве. А мы направились порталом в мир Ольги.       – Вот уж точно, мой мир – прибежище богов, – удивленно рассмеялась та, принимая у себя весь кагал.       – А ты как там оказался? – обратился я к Вэрриану.       – Это ты меня послал, а не я тебя, – повел плечом тот. – К тому же, Иварт перегнул. Тебя не за что было закрывать. А Минар... Его заставили.       – Бога. Заставили, – я хмыкнул. – Ты вообще понимаешь, что сказал?       – Очень даже. Говоря твоим языком, он проебал расу, которую ему доверили. Довел до вырождения, до состояния, когда ее можно пить... и отдал ее древним.       – И меня крайним сделал? Я так понимаю?       – Не совсем. Крайним тебя сделал Иварт, дав понять, что с тебя можно много поиметь. Он хотел тебя себе. Как ручного бога, имеющего средства и возможности.       – А не охуел ли он часом? – удивился я. – Да и ты... – я посмотрел на Вэрриана. – Тоже... подохуел. Ты вообще понимаешь, что со мной надо общаться честно? Типо, захотел в темные, проведу в темные. Но вот так, как ты со мной себя вел... Ну, нахуя? Реально? Неужели думал, что я не узнаю?       – А ты проведешь? – хохотнул Вэриан.       – А есть проблема, почему нет? – хмыкнул я. – Нет, вообще-то есть. Ты меня от дочери отделил. Скотина. Ты меня эннэшше почти лишил, гад. Ты мою судьбу перекроил. Ты моим ребятам сгружать убийственные конструкты начал! Ты понимаешь, нахуя ты это делал?       – Для роста, – пожал плечами тот. – Ты бы не рос, если бы я этого не делал.       Я зашипел, но сдержался. Ради остальных. Сейчас возле моего керра тусовались все, кто мне был дорог. И боги, и люди. Так что я просто накрывал столы, давая понять, как благодарен за спасение. Полтора года для меня прошли почти незаметно, но для них... Если бы мои эннэшше могли бы седеть, я бы видел их поседевшие волосы. А так, просто смотрел на складки у ртов, понимая, что они пережили. Гребаный Иварт. Сука.       – Спасибо за вашу помощь, – поднял я стакан с алкоголем. – Огромное спасибо. Я не знал, что такое большое количество людей и богов ценит меня.       – Дурак ты, – улыбнулась Шанасс. – Неужели мы тебя растили для того, чтобы ты закончил свою жизнь в тюрьме?       – Ты нам важен, – согласился Олег. – Ты нас меняешь. В лучшую сторону.       – Ты – мой брат, – смотря в глаза, отозвалась Ольга. – Семью не бросают. Никогда.       – Любовь, тем более, – мягко улыбнулся Аралан. – Я бы не простил себя, оставив тебя там.       – И папашу не бросают, – оскалился Сай, подмигнув Яне.       – Я невероятно благодарен вам, ребята, – отозвался я, давая всем понять, что такое не забывается. – И отряду магов, и эннэшше, и богам... Я даже не думал, что у меня так много друзей, – тихо произнес я, ощущая, как тепло на душе. – Огромное спасибо. Вы даже не представляете, что сделали для меня...       Нет, я и сам не представлял. По большому счету, я находился вне конструкта, не ощущая течения времени, занимаясь тем, чем хотел, ощущая полную гармонию... Ну, почти полную, если не считать одиночества по ночам. Но, это сейчас ощущал, а потом?.. Я бы сошел с ума от бездействия, наверное. И точно сошел бы с ума от недостатка обмена энергией. Или бы просто растворился в самом себе. Но, если даже Вэр пришел, хотя я был на него зол, то ситуация была аховой. По их мнению.       Кстати, Вэр... Я нашел его взглядом, предложив уединиться.       – Мне сказать тебе, что ты прав, или то, что ты не прав? – сразу пошел в атаку тот.       – А правду, не? – хмыкнул я. – Я знаю, что ты хочешь в темные миры. Я знаю, что готов даже к смерти от моей руки, но только там. Я знаю, что ты низвергнут из стражей.       – И что ты хочешь? – довольно спокойно отозвался Вэрриан. – Подтверждения?       – Нет, понять, зачем ты меня считал куклой. Играл мной. Неужели думал, что я не пойму? – я обернулся к нему.       – Серьезно? – Вэрриан хмыкнул. – Ты думаешь, что я первая искра в тебе, что хочет уйти туда?       – Нет, конечно, – согласился я.       – А ты думаешь, скольких я уговаривал и соблазнял?       – Ну, многих.       – А сколько согласились, и смогли?       – Единицы, что ли? – рассмеялся я.       – НИКТО, – горько отозвался Вэрриан. – Ты первый, кто захотел, кто может, и кто согласен взять меня с собой.       – То есть ты ломал людей и до меня, – осознал я. – Не одного, не двух... А с чего ты уверен, что я смогу туда дойти?       – Потому что тебя тащили из системы, не давали стать таким, как все.       – Слабая отговорка, – пожал я плечами. – Притом, что я увидел, как ты смотрел на тот аллар. Не ожидал, да?       – Ты прав, не ожидал, – согласился он. – Поэтому тем более хочу, чтобы ты понял, что в твоем росте я тоже принял участие.       – Отрицать не буду, – согласился я. – Но и испытывать к тебе, то уважение, которое у меня было – не собираюсь.       – Обойдусь без уважения, – согласился тот, а я прислушался. Богдан как раз пересказывал эпопею моего освобождения...       – ...и вот, прихожу я к ней, и говорю: папаню твоего в тюрьме богов держат. Как насчет того, чтобы помочь? А она мне – фак. И говорит: – дядя, да ты прихуел, ко мне с такими просьбами обращаться. Чтобы мой папаня, да не смог выбраться? Да он, скорее всего, сам там и засел, ото всех скрываясь! – Богдан посмотрел на меня. – А увидев то энергетическое чудовище, которое Андрей выпустил, показав нам, называя это алларом, я более чем уверен, что Янка права, и он там просто отдыхал!       – Ну, почти отдыхал, – согласился я. – Но если честно, у меня был очень напряженный момент работы, приходилось даже дважды, почти на год время откатывать, так что я не полтора, а три с половиной года там был. И мне безумно не хватало моих эннэшше.       – Но ты стабильный, – удивился Аралан.       – Ну... так как здесь нет детей, то скажу, что удовлетворять себя, мне было чем, – я услышал хохот и колкие шуточки Черного отряда. – И скажу, что мне удалось не сойти с ума в одиночестве по двум причинам. У меня был мой питомец, и я мог поддерживать короткую, но довольно частую связь с Филлисом. Так что, я как бы, не был полностью заперт сам в себе. Мне этого хватило, чтобы поддерживать свой разум на уровне, и не скатиться в безумие. Но, скажу честно. Еще одного такого опыта я не хочу. И никому не пожелаю. И да, Серкасс. Я тебе очень сочувствую.       – Я сам сделал ошибку, – буркнул тот. – Иранда не смогла бы стать моей частью.       – Удивляюсь тому, что принимаю у себя охшарра, и он мне не неприятен, – тихо произнесла Ольга.       – Видимо потому, что умные охшарры, это истинные распределяющие? – мягко вмешался Вэрриан. – Они не пьют бездумно. Они поглощают излишек, передавая его в мироздание. Пополняя то, откуда вы эту энергию и забираете, перерабатывая, и отдавая. Так что я не вижу смысла ненавидеть того, кто понял и сумел настроить свою работу, перестав испытывать жажду.       – Ты прав, – согласился я. – Серкасс поднялся еще выше. На тех мирах, что я ему отдал на пропитание. Перерос себя очень быстро. К тому же, воспитание Мриса, – улыбнувшись, я склонил голову перед наставником. – Но все же, мне интересно, как вы все собрались?       – Да просто! – буркнул Богдан. – Я пришел сюда, сказал Олюшке, что ты в пиз... в беде, и сказал, что нам надо собрать всех, кто захочет пойти. Ты ей сгрузил все порталы, во все свои миры, включая Землю, как я понял, и мы по ним прошлись. Где она сама, где я с ней, где Аралан, а где и Грайб. А на Урею пошел Гэсс. Притом, мы никого не собирали. Мы просто рассказывали, что случилось, и за нами шли. Две тысячи Черного отряда, и этот сонм богов... В общем, мы несколько раз атаковали тюрьму, без особой пользы, а потом Сай активировал свое воинство... и я вообще не понял, какого хуя мы все там были нужны. Для поддержки, блин! Оружием махать и делать вид, что мы, ля, герои! Чирлидинг какой-то! Не иначе! А когда то, что ты выдал, увидел, так и вообще не понял, чего Сай срывался. Ты бы один справился!       – Ну, я над этим работал, – скромно улыбнулся я. – Оружие создавал, переделывал, что мог, совершенствовал... Если честно, то... да, справился бы. Скорее всего. Мой питомец как раз подрос до того уровня, когда мог работать. Так что, я бы был в алларе, а он – рядом... – я задумался. – Тюрьму можно было бы, в назидание некоторым, превратить в объект инсталляции, который каждую секунду умирает и возрождается, веками находясь в своем состоянии. Но перед этим я бы, конечно, выпустил всех заключенных.       – Мы спасли мироздание от вселенского пиздеца, – пробормотал Сай.       – Ну, в общем-то, да, – согласился я. – Но скорее – Нашу вселенную. Это уже другая, а наша, а там, где мы живем – третья.       – Ошибаешься, – вмешался Вэрриан. – Тюрьма богов находится на стыке мироздания. Она – одна. И заключаются в нее все.       – Ну, тогда вам, и мне повезло в том, что я не вскрыл свою камеру изнутри, – согласился я. – Ну, или точнее, не полностью вскрыл.       – Думаю, если бы кто-то из инквизиторов, или ловчих, предполагал, что ты такой...       – Ходячий пиздец на ножках, – вставил Богдан, на что Вэр только кивнул.       – Тебя бы определили в другой сектор, – чуть повысил голос Вэрриан. – А так, на вид, по ощущениям, ну... молодой, незрелый Высший. Это я тебя знаю и вижу, это твои боги, которых ты пригрел и прикормил, ощущают тебя, потому что ты нам открыт. А не те, кто поместил тебя туда. Могу с уверенностью сказать, что и всю внешнюю энергию ты позволил выпить...       – Хватит!!! – заорал я на Вэрриана, взбесившись. – Хватит со мной общаться как с равным! Я тебе не ровня, мать его! Что ты ко мне обращаешься, будто я хоть что-то понимаю?! Есть такое изречение: разговор с дауном! А я, блядь, и есть даун! Я не понимаю, что ты мне хочешь сказать, объяснить, или поведать! Выбешиваешь, блядь, своим высоким, мать его, слогом!       – Я сотру это из памяти твоего отряда, – начал Вэрриан, но я уткнул палец в его грудь.       – Не смей! Они должны знать, что я – учусь! И что каждый, кто не поленится, сможет дойти до этого уровня! КАЖДЫЙ, млять! Да! Я не полноценный бог, я поднялся с низов. Я был простым и тупым пожарным на Земле, пока меня не начали поднимать. И каждый, кто находится здесь, каждый, кто пришел мне на помощь – должен знать, что может стать сильнее! Ярче! И даже подняться выше меня, если у него будет желание!       – Мальчики, может, уже подеретесь? – хихикнула Шанасс.       – Смысл? – сплюнул я насухую. – Мне достаточно его душу распылить, и вся эта лохма искр просто распадется, нахуй! – Вэрриан побледнел. – А все, зачем я его держу рядом с собой – информация!       – А ты корону не надел, случаем, папочка? – ядовито вмешалась Яна. – Высочайшего, и какой-то мелкий божок...       – Не надел, – медленно, осваиваясь с этой информацией, произнес Вэрриан. – Душу мою создал именно он. Да, я ее усилил, но нить к его сознанию все равно идет. Так что, как создал, так и может разрушить. И да, – Вэрриан справился с собой, – я бы его мелким уже не назвал. Особенно после тюрьмы богов. Андрей... вырос.       – Спасибо, дорогой, – язвительно произнес я, понимая, что меня все начинает бесить. Слишком сильно я привык к одиночеству, притом почти молчаливому. – Так, моим, – обернулся я к эннэшше. – Эта ночь ваша. А сейчас, если никто не против, я вас покину. Сами тут... гуляйте, нах. Прошу прощения за срыв, – буркнул я, опустошив стакан с виски.       Ольга только бровь вскинула, понимая, что я ее оставляю с богами, но, так как те были ей знакомы, то улыбнулась, решив взять права хозяйки на себя. А я, поманив Ридана за собой, ушел на материк благородных, желая встретиться с его братьями.       – Я никогда не появлялся в имении Кадисов, – оповестил меня Ридан, когда мы перешли на материк. – Но я знаю, где их особняк.       – Ну так веди, – согласился я, следуя за ним.       – Если брать нашу социальную систему, – начал Ридан, – то появиться в доме друга или брата, без предупреждения – нормально. Но, по человеческим меркам, как я понял, это неверно. А по меркам благородных – чуть ли не нарушение правил.       – Мы извинимся за нарушение покоя, и, если нас не захотят принять, то просто уйдем, – согласился я, понимая, что мне просто нужно было уйти от такого скопления энергии.       Я не был опустошен изначально, эмоции и чувства богов просто переполняли меня, а после такого долгого уединения, я не был готов к подобному. Меня зашторило. Шанасс и Олег поймут это. Шива осознает. Янка меня любым видела. А остальные – стерпятся как-то. Лёлька, например, поняла, что я на грани. А Лутизу Мрис объяснит. Так что я целенаправленно шел к эмпанам.       – Не ожидали увидеть вас так скоро, – навстречу нам, улыбаясь, вышел Рейзел.       – Скоро? Это сарказм? – хмыкнул я. – Меня здесь не было полтора года.       – Думаю, это были насыщенные полтора года, – вежливо отозвался Рейзел. – У нас же, прошло не более двух недель. Но я рад видеть вас в нашем особняке. Ридан сам не хотел его посещать, как бы мы не предлагали, и не просили. Раймонд ждет нас. Пройдемте?       – О, да, – согласился я, последовав за Рейзелом. – Это были насыщенные полтора года... Очень насыщенные. Скажи, а вы случайно не занимаетесь... хм... вампиризмом энергии? Если вам добровольно предложат, или даже, если попросят ее забрать?       – У нас есть возможность убрать излишек энергии, но я бы не назвал это вампиризмом. Это скорее... возможность оттока, с нашей помощью. Притом, сами мы ее не получаем.       – Ну, тогда, считайте, что у вас есть позволение на отбор, – буркнул я, пройдя в большой зал, где увидел Раймонда.       – Ридан, – Раймонд подался навстречу. – Рад тебя видеть. Дерех, рады приветствовать в своем доме.       – Вы пьете тот коктейль, который я вам дал? – спросил я, смотря на слабое наполнение энергией обоих.       – Стараемся, – отозвался Раймонд.       – Откройтесь для передачи энергии, оба, – попросил я. – Мне есть что дать. Излишек сгрузите в мир.       – Это обязательно? – переспросил Рейзел.       – Чтобы я не стал убивать в этом мире – обязательно, – кивнул я, выдав четко выверенные порции энергии, чтобы заполнить их коконы. Да и самому стало легче. – В общем так. Я ваше пожелание выполнил. У меня есть оружие духа.       Я выложил слегка переделанную глефу.       – Не хочется тебя обижать, но оно не полноценное, – произнес Раймонд.       – Ты принимаешь поспешные выводы, Раймонд, – Рейзел остановил брата. – Такое ощущение неполноценности появляется из-за того что Андрей ещё не пробужденный.       – Помню, когда Ридан увидел мой замок, который я выстроил на его планете, – я улыбнулся эннешше, – он назвал этот замок, замком Адарн. Но это имя больше подходит данному оружию. Это и есть истинный Адарн.       – Адарн, на нашем языке, – неминуемая гибель, – отозвался Ридан. – А после того, как ты своей глефой убивал моих собратьев, я могу сказать, что это оружие заслуживает такое имя. А если оно еще и обладает собственной душой...       Кадисы кивнули Ридану, а потом, посмотрели на оружие.       – О, поверьте, это – всего лишь палка с лезвиями и некоторыми изменениями, – кривовато улыбнулся я. – Мое оружие духа – не она. Точнее, атака духа. Это всего лишь проекция того, что я люблю брать в руки, убивая. Притом, не насыщенная силой проекция. Я хотел бы открыть возможности данного оружия в момент, когда меня примут, как равного. Если же нет... То, скажем так. Я уже получил то, что хотел. Понял или нет, не важно, но создал существо, подобное вашей птичке.       – Скажу так, – Рейзел задумался. – Это не то оружие духа, которое знаем мы, но думаю, оно будет приемлемо. Имя есть, сила – тоже. Осталось только пробуждение провести, и можно будет тебя называть благородным... Но, прости за вопрос, какое у тебя отношение к Лукедонии? – поинтересовался Рейзел, от чего Раймонд тоже стал серьезным, и посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь прочесть. – Ведь ни ты, ни твой клан не останутся здесь.       – Мое отношение к Лукедонии... – я задумался. – Это в смысле, каким я боком к вам, или же, как отношусь к благородным, как к личностям? Ну, так на первый вопрос ответ: никаким. Мне нужна эта возможность. Эта дополнительная сила. Умение. Все. Увиделись, пожали друг другу лапки, получили каждый свое, и разошлись. Я же тоже даю в ответ то, что нужно. Не просто прошу мне дать эту силу. Ну, а отношение к благородным как к личностям у меня лояльное. Надо будет помочь – я на связи. Не надо, так и навязываться не буду.       – Думаю, что в таком случае посвящение тебя в благородные нужно будет провести в узком кругу, – после минуты размышлений сказал Рейзел. – Даже, очень узком.       – Ты ничего не подумай, но основывать кланы вне Лукедонии у нас не принято, – тут же добавил Раймонд. – Каджу тебя ещё поймут, каждый с Ольгой знаком в той или иной степени, и поэтому готовы к разным нестандартным ситуациям. А вот рядовые благородные... – Ноблесс коротко выдохнул. – Те не поймут подобного. И вряд ли примут. Всегда какая-то часть клана должна быть в Лукедонии и все, их пока не убедишь в ином.       – Хм... – я задумался. – Но здесь, в этом мире, будет минимум как полтора десятка моих людей. И даже один бывший эмпан. Так что, это не проблема, с частью клана. То, что это будет узкий круг, я тоже согласен. Ведь я, как бы, не вхожу в ваш мир, а даже если войду, то не думаю, что кому-то это понравится. Не хочу подчиняться неуместным приказам, которые мне точно попробуют отдать. Но и не хочу брать на себя ответственность за столь древних и могущественных личностей. Мое управление будет вам казаться смешным и нелепым. Ну... Как и мне ваше. Потому что изначально, я приду на помощь Лёльке, а уже потом вам и всем разумным этого мира. Эх, если бы можно было сделать все без посвящения... Но, как я понимаю, это коллективная сила самых волевых глав родов должна на меня воздействовать, и что-то еще во мне открыть?..       – Да, – не стал отрицать Рейзел, что заметно расслабился после моих слов. – Мы понимаем, что наш мир был бы слишком тесен для тебя. Но поставить тебя на уровне со всеми, как главу еще одного клана, нужно для успеха дела. Пробуждение, проведенное во время присяги, и заверенное Рагнарёком имеет самую большую силу.       – А другой силой твоего потенциала и не пробудишь, – хмыкнул Раймонд. – Да и где это видано, чтобы бог становился благородным? Мне, честно говоря, даже интересно, какой из тебя получится глава. Как бы ты не был сильнее Лорда.       – А это вполне возможно, – с каким-то непоколебимым спокойствием сказал Рейзел, а потом перевел взгляд на Ридана. – Ты ведь тоже будешь на посвящении?       – Ты обижаешь меня одной мыслью о том, что я не буду на посвящении своей души, – спокойно ответил Ридан, стараясь не выдать в интонации укор.       – Думаю, ваш Лорд немного офигеет от тех, кто будет присутствовать на этом посвящении, – хохотнул я. – Девять богов, из которых два Высших, два Высочайших, и куча полубогов. Ну и... Если честно, то я как бы, не отрицаю, что сильнее вашего Лорда, даже сейчас, – я пожал плечами, мягко ухватив Ридана за руку. – Вот только есть некоторые нюансы. Туда, к вам, на посвящение, я приду не как бог, а только как один из самых низших ваших благородных. И вот в этом случае, мое пробуждение будет именно таким, каким оно бывает и у ваших. Но, если брать мою личную силу, которая станет еще больше, после подобного пробуждения... Вот в ней да, в ней я буду сильнее всех, кто находится в этом мире. А если только как благородный... То вряд ли буду отличаться от остальных. Ну, если только это не какое-то странное пробуждение, которое чуть ли не божественное. В смысле, не только подарит мне еще одну частицу умений, но и меня, как уже созданную личность увеличит по мощи. Кстати, вот еще какой вопрос меня интересует, – прищурился я. – Можно ли будет моим эннэшше участвовать в этой церемонии, если они будут идентичны вашим благородным? Как часть меня, например? Просто... - я задумался, как бы это объяснить. – Проблема в том, что в момент получения мною подобного посвящения, если все мои осколки не будут рядом, то может пойти перекос. Не сильный, но насколько я понимаю систему воздействия на души, довольно серьезный. И они, мои эннэшше, не получат частицы той силы, которая в будущем, будет нас объединять в плеяду. В смысле, мы распадемся и потеряем часть своей мощи.       – Ты хочешь так же и их наделить мощью пробуждения? – осведомился Рейзел, а потом чуть мотнул головой. – Точнее, ты хочешь просто их присутствия, или так же участия в самом ритуале пробуждения?       – Зрители у нас не запрещены, только в твоём случае, благородных среди них не будет, – сказал Раймонд, что в отличие от своего брата не взволновался подобным. – Обычно, народа при пробуждении много. Все каджу, кланы, из которых происходит наследник. Но вот при самом троне находится только тот, кто должен быть пробужден.       – Я всего лишь хочу, чтобы мое новое умение не лишило их связи со мной. Это не значит, что они будут иметь право на ту же силу, что и я, или распоряжаться ею. Просто она не будет приносить им вред, даже направленная против них. Вот это обязательно. И это будет связь, которую разорвать нельзя. Но, если бы еще в момент, когда будет происходить само посвящение, они могли бы стоять за моей спиной, это было бы вообще идеально. Чтобы мы приняли посвящение одновременно. Как единое целое.       – С тем, чтобы они стояли позади тебя, принимая часть силы на себя, нет ни малейших проблем, – расслабленно махнул рукой Кадис старший. – Часть воздействия попадет и на них. Но раз ты и так собираешься делиться... – красноречиво бросил он.       – В том, чтобы потом поделиться силами и защитить от воздействия, нет ничего запрещённого или зазорного, – подтвердил Рейзел. – Это не особо отличается от контракта. А те не запрещены, тем более – каджу. Разве что требуется хорошо выбирать контракторов, дабы не подпустить к себе жадных на силу и желающих вознестись выше других. Иначе, мы не сможем наделить тебя силой. Сам Рагнарёк откажется это делать.       – Ну а в подобном, я думаю, никто бы не стал подозревать твоих эннэшше, – хмыкнул Раймонд.       – Если конечно не пожелал бы свести счёты с жизнью, – поддакнул Рейзел.       – Ну, тогда вы нихрена не знаете о эннешше, – расхохотался я. – Один из моих – маньяк по умению собирать силу, чтобы убивать. И я этого не стыжусь. Второй – сделает все, чтобы получить свое племя. Третий, – я подмигнул Ридану, – очень хочет быть выше всех. А четвертый – тоже не очень хорош в своих желаниях. Так вот, сила связи осколков душ такая, что мне не будет претить никакая их потребность. Хотят власти, убийств, силы, сибаритства? Я буду только рад им дать подобное, – я внимательно посмотрел на Кадисов. – И мне не будет за них больно, стыдно, и я не откажусь держать за них ответ. Именно в этом и заключается наша связь. Так что я не вижу ничего плохого в том, чтобы обвинять их в том, какими те и являются: каждый из них хочет стать сильнее меня, вознестись, и получить власть и силу. И каждый сделает для этого все, я уверен. И я сам буду им в этом способствовать! Другое дело, каждый из нас хорошо подумает, стоит ли на того, кто нам вредит, поднимать руку, или же позволить судьбе самой все решить. А сильный, не значит что идиот или филантроп, раскидывающийся своей силой. Да и, на горе чужой семьи, своего счастья не выстроишь... Так что, не считайте нас белыми и пушистыми кроликами. Не меня, деструктора, убившего миллиарды, и не моих эннэшше, у которых смерть впиталась с молоком матери.       Кадисы внимательно посмотрели на меня, явно переваривая услышанное, и не знали что сказать. Правда, потом Раймонд посмотрел на Рейзела и когда тот встретился с ним взглядом, оба вздохнули.       – Думаю, не нам вас как-то за это стыдить, или порицать... – неуверенно протянул Кадис младший, на что его брат лишь хитро хмыкнул.       – Да и у нас в контрактерах не невинные зайки, – бросил старший, расслабленно.       – Раймонд, ты контрактор богини, – несмело упрекнул его Рейзел.       – Но не святой, точно! – в оборонительном жесте приподнял тот руки, правда потом опустил, смело, и серьезно глядя на меня. – Никто не смеет упрекнуть тебя в твоих деяниях, или в деяниях твоих эннэшше. Потому что ваши деяния не бездумны и тщеславны.       – Не бездумны и не тщеславны! – я расхохотался. – Ридан, счастье мое, выйди, пожалуйста, – попросил я эннэшше, на что тот нахмурился. И я дал понять, что его братья после будут так же живы и целы, как и сейчас. Но, после того, как Рид вышел, я, так же, через другую дверь, пригласил Коннета, а после запечатал зал. – Ну, может и не бездумны, но не безумны ли?.. – я откинулся на диван, положив руки на его спинку, смотря на Кадисов, как на мелких букашек. – Коннет, дорогой мой, вот тебе задание, – едва сдерживая бешенство, почти прорычал я. – Объясни, пожалуйста, этим разумным, с кем именно они связались. Желательно, без физических повреждений и морального насилия. Я же не палач какой-то там... Просто очень не люблю, когда меня воспринимают, как домашнюю, прикроватную болонку, думая, что меня можно подчинить, уговорить, разжалобить, или хоть как-то манипулировать моими эмоциями и чувствами.       – Как скажете, Лорд, – низко опустил Коннет голову. – Одерех – высшее божество тлена и смерти. То божество, которому мы, эмпаны, поклоняемся испокон веков. И это не Дерех назвал себя божеством этого имени. Он, совершив оборот времени, из будущего, которое для него еще наступит, пришел в далекое прошлое, уничтожив более двух третей миров эмпанов, включая миры древних лордов. Одереха у нас прозвали безумным богом, так как он не щадил никого, убивая всласть. Медленно и наслаждаясь смертями. Как говорили древние Лорды: «под его пятой дрожали вселенные, а боги стремились уйти с его пути». И только четверо, когда он никогда не трогал, могли идти с ним рядом, и чувствовать себя равными. Это Б'га, Гарай, Данай, точнее Ридан, и дочь Одереха, Нарра. Больше никто не мог знать, будет ли он жив завтра, или даже к вечеру того же дня. Говорят, что Древние, потомки Основ, убивают ради корысти, но Одерех, не будучи древним, делал это просто ради собственного желания.       – Вот, как-то так, – оскалился я. – Безумный, невероятно сильный, и умеющий работать тленом. Скажи, Рейзел, неужели ты думаешь, что, такие как мы, реально сильные, хоть как-то заботимся о вас, смертных? Точнее, что мы как-то заботимся о вас не как о пище? Что вы, даже такие сильнейшие, как он, – указал я на Коннета, – полубоги, у которых десятки и даже сотни галактик отданы лично им, на пропитание, можете мне хоть что-то противопоставить? Или ты думаешь, что вот эта частица энергии, которую я прошу, хоть что-то для меня значит? – я рассмеялся. – Ничуть. Ни капли. Если я не получу то, что прошу у вас, как у друзей, я возьму у вас это так, как беру у всех и всегда, не спрашивая их желания. Если придется, то вместе с сознанием, кровью и жизнью. Точнее, не просто личностной матрицей, которую снесу, а со всей жизнью, которую не восстановит потом ни один из богов, даже Создатель. Так что, ребята, не надо меня загонять в рамки хорошести, или делать вид, что я хоть как-то буду вам благодарен, и не использую ваш мир в своих схемах воздействия, если мне это понадобится. Скорее это вы должны будете быть мне благодарны, за то, что на какой-то десяток, сотню, или даже тысячу лет, я оставлю ваш мир в покое. Так что, давайте решать прямо. Я предлагаю, чтобы вы передали мне часть той силы, которая есть у вас, притом не энергетически, а умением, а я, в ответ, для вас сделаю что-нибудь такое же хорошее, что вам пойдет на пользу, и мы расстанемся, не обязанные никто и никому.       – Я могу идти, Лорд? – попросил меня Коннет, но я мотнул головой.       – Пока нет. Я хочу сказать нашим ребятам еще пару слов. И хочу, чтобы ты это тоже слышал. Так вот, братишки Ноблессы, как я и говорил, я безумен, силен и невероятно могущественен. И, если вы мне не поверите на слово, то... – я пожал плечами. – Я это сделаю действием. Например, отдам приказ Ридану пытать вас. А своим ребяткам скажу, что ваши благородные требуют полной зачистки... Ничего личного. Просто объясняю вам приоритеты, которые есть у моих эннэшше. Что для них важнее и нужнее. Так что, вы можете выбрать. Добровольно и с песней, или насильно, и через смерть. И даже не думайте, что в этом плане вам Ольга поможет. Уж кто-кто, а она мои принципы работы знает. Максимум, что сделает, это пожурит, – я не стал говорить, что пожурить она меня может только за этот концерт. Пусть думают о том, до чего доведет их собственное приятие меня, как хорошей сучности. – И я даже не требую держать наш разговор в тайне. Наоборот. Решите все сами для себя, и для тех, чью именно судьбу решаете. Подумайте, стоит ли ваше сопротивление хоть чьей-нибудь жизни. И, я думаю, примерно через пару дней я получу от вас вызов на посвящение. Так ведь? – я снова открыл двери, улыбнувшись обеспокоенному Ридану. – Радость моя, я же обещал, что ничего с твоими братьями не сделаю. И я не солгал. Но... Можно задам тебе один вопросик? – улыбнувшись, я посадил его на свои колени, мягко обняв за бедро. – Что если я тебе прикажу убить их? Медленно и жестоко?       – Твои слова – закон, душа моя, – бледно улыбнулся Ридан, но я тут же ему объяснил, что это ни что иное, как ментальный прессинг, который нужен для обеих сторон. Чтобы меня не воспринимали, как радушного увальня, и чтобы видели, какое я имею влияние на своих эннэшше. Так что, Ридан улыбнулся чуть светлее. – Ты же знаешь, Дерех, мы всегда следуем за тобой, что бы ни случилось, и как бы ни повернула судьба. Друг без друга нам просто не прожить, душа моя.       – Вот и все, – я улыбнулся Кадисам. – Вот и ответ. Так что, будьте любезны, братцы Кадисы, убедите своего Лорда, и Рагнарёк, что я, и мои эннэшше достойны этой ничтожной капельки силы. Иначе, я просто буду убеждать вас, и всех остальных каджу по-своему. Что ж, поболтайте еще, если есть желание, а я, наверное, пойду.        Надо было еще зайти к Ольге, встревоженной паникой своего контрактора, и объяснить ей вот этот мой срыв, который был не только словесным, но и энергетическим, чтобы она сама не пошла выяснять все у Кадисов, и не нарушила мне всю игру. А то, сумел я ее немного считать. Благородные ей все кишки вымотали не меньше, чем какой-то драный Союз, и всех надо было слегка поставить на место. Думаю, у оборотней придется провернуть подобную ситуацию, чтобы и их к ногтю прижать. * * *       Кадисы, после подобных слов бога, сидели как оглушенные. Каждый внутри переживал, какую то, свою личную борьбу. С тем, что стоило, хотелось, и надо было сделать, с тем, что их ожидало, вздумай они воспротивиться. Пожалуй, впервые на их не коротком пути жизни появилось что-то, а точнее, кто-то, кому сопротивляться они не могли. Кто-то, перед кем они были абсолютно беззащитны. И оба не понимали, почему впали богу в немилость. Тем более богу, такому как Андрей. Сильному, но себе на уме, упрямому, беспощадному. Такому, которому и противостоять бы они не могли.       – Ридан... Мы нанесли Андрею обиду? – сипло спросил Рейзел, а Раймонд лишь устало на него взглянул, понимая, что брат снова слишком близко к сердцу взял себе всю ситуацию в целом.       – Я бы не сказал, что это обида, – осторожно произнес Ридан. – Если бы вы его обидели, то от вас бы не осталось ничего. Вы его скорее задели тем, что решили, будто он не может сделать то, что вам пообещал. Не хочет, это другое дело. Дерех импульсивный, но ровно настолько, чтобы накричать, начать рушить стены, выплеснуть энергию, которая только всколыхнет фон. Но не настолько, чтобы убить просто так. Что его раздосадовало, я не знаю. Но точно знаю, что все слова, что он вам сказал – правда. Он не бахвалится своими силами. Он просто в них уверен. Уверен, как тот, кто целый мир обращает в пепел за считанные секунды. Как тот, кто отрядом в сто особей, выбил двухмиллионный отряд эмпанов. Нас. Сильных, быстрых, и невероятно живучих. Тот, кто смог убить таких, как я, в созданных для нас условиях.       – Так мы ведь этого не отрицали, – растерянно заметил Рейзел, а Раймонд, что понял суть, что до них пытался донести Ридан, тяжело выдохнул.       – Понимаешь, брат, – обратился он к Ридану. – Рейзел всегда пытается найти в ближнем своем что-то хорошее. Потому что для него, пацифиста неисправимого, это единственно верно, – Рейзел, что уже перестал понимать всю ситуацию, просто слушал, не вздумав даже возмущаться. – Поэтому, он просто не понимает этого стремления Андрея, и тем более - его обиды. Для моего брата это было, словно обидеться на искренний комплимент... * * *       Я нашел Ольгу, как ни странно, не на пиршестве, а у себя, в Забвении. Хотя чего странного, если так придавил ее контрактера и его брата?.. Но увидеть Лёльку напряженную, обиженно и сосредоточенно поджимающую губы, чтобы не высказать мне всего, что хотела, я не ожидал. Она же должна была знать меня. Что я больше пугаю и рычу, чем действую. Ведь, если бы я хотел уничтожить ее мир, то мне это бы не составило труда. Но, судя по всему, и отрицать этот сценарий она не могла. Я же, непредсказуемый, бесячий псих, мать его. Поэтому спокойно отнесся к тому, что Лёлька, ощутив меня, напряглась, и застыла, стараясь никак не реагировать на мой приход. Только голову чуть повернула.       – И что это было? Представление, или предупреждение? – ее голос был сухим и ломким, словно она не меня встречала, а врага, который готов ей голову снести.       – Ох, Лёлька... – я вздохнул, осознавая, что скрывать что-то от Ольги было бы неправильным. – Ты все слышала, да?.. Только, увы, не мои мысли, а мои слова, я прав? – я осторожно приблизился к богине, обняв ее за плечи, прижавшись лбом к ее затылку. – Считай меня, сестренка. Просто считай, чтобы у тебя не было и мысли о том, что все, что я наговорил, было сказано из зла или попытки подчинить их себе.       Я открылся, давая возможность рыться в моей душе и разуме, давая понять, что от безнаказанности Кадиссы, да и в общем, все население ее мира, перестало вообще обращать хоть какое-то внимание на богиню. Люди творили все, что хотели. Благородные топорщили пальцы, играя своей аристократичностью, которой даже бог подчиняться должен был. Оборотни вообще решили, что бессмертные... И все это на них двоих. На Франки и Ольгу. У меня, в моем невероятно спокойном мире, где все были послушны хотя бы общим догмам жизни, на это количество особей, у меня было около десяти тысяч моих ребят. Тех, кого я притащил с Земли. Кого обучил. Кого поставил рядом с собой, давая право не только на жизнь, но и на рассуждения. Чтобы видели, что такое хорошо, а что такое плохо. У нас была хоть и галимая, не совсем правильная, но коммуна. Братство. Клан. Семья. Все и каждый был готов глотки драть тем, кто поступает не верно, в человеческих принципах обычной нормальной жизни. Кто убивал просто так, насиловал, истязал, порабощал...       Я это не воспринимал, и мои люди следили за этим. И все равно приходилось раздавать плюхи особо ленивым или рьяным разумным. Как и глупым. Здесь же... Здесь царила безнаказанность. Ольгу любили, да. Но ее не воспринимали как грозного правителя. Да она им и не была. Кадисов боялись, то да. Но именно как страшилку, а не как реальную угрозу. Ведь те долго мялись и топтались на месте, прежде чем вступить в бой. Так что, из бойцов, из солдатиков, у Ольги были только преданные ей эмычи, Франки, и ребята из школы. Ну и парочка адекватных оборотней с благородными. Но этого было дико мало. Да и не держала она свой мир в ежовых рукавицах. Не умела. А я... Ну, в общем, я сделал вид, что могу взять за глотку весь этот мир, и стряхнуть с него труху древности. И приходить, чтобы чистить его от зарвавшихся существ. Просто показал себя, чтобы Ноблессы, а так же иже с ними и все благородные, которые являются, как бы вершителями судьбы этого мира, задумались над тем, что Ольга, лояльная богиня и просто прекрасная девушка, куда как лучше, чем такая тварь как я.       – Прости, сестренка, что наехал на Ноблесс. Скажем так, они меня разозлили непониманием того, кто я такой. Типа, ты же хороший, ты же добрый, ты же не будешь нам делать каку... Тьфу! С монстрами они так же разговаривали, что ли? Нет. Вот и со мной так нельзя. Ну, и запсиховав, я им и выдал все, что могу и что умею. Объяснил, что истинно хороших невероятно мало. Их вообще нет почти. И я – не исключение. Солнце мое ясное, – я развернул Ольгу к себе, смотря в ее глаза. – Что ты видишь в том, кто войной пришел в мир эмпанов, чтобы забрать свою душу? – я улыбнулся. – Хорошего щеночка на поводочке?.. Или все же волкодава, который может порвать все, что ему мешает?.. Просто нельзя к такому как я, относиться пренебрежительно. Да, со мной можно пить и расслабляться. Со мной можно иметь дела, как с равным. Я никогда не нанесу вред никому, кто не нанес его моим эннэшше. Но... Дразнить меня не надо. Укушу, – я чуть клацнул зубами, и улыбнулся. – А они это начали...       Моя мягкий тон и слова, с которыми я обратился к ней, контрастировали с тем, что я наговорил Ноблесс. И я ощутил, что от скрытого удара, который уже почти был направлен на меня, Ольга перешла к сожалению о том, что действительно упустила. Лёле явно было стыдно, что она на многое закрывает глаза, но принять мою систему запугивания так и не смогла.       – Да я не имею ничего против твоих... Методов, скажем так, – Ольга развернулась, и прижалась лбом к моей груди, давая понять, как я ей дорог. – Ты мне всё-таки как старший брат, которого у меня не было никогда. Но вот Кадисы... Скажем так, ты выбрал неправильную жертву, – покачала она головой. – Они и так прогресс сделали большой, даже и года не прошло. Как для древности, которой они являются, это неплохой результат. Да и знаешь... – ее заминка была очевидной. – Возможно цель, что я себе поставила, слишком сложная, а то и вовсе неисполнима, но я хочу дать им свободу выбора. Абсолютно всем, касательно того, верить в меня, или нет, прислушиваться, или нет... Я просто хочу свой мир вырастить как можно ближе к идеальному. Чтобы ни у кого не было к чему придраться. Очень им дорожу, это – мой дом.       – Я, конечно, понимаю, что свобода воли превыше всего... – я пожал плечами. – Но есть маленький нюанс. Свобода воли должна даваться не выродкам, а элите. Тем, кто в состоянии оценить подобный дар. Тем, кто готов, стремится быть тебе помощником, кто может все это понять... – я скривился. – Но знаешь, ты, наверное, права. Мне в это все не надо вмешиваться. Как я сказал твоим эмпанчикам, я просто возьму ту часть силы, которую мне смогут дать. Притом, возьму ее не для того, чтобы на вас потом и опробовать. И, раз ты считаешь, что все должно идти так, как решила ты, и мое вмешательство неуместно, то я просто отступлю в сторону.       Если честно, то мне хотелось объяснить Ольге в чем она не права... Но вот сейчас это был не тот случай. Брать на себя заботу о ее мире, когда со своими полный хаос, не было никакого желания. Точнее, вычистить этот мир не составляло проблемы. А вот объяснять свою политику партии, и доказывать, кто здесь прав, а кто правее... Не в этот раз. Поймет, что нужна моя помощь, сама придет. А решит, что справиться в одиночестве не сложно, так, тем более, не мне вмешиваться.       – Знаешь, я тебе думать запретить не смогу, да и понимаю, ты судишь по отличным от моих критериям, но... – Ольга поджала губы, подняв голову и посмотрев на Андрея. – Ноблесс – не выродки. Они – как раз та элита. И, не потому что у них самые стальные яйца. А потому что выродок никогда не станет защищать других ценой своей жизни. И не станет последние крупицы силы отдавать, как само собой разумеющееся только чтобы исполнить чью-то мечту о спокойной жизни, даже когда сами отчаянно этого желают, – выдохнула она. – В мерзкопакостности их обвинять нельзя. Не Кадисов, даже если взять во внимание их ошибки прошлого. Но не будем, – с лица богини сошло всякое выражение негативных чувств и она, улыбнувшись, чуть отстранилась от меня, а после и присела на стол.       – Не будем, ты права. И прости, что Кадисов задел, – я ощутил вину. – Просто... Мне начали втирать, что я хороший мальчик... Да и ты так думаешь, я уверен. А я... По сравнению с тобой, я тот еще мудак, и та еще гнида.       – Не нужно, – мягко улыбнулась Ольга. – Для меня ты – старший брат. Защитник. И, что бы ты ни делал, ты – хороший, – я улыбнулся этой постановке вопроса, понимая, что Лёлька уходит от ответа, но и сам не желал продолжать эту тему. – Кстати, я разговаривала на тему твоего пробуждения с Кенезисами. То бишь, Раскреей и Родериком. В общем, они ничего не имеют против, но в шоке были знатном, – тихо хохотнула Оля, с коварным выражением лица. – Но предложили мне они вполне не глупую вещь. Ты, хоть и бог, но с благородными дела раньше не имел. И мы так подумали-подумали, и пришли к выводу, что поступить с тобой следовало бы как ранее с М-24, – уже серьезно произнесла она, и тут же стала объяснять. – Когда мы заметили у него первые звоночки пробуждения, то его дома у нас пробудил Родерик. Так сказать, провел экстренную помощь, явив всем его оружие духа. Вынудил к призыву силой Лорда. Так как это происходило без Рагнарёка, то это более слабая версия пробуждения. Но в твоем случае такой тест был бы уместен – посмотреть, как тебе живется с этой силой, подраться уже действующим оружием, возможно, поэкспериментировать и слиться в плеяду... А там, если сила ляжет ровно, без проблем и недомоганий – дадим знать в Лукедонию, чтобы приготовились к полноценному посвящению и обретению полной мощи. Как смотришь на такое?       – Да, в общем-то, неплохо... – я пожал плечами. – Мы полностью лояльны проявлению любой силы. А я, как бог, легко могу перестроиться на какой нужно вид энергии.       – В таком случае, может, устроим прямо сейчас? – проявив энтузиазм, подскочила Ольга, спрыгнув со стола и направляясь к двери, открыв портал в коридор явно учебного заведения. – Да и уверена, что Ридерик против не будет – ему лишь дай пофилонить и не работать.       – Не вижу смысла отказываться, – согласился я. – Только скажи, что мне для этого, кроме присутствия моего народа надо. Потому что я таким никогда не занимался, и любое пробуждение силы во мне, исключая деструкцию, происходило очень медленно и ненавязчиво. Так что я с ней сначала смирялся, а потом уже учился управлять.       Ольга целенаправленно шагнула в коридор заведения, когда ей, буквально, навстречу, выскочил Родерик.       – О, на ловца и зверь бежит, – хмыкнула она.       – Мама... мне страшно, – пробормотал сам себе Родерик, тут же вытянув руку с зажатой в ней папкой. – Пощади, я уже принес тебе доклад! Между прочем – годовой!       – Иди... В общем, иди со своим докладом, – махнула рукой Ольга. – Нам нужно пробуждение в благородного, вот этого...       – Человека, – скромно произнес я.       – О, так вы о пробуждении, – облегченно улыбнулся Родерик. Правда, мимо Ольги он все равно проходил медленно и осторожно, сгрузив ей папку в руки. Богиня лишь фыркнула. – В таком случае я готов. Но не здесь.       – Да конечно не здесь, – согласилась Ольга. – Я бы советовала, чтобы это на всякий пожарный происходило вообще не здесь, в мире, – теперь она посмотрела на меня. – На крайняк, нам стоит отправиться в Забвение, ну или в тот зал, где ты меня приводил в порядок, – легко произнесла она. – Лучше перестраховаться, чем потом плакать над пролитым молоком.       – Это да, с первичным пробуждением не угадаешь никогда, – серьезно заверил меня Родерик. – Бывали случаи, что и самые агрессивные подростки реагировали смиренно, а бывало, что как сорвет блокаду... Одного случая, когда нам пришлось всеми главами клана ловить дорвавшегося до силы наследника у самих границ Лукедонии, нам было предостаточно.       – Вот как... – я задумался. – Тогда мне точно надо взять всех своих эннэшше. Они мои стабилизаторы. Ну и зал... То да. Зал очень неплох. Он может удержать кого угодно. А задачу по поддержке щитов я могу пока переложить на Сайласа. Правда, честно, не могу даже представить той ситуации, когда меня может рвануть от меня же самого. Потому что, ни в этом, ни в каком другом мире, из тех, которые я знаю, ну, кроме миров сайнаров, нет энергии, которой я не мог бы воспользоваться в полном ее объеме, – я пожал плечами. – Так что, само понятие «дорваться до силы» для меня странно звучит... – я задумался. – А вот личную ментальную блокаду эмоций сорвать может. Но это не так и страшно. Я адекватен. Максимум, пошлю далеко и надолго.       – Я бы не была так уверена, Андрей, в том, что только пошлешь, – неожиданно, согласилась Ольга с Родериком. – Тот хаос, что я видела тогда, при считке тебя во время моего визита на Ваарре вполне так может найти выход. Как ты мне уже говорил только что – ты далеко не мирный щеночек.       – А пробуждение – на то оно так и называется, – подхватил Родерик, явно желая точнее объяснить тонкости жизни своего народа. Ну, или тщеславно похвалиться знаниями. – Оно пробуждает все, что в душе. Можно сказать, из-за пробуждения появляется оружие только потому, что оно вырывается, как нарыв. Идет всплеск силы, без контроля и согласия предков, что в оружии, без согласия народа Лукедонии.       – У меня свое оружие, – улыбнулся я. – Уже созданное, уже вырвавшееся. Мне надо только дать ему... идентификацию, что ли... Чтобы котировалось в вашем мире. А насчет психов, – обернулся я к Ольге. – Так не было у меня тогда моего последнего стабилизатора, на Ваарре, – улыбнулся я. – Потому я и был таким психованным. Вот сейчас я тоже в ярости и бешенстве. И что? По мне это заметно? Вряд ли. А всплеск силы... Да еще и в искусственно созданном оружии... Не думаю, что я не смогу обуздать то, что изначально мне пожелало подчиняться.       – Верю-верю, – примирительно подняла руки богиня. – Но ОБЖ соблюдать будем, благо, ты не против, – хмыкнула она, чуть смущенно улыбнувшись. – На крайний случай, сможешь потом над нами, паникерами, посмеяться.       – Ну, или можем сделать ставки, бабахнешь или нет, – Родерик довольно потер ладонями, а Оля в ответ посмотрела на него снисходительно.       – Жучара, тебе незачем идти на такие трудности. Хочешь снова походить в платье – просто скажи, а не проигрывай споры, азартный ты наш.       – Почему это ты считаешь, что я проиграю?! – чуть обиженно вскинулся бывший Лорд, на что Ольга отреагировала только расслабленным хохотом.       – Хм, если ставка будет интересной, – я озадачился. – То я бы с радостью поддержал этот спор. Во-первых, это реально мне поможет не сорваться, а во-вторых, получить вкусный приз за это, довольно неплохой бонус, так? – а после и обернулся к Ольге. ... А ОБЖ, что ни говори, соблюдать надо. Это я еще с того момента, как сиреной заделался, понял. Когда меня колбасит, притом в любом виде, как приятном, так и неприятном, это расшатывает психику всех, кто рядом со мной. Что уже говорить за тех, кто никогда с таким маятником не сталкивался?       – Ох, даже и не напоминай, – богиня сразу покраснела, махнув ладошкой, вызвав довольную ухмылку, почему-то, у Родерика. Правда, тот почти сразу же заинтересовался Андреем, а точнее тем, что тот не имел ничего против, чтобы поддержать спор.       – Что же, я ставлю на то, что ты все-таки сорвешься, – ухмыльнулся благородный. – Правда, руку подам только после того, как решим, на что спорим. Есть предложения?       – О, ну дорогой мой, – я прищурился. – Мои ставки настолько высоки, что ты их перебить не сможешь. Видишь ли... – я улыбнулся немного нагло. – Я могу тебе в дар преподнести не очень и слабого бога. Отдать в рабство, так сказать. Причем полное. Что уже говорить о других моих ставках? Золото? Бриллианты? Уйма силы? Межзвездные путешествия, порталом или же на корабле? – я расхохотался. – Так что, как-то реальнее указывай дар, который получит выигравший. И знай, что мне хочется получить что-то особенное, что заинтересует. А не безделушку. А то какой смысл сдерживаться? Тем более, лично тебе так и вообще ничего не придется делать.       – Попробуешь поставить Рагнарек, и я лично тебя возьму в рабство, – будто невзначай предупредила Ольга Родерика, явно не пребывая в восхищении от происходящего, но смирившаяся. – У тебя уже много лет как никакого права на него нет.       – Да ты что, чтобы я, да ради спора, да Раскреюшку мою чего-то лишал?! – от таких слов, похоже, Родерик действительно оскорбился. – Я и власти уже особой не имею. Но кое-что могу, – чуть прищурился он. – Если ты победишь, я на всю Лукедонию заявлю, что ты достойный бог, который станет одним из нас, выдам это как благословение небес. Несколько сотен благородных точно уверуют, а это, как ни крути, энергии дает больше, чем молитвы обычных людей. Ты получишь признание в наших землях и постоянный приток сил от своих верующих. Чем не плюшка? – белозубо улыбнулся Родерик. – А вот взамен, если проиграешь... Ну, в платье заставлять идти не буду, это не интересно. Но вот во время официального пробуждения и наделения статусом, взамен у тебя будет максимально смазливая и кукольная внешность. Вот чтобы прям щеночек. Цветочки ведь на голове все равно быть должны, так хоть подходить будет.       – Если Андрей не захочет – то никаких цветов не будет, что ты пристал! – буркнула Ольга, все еще пребывая в шоке от того, что предложил бывший лорд.       – Это наша традиция! Пускай хоть однажды покажет нам почтет и уважение! – экспрессивно начал лорд, будто это была его идея изначально. А возможно, он это и ввел, свидетелей обратного не было, так что богиня молча испепеляя его взглядом. – Это наше доказательство единения с природой, символ юности и готовности быть одними из рода, символ простоты души, и отсутствия тщеславия!       Я заржал так, что будь человеком, и живот бы точно заболел.       – Такая моя внешность пойдет? – облик сладкого мальчика, сохранившийся еще с венчания с моими эннэшше, остался у меня. Еще Янка мне его сделала, а я после зафиксировал, как один из конструктов. Ну... Было у Богдана иногда желание ощутить меня не равным себе, а более слабым, беззащитным. Лично мне от этого не было ни холодно, ни жарко. Тем более в сексе я все равно предпочитал нижнюю роль... в общем, доця постаралась закрепить за мной этот облик, как она говорила, ебабельного мальчишки. Так что, подобная просьба от Родерика была не более чем просьбой «выглядеть прилично и подобающе». – А вот последователей, да еще и верующих... – я передернул плечами. – Благодарю, но только не с вашей планеты. Мне вон, Лёлька только что пиздюлину выдала, за то, что я просто показал себя. А что будет, если еще и буду иметь хоть какую-то возможность распоряжаться вами? Не. Нахуй. Думай, что еще. Или... – я прищурился. – Ложись под Лёльку. Реально. Если сочтете ее достойной правления вами, то я даже в платьишке пред вами станцую гопака.       Родерик подобным представлением явно был обескуражен. Ольга, по сути, тоже удивилась, но шок прошел быстрее, поэтому, по большей части она втихую смеялась с выражения лица бывшего правителя, наслаждаясь. А после и поняла, что предложил я.       – Во-о-от, такой спор я с большущим удовольствием пробью, – хмыкнула богиня, удовлетворенная в высшей степени, и не в последнюю очередь тем, что Родерику Андрея задеть не удалось. Это по ней заметно было. – Ну что, жучара, не слабо такие условия принять?       – Не слабо, – после небольшой заминки сказал бывший правитель, смотря мне в глаза. – Идет. Если ты никак не сорвешься при пробуждении – буду Ольгу воспевать.       – И не бесить, не подъебывать, не идти мне наперекор, – тут же сказала она, не спеша разбивать руки спорщиков. – Больше об этом идет речь, чем об обожании.       – Идет, – уже с меньшим энтузиазмом согласился благородный, но настроен он был явно решительно.       – Нет, приятель, – мотнул я головой, – не «никак не сорвусь», а «буду держать себя в пределах адекватности человеческого тела». Потому что я более чем уверен, что маятник все же качнется. Но уверен так же и в том, что мне не составит труда погасить его движение.       – То есть? – придирчиво и деловито уточнил благородный. – Потому что то, что в итоге ты придешь в норму, это понятно. В другом случае даже не представляю, как Ольга бы тебя остановила. Но импульс какой силы будет считаться твоим поражением? – подобным заинтересовалась и Ольга, явно желая знать, к чему готовиться, а потому молча, стояла и наблюдала.       – Если от меня пострадает хоть одно живое существо. Даже незначительно, – нахмурился я. – Но не то, что я кого-то обматерю или пошлю, куда подальше со своими предложениями или советами. Любой физический или ментальный удар – и есть мое поражение.       – Ну, так там будем только мы, Ольга да твои эннэшше, – скривился Родерик но кивнул. – Но твои условия ясны и понятны.       – Ну, в таком случае я разбиваю, – хмыкнула богиня и ребром ладони разъединила руки спорящих.       – Кадисы не появятся? – спросил я у Ольги, увидев отрицание, а после пожал плечами. – Ну, значит, парень, ты уже проиграл. Ольга у меня изначально не вызывает агрессии, мои эннэшше, это мои якоря... Так что, не обессудь. Кланяться тебе вашей богине в ножки, родной.       – Это мы еще посмотрим, – прищурился Родерик, отвечая на адресованные слова таким тоном, будто на кону стояла его гордость. Возможно, так оно и было, потому что Ольга шикнула, ткнув ему между ребер.       – Окстись, гордый олень. Силенками соответствуй, – махнула та на меня, – Щелкнет пальцами, и не заметит, как пришиб, – эти слова, похоже, немного отрезвили благородного, но не точно. Он только кивнул с серьезным выражением лица.       – Веди нас в твой зал. Лучше будет пробудить тебя, и иметь это позади, нежели тянуть, и иметь твое пробуждение впереди, – требовательным тоном попросил бывший лорд.       – Да без проблем, – Я дал знать своим ребятам, что они мне нужны в керре, у тренировочного зала, и туда же сорвал Сая. А после уж пригласил пройти и Ольгу с Родериком. – Ну что ж, вот мое божественное убежище. Мои эмпиреи, так сказать, откуда меня никому не выцарапать. – Я подмигнул Сайласу, когда тот пришел. – Сай, заяц мой, установи-ка здесь щит, как для черной дыры, – попросил я его.       – А ты что, здесь собираешься снова в свое пространство нырять? – поморщился кристаллит. – Блин, ну Дрюха, ну просил же...       – Не, немного другое, – отмахнулся я. – Но Ольга и Родерик волнуются. Типо, я могу что-то не то сотворить. В общем, ставь.       – Сам бы поставил. Свой, совершенный...       – Ставь,– попросил я.       – Да ноу, бля, проблемс. – согласился тот. – Ещё кого-то ждать будем? Или закрывать?       – Эннэшше, – кивнул я, – они мне нужны, – я улыбнулся, отметив три открывшихся подряд портала, встретив всю четверку лёгкими поцелуями.       – И че? – прищурился Богдан. – Выпросил?       – Именно, – нахально улыбнулся я, осмотрев всю четверку. А потом, повернувшись к Родерику лицом, кивнул, ощущая, как Ридан обхватил меня руками со спины, прижавшись грудью, а так же ощутив крепкие ладони Богдана и Грайба на своих плечах, и, как завершение, ментальный покой Аралана, что щитом накрыл меня, дав ощутить, как же мне с ними, моими любимыми хорошо... Воспринимать их как самого себя, только из других реальностей, я просто не мог. Ну не настолько нарциссизмом страдал. В общем, когда наша плеяда слилась ментально, я кивнул, давая Родерику понять, что можно начинать работу       Благородный тут же приступил, никак не комментируя, а лишь немного удивленно глядя на всю тусовку. Он осторожно приблизился, его глаза зажглись алым, и смело глядя мне в лицо, начал работать. Сначала молча, будто что-то выискивал в моих глазах, а потом сфокусировался, начав что-то бубнить под нос, явно по Лукедонски. Ольга, наблюдая эту картину, чуть нахмурилась. Были отличия между тем, как Родерик пробуждал М-24 и сейчас, меня. Правда, когда взгляд из сконцентрированного и серьезного стал прожигающим, речь быстрее, а Родерик обхватил мое лицо двумя руками, Ольга расслабилась, явно узнавая данный ритуал.       Бля...       Ощущение внезапно возникшего бешенства затопило меня, словно кто-то нанес удар под дых. Но теплый ментальный посыл Аралана заставил успокоиться.        «Дыши, Андрей, – ощутил я его ментальный шепот. – В этом, да и в других мирах нет никого, кого мы не смогли бы остановить. А значит, и тратить свои эмоции ни на кого не требуется», – как-то спокойно, будто делал это всегда, он взял руководство энергетическими потоками остальных троих, легко проводя их через меня.        «Этот Лорд все делает верно, – произнес Ридан. – Это ритуал пробуждения силы, каким помню его я. Дерех, я возьму на отбор, сколько могу, но и ты постарайся не пропускать через себя всю энергию мира, напитывая своими эмоциями. Закрой себя, не пей. Пусть она сама просачивается медленно и спокойно».        «Хорошо», – мысленно прорычал я, передав работу с потоками энергии эннэшше, стараясь раствориться в их теплом участии, а не ощущать свое безумство.       Как ни странно, это удалось. Ярость хоть и не угасла, но уже не горела в душе раскаленным добела пламенем, слегка припорошенная пеплом тихой и спокойной энергией любимых, так что я, приоткрыв глаза, вздохнул полной грудью, улыбнувшись Родерику. А после кивнул эннэшше, давая понять, что с их помощью справился с безумием.       Родерик, все так же держа мое лицо в своих ладонях, стиснул его сильнее, нахмурившись и не прекращая бормотать. А после озадаченное выражение лица сменилось кривой усмешкой.       – Андрейка, ну что же ты? – едва заметно, перемежая с лукедонским, сказал Родерик. – Неужели ты настолько несостоятельный мальчишка, что ничего без своих ловеласов сделать не можешь, – вновь ухмыльнулся он, буквально бросая вызов, сильнее сжимая мое лицо в своих ладонях. – Ты же не слабак? Или я ошибаюсь?       – Ну, почему же, не могу? – я расхохотался, давая понять эннэшше, что меня можно отпустить. И с нежностью, от которой бойцы моего черного отряда ныкались в складках местности, а эннэшше слали меня нафиг, ибо было чревато, нежно провел пальцем по скуле бывшего правителя. И прямо в руках благородного перетек в ту человеческую форму, которую за мной когда-то закрепила Яна, ощущая, как волосы густой волной ложатся на плечи. А мой рост уменьшается, позволяя на благородного взглянуть снизу вверх. Подпустить немного похоти во взгляд и эмоции, желанием окутать, и податься вперед, и заметил, что от меня явно желают отстраниться. – Ну, куда же ты, сладкий мой? Я же тебя даже не поцеловал...       – Да ну на-афиг, – протянул Родерик, отстраняясь довольно-таки стремительно, в то время как Ольга наоборот, смело приблизилась.       – Жучара, ты совсем из ума выжил?! – рявкнула она на благородного, лишь мельком мазнув взглядом по нашей с эннэшше композиции. Пресечь эту ситуацию она не успела лишь потому, что сама была в шоке от вольности Родерика. И теперь, гладя на убийственную нежность в моих глазах, с которой гурман смотрит на вкусный, но пока еще не приготовленный кусок сочного мяса, сама резко пожелала где-то спрятаться в каком-то укромном, невидимом куске Забвения, например. – Тебе что, жить надоело? – продолжила она отчитывать Родерика, слегка мотнув головой. – Так ты бы сразу и сказал, я бы сама тебя ее лишила, жизни этой!       – Мне нужно было увериться, что пробуждение прошло! – не менее жестко рявкнул бывший Лорд. – У него ведь не появилось оружие духа, не призвалось, а так быть не должно!       – А, так вы об этом?.. - хихикнул я, проявив глефу, которую одобрили Кадисы. – А что мне ее проявлять? Она здесь... – Или, вы об этом?.. – ментально попросил я эннэшше разойтись, и те понимающе сразу рванули к стенам, освобождая место. И за моей спиной, трубно проревев, появился рябенький, черно-белый дракон, с сизой грудью и брюхом, размах крыльев которого, на данный момент, был метров десять. А после того, как выдал свой рев, мурча на своем языке о том, как рад оказаться в реальном пространстве, положил мне голову на плечо, дав пощекотать себя под подбородком. – Вот он, моя прелесть. Мой Адарн. Мое невероятное оружие духа, – мурлыкнул я в ответ, крепко, чтобы не было заметно дрожи в пальцах, удерживая глефу одной рукой.       Родерик долгим взглядом посмотрел на мое оружие, а после на мою любимую пространственную копию оружия, оценив все великолепие дракоши, а потом с плаксивым лицом повернулся к Ольге.       – Ну нет, я так не играю, – выпалил он, на грани с плачем. – Проявить себя сразу не мог? Чтобы я понял, что синхронизация прошла успешно?       – Родерик, щас как заеду тебе! – замахнулась богиня, будто действительно желая дать ему по лицу. Тот в ответ натурально отпрянул. – А то, что Андрей – бог, это ты забыл? Не мог сам к нему прислушаться и понять, или у тебя действительно, одна дурь в голове?       – А как же, поймёшь тут, когда он все со своими мужиками делит! – так же язвительно произнес благородный.       – Ри, солнце, меня обижают, – я театрально надул губки и, создав кресло, толкнул на него Ридана, устроившись у него на коленях.       Полегчало почти сразу, так как Ридан мгновенно взял на себя мой откат. Нет, я понял, что такое пробуждение. Мир, потоком энергии, промывает тебя от и до, всего, до самых потаенных закоулков души, наполняя собой. Вот только чем я отличался от благородных, так это тем, что у меня предела этого наполнения не было. Я мог пропускать через себя эту энергию очень долго. Но вот, после того, как Сай по моему приказу закрыл периметр, выкачивать ее было некуда. Поэтому и Ридан. Мой персональный, всегда голодный вампир, который сейчас пил меня большими глотками. Вот, только бы Родерик заткнулся, скотина такая... Его блядская язвительность распаляла во мне бешенство, заставляя вбирать все больше и больше энергии, накачивать ею себя... А вот выдать этот объем я не имел права. Во-первых, Лёлька, а во-вторых этот дурень, которого, если я убью, то получу обиду от своей сестренки. Так что, жеманность, язвительность, ментальные и моральные игры, которые заставляли меня забыть хоть на мгновение об этом переполнении, и мой персональный вампир.       – А то, что я делюсь своей силой со своими любимыми... – едва не рыкнул я, улыбнувшись, и протянув руки Грайбу с Богданом, что сразу впились в мои плечи, не менее гнусно смотря на Родерика, чем я, – так чем-то же, кроме секса, я должен с ними поделиться, так, хорошие мои?..        «Щит, Андрей, – внимательно посмотрел на меня Аралан. – поставь щит, которому ты меня учил, которым закрывался, получив мой дар донора...»        «Увы, не могу. Снесло, – шумно выдохнув, взглянул я на него. – Надо сначала успокоиться, а после уже закрываться. Иначе, это все останется во мне, а так, пока только пропускаю через себя, как губка».       – Выпьешь? – Богдан через силу улыбнулся, протянув мне алкогольный коктейль. – Тебе как раз сейчас не помешает, – он поцеловал меня, а следом потянулся Грайб, стараясь меня стабилизировать. И их помощь мне немного помогла, снова убрав накал безумия и бешенства.       – За ваше счастье и силу, мои родные, – промурлыкал я, смотря на Родерика. Сука, если эта придурь сейчас хоть слово скажет... Я его точно располосую на кусочки!       А он хотел сказать, это было видно по всему – по глазам, по осанке, он даже рот открыл, набирая в лёгкие побольше воздуха. Но прежде чем раздался хоть звук – Ольга быстро накрыла его рот ладонью, не давая не то что слова вымолвить, но и выдохнуть нормально. И ее глаза с некоторым напряжением наблюдали за мной. Она явно заметила, что я играл, но упрямо не понимала, зачем, а главное, почему.       – Все в порядке? Или помочь? – спросила она, явив свои хвосты, и Родерик, видимо уловив в этом некоторую двусмысленность, прыснул смехом прямо в ладошку Ольги, от чего та недовольно поджала губы, но руку, чтобы вытереть ее, убирать не стала. Только усилила захват, чуть ли не буквально держа за морду бывшего правителя.       – Лёлик, ну, я как бы адекватен, – разлился я мелодичным смехом, купаясь в энергии свих эннэшше, и отдавая им излишек. – Так что, не думаю, что твоему дедушке понадобится помощь. Это если ты о помощи ему говоришь... А вот мне... Мне она тем более не нужна. Я же обещал... – почти прошипел я, снова оскалившись в улыбке.       – Ну, смотри, как хочешь, – чуть задумчиво протянула Ольга, убирая руку и вытирая слюну об одежду Родерика. А вот тот только рад был воспользоваться неожиданной, преждевременной свободой. Ну и ляпнул первое, что на язык пришло:       – Да ты уж лучше воздержись от помощи, а то ещё с девушкой тебя попутаю, – гнусно хохотнул он, а Ольга от его слов аж вышла из ступора, глядя на него, как на смертника. – Ты ж вон наших Кадисов вампирами обзываешь, а сам того... Засосешь до смерти.       – Все... Пиздец котенку... – пробормотал Богдан, попытавшись меня удержать на коленях Ридана, но я так на него зашипел, что отпрянул в сторону.       А я, поднявшись уже ягом, медленно пополз к Родерику, полыхая даже не золотым, а чисто белым огнем, позволяя каплям чистой магии падать на покрытие пола, оставляя в нем проплешины. И, уже потянулся к шее Родерика, когда тихий возглас Лёльки заставил меня чуть прийти в себя и ухватить Родерика за ворот рубахи уже рукой, на которой не было пламени. А после и поднять его на полметра от пола, смотря в глаза.       – Дурак ты, хоть и древний, – клокоча яростью, которую уже не скрывал, прорычал я ему в лицо, а после опустил на пол, пригладив ворот рубахи. – Жаль, Лёля на меня обидится, если я тебе голову оторву, бестолочь. Но, правда, Родерик... – пришлось сжать зубы, чтобы не полыхнуть на него пламенем. – Ты стебешься? Или реально не понимаешь, кто такой бог?..       – Он не понимает! – резко, даже резче, чем я ожидал, застонав от круговерти хаоса и магии, что клубились вокруг меня, Аралан обнял меня сзади, поцеловав в шею. – Просто не понимает, радость моя. Его не за что наказывать за это. Оставь. Если хочешь, кто-нибудь из нас вызовет его на бой. Тогда он точно останется жив, и не будет проблем с Ольгой... Простите, Госпожа, что при вас говорю в третьем лице, – обратился он к Ольге. – А ты... – он повернул меня к себе. – Тихо, и спокойно сгрузи все, что тебе досталось, в пространственные карманы. И не смей здесь выпускать. Иначе, выживешь только ты и Ольга. Ты меня понял?       – Понял, родной, – уткнулся я ему в плечо, залечивая поврежденный моим пламенем конструкт его тела, и поглощая едва не пошедшую в разнос энергию, ощущая, как постепенно успокаиваюсь, словно объятия Аралана перекрыли мне доступ к силе этого мира.       – А ты... – обратился Ар к Родерику. – Думай, что делаешь. У Богов нет стопора на поглощение энергии. Их не наполняет до предела. Их наполняет до беспредела! Да, Андерр адекватен и умеет управлять колоссальными объемами энергии. Но это не значит, что чей-то гнилой рот имеет право говорить о нем хоть что-то, чему свидетелем он не был!       – Я бы сейчас побыл в одиночестве, – попытался я избавиться от рук Аралана. – Слишком... слишком много. Особенно после трех с половиной лет полного отсутствия обмена энергией. Боюсь, что придется это все изливать. И точно не хочу это делать при ком-то.       – Андрей, погоди, – торопливо произнесла Ольга, заткнув для надёжности Родерика лианами, как кляпом. Пусть он и был слегка ошарашен вполне ожидаемым нападением, было неизвестно, не повторит ли своего сомнительного подвига. – Скажи только, получилось ли хоть привязать оружие? А то пробуждение, я так поняла, произошло.       – Мне... – я выдохнул. – Мне надо с ним поработать, чтобы понять. Но... Думаю, что привязка удалась, – Адарн, что пыхтел за моей спиной, перешел в малую форму, устроившись на моей ладони, а после, защебетав о том, что может уничтожить эту бяку, что испортила мне настроение, вспорхнул мне на плечо, тоненько пискнув и плюнув небольшим сгустком огня. Притом не проекцией, а вполне себе реальным. А после я наполнил проекцию глефы той силой, которая должна была в ней быть, позволив нитям времени, с хрустальным звоном, свеситься на пол, окончательно открывшись в своих возможностях. И, только здесь, не в своем пространстве, а в мире, ощутил, что Адарн хоть и связан с моим оружием, но истинным оружием духа является именно он. А глефа, не более чем предмет. – Вот... только я не знаю, что я создал. Это больше похоже на фамильяра, чем на проекцию оружия, как у Кадисов... Адарн полностью разумное и духовно полное существо, которое имеет со мной полную и четкую связь, но не как с хозяином... Как с другом. У него есть свои чувства, эмоции, желания, но он до последней капли своей эфемерной крови готов защищать меня... Нас... – улыбнулся я эннэшше, и дракончик перелетел на плечо Богдану, спустившись по его плечу в ладонь, где счастливо заурчал, когда к его гребням прикоснулись пальцы Ридана. – Кстати, именно поэтому я хотел, чтобы мы все прошли инициацию. Только в этом случае, Адарн, принимая меня за главного, готов будет повиноваться просьбам и приказам моих эннэшше, если те не противоречат моей первичной задаче.       – Олюшка, – ко мне осторожно подошел Богдан, неся на ладони драконыша. – Можно я тебе дам небольшой совет? – Ольга, улыбнувшись, вскинула голову, постепенно приходя в себя от моей вспышки гнева. – Очень тебя прошу... Вот этого индивидуума, кем бы он ни был... – указал он пальцем на Родерика, – Держи от нас подальше. И от Андрея в частности. Потому что мы, ну, максимум, ему морду набьем, а вот Андрюша, если не сдержится... Ты даже души его в своем мире не найдешь. И это не угроза. Это – констатация факта. Андрей до безумия не может терпеть придурков, даже имеющих такие возможности. Просто, вытянет то, что твой древний лорд умеет, и наделит этой возможностью того, кого посчитает адекватным.       – Рейзела, например, – буркнул я, все еще стоя в руках Аралана, и не смотря на этого придурка, потому что даже вид Родерика, не осознающего, по какой грани ходил, бесил меня до колик. А я пока не имел права сорваться на выплеск. Не здесь. Такое можно проделать только вдалеке от людей, ну, или нелюдей. Разве что Лёльку можно подпустить, потому что это – ее энергия, и она не нанесет ей вреда.       – А я ему предлагал стать Лордом! – избавившись от кляпа, назидательно поднял палец Родерик, и Ольга тут же его за этот палец поймала. Поглощенной рукой, выворачивая не только его, но и руку из суставов.       – Да ты уже когда-то заглохнешь, или нет?! – взрычала на него Ольга, выливая из себя клубы силы, но, не заметив, повиновения, а всего лишь страх, выдохнула. А потом сменила благородного в злобно пищащего хомяка и взяла его за холку, держа небрежно. – Можете не волноваться, больше он вас не побеспокоит, – заверила богиня, с кровожадностью глядя на животное-альбиноса, с красными глазами. – Буду держать его в переноске для Изольды. А будет непослушен - в банке.       Писки тут же стихли, и богиня блаженно выдохнула.       – Знаешь... вот вместо этого, я бы его отправил туда, где он бы понял, что делает. Где получал бы по морде, за каждое неверное слово, и научился бы понимать, в чем его глупость. А хомяком... Не поймет. Дурь так не лечится, – я махнул Сайласу рукой, позволяя вскрыть зал, и тот, помешкав, все же выполнил мою просьбу. – Лёль, где я могу слить все то, что в себя вобрал? Это – дохрена. Точнее – дохренища. Я не знаю, как ваши благородные, мать их так, достигают такой синхронизации с миром, чтобы прокачивать подобные объемы энергии сквозь своих, но меня... Меня скоро как тушканчика какого-то разорвет от этой мощи. Лишней, ненужной, и... точно не моей.       – Да конечно, без проблем, – без особого пиетета она закинула бывшего правителя в виде хомяка в пространственный карман и подошла ко мне. – Только вопрос, как много ты вобрал? Хочешь излить в мир или в Забвение? – богиня деловито подобралась, готовая создать портал в нужное место. Было заметно, что за выходку Родерика ей банально стыдно перед своим другом.       – Сколько?.. – я судорожно рассмеялся, попытавшись подумать, но меня банально начало лихорадить. Ведь я не был готов, не смог открыть пространственные карманы, не мог слить. Меня буквально распирало этой силой, будто я выпил целый мир. – Много. Очень много, Лёль. В меня вливалась энергия не только твоего мира, а всего, что есть вокруг. Звезды вашей, самой системы... Я нарушу баланс, если ее не выдам назад. Ваш баланс! Так что сама думай, что больше примет энергии, ваш мир, или твое забвение. Или же мне проще выйти в далекий космос, чтобы ее слить.       – Блядь, Андрей, ну ты как всегда! – Богдан подал мне бутылку с "тошнотиком", который я буквально начал пить залпом, чтобы погасить хаос разума.       Мало мне было своих проблем, так еще и перенасыщение... Блядь, жаль, Лёля просто никогда не видела и не знала, чем чревато перенасыщение бога. Ее выходка с яростью Света казалась мне блеклым писком мыши по сравнению с ревом дракона... Того дракона, которого я готов был активировать на смерть всего живого, ее же силой. ЕЕ энергией...       –Так, пошли, – после этих слов богиня уже больше понимала, что за проблема имеет место, и сразу открыла портал в Забвение. – Давай, если куда-то выливать, то только в Забвение. Потом излишки сами гармонично опустятся на мир, – Ольга без сомнения подошла ко мне, протягивая руку, готовая поддержать в любой момент.       – Идем, сестренка, идем, – спешно ухватил я ее за руку, и притом, видимо сильно, так как Ольга поджала губы. Мы тут же оказались в ее апартаментах, и я упал на пол в виде звезды. – Посиди со мной, пока я не выброшу все то, что набрал.       Я медленно, как меня учили, начал изливать силу. Точнее, учили меня медленно, но то, сколько ее во мне образовалось, это не считая того, что Ридан всосал, то извергалась она буквально фонтаном. Сцука... Мне реально это напоминало тот момент, когда ссать хочешь до предела, и пытаешься сдержать струю. Потому что, если бы я ее, эту энергию выдал тем полным потоком, каким бы имел возможность выдать, то не уверен, долго бы просуществовало Забвение Ольги. По моим прикидкам, я выпил несколько лет жизни звезды и опустошил ближайший космос. И хорошо, что так, а не с планеты брал, как изначально она мне пошла. Перестроился. Все равно сосал как тот пылесос, так хоть не личностную. Не планетарную.       Ольга спокойно сидела рядом со мной, пока я фонтанировал, и тихо охуевала от происходящего, тихо, почти шепотом, ругаясь. Ее хвосты мелко подрагивали, не то, желая поглотить немного энергии, не то – спрятаться. А сама богиня, в определенный момент, скинув аватару, осторожно подошла ко мне, нависая сверху.       – Андрей, слышишь... Может тебе чем-то ещё можно помочь, а? Там слезы единорога, успокоиться, чтобы немного... О, или может я тебе дам пилюльку? – предложила она. – Мне папа тут узбагоин для богов оставил. Андрей?.. – участливо спросила она, будто я не энергию распылял, а мучился болями в животе.       – Узбагоин для богов?.. – я истерически рассмеялся. – Если такой у тебя есть, то я с радостью бы его принял, а то, млять... ощущение, что сейчас готов всем головы на сто восемьдесят повернуть, кто рядом окажется. Ну, разве что, мою семью исключая... А ты в нее уже входишь, если помнишь, – я задумался. – И Кадисов... Нормальные они. По сравнению с твоим этим...       – Мое «это» больше тебя не потревожит, обещаю, – с угрызениями совести сказала Ольга. А тем временем в ее ладони появилось что-то продолговатое и белое, как толстый мел. Медленно, чтобы не вызвать у меня агрессии, она протянула руку с «пилюлей», как назвала ее раньше, к моему лбу. Пенка впитывалась медленно, поэтому Оля держала ладонь на моем лбу, будто проверяя температуру. И, явно пользуясь случаем, стала объяснять. – Что это такое и как называется, я тебе сказать не могу, потому что сама не знаю. Первый и единственный мой прием этого был, когда я на нервах чуть не прихлопнула здесь, в Забвении, Раймонда. Отец тогда отреагировал, можно сказать, в последний момент. И тогда мне это помогло, причем довольно быстро. Не знаю, есть тут какая-то доза, или это подстраивается под божество, но даже если на тебя слабенько подействует, то хоть немного успокоит точно.       – Знаешь, что я не пойму? – то ли лекарство подействовало, то ли слил основной поток, но энергия теперь шла стабильнее. – Как вот этот вот смог дожить до своих лет? Или это у него старческий маразм так проявляется? – я даже смог сесть, не выдавая себя паскудной лихорадочной дрожью. – Это же шут... Самый настоящий паяц, у которого на уме какая-то чушь. Нет, я слышал, что даже наш Хронос с ума сошел в своем беспределе временных потоков... Но этот...       – Ты представь, что «это» ещё и правило народом. И с тех пор не особо изменилось, – раздраженно выдохнула Ольга. – Он предпочитал хернёй заниматься, нежели за своим народом следить. Франки его в свое время так ненавидел... – покачала она головой. – Но и немудрено. Из-за его безответственности благородные подумали, что им все можно, и создали в мире людей ад, раздавая направо и налево контракты. Его от неминуемой гибели спасло только то, что он действительно не знал обо всем дерьме. Ну и то, что его никто не спрашивал, хочет ли он быть правителем и может ли. А это ещё хуже его ошибок.       – Оль, я тебе говорил, и вроде как не раз, но повторюсь, если ты забыла. У меня, еще с Уреи, есть умение по смене жизненных приоритетов личности. Это не вмешательство в разум, и не подавление желаний. Это легкая корректировка потребностей. После нее, даже самый последний подонок начинает понимать, что ему интересно не только быть тварью, но и многое другое. Если ты позволишь, то я проведу подобную корректировку, и твоё это нечто пожелает учиться и познавать мир, становиться умнее и осознавать свое поведение.       Было заметно, что над этими словами богиня задумалась. Причем, крепко, взвешивая едва ли не каждое слово. А потом выдохнула, и присела возле меня, опирая свой призрачный подбородок на не менее эфемерные колени.       – Я помню, что ты мне говорил. Но и ты не забывай, я тогда была до этого своего... Даже не знаю, как назвать это, истерика, что ли? Так вот, тогда я, прикрываясь желанием «дать вольную и поступить правильно», на самом деле, просто щекотала эго и взвинчивала амбиции, мол, я же такая самодостаточная, самостоятельная, и вообще умница, как я-то и не справлюсь?! – раздраженно развела она руками, и только слепой бы не заметил, что раздражается она на саму себя. – Мне стыдно, что я игнорировала твою протянутую руку. Но то, что оно сегодня отхерачило... – покачала богиня головой. – Это уже ни в какие ворота не лезет. Я понимаю, что придуриваться иногда можно, но ключевое слово здесь – иногда. И то, когда атмосфера располагает. Да и унижать кого-то другого недопустимо, так что... Я охотно приму твою помощь.       – Ну, вот и славно. А то следующий раз просто не сдержусь и прибью, – я повеселел. – Слушай, Лёль, а ты в курсе, что у вас охренительно огромное количество энергии в пространстве? Теперь я понимаю, чего меня так рвало. Реально! Я сумел спокойно пропустить через себя энергию восьми галактик сайнаров... Но на одной трети вашей галактики едва не взбесился.       – Немудрено, – кивнула Ольга, осматривая Забвение как в первый раз. – Ты же сам мне говорил, что вы по части силы как ювелиры. А вот все жители этого мира используют огромное количество энергии. И так по всему ареалу Ноблесс. Использование огромного потенциала энергий здесь норма, – взгляд богини вновь вернулся ко мне. – Не чета обычным земным мирам. И если честно, я даже затрудняюсь сказать, хорошо это, или плохо... Так здесь уже просто принято, и по-другому вряд ли можно было бы жить всем здешним расам... Ну, точнее людям-то ничего бы и не было, возможно, обычным, я имею в виду. А вот благородные и оборотни довольно быстро бы загнулись. Именно такое изобилие для них является нормой.       – И этот ваш придурок, мне чуть не скормил ваш мир... Это притом, что у меня, после некоего глупого поступка Вэрриана щит на поглощение стоит. Стоял... – я прищурился. – Ебанутое существо. Он хоть понял, что сделал? Нет, я просил, не спорю, но можно же было сказать? Я бы тогда заранее закрыл доступ к энергии пространства в своем куполе, и сработал бы малым количеством. Да и вообще. Даже не знаю, удалось мне хоть что-то или я какую-то херню сотворил.       – Вот знаешь... Будучи справедливой, я бы его не винила, – Ольга внимательно посмотрела на меня, подперев ладонью подбородок. – Даже я не ожидала, что подобное произойдет. Что будешь силой фонить – да, что сорвешься и можешь стать агрессивным – тоже предполагала, но вот что начнешь забирать энергию в таких количествах... Тут уж было неожиданно. Пробуждение мне всегда казалось открытием каких-то скрытых ресурсов организма. Возможно, так и есть с обычными местными жителями, а вот в твоем случае получилось что получилось, – слегка улыбнулась богиня. – Но не думаю, что результат вышел плохим. Твое оружие действительно пробудилось, и пусть оно отличается в корне от наших местных орудий духа, привязка точно прошла благополучно, это как раз таки чувствуется.       – Ну, раз так, – улыбнувшись, я встал с пола, теперь уже сосредоточенно сливая остатки энергии мира Ольги в кристалл, который мне предоставил Адарон. – Вот, это остаток. Остальное, как я понял, я уже отдал. Ну, помимо того, что выпил Ридан. А теперь, думаю, можно и возвращаться. Я полностью взял себя под контроль, – чуть повысил я голос, видя сомнение. – И понимаю, что мое бешенство было спровоцировано большим количеством энергии, которую через меня прокачало. Все. Теперь точно никого трогать не буду. Можно возвращаться к нашим.       – Ну, раз ты так говоришь, то я тебе верю, – улыбнулась Ольга, создавая портал в учебное заведение. А потом оглянулась на меня, вытащив из пространственного кармана хомячка. Очень сердитого хомячка, что всячески показывал свою обиду.       – А знаешь, сейчас я даже этот мир ощущаю иначе, – я создал себе виски, наслаждаясь легким приятным опьянением, смотря в окно. – Как бы это точнее сказать... Словно стал частью его. Так что, не только пробуждение имеет место быть, но и привязка к миру. Ответственность за него. Чтобы получивший оружие понимал, что обнажать его можно только против того, кто вредит миру или населению. Ощущение такое, что если ты будешь действовать вопреки некоторым законам мироздания, то оно лишит тебя своей поддержки. А если во имя их блага, то силы будет больше... А вот это, конечно, хорошо... Но не очень. Мне теперь надо привязку оружия на себя, как личность, делать. Чтобы не зависеть от твоего мира. Ведь использовать свое оружие я буду в других мирах, не здесь...       – О какие интересные вещи говоришь, – Ольга посмотрела на меня, казалось бы, совсем по-другому, как никогда раньше до этого. С неиссякаемым интересом и легким флером безумия ученого. – Ведь, если так подумать, то ты мало того что бог, но и еще из другого мира и с самостоятельно созданным оружием, не унаследованным... Твой случай можно смело считать экспериментом, – сказала она, на автомате поглаживая хомячка. Правда, потом будто очнулась, мотнув головой. – Хм, прости, немножечко меня понесло. Но и вправду будет интересно посмотреть на твое внедрение в Лукедонию на бале. Думаю, прежде чем это случится, тебе стоит на всякий случай перепривязать на себя оружие. В этой ситуации предугадать результат будет невозможно, поэтому надо будет принять все меры безопасности.       – А что, там ещё мне и какое-то испытание предстоит? – я задумался. – По большому счёту, я должен был сделать то же, что и Раймонд, только использовать свою силу, не привязанную к мирам. Естественно, после этого моя правда и будет правдой оружия. И я с ним буду иметь могущество, как будто за правое дело сражаюсь, а любой, кто его возьмёт без разрешения, получит такой откат, что мама не горюй, или же будет держать в руках обычную глефу. Но, для того, чтобы устроить личную привязку... В общем, Лёль, думаю, мне нужно будет примерно два часа, чтобы это сделать. Притом, даже без особого труда. Все у меня есть с собой, а мои эмпиреи всегда при мне.       – Да нет, никакого испытания, – махнула богиня рукой, но не пренебрежительно, а расслабленно. – Лорд даже оружие своей силой являет, то есть единственное, что от тебя требуется – явиться. Все условия должны быть выполнены до самой церемонии, а это – принятие тебя, как главы клана, твоими предками. И потом только клятвы произносишь, что все чин по чину, оружие согласно, Лукедонии служить буду... Ну, в твоем случае, пожалуй, скорее, будет идти речь о лояльности только, – криво ухмыльнулась она, а после слегка задумалась. – Знаешь... Через два часа я бы попросила зайти, да, но это чтобы только с этим вот разобраться, – богиня подняла за холку хомяка, что пискнул от боли. – Сегодня вряд ли будет готова церемония, в Лукедонии еще только подготавливаются к ней. Но я их потороплю, чтобы на завтра уже подготовились.       – А что с ним разбираться? – я прищурился. – Что от него надо? Чтобы чуть степеннее стал? Адекватнее? Понимал больше как в управлении, так и в том, что делает? Или ещё что?       Ольга посмотрела на хомячка, будто ожидая от него ответа, и животное явно, как могло, попыталось подать знаки, что оно несогласно. Мотало головой, пищало, дергалось, даже куснуть пыталось. Но богиня лишь расплылась в улыбке.       – Да по большому счету, именно спокойнее и адекватнее. То есть, – почесала она кончик носа. – Вот прямо занудой делать его не надо, но было бы приятно, если он хотя бы раз или два думал, прежде чем что-то сказать или сделать. Просто адекватнее, это все, чего я прошу, – улыбнулась Ольга. – Если тебе, конечно, не сложно этим сейчас заняться. А то он спокойно может еще два часа хомячком побыть. У меня где-то здесь и банка была, так что не сбежит.       – Да, в общем-то, считай, что готово, – я пожал плечами. – Говорю же, ещё с Уреи умение. Я ещё, будучи человеком, это делал. Так что, теперь твое домашнее животное полностью адекватно и стремится к познанию жизни.       – Оу, правда? – в глазах Ольги мелькнуло восхищение, а молчащий хомячок был тому безмолвным подтверждением. Недолго думая, богиня сменила его обратно в благородного, что тут же, обретя свой облик, скрестил руки на груди, недовольно глядя на нас.       – Злыдни вы. Оба, – буркнул он, но потом вздохнул, расплетя руки и свободно опустив их. – Но правы. Извините, что я так себя повел. И вообще извините.       – Допустим, извинения приняты, – задумчиво проговорила Ольга, глядя на благородного. – Не смеем задерживать, иди на рабочее место, спасибо за отчеты и пробуждение, но детишки не будут ждать, – вытолкнула она его из кабинета, а потом с улыбкой до ушей, повисла на мне. – Похоже, подействовало! Чтобы жучара, да извинился, сам от себя? Спасибо, – легко и ненавязчиво чмокнула она меня в щеку, выражая свою радость.       – Всегда пожалуйста, – улыбнулся я, а после постучал по хронометру. – Перепривязка. Когда будет готово – маякну. ___________ сноска не помещается, так что пишу ее здесь. Насчет мне мое, котику)) "мне мое, котику")) * Загрузился в вагон метро. Я обычно езжу в конце вагона — стою возле маленьких трехместных лавочек. И место посередине занимает щупленький, но весьма интеллигентного вида дяденька с огромной котовозкой, у которой солидные прутья по бокам и с боков, и в которой сидит внушительного вида черно-белый кот. А рядом с ними садится милая девушка в короткой юбке и веселом жакетике. Котик немедленно заинтересовался девушкой, точнее, ее коленками (весьма, кстати соблазнительными), а еще точнее колготками, которые на ногах у девушки, и немедленно потянул к ним лапу. Девушка домогательства не видит — смотрит в другую сторону. Котик тянет лапу, высунув от усердия язык, растопырив хищно пальцы с когтями. А хозяин что-то тоже отвлекся. Котик уже почти дотянулся, как девушка увидела волосатую лапищу и так изящно, по-женски, коленки отвернула в другую сторону. Котик втянул лапу и обиженно засопел. – Пончик, не хулигань. Ты же воспитанный кот? – вежливо попросил его хозяин и тоже отодвинул котовозку. Я вам не скажу за всех пончиков, но конкретно этот экземпляр помимо воспитания явно имел еще очень много достоинств. Например, коварство, мстительность, саботаж, гипноз, партизанство, воровство и хозяйственность. Пончик понял, что с колготками дело не выгорит, вытянул обе лапы из передней стенки клетки и попробовал половить наудачу хоть кого-нибудь. Все благоразумно отступили на шаг. Котик вздохнул, выпустил из котовоза внушительный мохнатый хвост и мстительно обшерстил юбку девушке черно-белой шерстью. После этого нахохлился в огромный черно-белый мохнатый шар, выставил уши из верха котовозки и стал умильно глядеть на окружающих. Девушка, неожиданно спросив дяденьку: «А можно?», ласково потрепала Пончика за уши. Котик прикрыл один глаз и ничего не сказал. Через станцию зверюшка заскучала и стала ворочаться в клетке, раскачивая помимо котовоза еще и котовладельца. На робкие «Пончик, ну перестань», котик злорадно смеялся и с задорным «эге-гей» продолжал перекатываться по клетке. И тут девушка достала телефон. А на телефоне болталась безделушка: вручную сплетенная кисточка из разноцветных ниток. Котик потерял дар речи. А после обрел ее и приник к прутьям всем лицом, так что нос и глаза выпучились еще дальше клетки. – О-о-о-о-о-о!!!! – сказал котик. – Ямнемоеотдаймоеэтожечудоаааянемогуябудулюбитьтебявечнокотикукотику!!!! – Ммм? – не поняла сначала девушка. – Вротмненогиэтожеволшебство!!! – убедительно сказал котик. Немного подумал и добавил: – Котику. Аа? Девушка разулыбалась, отцепила кисточку с телефона и спросила хозяина котика: «Можно?». Тот засмущался, бубня: – «Пончик, ну как не стыдно?», – но потом кивнул. Котик обрадовался, аккуратно взял кисточку зубами и немедленно спрятал куда-то поглубже в нагрудный (или напузный, как у кенгуру) карман. Потом свесил лапу из переноски и затарахтел, заглушая шум метро. Так они и ехали до конечной — девушка гладила лапу коту и улыбалась каким-то своим мыслям. Хозяин котика просто улыбался и, наверное, думал о том, что неплохо бы прикупить глухую переноску с дырочкой для воздуха и на колесах. А что подумал Пончик, не знал никто, потому что, как бы то ни было, он был воспитанным котиком.