Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      День за днем, я скрупулезно приводил свой замок в порядок. Точнее, это делал не я, а те три сотни, которые я за собой привел. И пользовались мы только интуитивной магией. Вот тогда я и понял, какую услугу оказал мне Мрис, снабдив некоторыми своими успокоительными, потому что принимать их приходилось постоянно. И не потому, что я нервничал насчет своей будущей судьбы, а потому что меня дико бесила сама работа по обустройству. Еще и не с помощью конструктов. Еще и с мужиками, которые ныли, понимая, что я от них требую, и, то и дело норовили взяться за лопаты и другой садовый инвентарь.       Но, за две недели мы, более менее сошлись в общем мнении, что это сделать все же стоит, и теперь мне не приходилось их отправлять спать на голодный желудок, или орать, срывая горло, чтобы доказать потребность в той работе, за которую я взялся. Что удивительно, в подобной муштре мне не помогал никто. Смерч самоустранился от руководства, мои эннэшше сделали то же... Так что мне приходилось все делать самому. Нет, они исправно работали на земле, приводя ее в порядок, для будущих ростков и посевов. Во всем, что не касалось обустройства окружающего пространства, это были самые верные помощники и друзья, но садоводство... Короче, эти индивидуумы мне устроили самую настоящую испанскую забастовку.       Единственные, кому совершенно безразличны были наши распри и попытки промять друг друга под себя, оказались эмпаны. Им это было интересно. Притом все. Одно дело, работать магией крови и магией духа, а совсем другое – интуитивной магией, используя собственные силы для решения каких-то вопросов. Даже самых простейших, вроде устройства сада и овощных грядок. Так что наоборот, приходилось слегка удерживать Ридана, а после и вовсе прогонять его, чтобы тренировал своих эмпанов. Ведь сейчас они являли собой силу, которую стоило развивать и поощрять на более плотное обучение. Правда, это оказалось не совсем верным выходом. Достаточно было посмотреть, какими угрюмыми взглядами парни Черного отряда провожают носящихся по территории замка эмпанов, играющих в войнушку... и мне самому хотелось рявкнуть на вампиров, чтобы шуровали в тренировочный зал.       – В общем, землю мы полностью подготовили, смотрел я на довольно неплохой перегной, в который превратился измельченный песок и камни. – Значит, можно приступать к посадке... – я дернулся, услышав крик Ридана, а потом он и сам, сайгаком, выскочил откуда-то из-за пристройки и помчался ко мне, взлетев на меня, как бешеная белка на дерево. Я только успел заметить Коннета, что дернулся, было, за ним, но, заметив меня, остановился. – Родной мой, что случилось? – держать Ридана на руках было приятно и довольно удобно, но вот его панического бегства «на меня» я понять не мог.       – Коннет меня обижает, – еще не отойдя от бега, выпалил Ридан, а после виновато слез с моих рук. – Прости, мы заигрались немного...       – Подождите меня здесь, – обратился я к своей группе «учеников», и уже шагнул прочь, как Бага рассмеялся.       – Нет уж, зови этих сопляков сюда, и здесь отчитывай, – довольно злорадно произнес он, понимая, что после подобного от наказания ни один эмпан не отвертится.       Так что, пришлось подманивать разыгравшихся эмпанов к себе.       – Мы слушаем тебя, Лорд, – Коннет опустился передо мной на одно колено, как провинившийся рыцарь, и тут же вскрикнул, когда я его поднял и встряхнул за шкирку не как благородного, а как зарвавшегося паршивца, лет десяти от силы. – Лорд?!       – Пошли вон в тренировочный зал! – рявкнул я на них, после чего довольно резко опустил Коннета на землю, придав Ридану ускорение по филейной части. – Мигом! И чтобы вас не было видно здесь еще неделю!       – Да, Лорд, – смиренно поклонился весь мой силовой отряд, уныло бредя к подвалам замка, где находились тренировочные площадки.       – Блин, даже повеселиться не позволил, – вздохнул Богдан но, уловив мой взгляд, в защите поднял руки.       – А ну, стоять! – когда уже и Ридан почти скрылся из виду, приказал я, и эмпаны воспряли. – Я так понимаю, вам свою силушку некуда девать?       – Некуда, – повинился Ридан, а после посмотрел на меня с надеждой.       – Отдаю тебе правое крыло сада, – я задумался. – Устройте там полигон. Это будет ваша задача. Причем, полигон должен быть идеальным, рассчитанным на то, что пройти его смогу только я.       – А пещеры ты нам отдашь? – я чуть не зажмурился, только потом осознав, что этот взрыв энергии, пришедший от моего эмпана, был не физическим, а ментальным, осознавая, что вампир, как ни странно, полыхает энергией, как тот донор.       – Нет. Сами их выстраивайте, – покачал я головой. – Уж что-что, а умений и сил у вас достаточно. Если надо что-то по схемам, то они у Альта имеются. А если по монстрам... – я прямо взглянул на Ридана. – То никаких монстров не будет. Отряд на отряд. А вот ловушки поставить можно.       – А монстров почему не? – тихо переспросил меня Богдан.       – Я хочу передвигаться по своему замку, не боясь наткнуться на какую-нибудь тварь. Но я знаю пару тварей из двуногих, которые попытаются вскрыть мои щиты на полигоне, – так же тихо ответил ему я. – потом, когда будет время все обезопасить, то могут появиться и монстры. Но не сейчас.       – Ясно, – согласился Богдан.       – А можно применять все? – из-за плеча Ридана выглянул Коннет, как-то резко переставший на меня обижаться за то, что я его как кутенка встряхнул.       – Любую вашу магию, любые конструкты, все, что придет в голову. Но, как я и сказал, здесь, я вас не хочу видеть еще неделю. Вы моих ребят расстраиваете тем, что носитесь, как угорелые, тогда как они работой заняты!       – Но мы же тренируемся!.. – услышал я еще одного эмпана, но не разглядел. – Вы же сами нам сказали, Лорд, что мы должны стать сильнее!..       Я зарычал, но тихо, чтобы не спугнуть какую-то идею, которой вся эта команда молодых эмпанов оказалась увлечена.       – Когда я говорил про силу, я имел в виду не физическую силу, а ментальную. Сейчас уже никто вас в бою один на один не уложит. Как молодые Лорды вы развили себя достаточно. А вот по умениям думать, все еще остаетесь на уровне малышни. Все это, – указал я на поле, а так же тот полигон, который я вам приказал сделать, учат думать. Я более чем уверен, что моим бойцам так выкладываться, как они делают сейчас, – обернулся я к Черному отряду, – не понадобится. Это в будущем, можно будет забыть, и пользоваться только для того, чтобы порадовать кого-то самостоятельно выращенным цветком, или созданным фруктом. А учимся мы этому, чтобы развить ваше воображение! – чуть повысил я голос. – Нестандартный подход к стандартным ситуациям! Умение работать силой мысли, и интуицией! И не важно, что вы будете создавать. Растения, оружие, или же еще что. Именно эти ментальные связи я и развиваю в вас!       – Не, реально, а ты что, этого раньше не мог сказать? – удивился Николай.       – А вы что, не могли об этом раньше догадаться? – в тон ему ответил я, а после махнул на эмпанов, давая понять, что у них есть задача, и им теперь с ней работать. – Я, конечно, не стал об этом говорить при своих вампирах, но у вас обеспечение ничуть не меньше, чем у них их силушка. Ваши глефы с син-эн, ваши спид-конструкты, ваши щиты... Да, сейчас вы устаете, притом сильно. И я это делаю специально, заставляя перенапрягаться. Притом не физически. Вам нужно развить свой ментал, чтобы мир, в котором мы оказались, был для вас не сложнее Земли. Более чем уверен, что Серкасс нас потом поведет в более плотный мир. И там нам придется снова тренироваться. И не только вам, как вы думаете. Мне тоже. Я запустил свои умения работать ментальной магией, понадеявшись на конструкты. Но, здесь, чтобы их создать правильно, нужно куда как больше сил. Боле чем уверен, что у вас не получается с ними работать, или какая-то хрень выходит. Я прав?       – Мы думали, что это блок, – подошел ко мне Костя. – Блок на то, чтобы работать конструктами.       – Увы. Это не мой блок. И Серкасс это говорил. Плотность мира. Работать в полную силу конструктами удается или Альту, или мне. Ну, и эмпанам. Да и им только потому, что они сами, как таковые, довольно... «плотные личности», которые до двойки мира будут плевать на все ограничения. Поэтому им и дана такая свобода, а вам – нет. Им просто нет смысла это изучать. Это как... десятиклашек, что интегралы уже знают, посадить с первоклашками писать черточки и закорючки. Потому и носятся, что делать нечего, энергия брызжет, а силу свою применить некуда.       – А мы – первоклашки, да?.. – хмыкнул Грайб.       – В ментальной магии – да. Правда, уникальные. Гениальные. Но – мелочь. Никто же не возмущался, когда я давал задания по конструктам? Работали с ними, как миленькие, и радовались, когда что-то получается. Так вот, чтобы не обидеть никого, я объясню. Ментальная магия – это совсем иная плоскость восприятия. Это не инженерный подход, не конструкторский. Это развитие фантазии. Если бы все у меня были сильными ментально, как эмпаны, то я бы вас просто поставил в ряд, и приказал придумать этот сад и грядки. Просто придумать. Все. Но пока мы все, и я, кстати, с вами, всего лишь учимся самым азам.       – Но почему у нас получается? Если мы такие неучи? Мы же работаем...       – По простой причине. Вы все еще работаете конструктами, правда, в их минимальном использовании. Но постепенно начинаете понимать, как работает интуитивная магия. Но! Только понимать, – я тяжело вздохнул. – Проблема в том, что в отличие от конструкторской, на интуитивную нужно очень много сил. Смять камень конструктом – легко, – я поднял небольшой камешек. – Обычный пресс. А вот подумать над тем, что он должен рассыпаться, и увидеть на своей ладони песок вместо камня – куда как сложнее.       Я даже не удивился, когда парни начали поднимать камни, и стараться их превратить в песок не с помощью конструкта, а с помощью сознания.       – А почему ты говоришь, что на это действие нужно затрачивать куда как больше энергии? – не понял Василий, подойдя ко мне с пригоршней песка. – У меня, например, получилось сразу.       – Потому что ты изначально фантазер, – хмыкнул я. – И есть еще один нюанс. Если в конструктивную магию, вы вкладываете ту часть силы, которую использовали, то в ментальную вы не вкладываете ничего. Вы используете эту силу, но тут же получаете ее назад. Притом, иногда даже удвоенную или утроенную, так как материал отдает вам силу своей структуры, меняясь. Так что, здесь важны запасы вашего кокона, на единичный удар, а не на то, чтобы постоянно из себя изливать еще и еще. Как... Как прибой. Вы отдаете ее предмету, предмет отдает вам себя.       – Не, реально, – нахмурился Богдан. – А чего ты сразу все это не рассказал?       – Ждал, пока вопрос ребром встанет, – спокойно взглянул я ему в глаза. – До тех пор, пока человек не понимает, что он делает и зачем, но молчит, он не поймет и объяснение. А вот когда задумается, тогда, получив расклад, начнет задумываться, и работать над собой в полную силу.       – Еще скажи, что твои эмпаны здесь носились по твоему приказу.       – Ну, не по моему, но ограничивать я их перестал именно поэтому, чтобы вопросы быстрее возникли. Плюс... на злости, ярости и обиде, вы быстрее перешли на более простой для вас способ работы. Или я не прав? Усилие воли, желание, стремление... вот что вас вело. Пусть это и не стремление вырастить, а побыстрее закончить ненавистную работу. Ребята, ну я же не зря считаюсь лучшим руководителем, из тех, что есть здесь. Не зря я годами занимался оптимизацией работы. Вот и здесь, то же самое. Человек должен сам захотеть этой оптимизации. А так как для нас всех эта работа новая, то, вы уж простите, но учусь с вами вместе.       – А вообще, что ты умеешь по ментальной магии? – спросил Костя. – И почему, например, твои эннэшше работают вместе с нами, исключая Ридана, как эмпана, а вот Гэсс и Сергей – отлынивают.       – Ладно, будет вам демонстрация, – вздохнул я, позвав брата и его супруга.       – Чего? – появился Сергей, а за ним, продолжая что-то печатать на планшете, чуть не упершись в спину, остановился Гэсс.       – Показ нужен. Вашей ментальной силы, – улыбнулся я.       – Как вовремя, – проворчал Гэсс, но спрятал планшет. – И? Что мы должны показать?       – Вот, – преподнес я каждому по вишневой косточке. – Вырастите мне два дерева, без использования конструктов. На своей ментальной магии.       Гэсс посмотрел на меня как на идиота, но все же взял косточку, пару минут смотря на нее, пока та не треснула, показав росток, и уронил ее в землю, прямо в ладонях создав воду, которой полил данный росток, действительно только на усилии воли, на своей душевной энергии, начав поднимать дерево ввысь, буквально иссыхая на глазах. Но Сергей тут же взял Гэсса за руку, и тот, словно получив доступ к неопределенному количеству энергии, дорастил деревце до полутораметрового уровня, заставил его зацвести, и сорвал вишню с ветки.       – Вот. Это – ментальная магия. Вызов природе. Усиление, заставляющее растение действовать так, как ты желаешь. Сергей, а вот теперь покажи нам интуитивную магию.       – А это не одно и то же?       – Ну... как бы одно и то же, но разных вариациях, – пожал я плечами, смотря на то, как действует Сергей.       Тот же, переложив косточку в руку Гэсса, начал накачивать себя энергией, как перед ударом. Точнее, именно что перед ударом, но не физическим, не силовым, а энергетическим. После забрал косточку у Гэсса, воткнув ее в землю, и нанес свой удар, мгновенно подняв дерево на тот же уровень, уже с ягодами, тут же получив откат энергии, пошатнувшись.       – На данное действие, у каждого ушло одинаковое количество сил. Один год жизни. И оба вернули себе этот объем, когда повеление завершилось. Но, посмотрите на почву вокруг дерева Гэсса, и на почву вокруг дерева Сергея. В первом случае – это нормально развивающийся ствол, на великолепно удобренной земле. Во втором случае – использована сила самого растения и окружающей его почвы, прекратившейся в пепел. В тлен. Второе дерево не выживет. Оно... уже мертво. Но, когда надо растить не сад, а создавать что-то быстро, то можно это делать, высасывая энергию не из себя, а накапливая ее заранее, выливая в один удар. Естественно, этому всему я вас и буду учить. Но мы не будем действовать так жестко. Я просто поставлю над данным полем и садом свой временной купол, который ускорит процессы, а не приведет к подобному, – листья с дерева Сергея начали опадать с шелестом, а вишни гнить прямо на ветках. И, через какое-то время вместо дерева лежала гнилая труха. – Ну, плюс, еще и направление у Сергея не жизнь, а смерть.       Я полностью выправил почву, правда, с помощью конструкта и, улыбнувшись ребятам, дал им понять, что могут идти.       – Вот почему и они отлынивают. Это не их уровень тем более.       – Выше, чем эмпанов? – удивился Аралан.       – Ну... – я хмыкнул. – Выше даже, чем мой. У Гэсса.       – Это как?.. – удивился Богдан.       – А вот так, – я развел руками. – Пока я торчал на Земле, приходя в себя, Гэсс торчал в недрах Адарона и Ваарры. Он настолько пропитался энергией огня и жизни, что я даже не знаю, что я ему могу противопоставить, если мы сойдемся в бою. Тренировочном, естественно. В настоящем бою я с ним сходиться не буду, так как там идут уже все приемы, даже подлые. И я знаю, что буду действовать очень жестко, а он может начать показывать благородство. Поэтому реальный бой – никогда. Но если тренировочный, то задницу они мне, в слиянии, точно надерут.       – А нам?.. – хмыкнул Грайб.       – А вот плеяда против плеяды, я на них не пойду. Мы совершенно разные. Нам делить нечего. Мы можем только объединиться, для того, чтобы стать сильнее. В общем, – я улыбнулся своим бойцам. – Продолжаем то, что начали. Сейчас мы внесем жизнь в уже подготовленную почву, и сделаем все, чтобы она прижилась, жизнь эта. Потом я составлю график, кто за ке будет приходить, и мягко наполнять жизнью наши растения.       – А полив?       – Ну, скажем так, это я возьму на себя, с помощью конструктов. Проложу трубы. А вас научу создавать воду уже потом. Ну, или тучи призывать... Как кому пожелается. Просто здесь создать облака и сконцентрировать их над садом – физически не получится.       Показав, как надо садить семена и косточки, коих у нас было в достатке, я отошел в сторону, наблюдая за всем, что делали ребята. Вроде как убедил. Расшевелил, так сказать. Дал понять, что нужно делать и как. Да и на поле стало более оживленно. Уже не хмурые морды, а вполне веселые разговоры. То ли ощутили, что их «рабство» к концу подходит, то ли сами с собой разобрались. Ну, а чтобы не утруждать их еще и проводкой воды, занялся этим сам, укладывая трубы, присоединяя их к поливочному баку, настраивая систему полива... И, когда заскучал, то взглянул на купол, понимая, что как-то бы нам оборудовать и свет не мешало. Но ничего, кроме световых панелей с нужным излучением, не придумал. Правда, сделал их по-своему. Просто закрыл все пространство в пару акров пластинами, поверх щита, пустив по ним визуализацию неба и солнечного дня, с закатами, рассветами, и корректировкой температуры.       К сожалению, это был только начальный этап обучения ментальной магии. До интуитивной, как у Сергея, было еще пилить и пилить. Но, хоть с садом разберемся. А все остальное уже пойдет легче. Ага... Надеюсь. Я же все-таки захотел, чтобы мои ребятки могли себя обеспечить всем и всегда... И, кстати, Филлис, уловив мое желание, то же самое, проводил на своем борту, обучая остальных. Передавая им знания и умения тех людей, что были со мной. Конечно, я не был уверен, что те окажутся куда как сильнее и умнее, и смогут досконально изучить процессы работы... Тем более, что я их еще и сам не понимал. Но очень надеялся, что начальная база будет заложена.       А вот паника уже охватывала... Ментальная и интуитивная магия, это же не материальная. Хрен знаешь, на какой кобыле подъехать, и как все провернуть. Это же... волеизъявление миру. Не, я понимал, как сказать растению: «Херачь давай! Мы жрать хотим!» Или тому же животному. Я даже мог представить, как можно приманить облака, или же нахрен послать поток воды. Как можно рассыпать камень, или же возродить огонь... Но это уже больше к стихийной как бы относилось, а не ментальной, хотя и ее придется преподавать. А вот как глине объявить, что она теперь не глина а камень, ну, кирпич, и чтобы она сама себя поднимала и строила из себя дом... в душе не ебу. Метаморфозы что ли подключить? Я, магией ментальной, или же магией воли, никогда не пользовался. Только ударами энергетическими, усиленными стихией. Но всех по морде бить, когда спать негде, и пить нечего – это не жизнь. Так что, когда более-менее сад был рассажен, и поля приведены в готовность, я нацепил временной щит, с доступом энергии, и пошел вылавливать всех своих, кто так или иначе разбирался в магии, притом не конструктивной, а всей остальной, коей, по моему домысливанию, набралось достаточно. Метаморфозы, ментальная, интуитивная, стихийная, волевая, вероятностная... Это помимо магии духа, конструктивной и магии крови. И все это надо было объединить в один общий, свой собственный магический цикл, в котором было бы легко разобраться как юному падавану, так и умудренному опытом магу.       – В общем так... – я почесал затылок, смотря на Гэсса с Сергеем, Серкасса, своих эннэшше, эмпанов всем составом, Смерчей, Лёву, Альта, и Адарна, что подвернув под себя хвост, тоже сидел в моем кабинете. – У меня проблема. Как я понимаю, на ментальной магии мы далеко не уедем. И на интуитивной, если будем использовать только ее, тоже. Как и на одной конструктивной. Да, я слышал, что боги и остальные Древние используют ментальную магию. Но я даже не представляю, сколько сил надо заложить в удар, или действие, будь оно первичным или вторичным, чтобы работать на уровне конструктов. Скажем так, – осознав, что все слушают меня внимательно, я присел на стол, взяв стакан с виски, – для создания планеты из нифига... То есть, из метеоритов и осколков, чтобы скомпоновать сушу, преобразовать одни реакции в другие, и создать готовую к оживлению сферу, на которой можно будет жить и плодиться, мне, как конструктору, надо десять дней, и около десятка, может быть, чуть больше, лет звезды, у которой эта планета будет вертеться. Все координаты, размеры, правильное расположение и орбиту, конечно, будет рассчитывать искин, не я. Так что я это даже не беру во внимание. Я говорю именно за создание суши с водой и воздушной смесью для жизни. А так же полностью готовой к внедрению разумных биосферой. Так вот. Мне нужно будет дней десять. А любой древний, имеющий такую же возможность, но на ментальном уровне, создаст подобную планету за сутки, или меньше. Но выест пространство на долгие и долгие световые годы, если и звезду не погасит. В общем, если говорить прямо, то это будет дофига сил, но очень мало времени. Да, если я, например, поднапрягусь, то при желании, тоже смогу сделать подобное быстро. Но с тем же забором энергии, какой и определил для себя. Десять лет звезды. Правда, для меня это будет на пределе сил и возможностей. Серкасс, не думай, что я хвастаюсь. Я просто уже лет так двадцать назад предлагал дочке планету во владение. Из ничего. Правда, тогда считал, что могу поработать месяца два. Так вот, это все хрень, конечно, делать все медленно и с малым количеством, или же быстро, но с уникальными объемами энергии. Мне первый способ нравится, не спорю, но я просто не буду успевать за остальными, если мы внезапно будем соревноваться. Так что, я хочу вас попросить придумать некую систему магического воздействия, где будут сочетаться все виды магии.       Ответом мне стало ошарашенное молчание.       – Дрюха, ты рехнулся, или как?.. – мягко произнес Богдан. – Мы же только учимся быть богами. Как мы можем придумать то, что только у тебя в голове назрело?       – А побудьте моими кивающими ушками, – устало улыбнулся я, понимая, что требовать от ребят помощи довольно дико. Но если проработать идеи, то можно вывести некую общность, и получить что-то универсальное.       – Андрей вообще-то прав, – внезапно согласился со мной Серкасс. – Понятная всем система работы с энергиями необходима. Притом, что так она, вообще-то и используется. В универсальной схеме. Другое дело, что поиск равновесия в этих видах будет довольно сложен, а нам, как я понял, нужна самая простейшая схема. Самая... глупая. Та, в которой не запутаешься, и не сделаешь ничего лишнего.       – Именно. Слияние всех видов воедино, – согласился я. – Но, немного облегчив вам процесс, скажу, что, в общем, я уже почти придумал эту схему. Кстати, пока вы там с растениями возились. Нужна только корректировка.       – Быстрый ты, – улыбнулся мне Гэсс.       – Петух в мягкое место клюет, вот и приходится ускоряться, – развел я руками.       – Ну, давай, выкладывая свою схему, – предложил Богдан.       – Она еще невероятно сырая... Но, думаю, мы ее быстро обкатаем. Короче, как я уже давно понял, то конструктивная магия – это магия воздействия на окружающий мир, плюс материальная магия. Я сразу оговорюсь, что все это буду называть магией, потому что работа энергией, или же силовыми линиями, что само по себе одно и то же, просто дольше произносится. То есть, так или иначе, вся магия, так или иначе, это воздействие на слои энергии. Есть нижние слои воздействия, то есть на материальность, есть – высшие. На духовность. Все, что между ними, та же херь, только в профиль. Я, в конструктах, вяжу нити в узлы, создавая мало затратный по энергии, объект, с огромной выдачей возможностей. То есть, пишу этакую программу, которая потом действует. Но, я уже увидел, что все из вас обладают зачатками возможностей использования любых частиц энергии. Я уже однажды поднимал этот вопрос, Гэсс, – улыбнулся я брату, и тот улыбнулся в ответ, вспоминая, как я гонял их, и остальных по книгам, фильмам и компьютерным играм, чтобы немного разобраться в этом разнообразии. – Так вот. Я нашел еще один вид магии. На Земле. Руническая. И почему я о ней вспомнил, так только потому, что она наиболее адаптирована к тому, чтобы все виды нашей магии, кроме магии духа, и магии конструктов, собрать воедино. Тем более, что руны до смешного просты, и каждый может их себе создать самостоятельно, при желании.       – Кстати, хорошая идея, – согласился Гэсс. – Тем более, что не руны будут нести в себе магию, а воля разумного будет нести ее в руны. Правда, для этого придется развивать волю, силу духа, интуицию и ментальные возможности...       – А метаморфозы, Дрюх, это чистая химия, – тут же добавил Лев.       – А вероятности – подтасовка пространства под себя, – выдал Серкасс.       – Ну... это для Черного отряда данное – химия, и подтасовка. Для меня же – просто притягивание того, что нужно, воедино.       – Ладно. Молчу, – согласился Лев. – Но все равно, мы с тобой потом поспорим. Уже один на один.       – Конечно, – согласился я, понимая, что мне с метаморфозами все еще предстоит разобраться, и, скорее всего, действительно нужны будут зачатки химии, хотя бы. – Но я не об этом, а о том, где бы нам найти учителей, которые подгонят нам ментальность, интуицию, и волю до нужных параметров... – я вполне осознанно перевел взгляд на Адарна. – Поднимут восприятие.       Адарн расшипелся, плюнул на стол огненным сгустком, но потом все же выпрямился, готовый отвечать.       – Твоя затея интересна, и я даже мог бы взяться за ее внедрение, – произнес он густым и глубоким баритоном, причем вслух! – Но я, Андрей, ящерица, которую слушать не будут. Пусть и сильная ящерица. Хотя, думаю, если Коэрран поделится с тобой своей разработкой, то можно будет создать капсулы ментального погружения, с защитой от воздействия, изнутри, конечно, так как всполохи магии будут, притом сильные. И именно за счет его разработки и моих знаний, поднять ментальные, интуитивные и волевые возможности твоего отряда. Притом, поднять ровно на тот уровень, когда они поймут, что это значит, и куда дальше развиваться.       – Хорошая идея, Адарн, – согласился Гэсс.       А потом, на этот, новый уровень восприятия, ты уже наложишь свою руническую магию... – он рассмеялся. – Правда, более чем уверен, что воспринимать твои «руны» будут со скепсисом.       – Зато она, эта руническая, очень схожа с конструктивной. И там не вязать узлы надо, а просто выдавать нужное.       – А можно я спрошу, что такое руническая магия? – вмешался Николай.       – Ну... – я пожал плечами. – Руна – это некий знак, который несет в себе силу.       – То есть, нам эти руны изучать? – начал он, но отметив мой взгляд, замолчал.       – Так вот. Все мы учились работать с конструктами, с самых мелких узлов нитей энергии. В рунах же, используется момент конструкта, волеизъявления и ментальной магии. Но сплетены эти три основных параметра так плотно, что действуют едино. Например, чтобы создать воду конструктом, надо вытянуть нить энергии воды, связав ее в какой-то источник. В рунной магии достаточно написать: «источник», «вода», и подумать, где это будет расположено. А так же, при надобности, время действия, чтобы не тянуло с тебя силу. Вот, – я встал со стола, и прошел к стене, которую покрыл пленкой для письма, достав маркер. Я пишу «вода», и «источник», – написал я два слова, напитав их силой. – И представляю, что этот источник – моя рука. Так что, без конструкта, мы получаем полную пригоршню воды, – с моей руки ручьем потекла вода. – Правда, не нужно ставить источником себя. Нужно представлять дно источника. Сам же этот источник – слово «вода». При проставлении простейшей руны «вечность», – нарисовал я знак бесконечности в виде боковой восьмерки, – до тех пор, пока эта руна не будет стерта, вода будет изливаться.       – Руна... – как-то диковато посмотрел на меня Богдан. – Андрюх, руны – это совсем иное...       – В этом и весь прикол, – улыбнулся я. – Мы сами себе придумаем руны, слова-ключи, на которые отзовется наше сознание. Например, это может быть не слово «вода» а просто извилистая линия, – нарисовал я подобную. – Или много воды... – нарисовал я вторую линию под первой, и вода с моей ладони начала хлестать фонтаном. Пришлось стереть, чтобы не затопить здесь все. – То есть, разумный любой расы, любого знания языка, любого представления слов в свои ключи, сможет создать себе свою собственную систему работы с энергиями.       – Это не руническая магия, – покачал головой Серкасс. – Магия рун...       – Магия рун, и руническая магия – разные вещи, и я это знаю. Магию рун мы изучать не будем. Это... шаманство какое-то.       – Тогда называй ее знаковой магией.       – Словесной могу назвать, даже, – согласился я. – Только произносить эти слова, и даже рисовать их не нужно. Это для концентрации воли и энергии. На самом деле, это и есть самая настоящая магия разума. Ментальная, – я, виновато пожав плечами, посмотрел на Гэсса, на что тот только кивнул, понимая, о чем я. – Рисуя, или же проговаривая цепочку ключевых слов, заклинание, так сказать, вы только пользуетесь концентрацией самого себя на воздействии. Сама ментальная магия – это представление данного набора слов или символов в своей голове. Интуитивная же магия – это мгновенный ответ уже накопленной энергией, которая бьет, как конструктами, туда, куда ты ей укажешь.       – А волевая? – запутался Аралан.       – Это сила воли. Магия менталистов. Подчинение, или же освобождение.       – Погоди, – Костя мотнул головой. – По большому счету, получается, что ментальная магия проще конструктивной?       – Проще. На первый взгляд. Но требует очень долгих тренировок. Как по волеизъявлению, так и по сосредоточенности. Поэтому, мы вас будем развивать.       – А все же... – осторожно вмешался Сергей. – На кой ляд мы тебе нужны были? Твоя идея не сыра. Ты ее давно, как я понял, продумал...       – Еще около девяноста лет назад, если честно, – согласился я.       – Ну вот. Так зачем ты нас созвал? Новый уровень восприятия нам всем нужен, и никто тебе не скажет «нет». Твоя «руническая магия», как ни странно, имеет много общего с магией конструктов, что нам знакома, притом уже очень давно.       – Притом, для технических расчетов, нам давно уже внедрены зародыши искинов, – пожал плечами Грайб.       – Ну, как и сказал, посоветоваться, – пожал я плечами. – Как вам такая система работы? – я прицельно посмотрел на Серкасса.       – Я всего лишь повторю слова Вэрриана, – пожал плечами тот. – Истинный. Совершенный. Потому что только тебе пришло в голову объединить все это, и создать новый вид воздействия, притом, объединяющий в себе все то, что умеют, и чего не умеют Древние, что живут в темных мирах.       – Вообще-то именно их возможности я и взял за основу. А магию рун, или магию заклятий, ну или магию письма... я лишь подтасовал под эти данные. Как я уже и сказал, все это, одно и то же. Просто, чем дальше двигаешься, тем меньше зависишь от каких-то рамок. Например, раньше мы зависели от рамок конструктов, так как эта возможность доступна очень многим. Использование нитей не сложно. Их надо просто видеть и уметь ими работать. И знать как. То же самое, что от магии свитков мы пришли к магии словесной, а от нее уже идем к ментальной. Я не вижу здесь ничего странного и совершенного, о чем ты говоришь. Даже, можно сказать, я от сложного иду к легкому. Все, чему нужно будет научиться моим ребятам, это иметь при себе запас силы. Но, так как я их и как конструкторов буду развивать, то при отсутствии энергии, они всегда смогут воспользоваться своим тайным знанием. Секретом.       – Но метаморфозы мы с тобой обговорим, – поднялся с места Лёва.       – Давай сейчас? – весело прищурился я. – Что тебе превратить и во что?       – С помощью любой магии, какой только хочешь, – и сам завелся Лев, – вот этот стул преврати в мясо! Съедобное!       – Стул. В мясо. В стейк? – задал я наводящий вопрос.       – Ну, давай в стейк, – согласился Лев       – Ну что ж, покажу тебе магию морфизма на уровне рунной магии, – согласился я, поставив стул на стол. Итак, данный объект «стул», – написал я на стене, поставив знак равно со стрелочкой, что у меня лично означало превращение. – Превращается в сытный, вкусный, ароматный мясной стейк, – поставил я слово «еда», представив себе ментально, без конструктов, невероятно вкусное и сочное мясо, и на стол шмякнулся горячий кусок отбивной, которую тут же попытались раздербанить на пробу. – ША!!! Я не поставил знак бесконечность! – рявкнул я. – Это временное превращение! – я завершил формулу, кивнув, что теперь можно есть. – Без завершения, все, так или иначе, через какое-то время превращается в то, чем было. Это касается метаморфозы, а не созидания. Созидание идет на чистой энергии самого себя. Так что, если вы что-то из чего-то создаете, то формула должна быть завершена воплощением.       – А еще можно? – прожевав небольшой кусок, доставшийся ему, попросил Лёва.       – Ну, только не из стульев, – расхохотался я. – Мне их потом заново создавать. Притом из конструктов, – я создал поднос с мясом, и сам присел за стол, выставив графины с напитками. – На самом деле, как я уже давно понял, все зависит от воображения разумного. Нет, конечно, никто не спорит, что нужно видеть энергии, и тренироваться с работой над ними. Но воображение – наш истинный учитель.       – Чушь, – буркнул Богдан, накладывая себя мяса. – Я видел, как ты с каждой деталью аллара Сая, а потом и Филлиса возился.       – Да. Возился. И впредь буду возиться, – согласился я. – Потому что мое умение в этом. А вот Януська, как ни странно, не разбираясь в технике, легко может создать себе любой аппарат, который пожелает.       – Это как? – не понял Аралан.       – А потому что ей важно «шоб работал и чтобы стрелял», – усмехнулся я, вспоминая, как залез во внутренности ее истребителя, нихрена не осознав и не поняв. – И она впервые применила не конструктивную, а ментальную магию, в момент, когда мы зачищали Ваару от одного охшарра. Все ее ребятки были именно в ментальных истребителях, а не конструктивных. То есть, по большому счету то, что создает она – априори не должно работать. Но, так как это на ее собственной силе держится, то оно не только работает, но и в состоянии вынести все, что угодно.       – Я думаю, потому что она женщина, – улыбнулся Сергей. – Они – интуиты. Ей неважно было как, ей важно было «чтобы работал», как ты и сказал.       – Вероятно, – согласился я, а после и задумался.       Ведь, по большому счету, ее истребитель не пил из нее энергию постоянно. Она его создала, зафиксировала, и все. Это была красивая машинка, с охрененными данными, которая могла работать... вечно. Не на энергии ядра, не на ее силе, а сама на себе. И такое не раз я уже замечал за женщинами. Они копировали не схемы, и не данные, не химические образцы. И при этом не создавали реплики. Нет. Они себе такую вещь хотели, и делали. И сил у них хватало, и возможностей... они словно переносили все функции нужного им аппарата, или вещества, используя то ли внедрение, то ли метаморфозу, получая то, что работало. И это... удивляло и восхищало. Но, вот до этого момента я даже не задумывался, как же это делается.       – Ар, а когда мы твоих девочек в конструкты переведем, можно я с ними поэкспериментирую? – задал я вопрос Аралану.       – Если им понравится, то почему бы и нет? – согласился тот, и насытившись, отвалился. – Но знаешь, стул был вкуснее...       Ржали все, включая меня, так как действительно, стул, который я подверг морфизму, оказался вкуснее. На такой веселой ноте мы и покинули мой кабинет, где меня, сразу же, под руку ухватил Ридан.       – Дерех, а мы могли бы подняться на поверхность? – с мольбой, но готовый к отказу, обратился он ко мне.       – Если идете, то я с вами, – тут же сунулся с другого края Лёва. – Хочу посмотреть на растительность.       – А чего только вы? – не понял Костя. – Давайте, всем кагалом. Кто с нами?       – Я еще и вякнуть не успел, а вы уже собрались, – удивился я их скорости.       – Нам обязательно надо найти остров, где можно будет гулять и отдыхать, – оповестил меня Николай. – Проблема в том, что морское дно... угнетает. Даже со свежим воздухом и подобием солнца, что ты прицепил. Здесь, в твоем замке, идет скученность энергии. Мы друг друга уже... заебали, если честно говорить.       – Вот как, – согласно кивнул я. – Ну, такой довод я не могу пропустить мимо себя. Идемте искать остров. Только, Альта я поднимать не буду. Сами. Своими силами. Скафы есть, оружие тоже.       – Упс... – совсем по-человечески выдал Ридан, заставив меня рассмеяться.       – Не думаю, что это будет сложно, – отмахнулся Костя. – Мы вас сопроводим.       Но, к моменту, как вышли из замка, почти все эмпаны рассосалась по темным углам. Остались только мы с эннэшше, Коннет, Гэсс, Серый, Николай, Василий, Константин, Серкасс и Лёва.       – В ярэнов? – предложил Лев, но я помотал головой.       – Нет. Не та плотность. Здесь надо плавники отращивать. Так что, вы давайте, выходите, а я на скафах потом отращу, что надо.       – Ладно, – согласился Лев, выйдя за барьер.       – Твою мать... – прошептал Ридан но, зажмурившись, последовал за ним.       Коннет так не реагировал, а остальных вода и вовсе не страшила. А вот когда вышли, то я, понимая, что Коннет у нас единственный телесный, чтобы не устроить ему проблемы с газообменом, начал поднимать всех медленно, хотя, вроде как его вечный скаф и так не должен был замечать смены давления. Пока поднимались, я нацепил на скафы каждого плавники и хвосты, как у золотых рыбок, большие и широкие. Чтобы можно было поплавать, а не только строго наверх идти, и, заметив, что мои решили порезвиться, уже прицельно потащил эмпанов наверх, к суше.       Острова на этой островной планете, не были островами привычными. Выходами вулканов. Это был сбившийся воедино, подводный мусор, который образовывал собой плавающие километровые, или около того, пространства, которые обрастали травой и деревьями. Нет, я не смотрел всю планету. Может, мы как раз были в океане, а материки были на второй его стороне, но меня это интересовало мало. Иначе, откуда бы занесло семена растений и трав? Ну, или высадил кто-то сверху, что тоже не казалось нонсенсом. Больше меня интересовало то, что поверхность острова была плотной, и достаточно приятной как для вида, так и для пребывания на ней. Да и пахло неплохо. Не гнилью. Так что я, обойдя побережье, уловив, что здесь, на этом островке, точно нет никого живого, и разумного, кроме нас, прилег на самом краю, у воды, взглянув в небо...       И потрясенно замер. Нет, то, что ночь, я это определил, еще подплывая к поверхности. Но, какая это была ночь!.. Звезд было столько, сколько и в млечном пути не наберется. Небо буквально светилось, почти как днем. И маленький спутник, на фоне этих звезд, смотрелся едва ли не как еще одна звезда. Полная тишина, шелест волн, накатывающих на берег, полный покой от моих ребят, плескающихся в воде, все было настолько гармонично, что я задремал, очнувшись от того, что Ридан потрогал меня за плечо.       – Что случилось? – встревожившись, подхватился я, увидев над собой не маленький спутник, а огромный, закрывающий почти четверть небосклона шар. – Блядь! На нас что, планета падает?!!       – Ничего на нас не падает, – серьезно произнес Ридан. – Я тебя по другому поводу бужу.       – Наши в норме. Лежат чуть дальше... Рыбины морские, – я зевнул.       – Нет, Дерех, я не о них. Пойдем со мной, пожалуйста. Я что-то сделал, но не пойму что.       – Ладно, пойдем, – я подорвался на ноги, и пошел за Риданом, увидев его мольберт, и... какую-то тень, что стояла за ним. Бесплотную тень, бездушную, но вполне материальную, так как та слегка, но продавливала собой смесь водорослей и нанесенного песка. – Ух, ты, а кто это? – попытался я рассмотреть тень, и даже приблизился к ней, но та не шевелилась. И моя рука прошла сквозь нее, не ощутив никакого сопротивления. Но, на фоне яркого освещения планеты, что сияла над нами, тень была очень хорошо заметна. И, когда Ридан встал за свой мольберт, чуть подвинувшись, то его тень наслоилась на эту, и она начала двигаться так же, как Ридан.       Не понимая, в чем дело, я зашел за спину своего эмпана, смотря на его рисунок деревьев и воды, совсем не понимая той ситуации, почему моя тень отображается на его рисунке, а вот его – нет. Но там, за рисунком, стоит, как влитая, а не лежит, как должна была бы.       – Я рисовал, – объяснил мне Ридан, когда я повернулся с вопросом к нему. – Потом взошла она, – указал он на планету, – и мне стала мешать тень. И я... Я убрал ее с рисунка, каким-то велением. И вот, теперь она стоит там.       – Родной мой, ты не Питер Пен, – хмыкнул я. – Твоя тень с тобой была, и осталась. Так что, давай мыслить магически.       – Магически? – не понял Ридан.       – Родной, ты у нас – маг духа, и маг крови. Это что означает?       – Что я могу отсылать от себя свою кровь, или копии своего духа... – согласился Ридан. – На битву. Вместо себя.       – Ну, это так, но я не об этом. Точнее, что ты рисовал? Пляж? Море?..       – И мне мешала рисовать моя тень. Я... – Ридан расслабленно выдохнул. – Я начал накладывать краски неправильно, прорисовывая ее, и рассердился.       – Сейчас свет падает так, как тебе надо, как я заметил. На картину. Но тень твоя так и стоит. Отдельно. Прорисованная. Так, как она была нарисована до этого, – указал я на чуть затемненные цвета, по неосторожности ткнув в картину пальцем, и тень, что стояла за мольбертом, чуть дернулась, будто я ее ткнул под ребра. – Знаешь... не хочу тебя обнадеживать или пугать, так что позову к нам Серкасса. Но мне кажется, что ты смог воссоздать магию образа. Ну, магию вуду, по-нашему, земному.       – А точнее?       – Точнее – это только мои фантазии, – отмахнулся я, показав Серкассу, где мы находимся. – Не бойся, тень не кусается! – крикнул я ему.       – Тень? – подошел тот к нам, огибая сгусток серого вещества в виде эмпана. – Ты называешь это тенью?       – А как я должен это называть?       – Облик, образ, проекция. Это магия образа, если я не ошибаюсь. Очень сильная магия. Рид, тебе не сложно будет твою тень на кого-то натравить?       – На меня, например? – хмыкнул я.       – Идиот! – припечатал Серкасс. – На рыбу! Ты с тенью не справишься! Особенно, если она станет одушевленной!       – На рыбу? А как?.. – удивился Ридан.       – Приказом, – буркнул тот. – Вот, нравитесь мне вы... дико. Умеете все, а знаете меньше моллюсков!       – Принеси мне рыбу. Пожалуйста, – попросил Ридан, и мы все, втроем, замерли, когда тень исчезла, проявившись через пару десятых секунды с рыбиной в руках. Тенью рыбины. Сама рыбка, дохлая, лежала у его ног.       – Понятно, – согласился сам с собой Серкасс. – Это действительно магия облика, или образа, – он обернулся к Ридану. – Некоторые твои картины, которые ты будешь рисовать с тем же настроем, что и эту, так же будут живыми. Я тебе скажу точнее. Ты можешь заранее рисовать картины, которые могут как-то помочь твоей семье, а потом, даже не вытаскивать их из пространственного кармана, чтобы вызвать проекцию нарисованного, а вспоминать то, что нарисовал. Сейчас, кстати, я помогу тебе загнать эту тень в картину, если ты этого хочешь.       – А если не захочу?       – Ну, тогда у нас будет проблема, – хмыкнул Серкасс.       – Расскажи мне об этой проблеме.       – Конечно, обязательно. Но сначала – загоним в картину.       Ридан переглянулся со мной, и я кивнул.       – Хорошо.       – Смотри. Ты же помнишь контур? Вот и прорисуй его. Можно чистой кистью. Это – зов тени в картину. Один мазок, два... этого пока хватит.       – В смысле, «пока»? – удивился я.       – Я все расскажу, когда загоним, – согласился Серкасс.       – Назад иди, пожалуйста, – попросил Ридан, мазнув по холсту, и тень легла в картину, а Серкасс, словно сломанная кукла, которую перестали держать нити, упал задницей на песок.       – Это что-то сложное? – присел я рядом, протянув ему алкоголь. – Что-то, чем Ридану баловаться не стоит?..       – Пока не поймет – не стоит, – буркнул Серкасс. – Проекции... это... страшно, если ими не руководить. Через несколько часов свободы, они начинают себя воспринимать, впитывать души умерших, воплощаться, и становятся почти материальными… Проекцию, к сожалению, невозможно убить, но вот она, даже без души, может убить любого. И, чем менее материально существо, тем более сильна против него проекция. Они вытягивают души из живого объекта,и этим убивают. Ты же видел, как она поступила с рыбой.       – Отлично, – пробормотал я. – А что может защитить от проекции?       – Если та стала на твой след, то ничего. Но магов проекции давно истребили. Я вообще не понимаю, как один из них оказался с тобой!.. Еще и твоим эннэшше!..       – Я не маг проекции! – вызверился Ридан. – Я никогда не напитывал тени силой! Это запрещено и у нас!       – А что ты тогда создал, мальчик? – удивился Серкасс. – Образ? Облик? Часть себя? Позволь мне тебя разочаровать. Это – магия. Но я могу сказать, что магов образов истребляли не зря. И, так же могу сказать, что, если ты будешь уметь своих теней держать в руках, то никто не даст приказ убить тебя.       – Давай, к существу ближе, – попросил я. – Дело в том, что я очень неплохо умею изымать неправильно, или ненужно внедренные души. Тень, через плетень, живое, или же неживое создание, душу я изыму всегда. Наверное, потому и мага тени мне подарили, что я смогу ему помогать, не давая его существам обретать волю, как я понял.       – Вот как?.. Что же, тогда я даже могу успокоиться. Если ты умеешь изымать души.       – Я этим занимаюсь около ста лет, – хмыкнул я. – Перевозчиком работаю. Вроде Харона. Так что, думаю, если потренируюсь, то и развоплотить образ, созданный Риданом, смогу без труда. Просто знаю как.       – Маг данной возможности, – кивнул Серкасс на Ридана, – рисует образы. Армию, одиночных бойцов, отряды, толпу... Да хоть големов или стихию! Неважно. Он рисует облики своего воздействия, которые, когда его разозлить, или заставить впасть в панику, проявляются, с его картин. И защищают. От теней, если не уметь с ними обращаться, нельзя избавиться. Тень есть везде. И проекции мага, который их рисует, прячутся в любом затененном месте, поджидают, и нападают. Смертельный исход – всегда. Для того чтобы избавиться от проекции, надо избавиться от мага, что их освободил.       – Значит, я не могу рисовать на своих картинах никого? Вообще никого?.. – разочарованно выдал Ридан.       – Значит, ты не можешь рисовать вообще ничего, – Серкасс поежился. – Потому что, даже эта пастораль может стать оружием.       – Как?.. – не понял я.       – А вот так! Если, например, здесь высадятся твои бойцы, а Ридан окажется раздражен, то он просто приведет реальность в соответствии со своим рисунком! – указал охшарр на мирную картину. И все будет зависеть от того, насколько он раздражен. Или сотрет реальность, уничтожив сам отряд, или переместит их туда, куда пожелает. Просто ты, Рид, можешь с любой картины, что рисовал, призвать себе помощника, и он будет обладать всеми силами, что и тот, кого ты рисовал. И обретет, в конце концов, душу, став антагонистом нарисованного разумного. Притом, проекции впитывают в себя. Чаще всего, душу того, кто хочет мести. Если, например, проекцию без души, можно легко вновь врисовать в картину, приманить кистью, то проекцию с душой, уже не вселишь назад. И да. Самый паскудный момент. Эту проекцию надо надо видеть, чтобы врисовать назад.       – Положительное, что в этом умении? – вздохнул я.       – То, что маг тени задает параметры боя. Друзей его тени не тронут, даже если те их будут ликвидировать. И то, что тени, не получив душ, даже не вернувшиеся на холст, со временем исчезают. Примерно через месяц.       – А я могу их... призвать назад? – передернул плечами Ридан.       – Как творец – вполне, – согласился Серкасс. – Даже не врисовывая. Если в них не будет душ. А душами они обзаводятся спустя шесть часов. Минимум. Ну, разве что, вы найдете общий способ, не допустить вселения.       – Пиздато, – согласился я, имея в виду совсем иное, и посмотрел на Ридана.       – Блядство, – глубоко задетый своим умением, буркнул тот.       – А вот не стоит, – я присел на песок, поманив его к себе на колени, понимая, как ему больно терять часть своего умения. – Не стоит себя кроить. Рисуй, как и рисовал. Просто знай, что всегда, с любой картины, ты можешь призвать все, что видишь. На помощь. Если вдруг что. И помочь нам, если мы попадем в жопу... А еще... я, конечно, не знаю, можно ли это... но вдруг мы, те, кто тебя может поддержать, можем делить свои души на искры?.. И там будут не чужие души, а мы.       – Такое тоже возможно. С тобой, – согласился Серкасс. – Ты можешь делиться.       – Ну вот, – улыбнулся я, а после и обернулся к охшарру. – Серкасс... Я не знаю, какие маги проекций вам попадались, но я ручаюсь за Ридана.       – Не знаю, какие тебе боги попадались, Высший, – буркнул тот. – Но я уверен, что ты не выпустишь своего мага тени убивать нас. Ты не из того теста, чтобы убивать, или позволять это делать тем, кто под тобой, если от этого не зависит жизнь твоей семьи.       – Верно, – согласился я, поглаживая Ридана по спине. – А если будет выпущено войско, то не по вине эннэшше. Это я прикажу, – я поцеловал Ридана в висок. – Если он согласится.       – А мы рыбы наловили, – подошли к нам Бага, Грайб, и Сергей. – Много.       – А мы узнали еще один вид магии, – улыбнулся я. – Образной. С рисунков.       – Прикольно, – хмыкнул Бага. – Но я жрать хочу. Снова. Так что, попилили назад, да?..       – Да, – кивнул Ридан, первым облачившись в скаф с плавниками, оставив свой мольберт стоять на суше. – Домой хочу. К вам. В объятия.       – Хорошо, – согласился я, поднимая рыбину, убитую тенью. – Буду я вам сегодня в кровати.       – Можешь просто спать, – спокойно отозвался Аралан. – Не потревожим.       – Трогать не будем, обещаю, – согласился Богдан.       – Спасибо, – кивнул я вслед им, рванувшим к замку, медленно и спокойно подплывая к порталу.       Нет, я их понимал. Рыба. Притом, почти земная. Запечь на углях, с овощами, это же такая вкуснотища!.. Но я думал не о еде, а о даре Ридана. Маг проекций. Это... это так много, и так опасно, что я просто охреневал. Он, одним рисунком, если пожелает, может по-своему изменить мир... Если создаст такой рисунок. Он... даже не воинство в одном лице, он... А по большому счету, кто он? Заставил я себя понять. Ридан, напитанный энергией миров, пресыщенный ими, стал уже богом. Не простым магом, а богом проекций, что уже нечто совершенно иное. Молодой, глупый, но все же бог.       – Эй! – вырвал меня из созерцания Богдан. В меру пьяный, веселый. – Жрать идем?       – Да, – согласился я, попав в уютную обстановку, где пела гитара, и пылал костер, а так же вкусно пахло рыбой на костре, кусок которой мне и вручили.       – Никогда, никто, никак, ни ком образом, мы тебя не обидим, – выдохнул мне алкоголем в ухо Богдан. – И не верь ты всем этим разным. Серкассам, Пидорасам... Мы же твои... Дрюха. Твои...       – Что, Рид уже пожаловался? – хмыкнул я.       – А как иначе?.. И сказал, что ты его испугался.       – Его? Я?.. – я рассмеялся. – Какие глупости!.. – я прижал Ридана к себе, усадив на колени, касаясь поцелуями его лица. – Как можно бояться того, кто един с тобой?.. Скорее, я задумался над тем, как эту магию... приручить. Чтобы получить от нее максимум пользы, и минимум вреда. Притом, не Ридана приручить, – провел я пальцами по его волосам, прочесывая пряди. – А магию. Даже магия конструктов, если она не приручена, является довольно опасной. И вы все это могли видеть, когда я создал и вручил вам глефы с син-эн. Надо просто защитить себя во всех спектрах, чтобы это стало еще одним нашим оружием. И все. Притом, оружием как мирным, так и опасным.       – А мирного что можно сделать с ее помощью? – пробормотал Ридан, уткнувшись мне в плечо.       – Воссоздать и восстановить все то, что разрушено. Например, нарисовать дом, от которого остались одни головешки. Или восстановить поля и леса, сожженные пожарищами. В засушливой степи нарисовать дождь... Убрать наводнение с затопленных мест. Сломать оружие нападающих... при надобности. Или нарисовать защитникам крепкие стены... Да ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать! Например, взять наши, земные, техногенные катастрофы, которые развивались не один день. Достаточно было стереть разрушающийся объект с лица Земли, и такая бы катастрофа просто бы не произошла. Стереть падающий астероид, грозящий уничтожить все живое... и нарисовать его уже улетающим от планеты, кстати, тоже можно... Я, правда, не знаю, сколько для этого потребуется сил, но если учиться и тренироваться, то подобным велением можно овладеть.       Ребята озадачились. Серкасс, конечно, молодец, что сразу озвучил опасности. Но ведь, можно же использовать эту магию мирно. Надо только потренироваться. Да это, по большому счету, тот же конструктивный подход, только не с помощью конструктов, а с помощью рисунка.       – А скажи, – Рид, чуть расслабившись, повернулся к Серкассу. – А лечить этой магией проекции можно?       – Лечить? – удивился охшарр.       – Ну, например, совершенно четко понимая, что рисуешь не убийцу без души, а именно того разумного, которого знаешь, но лишенного конечности, или уничтожаемого страшной болезнью, но ощущать, что рисуешь его совершенно здорового? Или я получу всего лишь его копию?       – Можно и лечить... – пробормотал Серкасс. – Но я не уверен. Лично мне не приходилось видеть магов проекций. И слышать о том, что они творили добро, тоже не приходилось.       – Ну, знаешь ли, Серкасс, – я рассмеялся от души. – Например, в мирах эмпанов, меня считали зловещим и жутким магом плоти, кем-то вроде некроманта, и трансмутатора, который из живых и нормальных людей творит свои игрушки. Не, они, как бы, были правы... я действительно таким занимаюсь... Но по доброй воле испытуемых, которые совсем не против того, чтобы иметь дополнительные конечности. Притом, работаю не с плотью, а духом. Учу, как можно меняться, а не втаскиваю их в мучительно странный и ненужный образ.       – Но даже ты признал, что создал ошибку, – хмыкнул Богдан. – Когда понял, что у твоих мутантов, которые мы, будут рождаться такие же мутанты. Притом, от таких же, как мы.       – Это правда? – нахмурился Серкасс.       – Конечно, – легко согласился я. – И только работа моего сына, и мужа моей сестренки, помогла Филлису более-менее точно создать физические тела, в которых мы сможем жить среди людей. А я хочу доработать этот проект, чтобы они несли свое, изначальное ДНК, а не ту смесь, которую я внедрил в их души. То есть, да, в начале своей карьеры, я просто избавлял от тел всех, даруя им аморфную оболочку мутантов, с кучей генов. А теперь работаю в обратном направлении. Так что, даже мое умение может называться чудовищным. Хотя, положа руку на сердце, я более чем уверен, что ни один из моих ребят не винит меня за то, что я сделал.       – Они просто не понимают того эксперимента, которому ты их подверг... – пробормотал Серкасс.       – А вот тут, боюсь, ты не прав, – Богдан как-то сразу протрезвел. – Насколько я знаю, единицы были подвержены такой реконструкции, без своего согласия. Да и то, это было сделано, чтобы сохранить им хоть какую-то жизнь, пока не найдется способ вернуть им тело.       – Ну, исключая меня, – усмехнулся Аралан, подарив мне поцелуй в шею. – Я был жив и здоров, и не полностью понимал, что такое энергетическое перерождение. Но даже я не испытываю обиды или недовольства, от того, что стал таким... Хотя, если бы Андрей не сохранил мой биоматериал, то не смог бы возродить свой род сайнаров. Мы нашли решение моей проблемы. Зато теперь я, в любом пространстве, чувствую себя, как в своем родном.       – Смирился?       – Осмыслил. Смирился я в самом начале, когда понял, что выбора особого не было. Или смерть, или такая жизнь. А потом, в общении с Андреем нашел так много нового, что перестал испытывать смирение, осознав, что жизнь может быть разной.       – Как увечный, лишившийся части себя, – хмуро произнес Серкасс.       – Знаешь... Вот как раз об увечности себя, как личности, я не думал никогда. Думаю, Андрей и не выбирает себе в семью тех, кого подобные изменения будут калечить. Это... На уровне восприятия, что ли... Или ты разумный, или же жалкий кусок мяса, который только это мясо и видит пределом своих мечтаний.       – Но почему-то ты сразу ухватился за возможность иметь детей, когда Андрей тебе такую возможность предложил.       Аралан задумался, понимая, что Серкасс совсем не так прост, как остальные, кто находился рядом со мной. Ну да. Он же сразу себя проявил как искуситель. Это было обговорено, еще при заключении контракта.       – Знаешь... не хочу давить на больное... Но ты ведь, на Земле нашел себе пару, и готов был посвятить годы обучению этой женщины. Однако, когда по вине Андрея та погибла, ты не стал его обвинять в том, что он сделал, хотя в этом его вина. Притом, несомненная. Почему?       – Потому что я ошибся, думая, что это моя женщина.       – Точно так же, как я ошибся в том, что продолжение рода, притом, именно моего рода, имеет для меня большое значение. Я переоценил свои стремления. Ведь, по большому счету, дети Андрея ничем не отличаются от других. Они просто не имеют единой, цельной формы. У них множество этих форм. Они могут себе позволить развиваться так, как хотят. И уметь то, чего желают. Так что, наш ребенок, когда мы этого пожелаем, будет мною любим, несмотря на то, что не будет истинным сайнаром. Или же наоборот... – внезапно задумался Аралан. – Благодаря тому, что он будет иметь множественность ипостасей, он и станет истинным?.. вдруг в нас, сайнарах, такая возможность к изменчивости, обязана была проявиться? Как в детях бога? В любом случае, сейчас, смотря на двух самок, что носят плоды, созданные моим семенем, я понимаю, что это обязанность. Их, и моя. А не то заветное желание, которое я считал своей целью.       – А вы? – перевел Серкасс взгляд на остальных.       – Ну, у нас есть дети. Притом воплоти, – отозвался Костя. – Но при этом, я даже не знаю, где они, и что делают.       – Мои дети, давно уже стариками стали, и внуков вырастили, – отмахнулся Лёва. – А те, которые были рождены позже... – он хмыкнул, уставившись в огонь. – Да не знаю. Если бы хотел семьи, то остался бы с семьей. Я же маг плоти. Я могу создать любую плоть на основе одной клетки. Так и создал. Но сейчас моя женушка сидит в уютном мирке и растит моих отпрысков, обласканная и довольная, а я здесь почему-то.       – Пока мир не станет настолько спокоен, чтобы я мог не бояться за жизнь своих детей, их у меня и не будет, – тихо отозвался Гэсс. – У нас есть время подождать.       – А ты? – спросил Серкасс Коннета.       – Мой мир будет населен и без помощи такого как я, – пожал плечами тот. – Хотя я, до сих пор, плоть от плоти своих родителей. Я не изменен. Но осесть и завести семью... Может быть, мне это захочется на исходе тысячи лет, которую я должен прожить, перед тем, как стать взрослым.       – А у нас уже есть дети, – Бага хмыкнул. – А у Ридана, даже двое, один из которых вроде как плоть от плоти... Был. Пока просто не снял с себя физическое тело, став такими же, как мы.       – А ты? – тихо, но как-то вкрадчиво произнес Аралан. – Тоже размножаетесь таким способом, как люди?       – Нет, – удивился Серкасс. – А к чему такой вопрос?       – А к тому, что ты вытягиваешь самое сокровенное, будто имеешь право судить, кто чего должен хотеть.       – Вы еще подеритесь, – хлопнул я ладонью по колену, понимая, что напряжение нависло над нами. – Серкасс. Я, являясь ведущим всей своей семьи, обязан мониторить каждое их желание и стремление. Так заведено у ведущих. Это... цикл существования той расы, второй, которая стала мне роднее человеческой. Так вот, я знаю, что никто из моей семьи... той, большой, миллионной, не зависит от воспитания потомства именно того облика, в котором были рождены. Для них ребенок – плод любви и воспитания. Личность, а не сущность. Так что, получи они хоть каракатицу или медузу, если у этой медузы или каракатицы будет активный разум и интерес к жизни, они будут довольны. Притом не тем, что сотворили, а тем, кого вырастили. Тем, кто станет в будущем не ребенком, а другом, напарником в жизни. Поддержкой. Или же просто уникальной личностью, у которой есть шанс стать выше и лучше. Мы лишены границ восприятия физического тела, как оболочки для личности. И, как я понял, Аралан осознал эту ситуацию так же. А то, что мы вынуждены получить истинных сайнар, или сайнаров, это не наша прихоть иметь плоть от плоти. Это – потребность миров. И мы вынуждены ей подчиниться.       Серкасс хмыкнул.       – Именно так, – согласно вздохнул Аралан. – Вынужденная мера. И мы ей следуем, так как без моего потомства, и без потомства других подобных пар, которые должны были появиться в нашем мире давным-давно, требуется куда больше усилий для защиты нашего пространства светлых миров.       – Я не знал, – удивился Серкасс. – И как вы справляетесь, пока они еще не появились? Или слишком малы, для того, чтобы защищать ваше пространство?       – Усилением защиты за счет других щитов и возможностей, – хмыкнул я. – Я как раз этим и занимался, сидя в тюрьме богов. Отличная локация для раздумий и работы.       – Да уж, – передернул плечами Серкасс. – Я помню то... чудовище... которое ты выпустил, едва оттуда выйдя. С десятком таких малых алларов ты мог бы подчинить себе все пространство жилых миров.       – Да нафиг надо, – отмахнулся я. – Пусть Сай этим занимается, если ему так нравится. Конструкт я ему передал. С Мрисом они его доработают, и – вперед. Я просто пробовал свои силы, – я рассмеялся, заметив глубокую тень в глазах охшарра.       Притом, по всей видимости, не только я, раз так рьяно поддакивали мне в течение всего разговора. Я даже захотел спросить Адарна, стоит ли опасаться его, но знал, что дракоша промолчит. Но та легкость, с которой мы все вышли из его ловчих сетей, отмахнувшись от проблем, или же затратности наших усилий, заставило его задуматься. Как и меня. Не люблю я двойственных личностей.       – Ладно. Хорошо посидели, – первым поднялся Сергей. – Но пора расходиться. Как я понимаю, Андрюх, завтра ты нас пошлешь помогать Ридану, в создании его полигона?       – Еще как пошлю, – согласился я. – Так что, ты прав. Пора расходиться.       – Я еще посижу у огня, – кривовато улыбнулся Серкасс.       – Да, пожалуйста, – согласился я. – У каждого свой временной цикл.       Потянувшись, я дал понять, что «устал», и нужно идти в каюту. Так что, довольно быстро все разошлись, включая меня.       Я сразу направился в душ, решив расслабиться, но внезапно получил ментальное приглашение и координаты, по которым должен проследовать, резко сбросив с себя хмель и сонливость.       – Это, блядь, еще кто чудачит?! – невероятно удивился Богдан. Притом не только он. Ридан и Грайб тоже удивленно замерли. Зов был незнаком. Совсем. А когда в нашу спальню вошел Гэсс, такой же растерянный, я понял, что и он получил то ли приказ, то ли просьбу явиться.       – Скафы повышенной защиты, – спокойно произнес я. – Готовность уходить порталами на Альта, и активность как защитных, так и боевых конструктов и умений. Держимся все друг друга, чтобы, в случае чего, слиться в плеяду.       – Ясно, – кивнул Гэсс, тут же замуровавшись в аналог экзоскелета, построенный на собственной энергии. Мои ребята поступили так же.       – А я? – нахмурился Аралан. – Меня вы с собой возьмете?       – Ты координаты получил?       – Нет, – я хмыкнул. – Но я пойду с вами.       – Хорошо, – отрывисто кивнул я. – Но, если что, то слияние в плеяду будет мгновенным. Ты в нее не вливайся. Ридан. Ты тоже. Мы с Гэссом и Сергеем отрабатывали слияние в частичную плеяду. Справимся.       – Какому лешему мы понадобились, – буркнул Богдан, когда в полной готовности, проследовав по координатам, оказались на поверхности идеальной планеты, лениво отзывающейся на любое прикосновение силы, как довольная и расслабленная кошка. Притом, оказались перед обычным двухэтажным домом, построенным по аналогам земных.       – Тому лешему, который точно знает, кто мы, и откуда, – буркнул я, постучав.       – О, какие быстрые гости, – открыл нам дверь конопатый парнишка, с непослушными рыжими вихрами, и довольно миловидным лицом. – Простите за вызов, но линии вероятностей повернули так, что нам лучше встретиться здесь и сейчас.       – Ну, если линии вероятностей повернули, – хмыкнул я, удивившись тому, что парень не был насторожен нашему боевому облику, и говорил на чистейшем русском.       – Ай, да как они только не выворачиваются временами, – парень отмахнулся. – Следить за ними и следить. Но-но! – тут же пригрозил он мне пальцем, когда я попытался просмотреть его структуру. – Не думай даже. Ослепнешь. Реально. Потом пару часов будешь восстанавливать физическое зрение, и полгода вообще ничего не будешь видеть в энергетическом спектре. Это совет, если что. Но если хочешь – смотри.       – Остерегусь, как ты и советовал, – согласился я, ощущая, что под коконом этого тела бьется что-то сумасшедшее. Невероятно сильное и объемное. Он был прав. Если смотреть без подготовки, то мог бы и «ослепнуть».       – Да ты не переживай. Все нормально, – вел он нас коридорами, которых просто не могло быть в таком небольшом доме, давая понять, что мы в свернутом пространстве.       – Свой керр вспомни, – фыркнул парень, возмущенно обернувшись к Богдану. – Конечно, много! А ты что думал? Одни вы такие невероятно сильные? – состроил он кавычки пальцами, из чего я понял, что парень очень хорошо знает наш язык. – Прошу, – театрально поклонившись, толкнул он дверь, которая открылась в огромный, точнее даже, огромнейший зал, в другом конце которого угадывалось три группки разумных.       Одна состояла из Эррианнэра, которого, поставив на колени, заломив руки, держали два высоких, явно в хорошей физической форме воина, в полном облачении, за которым нельзя было увидеть внешности. Вторая – напоминала больше пикник, расположившийся почему-то в доме, ну... или вальяжное лежбище гарема, так как десятка два ребят, разного возраста и роста, возлежали на подушках, довольно душевно общаясь друг с другом. А третья... Третья мне напомнила прием у богов Земли. Три особи, в свободных одеждах, явно зная себе цену, восседали на тронах. Первая особь таилась за силовым, не пропускающим ни грана силы. Вторая – закинув ногу на ногу, что-то читала. А третья – явно скучала, посматривая в сторону лежбища, явно желая присоединиться.       – Вы призвали нас, – вышел я вперед, давая понять, что являюсь лидером команды.       – Не мы, – оторвавшись от чтения фолианта, лежащего у него на коленях, мелодично отозвалась средняя особь. По голосу – явно женщина. По внешности – то ли женщина, то ли андрогин. – Бигендер, если говорить правильно, – захлопнув книгу, и отправив ее в пространственный карман, или же развоплотив, эта особь уставилась на нас, а после, махнув рукой, буквально стерла с нас скафы повышенной защиты, не тронув обычных. – Вас, на наш суд призвал каратель, – я удивленно взглянул на Эррианнэра, но тот мотнул головой, давая понять, что не он.       – Мы кому-то перешли дорогу? – удивился я.       – Вас вообще на этой дороге быть не должно! – услышал я раздраженный, странно знакомый тембром голос, и обернулся, едва удержав челюсть на месте.       За нашей группой стоял я. Собственной персоной. Только какой, я!.. Честно говоря, если бы Ридан решил меня запечатлеть в виде Древнего Лорда эмпанов, не меняя моей внешности, это бы я и был. Чистокровный аристократ, мать его... – группка ребят, что вальяжно сидела на подушках, раскатисто рас смеялась. – Сам ты... аристократ, – буркнул мальчишка, что привел нас.       А я все смотрел на свою копию, отмечая схожесть и отличия. Ну, например, одежда. Я бы такого никогда не надел, даже покрасоваться. Цвета, конечно, темные, не спорю. Покрой хорош. Но помпезность... Все эти регалии, бордового, золотого и серебряного на черном камзоле... казались бравадой. Второе отличие – лицо. Ни единой эмоции, ни проблеска даже! Надменная маска, не иначе. Но невероятно молодая маска, будто носителю не исполнилось и двадцати. Третье отличие – волосы. Я даже представить не мог, чтобы задуматься о косе, длиной до бедра, притом, переброшенной через плечо. А этот... ее носил. Четвертое – телосложение. Какая-то болезненная худощавость. Нет, я и сам не мог похвастаться рельефным телом, так как плевал на все эти кубики-рубики, но за моей спиной стояла уж слишком иссушенная моя копия.       – Здравствуй, младший, – кивнул он мне, когда я завершил осмотр.       – Ну здравствуй, «плюс сто», – буркнул я.       Тот только уголком губ дернул, и прошел к трем, сидящим на тронах.       – Время, Судьба, Жизнь. Этим основам Мироздания я служу, по воле карателя, оставившего свой пост, – кивнул он в сторону Вэрриана. – Карателя, который клятвенно обещал, минимум как сто лет не скрещивать наши с тобой пути, Андрей. Чтобы те не могли пересечься в точках невозврата. Карателя, нарушившего свою клятву только потому, что захотел воссоединиться. Карателя, который пренебрег своим долгом куратора. Отныне, и навсегда, наши жизни являются пересеченными Судьбой, – я увидел на лице своей старшей копии отвращение. – Своим желанием воссоединения, он сломал две линии Жизни. Твою и мою. Он попрал Время, наплевал на Судьбу, и сломал Жизнь. Какова кара, по твоему мнению, достойная этого бывшего карателя?       Как бы пафосно это все не звучало, что бы ни несло в себе, но я не мог улыбнуться, предвкушая расплату. Ту расплату, которой жаждал почти четыре года.       – Полное, мать его, развоплощение... – содрогаясь от ненависти, прошипел я, едва удержавшись на грани перевоплощения. – До... сука... молекулярного, или даже атомарного. Чтобы ни единой молекулы его души, имеющейся в этом пространстве, не осталось с миллиграммом сознания того, кто он. Поглощение Абсолютом, до самого основания его жизни! – Эррианнэр расширил глаза, осознавая свое положение, попытавшись что-то сказать, но, то ли не дали, то ли сдержался. – Эта кара достойна его, – резко оборвал я движение своего Старшего. – Вот только он не достоин ее, – в глазах своей старшей копии я увидел удивление. – Раствориться в Абсолюте – куда как проще, чем стать цепным псом у моих ног. И служить, пока я его не отпущу, каждый день, каждый миг, осознавая, что только благодаря мне он жив, и только благодаря своей бездумности оказался в таком положении.       Первым расхохотался Судьба, захлопав в ладоши от столь необычного поворота. А потом... Потом я удивленно воззрился на своего Старшего, что зашелся в приступе смеха, притом такого откровенного и яркого, что и сам не сдержал улыбку, увидев, как Время и Жизнь совсем по-человечески подняли большие пальцы в знак хорошего ответа.       – Оддерамус, а ты еще сомневался в своем младшем, – услышал я от компании вальяжно разлегшихся парней хохот. – Я же тебе говорил. Этот вывернет все наизнанку.       – Ненависть так и лечится, Эрри, – как-то устало и опустошенно произнес Оддерамус, подойдя к Эррианнерру, чтобы приложить руку к его лбу. – Опустошением от ненависти. Желанием спасти врага, даже назвав его рабом, – а после, повернувшись ко мне, мягко улыбнулся. – Спасибо, Младший. Ты изъял эту иглу боли из моей души. Бери его. Он твой. Полностью твой, как ты и захотел. Можешь делать с ним все, что хочешь. Больше никто не имеет на него прав, что бы ты ни решил с ним сделать.       – Даже если я дам ему полную свободу?       – Даже если, – грустно улыбнулся Оддерамус. – Ты сделал то, что я пытался сделать сотню лет. Ты его пощадил. И простил. Притом, откровенно. От всей души.       – Предварительно он нанес удар, – улыбнулся Жизнь.       – Равнозначный тому, который он оставил на моей душе, – буркнул я.       – Но ты хотел его убить, – заинтересовался Судьба. – Притом, твое желание было выше прощения.       – Я... просто понял... Что это бессмысленно, – я тяжело вздохнул. – Убивать всех, кто пытался убить тебя словом... Я бы поступил ничуть не лучше его, решая Судьбу, лишая Жизни и забирая Время того, кто однажды подарил мне шанс выжить и подняться. И да, Старший, ты прав. Ударив его, я простил.       Навалилась такая апатия и слабость, что только Аралан, шагнувший ко мне, взявший на себя часть моего веса, смог поддержать. Притом не только физически.       – Держи, – протянул Бага стакан со своим убийственным коктейлем. – Тебе надо. Выпей.       – На вашем месте, Основы, я бы ему за это, преподнес ответный дар, – от компании парней отделился один. На вид молодой, но совершенно седой мужчина. – Обрывая струну Души, надо дарить поддержку, чтобы не лишить Шанса на Возрождение, – на эти слова Оддерамус тепло улыбнулся. И седовласый мужчина, так же ярко и ласково улыбнулся в ответ.       – Хочу, чтобы у него всегда была возможность обдумать верный шаг, – улыбнулся Время.       – Хочу, чтобы на своем пути он встречал друзей больше, чем равнодушных и врагов, – согласился Судьба.       – Хочу, чтобы Искра его души горела, а не тлела, всегда ища новые пути развития, – согласился Жизнь.       – Да будет так, – кивнул седовласый. – Силой, дарованной мне Мирозданием, возрождайся, когда угасаешь, Одерех. Бог отчаянного безумия свободы.       Он прикоснулся к моему лбу, и я потерялся сам в себе, ощущая, что заваливаюсь на руки эннэшше. Но эта потеря была лучшей из всех, потому что я терялся в отчаянном желании продолжать свой путь, как бы он сложен ни был.