Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Как мало человеку, ну, или уже не человеку, надо, чтобы чувствовать себя счастливым. Достаточно из нормальных условий поместить его в дерьмовые, а потом назад – и все недовольство само собой уйдет. Достаточно показать слабость его врага, и опасение пройдет. Достаточно получить защиту, которую человек, ну или уже не человек, не сможет уничтожить, и появляется чувство защищенности. Пусть даже обманчивое, слабое, но оно дает возможность нормально жить, а не существовать в ожидании какого-то пиздеца, который может наступить.       Так что, я определенно был счастлив, несмотря на то, что Бага для чего-то сбежал. Ридан с Араланом выпросили у меня доступ в мою лабораторию. А Адарн купался в любви и поклонении фениксов. Помимо того, как на их интересах зацикливаться, у меня и свои были, нерешенные.       Например, полигон. Да, не спорю, эмпаны поработали на славу. Куча ловушек, невероятное количество наверченных конструктов, даже магия крови была подключена, как я заметил, но все равно, это был... статичный полигон. На сотый, или даже пусть двухсотый раз, его легко можно было пройти, а меня это не устраивало. Поэтому, надо было убирать статику, делать ловушки мобильными, и добавлять свои конструкты, с которыми нужно было разбираться не только с помощью ловкости и силы, а так же задействовав разум. А еще я хотел туда внедрить все те виды работы с энергией, которые мы обсуждали до встречи с Оддерамусом.       Но пока мне оставалось только хотеть. Обдумать, объединить, и заставить все это скопище умений работать я не мог. Так что, как тот лис ходил вокруг да около полигона, раз за разом, пытаясь его пройти, вылетая после нанесения метки «убит», что являлась этаким переносным порталом, зацикленным на вход. Нет, если бы продавил, снес все, к чертям собачьим, то прошел бы, факт. Но вот так, как обычный смертный, на это у меня не хватало умений. Хотя, по большому счету, я баловался, ожидая возвращения Эррана и Серкасса, которые до сих пор отсутствовали, хотя на зов отвечали, и обещали прибыть.       Наконец, по истечении недели, когда я уже сам был готов за шкирку тащить из конструкторского зала Аралана и Ридана, за хвост тянуть от фениксов Адарна, и матом крыть Коэррана, мои партнеры и напарники начали собираться. Первым, как ни странно, появился Богдан, сунув мне под нос, емкость с какой-то слизистой тварюшкой, что пыталась ухватить меня своим щупальцем.       – Еще скажи, что за этим и уходил, – удивился я, смотря на полупрозрачное зеленоватое желе, агрессивно лупавшее на меня своими полупрозрачными буркалами, которые отрастило, и скалилось сквозь толщу воды.       – Как раз за этим. Ну и мирился с Оддерамусом, – Богдан, словно извиняясь, чмокнул меня в щеку.       – Ладно, после поговорим, – задумчиво произнес я, не понимая, к чему был этот финт хвостом, тем более от Богдана. – А с этим что делать? – указал я на тварь.       – Да выплесни где-нибудь, где она мешаться не будет. Пусть растет.       – А точнее?.. – но Богдан, явно уставший, медленно побрел к замку, дав понять, что хочет отоспаться, так что я решил его не трогать.       Чуть позже, но в тот же день, явился Серкасс, притом, как ни странно, чуть ли не под ручку с Эррианнэром. Не знаю, то ли Ридан щит опустил, то ли внес их в базу данных, как своих. На сбой щита я даже не рассчитывал. И, если Серкасс, поздоровавшись, просто прошел в замок, как к себе домой, то Вэрриан остался стоять во дворе, не двигаясь с места. Пришлось, держа в руках, принесенную Богданом тварь, подойти к нему самостоятельно.       – Привет, – то, что Вэрриана, хорошо так, встряхнули за холку, помогло и мне. Я перестал его опасаться, и смотреть снизу вверх. – Не подскажешь, что это такое? – ткнул я ему емкость.       – Симбионт, – Вэрриан осторожно выловил существо из воды, и то облапило его всеми своими щупальцами за руку, как-то сразу успокоившись. – Я не думал, что Богдан сможет его раздобыть. Проход в миры, где они обитают, давно закрыт. Разве что только каратель мог посодействовать.       – Скорее, так оно и было, – осознав, что ради этого Бага мог и помириться с моим Старшим, я осторожно потыкал существо, осознав, что оно всосало мой палец, грызанув за его.       – Ах ты, собака! – рявкнул я от неожиданности и удивления, понимая, что это не физическая плоть, а конструкт, притом энергетический. Почти бесплотный. И меня смогли укусить. – Чего оно меня жрет?!       – Потому что, это ваш симбионт. Каждый из вас должен получить его часть, чтобы стать единым целым.       – И нахрена нам это?       Вэрриан помолчал, о чем-то думая, продолжая поглаживать слизистый комок, пока тот просто не стек с его рук, не оставив даже кусочка своей плоти и слизи.       – Дерех, скажи, ты действительно простил меня, и прикрыл перед Оддерамусом и Основами? Или тебе хотелось лично нанести удар?       – Вэр, – я качнул головой. – Если честно, я даже не знаю, что там произошло, по их собственным меркам. По своим меркам – я тебя простил, и отпустил на все четыре стороны.       – Значит, я тогда тебя понял правильно, – кивнул Высочайший. – К сожалению, все не так просто. Ты, своими словами, взял меня под опеку, и одновременно сам вызвался дать мне наказание, которое я заслуживаю. У меня перед тобой долг жизни. А жизнь Высочайшего – длинна. И я буду искупать свой долг, по мере возможности. Но, если я где-то совершу проступок, за него будешь отвечать ты.       – А ты не совершай, – я сам не заметил, как подстроился под его шаг, направившись в сад, который уже был похож на свой аналог на Филлисе. Симбионт, к этому времени, уже куда-то уполз, или утёк, но я только рукой махнул, осознавая, что его опасаться не стоит. – Ты же понимаешь, что мне надо обосноваться, завести знакомства и так далее, прежде чем вообще появляться перед Основами. И появляться перед ними за твои огрехи, у меня нет никакого желания.       – Я это прекрасно понимаю. Поэтому, чтобы не мозолить глаза Оддерамусу, и случайно не вляпаться в какую-то интригу, я прошу тебя оставить меня здесь, у себя. Только когда вы уйдете в свою туманность, я оставлю тебя. Ну, или последую за вами, если таким будет приказ.       – Знаешь, что мне сказали фениксы? – я хмыкнул. – Что когда родится одна маленькая девочка, она будет называть тебя Эрри, как своего дядю. То есть, Вэр, так уж получилось, что ты хоть и напортачил, но с какой-то стати, стал частью нашей семьи. То ли потому, что сойдешься с нами, то ли потому, что нужен будешь именно этой девочке, так что смирись, твоя карьера палача закончена. И у тебя впереди карьера няньки для одной богини, которая скоро родится, – я расхохотался, вспомнив один небезызвестный фильм про нянек-близнецов, понимая, что Эррианнэр в этом амплуа будет... Да, будет лучшим. Хотя бы по той причине, что я видел, как он смотрит на детей, и как себя с ними ведет, если удавалось выкроить минутку на общение, не теряя свой статус одинокого и независимого Высочайшего в моих глазах. – Думаю, палач в няньках, будет самое оно для этой егозы, так как своего прошлого эта девочка не забыла, – чуть успокоившись, но, не подавив улыбки, произнес я.       – Я долгие годы был на Земле, Дерех, – мягко, и чуть грустно улыбнулся Вэрриан. – И я часто слышал фразу: «почту за честь». Мне казалось, какая может быть честь в том, чтобы прислуживать хоть кому-то, особенно, если ты равный, или старше... Выше... Но вот в этих реалиях я понимаю, что значила эта фраза, так что, почту за честь воспитывать и охранять эту молодую богиню, – он учтиво склонил голову, и я с облегчением понял, что Вэрриана не сломали, не прогнули, а он сам осознал подобное.       – Я буду рад принять тебя в свой клан, и свою семью, Эррианнэр, – протянул я ему руку, которую тот пожал. – Еще бы немного звезд с короны Оддерамуса сбить, и совсем все хорошо будет. Но сейчас я не об этом думаю, а о том, как нам подрасти. Всем, – я взглянул на него с надеждой. – Хочу ребят чуток подучить, чтобы они были все на уровне меня, хотя бы прошлогоднего. Для начала, с помощью Эррана, создать капсулы ментального погружения, которые предложил сделать Адарн. Если правильно все сделаем, то получим обученный состав. А потом на это обучение, на расширеное сознание, хочу наложить свои умения магии... точнее работы с энергиями, как на самом приземленном уровне, так и на самом высшем, доступном мне, точнее нам. И мне в этом будет нужна твоя помощь.       – Я не наставник, увы. Я – куратор новых богов. Но помочь постараюсь, – согласно кивнул тот. – Но, как я понимаю, вслед за Альтом, ты должен на эту планету, которую присмотрел для себя, доставить и остальных?       – Должен? – я удивился. – Нет. Я никому ничего не должен. Если Фил не сможет уловить то, что я даю здесь, то я пройду на его борт, и там создам все, что нужно. Если и это не поможет, то открою прямой портал в свой замок. Жалко, его посадить на планету не могу, масса слишком уж велика. Но народ перетащить получится. И здесь уже обучать.       – Извини, что вмешиваюсь...       – Так, Вэр, – я положил ему руку на плечо, слегка развернув к себе. – Все, что было в общении с основами, то остается с основами. То, что ты помягчел, это радует, как и то, что я перестал тебя превозносить. Мы будем общаться на равных, но с условием того, что я – молодой бог, а ты – куратор. А извиняться передо мной за то, что хочешь сказать, или склонять голову – не нужно. Не дорос я еще до этого, ну, или перерос желание поклонения, сам решай.       – Хорошо, я понял. Так вот, твоя идея, Дерех, невероятно сыра. Ты пытаешься понять, чего хочешь, но так и не задал параметры ее претворения в жизнь. Это, как говорят люди, наметки. Если с этим ты подступишься к обучению своих людей, то ты больше вреда принесешь, чем пользы. Поэтому, я бы посоветовал обсудить все твои желания и требования с тем, кто в этом понимает больше.       – Ты на роль советника подойдешь? – сорвал я с ветки зрелый сочный персик, впившись в его мякоть, предлагая Вэрриану сделать то же самое, то есть, срывать и хавать.       – Если мои советы не покажутся тебе навязанными, то почему бы и нет?       – Ну, тогда ты будешь одним из. Второй – Эрран. Третий – Адарн.       – Твой питомец? – удивился Вэрриан.       – Угу. Мой питомец, – согласился я, стирая сок с подбородка. – Ну, может, еще фениксов пригласим, как будущий потенциал, и Гэсса, который хорошо так, пропитался энергией одушевленных миров. Но костяк – я, ты, Адарн и Эрран.       – Хорошо. Когда ты собираешься начать строить подобные капсулы?       – Как только прибудет Эрран, соберемся и пообщаемся. Он, вроде как, обещал, что к вечеру будет. Я вот, еще думаю, Серкасса привлекать, или нет?.. – задался я вопросом, смотря на Высочайшего.       – Если он в этом что-то понимает, то не мешало бы.       – Тогда скажу, что и ему стоит подойти, – кивнул я, бросив косточку в землю, сразу кинув на нее веление роста, но не интуитивной, а ментальной магии, ощутив начавшийся процесс жизни. – Ты, в общем-то, прав, Вэр. Я, вроде, как и понимаю, чего хочу, но не понимаю как. Путаюсь. Максимум, что мне удалось вывести, так это рунную магию, – Вэрриан вскинул бровь. – Знаковую, точнее. И под эти знаки подстраивать все остальное. И ментал, и интуицию, и стихии... Для начала. А потом, к ней уже подключать всю остальную.       – Знаешь, в темных мирах живет один древний народ, который можно назвать едва ли не перворожденными. Нет, это не эльфы, – тут же рассмеялся моему удивлению Вэрриан. – Просто Перворожденные, притом, с большой буквы. Если Основы вышли из Абсолюта, то этот народ был создан действительно первым. И вся сила энергий, все умение работы с ними, были влиты в их сознание некоторыми Основами, которые захотели поиграть с бытием. Это раса богов, притом, очень сильных, которая отказалась от своей божественности ради того, чтобы их никто не трогал. Они просто все знают, все умеют, пользуются всем, что дали им Основы и Абсолют, путешествуют между мирами, наподобие странников, и ни во что, никогда, не вмешиваются. Конечно, прошли миллионы, и даже миллиарды лет, и раса выродилась, но, они так же умеют многое, хотя сравнивать их с теми первыми – бесполезно...       – Вэр, короче.       – Я предлагаю сходить туда, к ним, за книгой знаний. Сделать копию, и вернуться. Я могу пойти туда сам, а можешь мне дать кого-то в напарники. При худшем варианте, мы не получим ничего. При лучшем – мы даже получим одного из старейших, кто еще не ушел, и согласен будет стать наставником.       – Опасность? По зонам? – я нахмурился.       – Минимальна. Зеленый спектр, по твоей градации, если не белый. Максимум, что могут они сделать, это отказать и вышвырнуть из своего мира. Порталом. Туда, откуда пришел.       – Так почему бы не сходить туда вдвоем? Нам? – пожал я плечами. – Они будут видеть меня, как того, кто берет их знания себе. Они должны, если обладают всеми силами и возможностями, считать меня, и понять, достоин ли я этих знаний.       – Ты доверишься мне? – удивился Эррианнэр.       – А есть проблема в доверии тебе? – ухмыльнулся я. – Убить ты меня не сможешь, эти – тоже. Заключить... Ну, пусть попробуют. Хотя ты сам сказал, что белый спектр. Они что, святые?       – Если воспринимать святость по вашему, земному понятию, то да. Святые, – кивнул тот.       – Тогда не вижу причин, почему бы и не сходить. Давай направление.       – И ты никому не сообщишь?       – Вообще-то, уже сообщил, – улыбнулся я, проявив Адарна, что уселся на моем плече.       – Своему питомцу? Этой ничтожной особи? – удивился Эррианнэр.       – Именно. Ему, – кивнул я. – Этого достаточно.       – Если так считаешь, то я с тобой соглашаюсь, – кивнул Эррианнэр. – Идем сейчас?       – Да, сейчас, только с небольшим смещением времени, – согласился я, – мы там появимся на семь часов назад. Как раз вернемся к моменту прибытия Эррана       – В смысле, на семь часов назад?! – охренел тот. – Ты научился работать со временем?! Но ты фениксов знаешь, от силы, три дня!..       – А Лутиза я знаю уже несколько лет, – хмыкнул я. – Именно он вскрыл для меня точечное изменение времени, которым я пользуюсь.       – Но как ты...       – Умел скрыть? Да просто. Ты же читал только то, что я позволяю тебе читать. Не более, – я рассмеялся. – Вэр, вы, в своей непогрешимости богов, забываете правила смертных, и их возможности утаивать от вас все, что они хотят. Я для тебя специально творил хаос в разуме, специально делал вид, что приебыш какой-то, а не адекватный пацан. А ты и верил. Во все то, что я тебе показывал, верил. Так что, я с тебя просто ржал.       – Мне надо принять это, как данность, – пробормотал тот. – Я же действовал по твоей линии поведения... И меня удивляло то, что получалось в итоге.       – Странно, что удивляло, – проурчал Адарн. – Меня бы это насторожило. Минимум. Несоответствие поведения объекта, и получаемого результата.       – Оно еще и говорит... – как-то неприязненно дернулся Эррианнэр.       – Оно еще и думает, в отличие от тебя, – язвительно отозвался Адарн. – И не о своем положении, а о том, как содействовать одному из... Прости, Дерех, это я сотру из твое памяти, но сказать должен...       – Никаких стираний! – рявкнул я. – Лучше ментально перекиньтесь сообщением, личным!       – Хорошо. Буду учитывать, – согласился Адарн, после чего перепрыгнул на плечо Эррианнэрра.       О чем они говорили, я не слышал. Сам себе щит поставил, и был уверен, что они оградились тоже. Но взгляд моей бывшей искры очень даже озадачил. Вэрриан ошалел, прозрел, так сказать, и осознал. А после кивнул, перестав воспринимать Адарна как питомца.       – Я приношу извинения за то, что назвал Адарна ничтожной особью, – проникся тем, что рассказал ему мой дракоша, Вэрриан. – Я был неправ.       – Это перед ним извиняйся, я тут не причем. Я реально его создал, взрастил, и гонял за палкой, как псину, так что, он мой питомец. Другое дело, во что, или в кого он вырос... – я хмыкнул. – Когда мы держим на руках детей, выносив их, или получив от других, мы не знаем, кем они будут. Мы хотим, чтобы они стали идеальными, но получая комок души, или комок тела, мы просто на это надеемся. Адарн превзошел все ожидания. Хотя, для меня он всегда останется той теплой, пушистой капелькой души, что лежала на моих ладонях.       – Ты прав. Превзошел, – согласился Вэрриан. – Идем?       – Идем, – отозвался Адарн, самостоятельно открыв портал на семь часов назад, в мир, который Вэрриан назвал.       В лицо пахнуло свежестью и бодростью. И это через скаф, что фильтровал воздух. Я даже не понял, есть он, или нет, утонул в невероятной чистоте пространства, кристально ясного и яркого. Только потом осознал, что это энергия, а не воздух. Но когда обернулся к Адарну, с мыслью, а не стоит ли снять скаф, тот только кивнул, подтвердив, что это будет правильно. И я шагнул на тропу, смотря на гигантские, алые деревья, на бордовую траву, ощущая, что в этом мире хоть и нет кислорода, но он все равно идеально вкусен по вдыхаемому воздуху. Сладкий, пряный, холодный, словно ментолом сбрызнутый, и идеально правильный. Так и хотелось упасть в эту мягкую траву, и смотреть на кроны разного спектра красного, ощущая себя дома.       – В этом мире полная гармония, именно ее ты вдыхаешь, и ощущаешь, – мурлыкнул Адарн. – Этот мир, по всем параметрам миров – идеальный. Любое создание, любых миров, какой бы воздух там ни был, или вообще без воздуха, здесь себя ощущает в своей атмосфере. Так дано изначально. И сила тяжести для каждого – схожа с силой тяжести его мира. И коэффициент восприятия равен коэффициенту мира существа, что пришло сюда.       – То есть, каждый может творить все, что пожелает? – понял я.       – В пределах кокона, который ему принадлежит, – согласился Адарн. – Чем выше существо по мерке таллов, тем большее пространство ему дано для изменения. Но не стоит злоупотреблять.       – Да и не думал даже... – пробормотал я, понимая, что тропка выводит нас к большому монолитному строению, у которого стоят стражи.       – Вы прибыли в мир Весс, – тихо, но строго отозвались они. – Назовите причину.       Вэрриан вышел вперед, но Адарн на него нашипел, заставив отступить, и ментально послал вперед меня.       – Я... Хочу посоветоваться с тем, кто управляет энергиями, – вышел я вперед. – Хочу узнать, как множество воссоединить в одно.       – Ради жизни, или ради смерти? – строго вопросил меня страж.       – Ради взросления. Осознания и развития, – не понял я его, ответив по-своему.       – Проходи. Один, – предупредил меня страж, отодвинув часть двери, напоминающую тростниковую заслонку. Но я почему-то был уверен, что попытайся я туда войти сам, не сдвинул бы ее с места.       Войдя в строение, я остановился. На вид оно было похоже на усеченную пирамиду, определенного диаметра, а внутри... Я почему-то подумал, что и Фил не такой большой, как то пространство, что узрел. Оно было колоссальным. На потолке, если тот потолок был, виднелись звезды. А меня, вперед, вела тропа, усыпанная золотистым, мерцающим песком, чем-то напоминающим россыпь звезд, к стопам идола, который был достаточно далеко. Правда, я терялся в пропорциях, так как тропа заканчивалась едва видимой нитью.       – Иди, путник, – раздался мягкий голос. – Чем ближе ты сможешь подойти, тем больше вопросов сможешь задать.       И я пошел. Ощущения тяжести, или чего-то там, что я мог ожидать, не было. Просто это был очень длинный путь. Невъебенно длинный. Но я, уже увидев дорожку, сходящуюся в нить, понял, что идти долго, и сосредоточился на себе. Что именно хотел спросить, что узнать, для чего вообще пошел, и что мне нужно. А когда протопал часа полтора, то просто начал сам себе, в голове, воспроизводить знакомые мелодии, которые мне дарили энергию. Тот же фолк финский, или рок. И даже подтанцовывал в такт, стараясь не сходить с тропы. На пятом часу ходьбы, когда идол навис надо мной на три метра, а тропа так и не стала толще в окончании пути, я понял, что идти могу долго. Бесконечно долго. И, даже если побегу, или поползу, со своей скоростью, основания не достигну. Но попытался ползти ягом. Стремительно, быстро, как умел, осознав, что идол возвысился на шесть метров, и это был еще не предел.       Плюнув на все возможности и невозможности, я поднялся виверной, захлопав крыльями в сторону идола, упорно желая его достичь, еще через четыре часа осознав, что он возвышается на двенадцать метров, а тропа так и не оканчивается. Еще два часа я бежал урром, наслаждаясь тем, как песок проминается под моими лапами, а потом снова в виверну... Более чем шестнадцать часов я шел к этому идолу, прежде чем плюнул на все, и остановился.       – Все, дальше не хочу, – громко произнес я. – Могу порталом попробовать, но, думаю, меня вообще в начало вынесет.       – Ты прошел далеко, разумный, – проявилось передо мной существо. Скорее всего, один из тех таллов, о которых говорил Адарн. А судя по голосу, явно мужчина. Вот только под капюшоном балахона разливалась кромешная тьма. То ли какой конструкт закрывал его лицо, то ли существо и вовсе не обладало плотью. – Так далеко заходил редко кто, тем более из сонма разрушителей. Но ты пришел за ответами, и можешь спрашивать. У тебя, прошедшего этот путь, есть на это право. Слушаю.       – Благодарю, но у меня всего один вопрос. У кого я могу научиться работать с энергиями, начиная от самой низшей, до самой высшей, которая доступна мне, объединив ее в единый цикл знаний? Просто я хочу передать эти знания и умения своему клану, но не знаю как.       – И это все, что ты хотел узнать, разумный? – услышал я удивление в голосе говорящего. – Ты давно уже совмещаешь все это. Сам.       – Но как рассказать это остальным? – взвыл я. – Я же не учитель, не наставник!.. Я просто не знаю!..       – Доверься своей душе, разумный. Она знает, как это сделать.       – А вы... не дадите мне руководство? Ну, типа, правила, книгу... Брошюрку по использованию свои возможностей, – попытался схохмить я.       – Зачем? У тебя все есть в душе. Тебе не нужно руководство.       – А что мне нужно?       – Задумайся. Прими во внимание все, что знаешь. У тебя достаточно возможностей, чтобы открыть эту, утерянную тайну всем, кто входит или войдет в твой клан.       – То есть, от вас я не получу ничего?       – Почему же? Получишь. Веру в себя, – я ощутил, как тепло ударило мне в середину груди. Странное тепло. Необычное. Правильное. Я как-то сразу осознал, что говоривший прав. Все со мной. Все во мне.       – И все? Никакой помощи?.. Наставника, или руководителя...       – Ты не дошел до этого уровня, разумный.       – Значит, я зря сюда шел... – скривился я. – Ведь, если все во мне, кроме веры в себя, то эту веру я мог бы развить в себе и сам...       – Никто не приходит к нам «зря», разумный, – спокойно объяснил талл. – Кроме того, что тебе дали веру в себя, ты получил благословение для души, которую носишь. Ее не коснется проклятие твоего дара, и боль твоих разочарований. И это тоже дар. А ответ на свой вопрос ты найдешь очень скоро. Сам подтолкнешь бытие к тому, что оно поможет тебе найти верное решение. Для этого тебе не нужно узнавать что-то новое. Достаточно вспомнить то, что ты и так умеешь.       – Да я же не помню свои прошлые жизни!.. Как же я вспомню то, что было когда-то?..       – Все свои знания, которые тебе понадобятся для развития своего умения – ты получил в этом цикле. А теперь – иди. Я и так уделил тебе больше времени, чем ты заслужил.       Тут же мелодично прозвучал гонг, и я оказался стоящим рядом с Вэррианом, перед Стражами. А после, без сил, опустился на траву, понимая, как меня измотал этот поход.       – Что ты узнал? – тут же подступил ко мне Вэрриан.       – Наверное, то, что эти стражи и ты... идентичны?.. – хмыкнул я. – И я шел на собеседование к одной из Основ... Гармонии?.. Но не дошел.       – А дар получил? – тихо, но с ожиданием, произнес Вэрриан.       – Даже два, – согласился я. – Но, оказывается, я все и так знаю, и умею, просто не верил в это. Вот и все...       – Мы желаем, чтобы вы ушли, – произнесли стражи. – Вы больше не нуждаетесь в нашем мире. Радости и приятия вам, странники.       – Да, вы правы, – я поднялся, – мы уходим. Передайте тому, кто со мной говорил, мою чистую признательность.       – Будет сделано.       – Вэр, мигом, нафиг, – предупредил я Высочайшего. – Так надо.       – Как скажешь, – согласился тот, и мы оказались в саду моего замка, откуда и ушли. И там я снова шлепнулся на задницу, прислонившись к какому-то деревцу.       – Так что тебе подарили? – почти требовательно произнес Вэрриан.       – Сказали, что я и так все знаю, и всем пользуюсь. Надо просто в это поверить. И долбанули чем-то сказав, что это и есть дар.       – Значит, книга знаний, в тебе, – как-то облегченно произнес тот.       – Какая книга знаний, ты о чем?.. – удивился я.       – О твоих знаниях. Ты сколько прошел?       – Шестнадцать часов. Бегом, летом, ползом, и так далее. Если брать километражем, то дохрена.       – Для того, чтобы открыть книгу знаний, достаточно пройти и меньше.       – Ты, блядь, стебешься?! – вызверился я. – Я перся туда, хуй знает куда, только для того, чтобы получить ответ в том, что все во мне?!! Что моя вера меня поддержит?!! И что моя душа знает, как и что сделать?! Я, блядь, заебался идти, лететь, бежать, только для того, чтобы услышать, что мне надо верить в себя?! И от тебя услышать, что какая-то ебаная книга знаний во мне?! Да ты охуел?.. Или они охуели!.. Или, вы, все вместе!..       – Дрюха, – проявился рядом с нами Богдан. – Я думал, что ты загоняться перестал, но вижу, что это было временно, пока Оддерамус тебя поддерживал, – он рванул меня за руку, к себе.       – Да пошли они все! – буркнул я, следуя за ним, зная, куда и для чего мы идем. – А если не хочу, то знаешь, как меня завести. Но за начало дружбы между собой и Оддерамусом, еще ответишь.       – Естественно, – согласился Богдан. – Аралан и Ридан тебя тоже ждут, псих ты наш, неудовлетворенный. Шизоид... Вот скажи, куда ты успел смотаться, чтобы тебя так размотало?       – А хрен его знает, – нахмурился я. – В какой-то мир, под названием Весс, где мне дали понять, что нехрен мне было там делать, что все во мне, и помощи от них ждать не надо было... А то, что сейчас со мной происходит, это простое бессилие моей дурости и непонимания. И – тоска. Просто там так... – я вздохнул, попытавшись Богдану показать картинку того мира, но осознал, что могу передать цвета, но не ощущения, словно меня этот талл и закрыл, чтобы я не делился ни с кем. – Там очень хорошо, короче. Если бы можно было, то я бы там поселился навсегда. Отшельником.       – Да, точно долбануло, – согласился Богдан. – Вечно ты так. Не знаешь куда, к кому, но лезешь. Ловишь на свой дрянной характер новую проблему, а нам тебя из нее выгребать. Нет, я-то не жалуюсь. Для того мы с тобой и сошлись. Но, блядь, Дрюха, ты же себя раскачиваешь до психов, а потом загоняешься.       – Давай, ты не будешь ебать мне мозг, если сейчас собираешься заняться телом. А если нет, то тем более, не нужно меня лечить. У меня имеется псих, который моими проблемами занимается! – остановил я его на полуслове. – И нет, я не загоняюсь. Просто снова всплыла проблема, которую нужно решить, а у меня на нее нет ресурсов. И я не о моральных говорю, а о физических и ментальных!       – Все, я тебя понял, – кивнул Богдан. – А своему психу скажи, чтобы не в твоей лаборатории зависал, а занимался тем, что у тебя в голове...       – Этот псих, – оторвался Аралан от рассматривания чего-то, что стояло на столе, – занимался нужным делом. Решал вопросы, которые требовалось решить, чтобы немного снять напряжение с разума Андрея.       Он подошел ко мне, протянув что-то, накрытое тканью, сдернув ее, как факир, демонстрируя свое творение, а точнее, общее с Риданом.       – Да ну нафиг... – удивился я, рассматривая планету, сделанную в виде самого обычного земного глобуса, стоящего на подставке. Только в отличие от обычного глобуса, на этом шарике было прорисовано все, до мельчайших подробностей. – Хочешь сказать, что вы каким-то образом узнали топографию мира Оддерамуса, и перенесли ее на эту игрушку?..       – А это не игрушка, – расплылся в улыбке Ридан. – Это самая что ни на есть, копия мира, которая откликается на любое воздействие, выдавая то же самое на поверхности настоящей планеты. Так что, чтобы ничего не воздействовало на него извне, мы заключили его в стеклянную сферу. Обычную, не магическую. Пользуйся.       – Я очень хочу думать, что мне никогда не придется воспользоваться данной копией, – задумчиво произнес я. – Все же, это его мир, его собственный рай. Думаю, не только бы я рассердился, если бы кто-то так же вмешался в жизнь Ваарры, чтобы только меня позлить.       – Мы с Риданом согласны в том, что тебе стоит этот подарок преподнести Оддерамусу, в вашу же первую встречу, – спокойно, но прохладно произнес Аралан. Притом злился он явно не на меня. – Это будет идеальный подарок, с очень большим намеком. Я же прав?       – Полностью и безоговорочно, – согласился я, а после поставил этот глобус на полку в шкафу, закрыв пространство щитом, который точно не пропустил бы к нему никаких эманаций моей энергии. – Это будет очень толстый намек, и очень действенный... Если, конечно, он не сможет повторить вашу поделку.       – Шанс на повторение подобного даже нами, включая другие миры, равен практически нулю, – устало улыбнулся Ридан. – Для этого должны сойтись воедино множество обстоятельств, одно из которых – ярчайшее желание воссоздать подобную копию, и нарисовать ее, каждое мгновение этот образ проводя через себя. Если Серкасс прав, и магов образа больше не существует, то создать подобное не сможет никто. И даже я соглашусь, что проще работать напрямую, чем с копией. Мороки куча, а толку ноль. Ведь, если это планета Оддерамуса, то он сам может полностью аннулировать любые наши действия. Устанет, конечно, постоянно все править, но сможет.       – Понятно. То есть, это хорошая игрушка, но не более, – согласился я, понимая, что этот эксперимент был нужен им обоим.       Во-первых, узнать предел своих сил, а во-вторых, унять злость после того, что сделал Оддерамус, пригрев меня деструкцией. Если честно, я сам охуел, и до сих пор не выхуел. Если бы у меня не было Адарна, то минимум, на что можно было рассчитывать, это на долгое восстановление и сбор себя по крупицам, по всему пространству темных миров, как собирал себя Эррианнэр. А максимум – на полное развоплощение. И не одного меня, кстати. Елизария бы под деструкцией тоже не выжила. А о нем я вообще молчу.       – Я не понял, я один здесь хоть что-то хочу? – буркнул Богдан, смотря на Аралана и Ридана, что просто устало беседовали, и на Грайба, который читал какую-то книгу.       – Нет. Мы оба, – кивнул я ему, а после потащил в отдельную спальню. – Дай им немного прийти в себя. Всем троим. Да и, не настолько я голоден, чтобы мне тебя одного не хватило.       – Очень на это надеюсь, – согласился Богдан, избавившись от одежды, утянув меня на кровать. – Обычная классика, или тебе чего пожестче?       – Нет, извращений сегодня точно не хочу, – согласился я, перевернув его под себя и, оседлав, впился в губы. – Ты чего, гад такой, пошел с Оддерамусом мириться? Ради этого слизняка, что притащил? Или что-то еще помимо этого было?       – Думалка сработала, – спокойно отозвался Бага, ухватив меня под бедра, желая скорее приступить к делу. – Друзей держи близко, а врагов еще ближе. Да и... Семья он все же, судя по тому, что фениксы нам наболтали. То есть, мириться все равно бы пришлось, в любом случае, но чем дальше оттягивать, тем сложнее было бы это сделать. Вы же с ним – одно и то же. Оба психи, и оба злобные, как не знаю кто. Если вас вовремя не состыковать, то вы до конца жизни будете друг на друга обижаться. И да, я из него вытянул, что он просто испугался. По всем критериям, что он для себя вывел, ты не мог продержаться так долго, и отвечать так полно. Ему показалось, что лучше уничтожить ту, кто ему дорога, чем дать тебе, как непонятно кому, вырастить Елизарию монстром.       – Когда следующий раз увидишься с Оддерамусом, а я чувствую, что ты это будешь делать, то ли тайком, то ли с моего разрешения, не важно. Так вот, скажи ему, что я был на Вессе, у таллов, и мелкую благословили тем, что она не получит нашего дара разрушителей. Думаю, Оддерамус знает, кто это такие, и поймет, что будь я той тварью, которую он испугался, меня бы туда не пустили. Мир – в белой зоне. А точнее, там какие-то святоши живут.       – Я передам. Но, Дрюх, давай все же отложим этот разговор на более поздний срок, а?       Пришлось заткнуться, и отдаться удовольствию, которое, как ни странно, было удивительно ярким, словно не я совсем недавно страдал от моральной импотенции. В какой-то момент я сумел себя отпустить настолько, что забыл обо всем, включая то, что жду появления Эррана, и плюнув на все, отдался страсти, позволяя Богдану крутить себя, как ему вздумается.       Спустя час, насытившись друг другом, мы лениво валялись в кровати, и курили, не желая опошлять разговорами столь хорошо проведенное время. Бага думал о чем-то своем, а я все вспоминал беседу с таллом, и то, что он, как бы это двояко не звучало, вселил мне веру в себя. Дал понять, что я действительно могу все, что хотел бы сделать, разве что опасаюсь напортачить. Но без проб и ошибок все равно не найти того, желанного мне, и правильного варианта работы с энергиями, который бы был доступен всем и каждому из моего клана. Точнее, из моего Черного отряда, изначально способного видеть энергию.       – Да иди ты уже, задолбал в потолок пялиться, – буркнул Богдан. – Прям как девица красная, которой неудобно сразу из кровати выпрыгивать. Я спать хочу. Устал как собака.       – Угу, – согласился я. – Кстати, ты чего за этим слизнем пошел? Кто надоумил?       – Серкасс. Я ему пожаловался, что телесная оболочка для нас, судя по всему, здесь опасна, и он предложил этого симбионта.       – Вот так, взял и предложил?       – Именно, вот так, взял, и предложил. При нормальном росте симбионта, тот, в течение недели всех нас снабдит полной и стопроцентной оболочкой, схожей с телесной.       – И у кого ты его взял, и что за это предложил? – нахмурился я.       – Ну, Оддерамус... Взяточник мелкий. Согласился мне помочь в его получении. Мы пошли к одной расе технократов, которые занимаются облагораживанием миров. Этаких творцов биосферы. Красивые, черти... – вздохнул Бага, показав мне облик. И я и сам завис, понимая, насколько те невероятно прекрасны. Гиганты, с серебристо-синеватой кожей, с выверенными и гармоничными чертами лиц, и не менее выверенными фигурами. – Они занимаются биоинженерией, притом серьезно. Их пару раз даже осаживали, как мне сказал Оддерамус. Ну, вот я и получил от него дар, что преподнесли ему. Этот идеальный биоискин.       – А этот «идеальный биоискин» с моим кристаллитом не подерутся? – усомнился я.       – Не должны. Скорее, дополнят друг друга, – Богдан сонно прикрыл глаза.       – Спи, путешественник, – шепнул я, поцеловав его в висок, после чего вышел.       В зале, как ни странно, никого не увидел. Ни Грайба, ни Аралана с Риданом. Но мне они и не нужны были. Меня ждал совет, о котором еще минут двадцать назад сообщил Эрран. Так что я прошел в кабинет, увидев там всех, кого желал видеть, и присел за стол, лениво подперев щеку кулаком.       – Стыдно в этом признаваться, но мы, по некоторой причине, остановились в движении. Да, каюсь, я не гонял никого, а всем и похуй... – я посмотрел на ярдана, который внимательно меня слушал. – Гэсс, тебе тоже похуй, с Сергеем быть, или без него, да? Или ты просто терпишь?       – Терплю, – улыбнулся тот.       – А ты в курсе, что я не при всех своих состояниях могу загнать душу погибшего в себя? Или ты был согласен на его смерть?       – Не был согласен, – побледнел Гэсс.       – А хули ты тогда ему, почти человеку, позволил так себя вести? Не мог сам? Ты же у нас, как-никак, настоящий бог, а не проекция оного. Тебя бы отнесло прочь, но в полном составе комплектующих. А вот его могло и разъебать. Ну, хорошо, у меня проблема была не такая серьезная. Хорошо, Адарн смог выползти. А если бы не смог? Я же сам, своим велением, пересылаю души, а не автоматически они идут туда, к привязке. Может, тебя на пару лет оставить без его внимания, чтобы понял, как работать нужно? – кинув энергетический конструкт тела, я швырнул в него душу Сергея. – Забирай своего суицидника.       – Мы не подумали, – тихо произнес Гэссер.       – Да вы вообще мало думаете, как я заметил. Все на меня надеетесь. А я вам не искин в оболочке человека. Я за всем не услежу.       – Так на тебя же ориентируемся, – улыбнулся Сергей, и заткнулся, когда я перевел взгляд на него.       – Нет, Серега, не на меня, а на то, что видите во мне. Ваш ориентир – мой клоунский колпак, который я ношу почти всегда. Вот, когда его с меня снимают обстоятельства, то вы видите ебанутого на всю голову психа, который снова загоняется. А так? Кто перед вами? Улыбчивый идиот, у которого все пучком? Так это вы, дорогие мои, доводите меня до того состояния, когда мне уже вывернуть некуда, кроме как психовать и ломать себя под ваши реалии, позволяя моим эннэшше править то, что вы своим долбоебством натворили. И я не о вас лично говорю, а обо всех, здесь находящихся, и тех, кому доступ на совет запрещен. Обо всем клане. Потому что в девяноста девяти процентах случаев, именно мне приходится за вас решения принимать, а вы, как птенцы, мне в рот смотрите. Но по сусалам я уже потом надаю. Всем притом. Когда вы немного подниметесь в своих возможностях, если идиотизмом страдать не перестанете. А чтобы перестали, вот для этого я вас и собрал, – я обернулся к Коэррану. – Скажи мне, дорогой ты мой акрон, сможешь ли ты создать капсулы ментального погружения. И да, Адарн, к тебе вопрос, – я пощекотал задремавшего дракошу. – Как нам создать правильную схему обучения. Как думаешь?       – Никак я не думаю, – буркнул тот.       – Адарн! – рявкнул я, и мелкий драконыш в меня плюнул огненным сгустком, а после слетел со стола, преобразовавшись в человека, который своими идеально округлыми ягодицами, затянутыми в черную кожу, оперся на мой стол, смахнув на спину волну серебристых волос, свисающих до жопы.       – Вот это индивид... – охренел Сергей, уставившись на Адарна.       – Слышь, чучело, обернись ко мне, чтобы я понял, что так в тебе взбодрило нашего недотрогу, – попросил я.       И Адарн, провернувшись на каблуках ковбойских сапог, приподняв свою обтянутую кожей задницу, повернулся ко мне, мило улыбнувшись пухлыми губами, и смотря на меня оленьими, поддернутыми томной поволокой, огромными глазами. За тело я даже молчал. Рельефно прорисованное, идеально выверенное, как экспонат, оно создавало ту сказочную трапецию, от которой кипятком ссались все, независимо от пола: мужики от зависти, женщины от желания. И этот сгусток ферромнонов, адреналина, и роскошной красоты утонченной внешности, ласково улыбался мне.       – По мне, такому, все сохнуть будут, – выдохнул он, прикусив нижнюю губу, а увидев мой сарказм, хмыкнул, и присел на стол, обернувшись к остальным. – У вас, в Черном отряде, все через зад, как в прямом, так и в переносном смысле. Вы все смотрите на жопу говорящего, а не ему в рот, потому и такая внешность. Соответствовать приходится, не более. Что ж, раз мне Андрей дал право голоса, я начну говорить, – ласка и жеманность из его голоса исчезли, сменившись холодной колючей сталью. – Эрран. Тебе задание. Создать капсулу ментального погружения. Вэрриан, Серкасс, Андрей, – обернулся он ко мне, дав саечку, чтобы я на него пасть не раскрывал. – Вам работа с обеспечением. Гэсс, тебе придется загонять всех в капсулы, так как будет много отказов. Серый, ты тоже будешь работать с загоном, иначе, за отведенный мной срок мы не успеем всех подогнать. Всех, это включая тех, кто на Филлисе, а срок – месяц. Иначе все, кто не сможет перейти на новый уровень окажутся в поддержке, и будут исключены из Черного отряда.       – Да за месяц не получится же! – возмутился я.       – А ты здесь на что? – удивился Адарн. – Катай, Андрей, катай время назад, как умеешь, а то не только штрафников оставлю в поддержке, но и тебя. Ты же сам мне дал слово, вот, я себе беру и дело.       – Какой ты, однако, злобный, – буркнул я.       – Ну так, если вас за яйца не схватишь, вы еще пару веков телиться будете. А Темные миры не та часть вселенной, где расслабляться можно.       – А кто тебе сказал, что я сопли жую, а не делами занимаюсь? – возмутился я. – Например, когда подарю Оддерамусу копию его мира, как тонкий намек на толстые обстоятельства, я еще финт хвостом сделаю, притом такой, от которого мой Старший отказаться не сможет.       – Это еще какой? – удивился Сергей.       – Тут, на днях, кое-кому исполняется четверть тысячелетия, – хмыкнул я. – А на такие даты принято дарить подарки. А так как у меня в тот же день и час тоже именины, то я могу рассчитывать хоть на один маленький подарочек. Но не для себя. У меня все есть, а вот у моего Черного отряда – ничего. И я имею в виду дом. Ну, или дома. Как думаете, сильно Оддерамус будет противиться моей идее – поселить у него на планете моих ребят, выделив им участки под дома, если будет знать, что у меня есть возможность наизнанку его мир вывернуть?       – Я бы тебе в ножки кланялся за такую страховку, – хохотнул Сергей.       – Вот и я о том же.       – Погоди, я что-то упустил, нахмурился Гэсс. – У тебя же знаменательная дата через тринадцать лет будет!       – Мда? – чему-то удивился Адарн, после чего у меня ненадолго помутилось сознание. – Ну, вот, теперь и у Андрея довольно неплохая дата, в сто пятьдесят лет.       – Эй, ты что сделал, чудовище?.. – удивился я.       – Это называется изъятием времени из жизни индивидуума. Считай, что тринадцать лет я взял у тебя взаймы. Пока мне их девать некуда, но если потребуется, то у тебя всегда будет дополнительное время, которое ты сможешь вытащить из своего резерва. Я тебе позже объясню, что имеется в виду. Но это похоже на тот древний эликсир Мриса, который ускоряет время объекта, по отношению к пространству.       – Я никогда о подобном не слышал, – удивился Эррианнэр.       – Естественно, – согласился Адарн. – Странно было бы, если бы слышал. Это моя собственная разработка. Так что, считайте, что через три дня у Оддерамуса свой юбилей, у Андрея свой. И это подтвердить смогут все, включая основ и фениксов.       – Блин, как не вовремя это торжество... – буркнул Гэсс. – У меня только один подарок.       – У меня, увы, тоже, – развел щупальцами Эрран.       – За меня можете не беспокоиться, – отмахнулся я. – От вас и так я даров получаю столько, что девать некуда. А вот моего старшего надо подмаслить.       – Дерех, я, наверное, чего-то не понимаю, – осторожно начал Эррианнэр. – Но после того, что он сделал, ты еще хочешь с ним помириться?       – Знаешь, как говорят фениксы? – вздохнув, посмотрел я на него. – Так повернули вероятности. Поэтому да, я хочу с ним помириться. Прийти не как проситель, а как дарующий. Но это все равно будет примирение, – я посмотрел на Вэра. – Ведь мы все – одна семья. Да, я хочу сделать первый шаг, протянуть руку, дав понять, что недоразумения между нами хоть и были, но должны остаться в прошлом. Набить морду я ему и потом смогу. Проблем не вижу. Но поддержать для всех остальных видимость братских отношений – обязан.       – Мне кажется, ты прав, – согласился Серкасс. – Худой мир лучше доброй ссоры. А нейтралитет в отношениях вам не помешает.       – Вот и я о том, – согласился с ним. – Так что, парни, скажу так: я не забыл, что он сделал и как. И буду помнить это долго. Но я дам ему возможность загладить свою вину. И покажу, что наша семья его принимает. Если кто не захочет присутствовать на данном мероприятии – принуждать не буду. И донесу это до всех и каждого. Но, лучше быть меркантильной сволочью, что мягко стелет, и знать, что мы всегда можем прийти к компромиссу, чем гордо драть нос к небу, показывая, что самый крутой. Не здесь и не сейчас. Пока мы не крутые. Пока мы – самые обычные приживалы, которые подтянулись на тепленькое местечко, которое нам не было зарезервировано. И вести обязаны себя подобающим образом.       – Я тебя понял, – согласился Гэсс. – Что ж, Андрей, прости, но сейчас, когда голова будет занята подготовкой к празднику, я не думаю, что будет хорошей идеей решать, как объединить и скомпоновать работу с энергиями, чтобы она была понятна всем.       – И так всегда, – хмыкнул я. – Ладно, не буду задерживать. Потом соберемся. * * *       Следующие несколько дней мой замок был похож на улей, в котором пошерудили палкой. Для многих Оддерамус и я – были едины, но в двух лицах. Ведь именно будучи еще слитыми, мы вытаскивали ребят с Земли. Именно будучи слитыми – заводили с ними хорошие отношения, и все это нельзя было просто изъять из памяти. Да и не очень хотелось. О чем, и в каких тонах говорят главы – не должно интересовать народ. Народу нужна стабильность и осознание того, что есть за чьей спиной спрятаться. Так что, я молчал, и делал вид, что меня это не касается. Мой дар, точнее дары, давно были готовы. Эннэшше, как ни странно, хоть и молча, но приняли мое решение сблизиться с Оддерамусом. А Бага так и вовсе улыбался во весь зубной ряд, так что мне без намеков было ясно, что он рад.       – Дерех, к тебе твой Старший, – утром знакового дня подошел ко мне Ридан. – Я не стал его пускать в периметр замка, но, если скажешь, то дам доступ.       – Я сам, – поблагодарив за предупреждение, я прошел к арке входа, пригласив Оддерамуса пройти сквозь толщу воды в мою обитель.       – Дерех, – взглянул он на меня глазами побитой собаки. – Я осознал, как был не прав и, чтобы загладить свою вину, хочу пригласить тебя на скромное семейное торжество. Наше торжество, если ты не против отпраздновать свое сто пятидесятилетие со мной под одной крышей.       – Руку, – попросил я, протянув свою. И, когда Оддерамус вложил ладонь в мою, крепко сжал. – Есть вещи, которые не прощают, но осознают, и принимают их, как излишние, но целесообразные. Я хочу, чтобы между нами больше не было недопонимания, – Оддерамус как-то странно скривился. – И чтобы в дальнейшем мы жили, как и полагается жить братьям, в помощи друг другу.       – Согласен, – кивнул тот, а после посмотрел на мой живот. – Елизария...       – Жива. Вертится в своем коконе, очень хочет выбраться, но понимает, что еще рано. Кстати, передает тебе привет, и ждет не дождется, когда же сможет оказаться рядом.       – Спасибо, – чуть расслабился Оддерамус. – Я рад, что то, как ты снес свое тело, не лишило ее возможности воплотиться.       – Я никогда, ни по какой причине, не убью своего ребенка, Старший. Так что, даже не думай больше поднимать этот вопрос. И да, ее, во время этого перехода, держали четверо. Притом, не самых слабых личностей.       – Так что ты скажешь на мое приглашение, младший? – неловко, словно за эти годы разучился улыбаться, кривовато дернул губами Оддерамус.       – То, что мы ждали его, и готовились, а если бы ты не пригласил, то попросились бы незваными гостями, – хмыкнул я. – Навестить тебя хотели многие из отряда, которые были, и остаются твоими друзьями, до сих пор считая нас единым целым. Так что, мне пришлось выдержать штурм, и отобрать двадцать разумных.       – Да можно было и всех, – не понял меня Оддерамус. – Зал большой...       – Если мы сможем прийти к взаимопониманию, то ты с каждым из них сможешь пообщаться. Но позже. Сейчас же, я не хочу светить всех. И не перед тобой, а в общем пространстве.       – Хорошо, – покладисто согласился Старший, теперь уже не стесняясь, вдохнув воздух, наполненный ароматами трав и цветов. – У тебя здесь пахнет домом... Землей...       – Знаю. Именно такую атмосферу и создавал. Дашь моим полчаса подготовиться?       – Конечно. Я не спешу, – согласился тот, и я провел его в наш сад, отметив, как мой Старший растерянно замер. – Дерех... прости, но ты... сохранил культуры, взятые с Земли?!       – И даже приумножил. А что? – удивился я, расстелив на траве мат, присев на него.       – Да так... – Оддерамус мотнул головой. – Лично я потерял в этом пространстве и свой керр, и почти все то, что было в пространственных карманах. А то, что я смог создать по конструктам и собственной памяти, с трудом приживается на моей планете.       – У меня достаточно семян и саженцев, чтобы поделиться с тобой. А если хочешь, я прикажу еще и корзину земных плодов нарвать, чтобы было что на стол поставить.       – Я бы не отказался, – согласился Оддерамус, после чего, пройдясь, сорвал несколько яблок, сразу же вгрызшись в бок одного из них.       – А я и не откажу, – согласился я. – Точнее, я даже спрашивать не буду. Сгружу все, что есть, в полной репликации. Так что, открывай разум для конструкта сжатого пространства.       – Давай позже. Не хочу перегружать себя сейчас всеми знаниями и умениями, а так же пространственными карманами. Мне стало их тяжело таскать на себе, – буркнул Старший, пристроившись рядом.       – Вижу, тебе здесь хорошо бока намяли, – не удивился я, помня тот свой бесовский характер, до расслоения. – И знаешь, у меня тоже такая мысль была... морду тебе начистить. Ты, какого лешего, Багу соблазнил, Казанова местного разлива?       Оддерамус поперхнулся, но смог быстро прийти в себя.       – Он тебе рассказал?       – Мне не нужно слов, чтобы понять, почему он отдалился. Притом, именно после похода к тебе. Так что, мне интересно, это была встреча на раз, или у тебя серьезные намерения?       Оддерамус молча грыз яблоко, смотря куда-то вдаль.       – Я скажу тебе так. Если ты его выгонишь, то я приму его с распростертыми объятиями.       – А если нет?       – Тогда буду считать, что мне повезло хоть единожды прикоснуться к частице своей души, и буду это воспоминание хранить так долго, как сумею.       – Нет, Старший, ты не понял, – покачал я головой, – я не хочу его выгонять, так как Бага отличный друг и очень хороший помощник, правда, со своими заебами. Я не могу прекратить испытывать к нему любовь, да и не хочу этого делать. У меня нет желания портить с ним отношения. Но, если ему связь между вами, важнее нашей, то запрещать ему подобное я тоже не могу.       – Если ты готов поделиться им, то я бы взял его в супруги, – пожал плечами Оддерамус.       – Опять неверно. Я не буду им делиться. Я задаю вопрос. Ты считаешь вашу связь продуктивной? Нужной вам? Или это лишь временное затмение и просто легкий, ничего не значащий перепихон?       – Для меня наша связь значит очень многое. Начала значить. Оказалось, что он идеально меня уравновешивает.       – Ну да, он стабилизатор, – согласился я. – Если Бага тебе необходим, и сам он выявит желание сойтись с тобой, то я не вижу в этом большой проблемы. Мы останемся друзьями, наша связь, подаренная вселенной, не исчезнет. Просто перекинется с меня на тебя. И, если ему слаще с тобой, чем со мной, то удерживать не вижу смысла.       – Тогда, скажу тебе так, – вздохнул Оддерамус. – Только после того, как мы переспали, я осознал, в какую глубокую яму, полную дерьма, загнал себя, и начал выкарабкиваться. Если бы наша ночь прошла раньше нашего боя с тобой, я бы никогда не применил деструкцию. Мне в голову бы это не пришло. Я... съехал с катушек. А он меня вернул в жизнь. За то, что он дарит, я готов дарить в ответ многое.       – Что ж, тогда удерживать его не буду.       – Как я понял, в этом случае, для тебя, как любовник, он существовать перестанет? – переспросил Оддерамус.       – Ну да, с этим проблемы есть, – согласился я. – Секса с ним я больше не буду хотеть. Даже скажу больше. Наш последний раз был уже никаким. Это было техническим решением проблемы, попытка нащупать хоть что-то из того, что было, а не секс. То есть, делить мы его не будем. Вот потому и спрашиваю, кто он для тебя.       – Кусочек моего счастья, – все так же глядя вдаль, произнес Оддерамус.       – Я понял. Но Одди, – я довольно жестко сжал его локоть. – Я не хочу, чтобы он пожалел о том, что сделал этот выбор. Эннэшше – не предмет быта, и не раб, чтобы играться его чувствами. Это – часть души, осколок. Так что, оповести свой гарем о том, кто такой Богдан. Не дай вселенная, я услышу в его мыслях разочарование или сожаление.       – Такого точно не будет, – искренне ответил тот. – Мой гарем, как ты сказал, полностью согласится с моим выбором. И это непререкаемо.       Я хмыкнул, вспомнив, как мои шипели и ершились, узнав, что с нами теперь будет и Аралан. Вспомнил, как смотрели на Ридана, пока не поняли, что он и есть Родион. Как на шлюшку, что я хочу затащить в свою кровать. Так что, такое подчинение мне показалось странным.       – Если вы готовы, то можем идти, появился передо мной Гэсс. – Мы договорились, что всех, кто пройдет с нами, я перенесу в своем коконе.       – Отличное решение, – согласился я, поднявшись с мата, указав путь к арке перехода. Старший сразу же за ней открыл портал в свой мир, в свой дом. Только оказались мы не в апартаментах, где проходило празднование, а в небольшой комнате.       – Приводите себя в порядок, если надо. Один из моих друзей, что стоит у дверей комнаты, проводит вас в зал. Ему даны распоряжения на этот случай.       – Хорошо, – согласился я, закрыв за ним дверь, а после и кивнул Гэссеру, чтобы тот вскрыл свой кокон.       Помимо моих эннэшше, совета, и плеяд, на празднество напросились самые давние друзья, те, которые знали нас еще в едином целом. И я знал, что они точно не подведут. Так что, лишь слегка подправив свой костюм и внешность, по имеющемуся, более юному конструкту, дал понять Гэссу, что можно выходить. Но, перед самым выходом удержал Богдана за руку.       – Бага, скажу один раз. Если ты решил идти к Оддерамусу – иди. Я не запрещаю. Но, если тебе что-то не понравится в ваших отношениях – возвращайся. Не ломай себя под него и его семью. И знай, что воспринимать тебя как своего друга я не перестану. Просто, иногда хуйня случается, так ведь?       Богдан низко наклонил голову.       – Да. Иногда она случается. Притом, даже не знаешь, когда тебя по макушке кокнет.       – Я все понимаю. Тем более, это даже изменой не назовешь. Просто его личность притягивает тебя сильнее. Вот и все. Но не забывай, что теперь у тебя не новый дом, а два дома, хотя, точно не две койки, – сразу предупредил я его.       – Спасибо, что ли, – буркнул тот, и я его обнял за плечи, с удивлением осознавая, что даже отголоска обиды или ревности нет. Словно так и должно было произойти.       Когда мы, всей компанией, вошли в зал, причем, никем не отмеченные в толпе особо, я осознал, что «милое и малое» семейное торжество, едва ли не большее по количеству присутствующих, чем бал в Лукедонии. Притом, здесь были все. И смертные разумные, и боги всех рангов, и основы... И какой-то градации особо замечено не было. А прислушавшись к себе, осознал, что в зале царит атмосфера дружественности и уюта. Причем, какие бы разные личности и сущности здесь были, никто не выделял себя хоть как-то, кроме самого Оддерамуса, который стоял на возвышении. А, увидев, как вхожу я – дал знак музыкантам смолкнуть, пригласив меня к себе.       – Друзья, соратники, напарники, господа, – мягко произнес он. – В этот день я хочу вас познакомить с тем, кто казался для меня утерянным в пространстве. Своим равноправным братом по душе. С тем, кто является моей точной, но более молодой копией. Прошу любить и жаловать...       – Дерех Свер, – шепнул я ему.       – Дерех Свер! – громко произнес Старший.       Раздался одобрительный гул. Я даже заметил несколько благожелательных улыбок, направленных на меня, а после Оддерамус сошел со своего постамента, пригласив следовать за собой, влившись в компанию веселящихся. Притом, я не обманулся в своем понимании. Только внешне это напоминало великосветский раут, а на самом деле, никто ни перед кем не кланялся, и не лебезил. Скорее сборище напоминало броуновское движение дружелюбных молекул, которые, то сходились в одной компании, то в другой, или же перетекали из одного скопления в другое.       – Тебя любят здесь, – тихо произнес я.       – Тебя это удивляет? – ухмыльнулся Оддерамус. – Каждый, так или иначе, оставил след в моей жизни. Нужный след. Со всеми я работал, взаимодействовал, решал проблемы. Здесь все – бойцы, по духу, ментально или физически. Только те, кого я могу вспомнить с теплом, и кому могу подставить спину для защиты. Это – мой клан.       – Даже основы?       – Даже основы. Кстати, не очень бы хотелось, но явно придется тебя познакомить с одной из них, настроенной ко мне не слишком благожелательно, – чуть поморщился он. – Это, так сказать, наша Основа. Тот, кто дал нам свою энергию деструкции.       – Было бы интересно узнать, – согласился я, кивая и улыбаясь.       – Не говорил бы ты этого, зная его лично, – поежился Оддерамус, и я понял, что его это существо смущает, если не сказать, что страшит. Но это все потом. А вот сейчас я хотел бы тебя познакомить со своей семьей. Ты же не против?       – Я бы сказал, что даже очень «за», – согласился я, понимая, что мне предстоит возможность узнать ближайший круг Старшего. Так что, не сопротивлялся, когда он повел меня к отдельно стоящей компании.       – Знакомься, – хмыкнул Оддерамус, подводя меня к пятерке приятных на вид, статных мужчин, и женщин. – Калла, моя первая супруга, богиня плодородия в одном из миров. Лессан, моя вторая супруга. Уже не смертная. Таллон, титан. Ну, или точнее, рожденный от связи Основы и смертного. Дон, чистая энергия, в оболочке. И Залиан, бог одного из миров. С Лайдером ты знаком, – улыбнулся он фениксу, что стоял за моей спиной, и вежливо склонил голову в ответ на представление.       – Приятно быть знакомым с вами, – поклонился я.       – А с твоей семьей познакомиться можно? – Калла, как ни странно, болтая ногами, восседала на столе, не на том, где стояла еда, но все равно, это казалось не обыденным положением тела на званом вечере.       – Конечно, согласился я, понимая, что моя команда сама подтянулась. – Наш с Оддерамусом брат по пламени, Гэсс, и его супруг, – начал представлять я. – Коэрран, акрон. Механоид. Эррианнэр. Палач. Серкасс. Светлый охшарр. А это – моя плеяда, мои супруги, – положил я руки на плечи своим эннэшше. – Сайнар Аралан, эмпан Ридан, ярген Грайб, и человек Богдан. Возможно, будущий эннэшше Оддерамуса.       – Здорово! – хлопнула в ладоши Калла. – Одди, ты нашел свой осколок? Это же прекрасно!..       – Я-то нашел, но, вот нашел ли он меня?.. – Оддерамус раскрыл ладонь, на которой лежал массивный перстень. – Богдан... Я предлагаю тебе место рядом со мной.       Богдан то ли не ожидал того, что все это произойдет на глазах семьи Оддерамуса, то ли не отошел еще от нашего разговора, но попытался попятиться.       – Не стоит нас бояться, друг, – мягко произнес Дон. – Никто и никогда не будет претендовать на твое первенство в жизни Оддерамуса. Всем известно, кто такие осколки. И все, от первого до последнего, мы свободны в своих решениях, и желаниях. Предложение стать одним из нас, скорее, является предложением влиться в наш отряд. И мы с радостью примем еще одного воина в свое крыло.       – Согласна, – отсалютовала бокалом Лессан. – Если ты не сволочь и не выродок, то место тебе среди нас будет. Нас потому и так много, что все мы, скорее холодны к отношениям, чем нуждаемся в них.       – Я... – Богдан посмотрел на меня, на Оддерамуса, а после принял перстень. – Я рад быть с вами, но как с частью нашей общей семьи.       – Это к лучшему, – согласился Таллон. – Никто не против увеличения семьи. Чем она больше, тем мы крепче.       – Оставим их, и пойдем знакомиться дальше? – предложил Оддерамус.       – Пока не горю желанием, – произнес я, мило улыбнувшись семье своего старшего. – Хотел бы пообщаться с твоим паноптикумом.       – Какой дерзкий младший, – улыбнулась Лессан.       – Какая дерзкая разумная, – не остался я в долгу.       – А может... Шли бы вы отдыхать и принимать поздравления? – поцеловал меня в висок Аралан. – Думаю, мы найдем общий язык друг с другом, если над нами не будут довлеть такие личности, как вы.       Я только хмыкнул, а после подхватил Оддерамуса под руку, уведя прочь, вручив стакан с виски.       – Думаю, Ар все же прав. Не стоит нам вмешиваться, даже если ради преодоления барьера отношений, они мило подрихтуют друг другу морды.       – Ты считаешь нормальным то, что тебя едва ли не открытым текстом послал твой эннэшше? – неприятно удивился Оддерамус.       – Я бы даже сказал, что это не норма, а обыденность. Я приучаю своих ребят, включая Черный отряд, не бояться себя, как бога или деструктора.       – Зачем?..       – Ну... это сложно объяснить, – я задумался. – Видишь ли, мои – не портачат, исключая Вэрриана, конечно. Они идеальны во всем, но при этом не ходят по струнке, и не заглядывают мне в рот. Не знаю, как тебя перемололо в темных мирах, но когда-то мы оба, как единое целое, мечтали подарить всем ту жизнь, которой они достойны. Дать свободу, которой у них не было. Показать, как прекрасен мир, и сколько всего нового можно в нем отыскать. Именно по этому критерию мы отбирали Черный отряд, искали себе тех, кто готов идти с нами. Мы искали творцов собственных судеб, Одди. Мне до сих пор кажется, что так – правильно.       – Да, правильно, – согласился Оддерамус. – И я не могу сказать, почему у меня не получилось найти таких. Но явно не потому, что я брал себе каждого, кого видел. Я отбирал свой круг, свою семью, очень придирчиво. Чтобы они были достойны меня.       – А я отбирал по факту: хочет быть рядом или нет, – хохотнул я.       – Понимаешь, все мои – хорошие ребята, но я себя рядом с ними ощущаю многодетным отцом, который следит за тем, чтобы те никуда не вляпались. А твои... вот, голову на отсечение даю, сами как няньки, которые готовы присматривать за тобой. Странно говорить, но я позавидовал тому, как Богдан, когда мы решили пройти за биоискином, совершенно ненавязчиво, словно так и нужно было, опекал меня. Не задвигал себе за спину, а шел рядом и предугадывал все то, что мне было нужно. Притом, это не было попыткой выслужиться. Это было его естественным поведением. Потому и соблазнил его, а он, совершенно естественно, будто это в порядке вещей, соблазнился.       – Боюсь, Старший, ты все не так понял, – отпил я глоток виски. – Это не ты его соблазнил, это он тебя развел на интим. Для Багратиона, и я хочу, чтобы ты это запомнил, твое пение, это не афродизиак, не какая-то там виагра, это лишь показатель того, что ты не имеешь ничего против, чтобы заняться сексом. У него иммунитет к нашему умению. Притом, думаю, что едва ли не врожденный. То есть, он сделал не то, что хотел ты, а то, что хотел сам. И к тебе уходит не потому, что ты поешь слаще, а потому что ему с тобой уютнее. Вот и все.       – Значит, если я воспользуюсь своим умением на твоих эннэшше, никто не откликнется?       – Я не знаю. Точнее, я знаю, что если они откликнутся, то явно не на зов. Для них это всего лишь сладкая приправа в сексе. Думаю, ты должен помнить изречение о том, что чем выше интеллект, тем сильнее личность. Боюсь, в этом мы с тобой разнимся по подбору ближнего круга. Ты выбирал тех, кто удобнее тебе самому, а я тех, кому удобно со мной.       – Возможно, – Оддерамус не обиделся. – Были моменты, когда я боялся интриг, предательства, подстав, и старался окружать себя теми, кого легко было прочесть. Кстати, я пытался это сделать, считать твоих друзей. Узнать их намерения. Но поймал только белый шум. У вас такие хорошие щиты?       – Как бы тебе сказать... – я хмыкнул. – Дело не в щитах даже, а в том, что они мыслят не одним потоком сознания. И для нас это естественно.       – Почему тогда для меня это неестественно? Почему приходится разгонять себя, чтобы уметь обдумывать некоторые задачи?       – Потому что ты не прошел многого из того, что удалось пройти мне. Не создал некоторых конструктов, которые создавал я. Нет, Вэр говорил, что ты умеешь все, то же, что и я, еще и плюс сто, но кое-что тебе недоступно по причине отсутствия в твоем разуме одной возможности, которая есть у нас.       – А ты ею поделишься? Мне есть чем заплатить.       – Ох, Старший, не теми ты критериями мыслишь, – расхохотался я. – Откройся, расслабься, стань дня нас семьей, а не стремным старшим братцем, и получишь эту возможность, как само собой разумеющееся. Когда с тобой захочется делиться душой, тогда не будет преград для получения подобного. А пока, ты уж прости, я тебе не очень верю.       – Ты прав. Пока мне верить бессмысленно, – согласился Оддерамус. – Я не сделал ничего для нашего сближения.       – Может, это будет звучать пафосно, или тупо, но я дам тебе еще один шанс. Ради Елизарии. И не шанс исправиться, как ты думаешь. Мне нахрен не нужна твоя ложь. Я дам шанс показать тебе, что же, кроме дерьма, в тебе осталось хорошего. Того, ради чего я протяну тебе руку помощи, если таковая потребуется.       – Да не осталось во мне ничего хорошего, – резко и как-то холодно ответил Оддерамус. – Так что, нечего и показывать.       – Думаю, я тебе на пару недель, одолжу Аралана. Не в кровать его тащить, а поговорить. Он – псих. В смысле – психолог. Могу, конечно, и человеческих психов подогнать, но думаю, что с сайнаром вы лучше сойдетесь. Он, кстати, не только мне помог, – я улыбнулся. – С Лёлькой поговорил, немного раскрыл ее.       – С Ольгой? – невероятно удивился Оддерамус. – С ней все в порядке?!       – Даже больше. Она стала богиней. Я в ее мире полгода провел, и не пожалел ни о едином дне из тех, что был там. Познакомился с ее малышней, с ее мужем, с ближним кругом друзей, и могу сказать, что у нее крепкий тыл, и я не за ее филейную часть, а за то, что у нее серьезная поддержка. Ко всему прочему, я ее мир дополнительно защитил, чтобы никто к ней, без ее согласия не мог пройти.       – Покажи мне ее, – попросил Оддерамус. – Наверное, кроме Ридана, да и то, того, старого, она единственная, за кем я скучал.       – О!.. – я рассмеялся. – Поверь, мне есть, что тебе показать. Не ее жизнь, в смысле, а то, как мы путешествовали по моим мирам, и я ее учил быть ягиней. Вот, захотелось ей, ну я и провел ее по своим мирам. Я, кстати, сам еще эти воспоминания не смотрел, – Оддерамус подозрительно взглянул на меня. – Пришлось находиться в состоянии полной концентрации, и меня вели, с моего одобрения.       – Кто? – сразу же напрягся Старший.       – Тот, кому я доверился, как самому себе, – легко отозвался я. – Доверился, как Мрису. Жаль, он отказался идти с нами, так как здесь для него слишком... темно. Но в будущем, я предполагаю, вы с ним очень близко познакомитесь.       – Ты слишком многим доверяешь, на мой взгляд, Младший, – покачал головой Оддерамус. – Это притом, что один из твоих эннэшше тебя же, только что, и предал.       – Дурак ты, Одди, – хмыкнул я. – Предать может только тот, от кого ты преднамеренно ждешь какого-то поведения, а тот его не оправдывает, и этим предает твои умозаключения о нем, притом, чаще всего, обманчивые.       – А желание переметнуться к врагу, оставив тебя в беде?       – Фууух... – я выдохнул. – Ты, вероятно, забыл, что переметнуться могут только те, кого что-то не устраивает. Так что, это вина твоя, что от тебя к кому-то ушли. Ты не мог дать то, на что рассчитывали. Ты не смог расположить к себе, чтобы с тобой поделились бедой, чтобы у тебя искали защиту и поддержку. А раз так, то в чем вина того, кто оставил тебя? В том, что не довольствовался малым? Кто, как не ты, должен понимать, что запросы растут всегда. Притом, в геометрической прогрессии. Вчера достаточно было получить кров и кусок хлеба, а сегодня хочется получить собственный дворец. А тот, кто его не дает – гнида и сволочь. Именно поэтому я и ищу тех, кому удобно со мной. Тем, кому удобно скитаться, учиться, заниматься всеми теми задачами, которые я им даю. А если не интересно, то у них есть возможность сказать об этом, и заняться чем-то иным. Все просто. Я вообще не вижу сложности. Да вспомни хотя бы то, как Родиона отпустил, на Земле, дав ему право самому выбирать себе судьбу. Как отпускал от себя всех, кому больше не хотелось следовать твоей судьбе. Они что, тоже предатели?..       – Я... Очень мало помню о том времени, – покачал головой Оддерамус.       – Да уж, – покачал головой я, не находя слов, и понимая, как изломало Старшего в темных мирах.       Все то время, пока общались, словно так и было нужно, мы ходили по залу. Оддерамус получал поздравления, перекидывался парой слов с каждым, давая понять, что помнит то, что их связывало, а на вполне резонные вопросы, начет того, являюсь ли и я именинником, отвечал положительно, давая и мне право получить пару слов. Но, как по мне, это было глупо. Я не знал, кто они, они не знали, кто такой я, и все наши обмены любезностями были какими-то наигранными и официальными, и даже раздражающими. Ведь меня сравнивали с Оддерамусом, давая понять, что я, или такая же хитрая сволочь, или такой же преданный друг, или такой же, как он, беспринципный воин... Так что, в один из моментов, я просто перестал воспринимать эти «комплименты», отключив себя от их выслушивания, молча улыбаясь, кивая, и ведя беседу только со Старшим.       – Прости, им еще только предстоит узнать тебя, – дал мне понять причину того, что таскает меня за собой, Оддерамус. – Сейчас все те, кто мне дорог, должны увидеть и узнать тебя, как моего младшего. Как брата. Запомнить твою внешность, и ментальную матрицу. Чтобы, если по какой-то случайности тебя увидят без меня, то не было бы вопросов и подозрительности. Здесь, в темных мирах, есть такие твари, как подражатели... – он нахмурился. – Я тебя и принял за одну из таких тварей. С ними даже фениксы иногда могут ошибиться, особенно если подражатель долго находился в образе. Так вот. Вместе с тем, как ты выглядишь, тебя считывают по ауре. У меня подобный считыватель разработан. Лови конструкт, кстати, – послал он мне образ. – Без него, в нормальном обществе лучше вообще не появляться.       – Как я понимаю, это что-то вроде официального документа, подтверждающего личность, и несущего в себе весь набор личностей, с которыми мне предстоит общаться?       – Вроде того. Никто не обидится, если первые полгода ты будешь смотреть на них через этот конструкт. Если это подражатель, то через считыватель, если в него вложены матричные данные, аура твари будет подкрашена красным.       – Одди, моя аура, по жизни красным подкрашена, – вздохнул я. – Потому что я эгоцентрик, холерик, и социопат в одном лице.       – Не тем красным, – качнул головой Оддерамус. – Ты увидишь, и поймешь. Я увидел, и осознал, в чем разница. У тебя ровный красный фон, с бордовым оттенком у тела, и розоватым рассеивающимся отсветом. Но да, перепутал. От страха. А у подражателей – красная кайма вокруг тусклой ауры.       – Что ж, теперь я понимаю, чего ты на меня напал. Нет, извинений не нужно, но подноготную я понял. Я преобразую этот конструкт под себя, и сделаю его всему своему клану.       – Это будет хорошо, – согласился Старший. – Наличие данного конструкта уже является частью системы распознавания.       – Хм... – я задумался. – Дай мне пару минут. И стой. Не хочу отвлекаться.       Поместив конструкт перед собой, чуть расширив его, и увидев четкие узлы, я минимизировал нити, сотворив из них волокна, создав дополнительные витки, которые в нем зафиксировал, и отправил на сетчатку, после чего, моргнув, и включив его, обозрел помещение, наблюдая цветность аур, и среди них, у одного из бродящих по залу официантов, отметив тот красный ободок, вокруг сероватой ауры.       – Получилось?       – А вот сейчас и посмотрим, – кивнул я. – Одди, если я прав, то вон тот паренек – подражатель, – указал я на разносчика. – Но, пока я экспериментирую, то ни в чем не уверен.       – Ясно. Посмотрим.       Оддерамус даже с места не сдвинулся, но к названному мной объекту, ловко подрулили два бойца и, взяв его в клещи, увели в другое помещение. А мы последовали за ними.       – Ну, и каков вердикт?       – Подражатель, – показал мне амулет, пылающий алым, один из охранников Оддерамуса. – Как вы его вычислили, господин?       – Кстати, да, как? Ты не мог получить матричные данные этого человека, – подозрительно уставился на меня Оддерамус.       – Я переделал твой конструкт, – дал я ему свою обработку. – Достаточно моргнуть, и включается сканер аур, который я создал из твоего считывателя. В общем, все просто.       – Получается, Мрис тебя обучил новому?.. Тому, что не успел дать мне?       – Нет, этому я научился сам. Переделывать и совершенствовать. Вот, только, боюсь, что такой конструкт не будет подавать сигнал другим о своей идентификации объекту... – я смотрел на подражателя. – Если только не сделать единый аналог данного конструкта, который бы вживлялся всем, кому надо. А то что ты дал, легко подделать, вписав свои данные, чем, кстати, и воспользовался данный объект, не вызывая ни у кого никаких сомнений в своей подлинности.       – Блядь, Дерех! – Оддерамус пнул кресло. – Ты – младший, ты – низший по уровню! Ты вообще головастик, едва вылупившийся! Малек! И ты, только что, нашел прокол в моем конструкте! Походя! Меньше чем за минуту! Как?!       – Ну, вот так. Как и сказал, у меня есть помощник, который может появиться и у тебя. И с его помощью я создаю свои конструкты.       – Ладно. Поговорим об этом позже, – кивнул Оддерамус. – Не хочу заниматься делами в этот вечер.       – Ты прав. Если мы сойдемся, а я так понимаю, ты к этому готов приложить некоторые усилия, то я тебе открою все.       Мы вернулись в зал, и тут же, как по команде, с дальнего угла зала раздался гул голосов, который постепенно захватил собой весь зал. Я напрягся, но заметил, что Оддерамус улыбается, и застыл в ожидании, но он, ухватив меня за руку, потащил к возвышению. И все, мимо кого мы шли, усиленно топали, звенели оружием, поддерживая этот странный гул, что тревожил, но как-то... не беспокойно, а с ощущением легкого адреналина, словно вот-вот что-то должно было произойти. И я не ошибся. Стоило взойти на возвышение, как свет померк, осветив помещение россыпью огоньков, похожих на звезды, которые спустились с небес в этот зал. И в этом мерцании звездного скопления, я услышал пение. Два мужских голоса, что сливались воедино. Я не знал этого языка, но пение буквально рвало на клочья душу, даруя ей какой-то странный восторг. А после, когда голоса смолкли, а мелодию песни подхватили музыканты, идеально выводя мелодию, в скопление огоньков, алым росчерком взлетели две птицы. Прекрасные, огненные, осыпающие всех искрами, что словно угольки, мерцали в руках всего скопления народа, что тянул руки вверх. И танец был не менее завораживающим, чем пение.       Внезапно птиц стало не две, а четыре, а потом восемь, и так далее, в геометрической прогрессии, пока под потолком не запылал пожар от множества крыльев и хвостов птиц, что сплетаясь в идеально гармоничном танце, лили свое пламя, притом, совершенно безвредное, на всех, кто находился в зале. Даже я, когда протянул руку, смог ухватить одну из искр, ощутив, как меня взбодрило. Постепенно, как и заполняли зал, птицы снова слились воедино, оставив всего две особи, что, изящно покружив под потолком, опустились на пол. И только потом я осознал, что это были Лайдер и Норран. Фениксы.       – Что это было? – шепнул я Оддерамусу.       – Песнь возрождения, – так же тихо ответил он. – Так фениксы показали свое расположение ко всем, кто находится здесь, подарив им искру своего бессмертия. Каплю жизни, если говорить точнее. Те, кто страдал от ран – исцелились. Те, кто угасал – возродились. Фениксы очень редко танцуют. Видимо, что-то их сподвигло на подобное.       – Насколько редко?       – Все зависит от того, с кем они. Лайдер мне танцевал каждые несколько лет, а так, в среднем, раз в тысячу лет можно этот танец увидеть. Он мне сам сказал, что это зависит или от желания феникса, или от потребности.       – Надеюсь, это было их желанием, – согласился я, уже в свете медленно разгорающегося света увидев, куда приземлились оба феникса, благодарно склонившись перед ними, увидев улыбку в ответ. – Но с чего это они?       – Ну, потому что пришло время даров? – хмыкнул Оддерамус. – Сейчас все, по старшинству, или по желанию, преподнесут свои дары. Не бойся, я с тобой поделюсь, если захочешь.       – Вот еще! Мне и бояться! – хохотнул я. – У меня и так все есть, что я пожелать могу. А чего нет, то и сотворить несложно.       – Да я не спорю, но все же... – Оддерамус установил на возвышение два кресла, на которые мы и опустились, а после благосклонно склонил голову, давая понять, что готов к дарам. А я едва не оскалился, понимая, что настало мое время слегка «опустить» его с небес на землю.