Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Заученно улыбаясь, стараясь абстрагироваться, я слушал разумных, что один за другим подходили к возвышению, извиняясь передо мной за то, что не знали о моем существовании, и поднося Оддермусу свои дары. Но, если быть честным, мне эти подарки были даже не интересны. Все были какими-то мелкими, и явно не оригинальными. Саженцы растений. Оружие с разными возможностями. Ткани, металлы, материалы. Драгоценные камни или ювелирные изделия – а после того, чему меня научил Мишка, я эту ювелирку не воспринимал как что-то стоящее. Какие-то логические игры... Поделки... Еще бы животных дарить начали... И, словно ожидая этого моего умозаключения, начался передвижной зоопарк, но это меня только смешило. А что удивляло, притом приятно, так это то, что Оддерамусу не дарили разумных, я имел в виду именно рабов. Видимо, это было непреложным законом. Так что, я даже удивился, когда перед моим Старшим поставили на колени разумного.       О чем говорил тот, кто преподнес этот дар, я не понимал, но то, как загорелись глаза Оддерамуса, как он весь сам напрягся, словно готовый броситься вперед, меня насторожило. Но Старший сдержался, стоило ему только взглянуть в мою сторону. А после виновато произнес:       – Я долго его ловил по мирам, но этой сволочи, всегда получалось уйти. И теперь мне его привели. В оковах.       – И что ты намерен делать?       – Теперь – даже не знаю... Но, видишь ли, на свободе этот разумный мне не нужен. Это тот еще чирей. У нас, в определенный момент, эта борьба его неуловимости и того, как я за ним гонялся, переросла уже в игру. И многие делали ставки, когда я его, наконец, заполучу. А сейчас, видя его перед собой, я понял, что давно его простил. Что мне было интересно за ним гоняться, а не получить.       – Кто он? И что сделал?       – Напал на мою жену, ограбил ее, и напугал. Но тогда я думал, что это или нападение на меня, или же просто удачливый воришка, пока не понял, что тот скачет порталами, имея возможность затеряться в пространстве миров так, что его не вычислишь. Идеальный портальщик, и аморф по совместительству, который умеет переделывать все, вплоть до матрицы. Этот наглец даже умудрился пробраться сюда, в мой мир, оставив здесь послание в виде извинения, вернув все драгоценности. И я мог бы оставить его в покое через какое-то время, если бы не этот глупый поступок. Ведь он показал, что пробраться в, святая святых, мир самого карателя, не слишком и сложно. Как думаешь, сколько будет охотников за его головой, из тех, кто в свое время не избежал моей кары?       – Дофига... – я смотрел то на этого разумного, что дерзко и насмешливо смотрел на Оддерамуса. И на дарующего, который казался мне тем еще хитрецом. Пришлось считать разумного, которого преподносили в дар, чтобы узнать, что это еще одна шутка данного аморфа. – Знаешь, Одди, я бы взял его себе. От меня он не убежит, если я сам его не отпущу, – Старший вскинул бровь.       – Ты в этом так уверен?..       – Конечно. Есть те оковы, которые невозможно разбить, не будучи Высочайшим, – я, движением, попросил отойти того, кто преподносил дар, заключив разумного в клетку, в которой меня «сепарировать» собиралась Шанасс. И ощутил испуг, притом, идущий от тех, кто ощутил мощь этого конструкта. И от Оддерамуса так же. – Как думаешь, из этого заключения он сможет сбежать?       – Не думаю... – медленно произнес Старший. – Это технология находится под запретом. В такие передвижные тюрьмы заключают только тех, кого нужно убить...       – Какая глупость, – отмахнулся я. – Ты просто не бывал в тюрьме богов. Вот там есть камеры, где можно умереть. А здесь – просто нельзя выбраться, – я, с помощью левитирующего конструкта, поставил клетку со своей стороны. – Передай дарующему, что ему очень благодарны за дар.       – Он говорит, – услышав тираду, в ответ на свою, обернулся ко мне Оддерамус, – что лучшей благодарностью будет, если эта клетка не накроет его, и его семью.       – Это же твои люди, – пожал я плечами. – Причем здесь я?       – Притом, что я такого не показывал! – прошипел Старший. – И сейчас ты, негласно, берешь старшинство надо мной!       – Сюрпризики, Одди, сюрпризики, – улыбнулся я. – И не дай вселенная, увидеть тебе всего, что я умею.       – Какая же у тебя была жизнь, что ты знаешь такое?..       – Интересная, – согласился я. – Но как мне говорили, ты должен знать все, что и я, исключая то, что не дал тебе мой кристаллит.       – Я тебе говорил, что меня очистили от многого, – буркнул Оддерамус. – Ладно. Потом поговорим.       – Да, ты прав, потом.       После подобного дара, ну, или скорее, после того, как я обошелся с этим невероятным смертным, к нам никто не подходил, и я дал знак своим ребятам, что пора преподнести свои дары. Мне даже смешно стало, когда я увидел, как к моей команде, идущей к нам, резко оборачиваются, и расступаются перед ними, словно перед прокаженными, так как каждый из моего клана нес на себе печать моей энергии. Хотя, может не по этой причине, а по той, что вел всех Адарн? Красивый, бесяка, себе облик выбрал. Тонкое, жилистое тело, в черной коже костюма, яркая, даже кукольная внешность, серебристые волосы до самой задницы, сейчас не собранные в хвост, а ниспадающие вьющимися локонами. Да и глазища... Серебристые, как воды северных морей. Короче, мечта онаниста, а не драконыш.       – Это кто? – прошипел Оддерамус, сжав поручни кресла так, что те хрустнули.       – Мой Дар, – улыбнулся я. – Тот, кому я обязан тем, что не сошел с ума, сидя в тюрьме богов.       Что удивительно, за моими ребятами, следовал и гарем Оддерамуса, притом, не смущаясь силы Адарна. То ли не ощутили, то ли осознали и приняли. Но я все же склонялся к первому.       – Думаю, все же, первыми должны преподнести дары супруги Оддерамуса, – медоточиво проворковал Адарн.       – Ты прав, нам есть что подарить. К тому же, мы готовились, – язвительно произнесла Лессан, – чтобы наши дары достались двум братьям.       Она поднялась на возвышение, поцеловав Оддерамуса в губы, а меня в щеку. – Мы с сестрой, – улыбнулась она Калле, что так же поднялась, подарив нам по поцелую: мне – братский, Одди – любовный, – решили, что вам будет интересно уметь себя менять под плотность энергии миров. Точнее, мы решили, что нашему супругу это нужно, но охшарр, что присутствует здесь, убедил нас в том, что и Дереху такой дар придется по вкусу.       Стерва. Я сразу понял, что Лессан не так уж и проста, но только что она буквально кинула ком дерьма в лицо моему охшарру, и мне так же, как тому, кто отвечает за него. Но за этот дар изменения коэффициента плотности себя под миры, я готов был молчать и улыбаться. Да еще и Оддерамус руку мою сжал, давая понять, что семейные распри не стоит озвучивать здесь и сейчас.       – Я сам пригласил сюда этого светлого охшарра, – мягко произнес Старший. И я эту мягкость знал. Мои ребята по углам шкерились, когда я начинал говорить так. И эта стервочка заметно побледнела. А те, кто стоял ближе всего к возвышению, сделали пару шагов назад. – Прости мою девочку, распределяющий. Она ошиблась.       Серкасс мягко улыбнулся, дав понять, что не имеет ничего против. Лессан же поспешно положила у наших ног что-то напоминающее древние солнечные часы, и, уже молча, сошла с постамента. Как и Калла.       – Боюсь, мы тоже приложили к этому дару свои силы, – вмешался Залиан. – Так что, нам больше нечего подарить Высочайшему Дереху Сверу.       – Благодарю, – улыбнулся я. – Если мне что и требовалось, так именно это. Невероятно нужный дар.       – Что ж, – улыбнулся Аралан. – У нас даров немного больше. Оддерамус, мы, с Риданом подготовили тебе свой дар, – он вытащил из пространственного кармана сферу его собственного мира. – Я не буду говорить, что это. Ты сам поймешь. Надеюсь, – чуть скривив губы, прошипел он. – И думаю, тебе понравится, что этот подарок стоит на полке в твоем доме, – очень жестко выделил он слово «твоем», а после сдернул кусок ткани, что закрывал шар планеты, за подставку протянув его моему Старшему.       Оддерамус понял. Как бы его не покоцало, но осознать, что видит перед собой, он смог. И, едва ли не выхватил копию своего мира из рук Аралана. А я, опершись подбородком на руку, повернув голову к своему братцу, очень мило улыбнулся.       – У тебя... есть дары, подобные этому? – справившись с собой, произнес Оддерамус.       – Больше нет. Пока. Это – единственный, подобного плана, – ласково, мягко, с улыбкой, произнес я. – Но у меня есть к тебе просьба, подарить мне кое-что, в ответ на этот дар... Чтобы я не решил, что этот тебе не нравится, и не начал создавать еще один.       – Говори, – напрягся Оддерамус.       – Видишь ли... мой Черный отряд, мои ребята... Они хотят получить небольшие кусочки земли, где могли бы построить свои дома... – тихо произнес я. – И, думаю, твой рай им подойдет.       – О, я тоже думаю, что мой рай им идеально подойдет, – внимательно посмотрел на меня Старший. – Даже более, чем идеально. Если таково твое желание, то я приглашаю всех, кто захочет, поселиться на моей планете. Даже настаиваю.       – Спасибо, брат, – широко, но уже без прежней мягкости улыбнулся я, дав понять, что получил то, чего хотел.       – У меня тоже есть дар для тебя, Оддерамус, – выполз на своих щупальцах вперед Коэрран. – Правда, пока я не знал, что мы встретим тебя, этот дар предназначался Дереху, но я постараюсь в максимально короткий срок создать ему подобный. Вот мой дар, – раскрыв нутро, он выпустил свою маленькую копию, и я едва не заскулил от зависти.       Молодой акрон!.. Это же... Это же самая совершенная броня для любого разумного! И того, кто обладает плотью, и того, кто уже лишился ее!.. И Оддерамус осознал это так же, как и я. Мы, еще будучи слитыми, создавали тело для акрона, и знали, насколько оно может быть совершенным. И я более чем уверен, что Оддерамус должен был узнать про акронов все. Так что, когда мелкий подобрался к нему, собираясь ухватить его своими щупальцами, и привязаться, резко убрал руку.       – Нет-нет! Только не меня! – взмолился он. – Пусть это будет акрон моей дочери! Нашей дочери! – с мольбой взглянул он на меня.       – Тогда, дай ему понять, для кого он будет расти, – я сжал руку Оддерамуса, второй потянувшись к молодому акрону. – А я дам ему имя, которое выбрала Елизария.       Мы прикоснулись к нему одновременно, и я внедрил имя в разум, а Оддерамус показал, что тот должен ждать мелкую.       – У меня тоже есть дары, – вышел вперед Эррианнэр. – Притом, вам двоим. Оддерамус. Я дарю тебе Перст Судьбы, – произнес он. – Это умение, которое позволяет повернуть в любую сторону судьбу любого существа, народа или же мира. Если знаешь, что никакой из вероятностей фениксов не поправить и не изменить жизнь того, что тебе нужно, используй этот дар. Просто, щелкни пальцами, понимая, что делаешь. Это заберет уйму энергии, поэтому данное действие ты сможешь производить не чаще чем в сто лет, но у тебя получится убрать любое веление судьбы. Даже если по всем меркам вселенной, то, чему ты желаешь жизни – должно погибнуть, а то, чему желаешь смерти – обязано продолжить жить. Это дар Палача.       – Очень... нетривиальный дар, – согласился Оддерамус. – И очень ответственный.       – Дерех, у меня к тебе свой дар, – повернулся ко мне Эррианнэр. – Печать Кары. Это умение не требует так много энергии, как Перст Судьбы, но нуждается в считывании матрицы того, кого желаешь покарать. Достаточно вспомнить матрицу существа, чтобы нанести удар. От проклятия, которое будет действовать то время, которое желаешь ты, до смерти. Притом, силу кары ты будешь определять сам, – в разум мне влилась информация о том, как это сделать, и я осознал, что могу покарать любого, кто равен мне, или ниже меня по статусу. А так же осознал, почему мне была дана это умение. Я всегда старался набить морду, или наорать на неугодного мне. А карал болью, проклятием или смертью... Очень редко.       – Благодарю, что посчитал меня достойным носить этот дар, – привстав, я поклонился Эррианнэрру.       – У нас совсем малый дар, – улыбнулся Гэсс, вместе с Сергеем подтащив к помосту огромную корзину фруктов и ягод. – Дар из нашего сада. Мы просто не знали, что еще подарить... Ну, кроме этого, – они взялись за руки, послав вперед волну пламени. Не обжигающего, а теплого, и невероятно родного. Как в колыбели. И Оддерамус счастливо вздохнул, осознав, что это пламя, что возрождает не тело, а душу. Правда, оно было поделено на нас двоих, но это было уже мелочью.       – Мой дар тоже мал, но значителен, – выступил вперед Серкасс. – Мир Оддерамуса останется неприкосновенным для других охшарров, как и мир, который себе выберет Дерех.       Старший вскинул бровь.       – Это классный дар, – шепнул я ему. – После объясню. Но светлый охшарр на страже твоей энергии, это, то же самое, что прирученный дьявол. Реально. Покладистых охшарров разбирают, как горячие пирожки, а светлых, так вообще переманивают, если знают, что они делают.       – Я принимаю твой дар, – согласно кивнул Оддерамус. – И благодарю за него.       – Мой мир – твой мир, Серкасс, – тепло улыбнулся я ему.       – Думаю, стоит подарить и свой дар? – откровенно пошло улыбнулся Адарн. – Дерех, прости, тебе не буду его дарить, так как ты в нем не нуждаешься, а вот твой брат – очень, – и, поднявшись на постамент, склонился к его уху, что-то нашептав. – Так что, не переживай, все наладится, – напоследок хлопнул он моего Старшего по плечу, спустившись вниз.       – Кто-то еще хочет преподнести дары Оддерамусу или мне? – обвел я взглядом зал, осознав, что от меня, волной, к углам, поползла тишина сосредоточенного внимания. Но никто больше не вызвался. – Тогда остается мой дар, как брата брату, – я встал, Оддерамус поднялся тоже, и я его обнял, а после чуть отстранился, положив руки ему на плечи. – Мой дар из мира Весс, от таллов, – по толпе разнесся ропот. – Они благословили Елизарию, брат. Ее не заденет наше проклятие разрушителей. Ей будет дарована собственная судьба.       – Ты смог пройти к ним?.. – сдавленно прошептал Оддерамус.       – Да. Смог. И получил благословение для твоей дочери.       – Чем же ты расплатился с ними, Дерех?.. – побледнел Оддерамус. – Это же... Те еще твари! Они требуют жизнь за жизнь! Кого ты им отдал?       – Наверное, себя, – пожал я плечами.       – Оно того не стоило! Я и так вымолил у Судьбы дать Елизарии жизнь, отличную от нашей!.. Ты же понимаешь...       – Это ты не понимаешь, брат. Отдать им жизнь, не значит – лишиться ее. Это значит, что нужно следовать тем правилам, которые предлагают они. Не более. А я...       Шум, и даже драка, что начались у входа в зал, отвлекли меня, и я обернулся, смотря, как пятерка эмпанов, пугая, и нанося не слишком значимые, но болезненные удары, расширяет проход для пары: сильного, едва не подавляющего собой метаморфа, и идущего рядом с ним светловолосого паренька.       – Сука... явился-таки... – прошипел Оддерамус, как-то сразу съежившись.       – Кто? – не понял я.       – Тварь, частью которой мы и являемся. Лорд Тиэс. Основа которая нас создала. Блядь... вот вечно он приходит тогда, когда совсем не нужен!       Я хмыкнул, следя за действиями эмпанов, которые по силе вряд ли даже были равны Древним Лордам. Скорее уж, Древнейшим. Но шли они медленно, не используя свою скорость и умения. Шли, будто ледокол, не столько разбивая общество собравшихся перед собой, сколько разгоняя их.       – Рид? – обратился я к эннэшше. – Сходим? Поговорим?       – Как скажешь, душа моя, – спокойно отозвался тот.       И я, натянув спид-конструкт, рванул вперед, обминая собравшихся, ощущая, что в моем кильватере идет Ридан. Остановились перед группкой эмпанов мы одновременно. Держа перед собой глефы с син-эн, увитые нитями времени. Толпа празднующих, ощутив эту энергию, взвыв, расползлась по краям зала, и мы остались один на один с пятеркой эмпанов, и двумя особями, которых те защищали. От эмпанов расходилась энергия настолько мощная и плотная, настолько подавляющая, что не будь я знаком с Альтаном и его собратьями, меня бы уже размазало, и я юлил бы перед ними. Но я знал личностей и посильнее них, поэтому не особо обратил внимание на это подавление.       – Простите, но вас не приглашали, – спокойно произнес я, обращаясь к метаморфу.       – А почему? – спокойно улыбнулся парнишка. – Все же, я имею право быть здесь.       – Позвольте вам напомнить этикет любого празднества, – не обратил я внимания на его слова. Видимо, такая же стервочка, как и Лессан, только мужского пола. – Право приходить на празднование имеют только те, кого приглашали. Вы, скорее всего, не входите в число приглашенных, раз вам пришлось с боем врываться в зал. Я не хочу наносить вам вреда, как физически, так и ментально. Поэтому, прошу, покиньте данное помещение.       – А то что? – в лицо мне прошипел один из Древнейших Лордов, очень схожий с Риданом, только с внешностью человека.       – А то – все... – вынырнул из-под моей руки Адарн, и с ослепительной улыбкой склонил голову мне на плечо. – Или пободаемся?       Мальчик повел плечом, и Древние Лорды, как ни странно, зашли ему за спину.       – Я знал, что ты не прост, Дерех, но не думал, что настолько, – я увидел его улыбку, а после ощутил волну приятия, которой меня обдало. – Мало я тебе плюшек отвесил, ты еще и дополнительных успел нахвататься.       – Лорд Тиэс?.. – нахмурился я.       – Зови меня просто, Лиэн, – протянул он руку.       – Дерех Свер, – не ответил я на рукопожатие, но склонил перед ним голову. – И все же, Лорд Тиэс, объясните мне, почему вы входите в помещение, даже если имеете право сюда войти, как быкующий гопник, а не как уважающий себя?       – О, «быкующий гопник»... – мальчишка буквально обкатал эти слова на языке. – Как я давно не слышал слов, подобных этим. Как бальзам на душу... Дерех, ты не поверишь, но ты как струя чистого воздуха в этом болоте. И я безумно рад тебя видеть в наших мирах. Правда, не знаю, почему в компании Оддерамуса...       – Может потому, что я сам выбираю себе тех, с кем мне интересно общаться? – спокойно произнес я.       – Прекрасно, – парень снова рассмеялся. – Какая невероятная, буквально противоположно зеркальная разница между тобой и Оддерамусом!.. И ты мне все больше нравишься тем, как ведешь себя. В тебе нет страха, нет опасения. Ты предполагаешь, кто я, и даже знаешь наверняка, но не боишься. И мне это нравится. Скажи, что тебе подарить взамен?       – Благодарю, но не нуждаюсь в дарах, Лорд Тиэс. У меня есть все, а чего нет, то я добуду.       – И даже в этом ты иной, – усмехнулся парень. – Знаешь, встретив тебя, я понял, что не хочу идти дальше, – кивнул он на возвышение. – А свой дар Оддерамусу я преподнесу через тебя, если, конечно, тебе не составит труда пройтись со мной, вне этого дома. Кстати, я не откажусь и от компании твоих мальчишек.       – Я готов пройтись с вами, если вы оставите это помещение, Лодр Тиэс, – согласно кивнул я.       – Ну, и пошли тогда, – спокойно развернувшись, согласился Лиэн. – Кстати, можешь Одди передать мой дар. Я его прощаю. Окончательно. А с таким защитником, что у него сейчас есть, – хмыкнул он, посмотрев на меня. – Я бы даже не подумал его ломать, – Мы вышли из дома Оддерамуса, и направились к лесу, у которого, как я помнил, еще стоял мой керр. – Знаешь, меня радует, что ты вернулся к нам. Я знаю, как в мирах колыбели умеют стирать разум. Сам отдыхал в таком. Да-да, специально выбрал себе именно колыбель, чтобы избавиться от памяти. Но то, чему ты научился за каких-то девяносто, или точнее даже, восемьдесят лет, меня радует.       – А ты память, как я понял, вернул, – окинул я его взглядом. Не знал бы, что он основа – никогда бы не догадался об этом. Невысокий, довольно складный, улыбчивый. Притом, улыбался не только губами, даже в глазах улыбка сквозила. Довольно миловидный, со светлыми волосами, длиной до плеча. И, как я отметил, довольно грубыми, мозолистыми руками. Мечник? Копейщик?..       – Мечник, – ответил он на мой незаданный вопрос. – Был.       – А сейчас? – постарался я перевести разговор в нейтральное русло.       – А сейчас, увы, нет нужды, – печально вздохнул тот. – Я же Основа...       – Как я тебя понимаю, – вздохнул я, осознав, что перешел на «ты», и это его не покоробило. – Я тоже любил, да и люблю подраться, но не с кем. Тренировочный бой – не то. А в реальный вступать... Опасно.       – Если захочешь, я в твоем распоряжении,– легко отозвался Лиэн. – Умею ставить ограничения своим силам, в некоторых параметрах... – я вздрогнул от неожиданности, когда он подхватил меня под руку. – Как я рад, что ты – такой, – произнес он, с немым обожанием смотря мне в лицо.       – Было бы приятно узнать, какой именно, «такой», – вежливо попросил я, понимая, что рыпаться бесполезно. Соприкосновение произошло и, если бы Лиэн хотел мне зла, то я бы уже получил от него весь спектр негатива, как ментального, так и духовного. Но от того, что он взял меня под руку, ничего не изменилось.       – Правильный, – он улыбнулся. – Видишь ли, мы все, оттуда, стирая себе память, возвращаемся изломанными. Искореженными. Каждый по-своему. Колыбель никого не щадит, и ты должен был уже понять. Но тебе удалось сохранить свою истинную искру. Влей в тебя энергию, дай тебе возможность вспомнить, и не потребуются миллионы лет, чтобы ты поднялся на тот уровень, который был тебе предназначен.       – Я бы предпочел что-то более конкретное, – отозвался я.       – Конкретное... – расхохотался Лиэн. – Что может быть конкретнее того, что сказал Одди!.. Ну, что я ваш создатель.       – Я, видимо, тупой, раз ничего не могу понять, – согласился я, взглянув на вышагивающего рядом Адарна, и настороженного Ридана.       – Господи, да что ту понимать!.. – вздохнул Лиэн, а меня резанула эта фраза. Словно ее произнес человек, а не Основа, являющаяся частью Абсолюта. – Ну не хочу я быть основой. Не хотел ранее, и тем более перехотел после того, как побывал в колыбели душ. В своей копии, правда, но не важно. Поэтому и создал вас. Точнее, создал единое целое, которое по стечению обстоятельств, и по глупости одного из моих созданий расслоилось надвое. Так что вы теперь две полуосновы, как бы. Полярные полуосновы. Вам никогда уже не слиться воедино, так как делили вас бездарно. Но, друг без друга вы никто. Ты и Оддерамус – не просто братья-близнецы, вы – части меня. А я теперь, ну... будем считать, что связующее звено между вами.       – Все же я долбоеб, – пробормотал я.       – Еще и какой, – пробормотал метаморф. – Разве еще не понял? Лиэн разделил себя на вас двоих! Вы, как части единого целого – и есть теперь та основа, которой является он!       – А точнее, ты – Конструктор, а Оддерамус – Деструктор, – хмыкнул парень. – Вот и все. А вместе вы – единое целое.       – Если говорить прямо, то вы с Оддерамусом одна из первых основ бытия, коих всего пять, – вмешался Адарн. – Но, являясь разделенной, нисходите по градации, вместе с ним, до первой двадцатки.       – Время! Я бы, на твоем месте, не вмешивался! – возмутился Лиэн.       – Че?.. – охренел я. – Дар, о чем он?       – О том, что я одна из аватар времени, – беспечно отозвался Адарн.       – Но... – опешил я. – Ты же сам сказал, что я тебя создал...       – А что есть Созидание? – хмыкнул Адарн.       – Но мы все вышли из Абсолюта... – услышал я хохот. – Или я что-то не то сказал?..       – Созидание – Основа бытия, которая появилась на свет первой, – хмыкнул Лиэн. И Созидание уже разбиралось с тем, что нужно Вселенной, когда из Абсолюта начали появляться остальные основы. То, что ты воплотил, сидя в тюрьме богов, всего лишь один из обликов времени, который влился в свое естественное течение, не более. Но, давай сразу проясним твои знания. Изначальной первоосновой был не ты, а я. Я творил начальное, я создавал всех остальных. А потом – устал, и ушел приключаться в другие миры, оказавшись в одной из далеких копий колыбели душ. Сейчас вы, после моего возвращения, всего лишь полуосоновы. Конструктор и Деструктор. Два, едва ли не низших создания на ступени основ. Но, так как я могу дать вам протекцию, если захочу, и если вы сможете договориться, то подняться вы в состоянии. К тому же, Время на твоей стороне. Ты его приручил, хотя, не могу понять как.       – Проще простого, – снова вмешался Адарн. – Созиданию всегда нужно время для собственного творения, так что мы, как дети своих родителей, решили, что имеем место в жизни. Время меня приняло, ты принял Дереха... Но не могу понять, почему отказался принять Одерамуса.       – Ну, у нас с ним, однажды, вышло недопонимание, в процессе которого он лишился большей части себя и своих умений. Можно сказать, я его наказал, – я удивленно посмотрел на Лиэна. – Поверь, было за что. Я понимаю, что он не любит пьющих кровь, но нападать на мою семью не позволю никому. Тем более, если в том мире, где я ее поселил, отдача крови добровольная. И десяток пьющих кровь не истребят мир и за миллиарды лет.       – Думаю, он просто не встречался с Древними Лордами, – задумчиво произнес я. – Посчитал, что все эмпаны, в смысле, пьющие кровь, одинаковы по своей жадности и глупости. Я встречался с молодыми, и знаю, чем они отличаются от Древнейших. Даже один из моих эннэшше – эмпан. Пьющий.       – О, не надо мне переводить, я прекрасно осведомлен, как эта раса называет себя в ваших мирах, – легко отмахнулся Лиэн. – Но после того, что ты сказал, я больше понимаю Оддерамуса, и почему он так был настроен против моих вампиров.       – Именно вампиров? Не эмпанов? – уточнил я.       – Именно так. Я говорю о сотворенных. Ты позволишь познакомиться с твоим эмпаном ближе?       – А я тут причем? – удивился я. – У него спрашивайте.       Лиэн рассмеялся, притом так искристо и открыто, что я и сам улыбнулся.       – Да, теперь я еще точнее понимаю, чем вы с Оддерамусом отличаетесь, Дерех. Лично он приказал бы своей семье сделать то, что хочу я. Просто по той причине, что я старше. И потому что он мне обязан.       – Вот значит как... – я нахмурился, понимая, в чем проблема Старшего.       Озлобленность, ненависть, невозможность вылезти из-под давления того, кто однажды прижал его к ногтю... Притом, я был более чем уверен, что Лиэн уже давно готов был пойти на перемирие, а Оддерамус до сих пор сочился ядом.       – Вот именно, – уже без улыбки согласился Лиэн. – Он сам себя прогнул, прижал, и озлобился на это. Хотя все, что я сделал, это пнул его прочь из мира, где жила моя семья. А потом всего лишь приходил, чтобы увидеть, готов ли он меня принять. А он прогибался все ниже и ниже... Ну и... – Лиэн развел руками. – Пришлось накалять обстановку, чтобы заставить его вспыхнуть, и возмутиться. Но вместо этого он все глубже загонял себя под мой каблук.       Теперь уже я расхохотался, понимая, какую нелепую шутку с Оддерамусом сыграло его пребывание в темных мирах. И уже понимал, что с Лиэном он столкнутся, или даже стакнулся, едва ли не по собственной воле, и на начальном этапе, решив, что ему все можно. Борзая наглость, еще и приправленная желанием мести не могли ему позволить смириться с тем, что какие-то эмпаны, которых он прогнул в светлых мирах, здесь ведут себя как короли.       – Да, – согласился Лиэн. – Я не стал ломать его сильно. Просто забрал все, что он принес с собой. Но Одди снова попытался напасть на мой мир, когда получил фениксов. И тогда пришлось лишить его части конструктов. Когда же он и третий раз совершил ту же ошибку, пришлось лишить его девочку возможности жить. О, не волнуйся, я точно отмерил то время, которое ей надо было, чтобы вернуться к своему опекуну.       – То есть, как я понял, твои вампиры никому не мешали, но он нападал на них? А ты – защищался?       – А я смотрел со стороны, и с помощью Основ работал с его сознанием. Не более. Только потом, когда он понял, что не все так просто, явился ему. Поверь, никто не любит, чтобы трогали его мир. Это, то же самое, что врываться в чужой дом, где никто не просит помощи, и там творить жизнь по своим законам. И, я более чем благодарен тебе, что ты преподнес ему копию его мира, показав, что мог бы сделать. Ты заставил его задуматься. Показал ему куда большее, чем показывал я. Кстати, насчет Палача, которого заменял Оддерамус. Он собирается вернуться на свое рабочее место? Или нам искать нового?       – Думаю, что пора обучать нового, – согласился я. – Вэр и Одди смогут дать молодому все знания, в этом я более чем уверен, но ему нужно будет наработать свою схему воздействия. А то будет как тот щен, к ногам старших прибиваться и косячить, получая пинки. А мне кажется, что такое просто недопустимо. По мне, так было достаточно того, что сам Оддерамус начал совать свой нос туда, куда не следует.       – Насчет этого ты прав. Его хватило. Так что, я присмотрел пару кандидатов... Но, с этим я разберусь. О, какая невероятно приятная поляна! – удивился Лиэн. – Еще и с выходом энергии...       – Энергетический колодец, – поправил его я.       – Как говорится в мирах людей – не ебет. Главное, чтобы работало.       – Ну, и то верно, – согласился я, выставив столик с закусками и бокалами крови, на всякий случай.       Пока разбирался с обустройством полянки, которую только на ощупь изучить успел, Адарн, скинув с себя свой кожаный комбез, виляя бедрами, и собирая волосы, для чего закинул руки за голову, что делало его фигуру еще краше, неспешно пошел к воде. На удивление, никто кроме меня на него внимания не обратил. Ну, хотя и верно. Это для меня он был моим фамильяром, моим созданием, и просто красивым фигуристым парнем. Для остальных же, он был просто Временем, а Время – всегда прекрасно, особенно когда идет медленно. Ассоциации, конечно, были странными, но легко укладывающимися в голове.       Вместо того, чтобы наблюдать за ним, все как один, мои спутники, обратили внимание на Ридана, а вот от него самого я реакции не увидел. Вообще никакой. Если перед Рэйзелом и Раймондом он чуть ли не стелился, то тут просто стоял, упрямо смотря сквозь эмпанов, будто видел перед собой пустое место.       – Ридан? – подошел к нему я, и мой эмпан благожелательно кивнул в сторону компании Лордов.       – Рад с вами познакомиться.       А после снова застыл недвижимой статуей. Притом, его реакция была непонятна не только мне, но и Лиэну.       – Почему такая закрытость? – нахмурился он. – Откуда такая неприязнь?.. Мои вампиры и твой эмпан даже не были знакомы... Я более чем уверен!       – Дерех?.. – обернулся ко мне Ридан. – Как я должен себя вести?..       – Ну, бля, спросил... Естественно, наверное. Так, как тебе хочется.       – Он твой раб? – неприятно удивился Лиэн.       – Нет, что ты, – мотнул я головой. – Скорее уж, воспитанник. Он невероятно молод, даже по человеческим меркам. В одном из миров, мы встретились с его собратьями, и те, никогда не обучавшиеся в семье себе подобных, попытались его прочесть и подчинить. В общем, с тех пор, как я понял, Рид обучился ментальному щиту, и сейчас строит его между собой и вами.       – Я могу отдать им ту почесть, которую требует их старшинство? – все так же, холодно и отстраненно спросил Ридан.       – Если тебе это нужно, душа моя, – проникновенно произнес я, и Ридан встал на одно колено, полоснув себя по запястью когтем, позволяя каплям крови стекать на траву.       – Моя кровь, моя жизнь, моя честь – ваша, Лорды.       – Принимаем, – мягко, как кот, подошел к нему тот, кто выглядел самым древним. Но, в отличие от моего эмпана, более похожим на человека. – Но мы не Лорды, мальчик, мы – сотворенные Лордами. Так что, – он так же опустился на одно колено. – Не нужно истинному вставать на колено перед призраком Лорда, перед кровью того, кто оставил свое дитя. Прими и наш дар крови, жизни и чести, – вскрыл он свое запястье, дав паре капель густой, почти черной крови упасть в лужицу. От соприкосновения кровь Ридана вскипела, как от перекиси, поглотив черные капли. – Видишь?.. Мы слабее тебя по родству, так что встань, и говори с нами на равных, дитя своих миров.       – Я – Ридан. Чистая кровь семьи Кассар.       – Как я понимаю, это не в обиду моим кровопийцам сказано? – уголком губ улыбнулся Лиэн.       – Даже не думай, – отмахнулся я. – Это, скорее, предложение. Но я не знаю, насколько лестное, в вашем понимании. Ридан Кассар предлагает испить его кровь, для усиления умений твоих вампиров. Когда эмпан называет свою фамилию полукровке, он дает знать, какая сила теплится за его именем, и предлагает взять ее. Вот и все.       – Вот оно как... – задумался Лиэн. – А та реакция?       – Поглощение слабой крови сильной. Если в твоих вампирах есть кровь его народа, а она есть, я ощутил по запаху, то его кровь усилит каждого из твоей семьи. Так что, наливать? – я улыбнулся, строя из себя дурачка, чтобы никто не понял, что слова Ридана едва не обернулись оскорблением.       – Наливай, – согласился Лиэн.       – Дарую свою силу, – Ридан вскрыл запястье повторно, над чистым стаканом, что я успел подставить. Слил он немного, но, если кровопийцы Лиэна адекватны, то должно было хватить всем.       – Принимаем ее, – согласился тот, старший, наиболее похожий на эмпана, – сделав небольшой глоток, передав кудрявому блондинчику, что с той же фразой протянул стакан дальше, пока весь пяток эмпанов не пригубил кровь, оставив на дне еще немного.       – А если я выпью, что будет? – хитро взглянул на меня Лиэн.       – Понятия не имею. Лично мне его кровь не дала ничего.       – Да, не вижу в тебе того состояния, которое ты мог взять, когда его кровь получил, – согласился Лиэн, но допил кровь.       Как по команде, начались изменения у всех его вампиров, дав осознать, что они – единое целое, пусть и приобретенное, а не начальное. Длилось это недолго, от силы с полминуты, но я чуть не поседел, понимая, что это могло и навредить им. Однако, аура каждого вампира, что я видел сквозь конструкт, начала сиять. Словно в эти полминуты они все превратились в обычных, хоть и сильных смертных. Но ошибся. Энергетически они оставались точно такими же, только более яркими, а вот телесно... Я, честно, определил их как эмпанов, походя, только по общей бледности и худощавости. Болезненной худощавости. Сейчас же, все из них обрели здоровую, так сказать, спелость. На некоторых даже одежда села не так. Словно на размер меньше. А то темное подавление, которое ощущал, исчезло полностью.       – Блядь, да вы голодные были, как не знаю кто... – ошарашено произнес я, осознавая преображение всей пятерки. – Как вы живете-то?..       – Кровь... Действительно, идеально чиста, – склонив голову, произнес самый старый вампир. – Я никогда не ощущал такой силы. Понимаю тебя, Дерех, иметь рядом с собой такой кладезь энергии...       – В смысле, кладезь? – удивился я. – Это он меня сосет, а не я его.       – А, то есть, ты, через Ридана напоил мою семью своей силой? – расхохотался Лиэн. – Умно, умно.       – Нет, что ты, даже не думал!.. – удивился я. – Мне нет смысла привязывать вас.       – А ты и не привязал, – спокойно отозвался Лиэн. – Ты напоил. Из-за некоторой ситуации, что возникла в темных мирах, есть... перебои с энергией. Они, как это говорится, на подсосе. Очень малый доступ. И то, что ты дал, им помогло.       – Я не понимаю, наверное, чего-то, – нахмурился я. – Ты – Основа, ты живешь в темных мирах. Твои вампиры должны здесь, как и ты, получать максимум. Мои эмпаны буквально дуреют от энергии. Почему вы истощены? Неужели Абсолют с вас тянет? Или что?       – Боюсь, проблема именно в том, что у тебя эмпаны, а у меня – вампиры, – нахмурился Лиэн.       – Темная кровь не должна иметь таких недостатков, – покачал головой Ридан. – Я более чем уверен, что дело в другом. А точнее, в отсутствии открытости данному мирозданию.       – Рид, давай не будем решать проблем, которые пока только видим, и то поверхностно, – посоветовал я эннэшше.       – Конечно, душа моя, – согласился тот.       – У меня есть для вас эликсир силы. Точнее, не для вас, я его своим эмпанам создавал, но вам, думаю, он подойдет, – вручил я каждому по фляге. – Это конструкт, который выделяет по капле моей крови в каждую дозу белкового коктейля, ну, или кровяной субстанции, как кому удобно произносить. Каждая доза этого коктейля рассчитана на суточное потребление для одного молодого эмпана.       – Мы все – довольно стары, – спокойно произнес черноволосый. – И можем пить кровь не чаще раза в месяц.       – Можете, или нуждаетесь?       – Хорошо, скажу я, – согласился Лиэн. – При возможности пить кровь постоянно, потребность в подпитке идет раз в неделю. Но кровь тех существ, что мы пьем, им не подходит. Как и моя. Я же разрушаю на том же уровне, как и создаю, – грустно улыбнулся тот. – Если бы я знал, на что обрекаю своих вампиров, ни за что не дал бы им право идти за мной.       – То есть, вся проблема в насыщении жизненной энергией? – удивился я.       – В том-то и дело, что не вся.       – Ладно, – создал я конструкт обычной, не приправленной своей силой, белковой массы. – Попробуйте это. Не навредит, так точно.       – Разница есть, – согласился светловолосый вампир. – Не так насыщенно, но куда как питательней, чем то, что мы пьем.       – А можно вопрос? – прежде чем беситься и орать, вопросил я. – Какого уровня ваш мир? По медицине?       – По сравнению с чем? – насторожился Лиэн.       – Ну, я даже не знаю... Биохимию крови там изучают уже?.. Например.       – Ну да, даже выше...       – Тогда, – сокровенно произнес я. – Какого хуя, Лиэн, твои вампирюги до сих пор на этой жидкой крови разумных сидят?.. Я, блядь, только что, споил этому, – указал я на блондина, – обычный белковый коктейль, приправленный ебаными аминокислотами и витаминами! Все! Ничего более! Че ты мне втираешь, что у вас кровь жидкая?! Че ты мне вообще тут...       – Я не знал, что все дело в этом! – рявкнул тот.       – А обязан был! – прорычал я в ответ, поднявшись ягом, раскрыв капюшон кобры. – Это – твоя семья! А твоя семья должна быть сыта! Чтобы уметь тебя защитить, когда ты не сумеешь сделать этого! И жить впроголодь не должна! Это – закон семьи! Вопросы, мля?!       – Один, – восхищенно осматривал меня Лиэн. – Ты метаморф?       – Я – аморф, мать его так! Не сползай с темы! Когда ты вошел, со своими Лордами, я думал, что аура нагнетается, а их движения вальяжны, а что понимаю?! А понимаю я, что они переключились в режим эмоциональной подпитки, и не могли двигаться быстрее! Просто были не в состоянии! Экономили то, что есть! Рид, потанцуй для них, если не сложно, – рыкнул я.       – Как скажешь, душа моя, – улыбнулся Рид, поставив глефу вертикально, начав входить в резонанс. А когда готов был сорваться в бой, я стремительно скользнул к нему, в теле яга, приняв на себя всю силу ударов его глефы, принимая их на древко своей. Да, мы шли в тренировочном бою, но в скорости эмпанов. Настоящей, несдержанной скорости, в которой существовали наши души, и пело наше оружие. И понимал, что за нами не успевает следить никто, кроме Лиэна. Отпрыгнув порталом на полметра, я дал понять Ридану, что хватит.       – Вот, что такое – сила эмпана, и неважно, полукровки ли, или настоящего. У меня была возможность встретиться с полукровками. Да, голодными, но не истощенными, как твои. И я видел, как они дерутся. Так вот, я удивляюсь, как твои вампиры до сих пор живы.       – Наверное, я понял, что ты мне хотел доказать, – кивнул Лиэн. – Но ты показал умение чистокровных эмпанов, и умение конструктора. Не более.       – Моему эмпану – менее тридцати лет, – отмахнулся я, понимая, что не пробить эту стену. – Это совсем юный возраст.       – Но, например, если юного вампира напоить кровью старого, то тот сможет двигаться с его скоростью. Это факт. Но довольно скоро эта сила выветрится.       – А скорость старейшего?       – Естественно, отличается от скорости эмпана. Это же разные критерии!..       – Да нет, это – одно и то же. Ну, посуди, как бы я свой Черный отряд создал? Неужели все – выходцы из иных миров? Странники?.. Нет. Но все умеют одно и то же. А почему? Обучались. Так в чем проблема, обучить своих полукровок драться на уровне эмпанов?       – Ну, может потому, что у самого сильного, максимум как одна восьмая крови? – хмыкнул Лиэн.       – Была, может быть? – хмыкнул я. – Пока Ридан, из рода Кассар, не напоил всех своей чистой кровью?.. И я не говорю про силу крови, я говорю про возраст. Если я не ошибаюсь, то род Кассар имеет пять поколений чистой крови, из которой вышел не один Древний.       – Лиэн, он прав... – мягко произнес один из вампиров.       И вот тут, наверное, в том, как поморщился Лиэн, я начал узнавать себя, того, кто не хотел расти, и умнеть. Кто хотел оставаться на своем инфантильном уровне, кто тридцать лет жил мордобоем и охотой... И понял, что пока еще рано возвращать Лиэна в мир, где тот хоть что-то должен. Может, этот пацан и был когда-то чуть ли не первоосновой. Может, с него и началось развитие вселенной, и какие-то знания и умения он в себе восстановил, но так до сих пор то ли не оправился от своего путешествия, то ли самостоятельно перекрыл себе большую часть возможностей.       – Знаешь, Лиэн, ты в чем-то прав, – согласившись с его поведением, я протянул стакан бурбона. – Если не хочешь расти, то нет смысла себя заставлять. Я сам был, и до сих пор являюсь таким, хотя меня только и делают, что тычут носом в то, что я обязан. Так что, не вижу проблем в том, чтобы рвать жилы и ломать себя под правила игры, в которую ты играл ранее.       – Странно, но из вас двоих, меня тоже понял только ты, – усмехнулся тот, отпив глоток алкоголя. – Даже более чем странно, так как мудростью ты явно не отличаешься.       – Знаешь, – прямо посмотрел я ему в глаза. – Та, кого я назвал своей матерью, урра Руара, тоже не очень мудрая самка. Но именно у нее я научился не смотреть на достижения своей семьи, чтобы испытывать любовь к каждому, кого взял под свое крыло. А это, по-моему, тоже в каком-то смысле мудрость: не гнать вперед того, кто хочет остановиться и отдохнуть. Но...       – Я так понимаю, – отжимая волосы от воды, вышел на берег Адарн. – Ты подводишь разговор к тому, что мы их возьмем к себе?       – А выход? – пожал я плечами, понимая, что те, кого Лиэн забрал с собой, так и не стали его кланом. Были... домашними животными. Прикольными, ласковыми, желанными в общении, нужными... но теми, о ком он так и не научился заботиться. Теми, кто отвечал ему любовью на любовь, без претензий.       – Оставить все, как есть. Поставить перед выбором. Дать понять, что друг о друге надо заботиться, чтобы не лишиться тех, кто дорог, – перечислил Адарн.       – Да они сами о себе позаботиться не могут. Одни питаются дрянью, и улыбаются, – глаза в глаза, говоря это, я смотрел черноволосому, и пояснил: – Собой надо жертвовать только тогда, когда жизнь жертв требует, а не постоянно. И не жевать корочку хлеба, говоря: «спасибо, я сыт», зная, что тот, кому ты это говоришь, не осознает, что ты голоден! Второй – остается ребенком в мире, где каждый видит его Основой... Так что, придется учить.       – Странный ты, – качнул головой черноволосый. – Сейчас ты находишься рядом с тем, кто может тебя одним пальцем стереть, за любое слово, которое ему не понравится. И при этом, нагло говоришь ему в глаза, что тот ведет себя глупо, и что каждый может воспользоваться его слабостью? Ты не боишься?       – А чего должен бояться Дерех? – подал голос Ридан. – Того, что протягивает руку помощи? Предлагает продолжить отдыхать и жить так же беспечно, как вы жили до этого, но, не нуждаясь ни в чем?       – Того, что знает, кому предлагает свою смешную помощь. Хочет быть регентом.       – Большей глупости я не слышал, – с удивлением покачав головой, я предложил всех расположиться за столом, включая Ридана и Адарна. – Лиэн, как я понимаю, придерживается другого мнения?       – Мне было бы интересно посмотреть, как ты будешь переубеждать моих вампиров, – хмыкнул тот, и в его взгляде я заметил едва заметное лукавство мудрого, и невероятно старого создания, которому все эти игры воли давным-давно надоели. Но это лукавство было настолько мимолетным, что не знай я, кто сидит передо мной, и не заметил бы его.       – Да уж, да уж... – я только головой качнул.       С такими, древними и мудрыми существами было невероятно тяжело. Притом, не в том, чтобы перемудрить их, а чтобы понять. Одна такая древнейшая, разъяренной фурией гонялась за мной, стараясь кусануть за хвост, и намять мне бока. Второй создавал образы и миражи, приправленные толикой силы, только чтобы самому развлечься. Третий – хихикая, называл меня папочкой, и шкодил, где только можно, с радостным ржанием бегая от меня, когда я пытался ему шею намылить... Не, ну, может, они не были такими древними, как этот экземпляр, но я давно уже понял, что подобное бесячество нужно им, чтобы чувствовать себя свободными от обязанностей, которые на них взвалила вселенная. Все они хотели найти свой уютный уголок в этом бытие, чтобы разгильдяйничать, и не чувствовать, какая на них лежит ответственность. И как это объяснить взрослым, только осознавшим всю тяжесть этой ответственности личностям, которым еще не приелась данная ответственность, я даже не знал.       – Ну, мы ждем, – с напряжением в голосе произнес черноволосый. – Объясни, в чем смысл твоей помощи?       – Прости, не знаю твоего имени, – создал я себе виски.       – Пока тебе его и не следует знать, – оборвал меня этот вампир. Я хотел, было, возмутиться, потому что слишком он наглый, но Лиэн был прав. Мне не права качать было надо, а объяснить.       – Что ж, пусть так, – я улыбнулся, а после посмотрел в глаза всей этой компании. – Я бы хотел, чтобы каждый из вас, – повел я рукой, – просто задумался над теми словами, что сейчас скажу... – я улыбнулся. – Так вот. Все вы... Точнее даже, все мы, включая вот этого индивидуума, – кивнул я на Адарна. – Смогли, сумели, побыть детьми. Основам это не дано. Большинству богов – тоже. Они вынуждены сразу входить в эту вселенную со всем набором знаний, умений, возможностей. И сразу брать на себя ответственность. У всех нас, у каждого, был период взросления, осознания мира, получения опыта. Кто друг, кто враг, что можно получить, проведя тот или иной эксперимент, как можно ни о чем не заботиться и ничего не предпринимать, только потому, что у тебя есть тот, кто за тебя это делает. Не лишайте такой возможности того, кто этого не имел.       – Вообще-то имел, – грустно улыбнулся Лиэн. – Но мне этих лет просто не хватило.       – Как бы сказал один человек – догнаться надо, – усмехнулся я, подняв стакан, и Лиэн поднял свой в ответ.       – И он был прав. Иногда просто хочется «догнаться». Если бы Одди не был таким угрюмым ублюдком, у которого на уме только карательные меры, то я бы с ним мог договориться. Но, как и сказал, вас слишком бездарно разделили. Неумело. Если бы теория доппельгангеров была оправдана, то я бы Оддерамуса назвал твоим темным двойником. Он впитал в себя все то, темное и злое, что было в вас, до разделения, а ты – все светлое и доброе.       – Да уж прямо так и впитал, – не поверил я.       – Я бы сказал, что он задавил в себе все светлое, а ты сумел побороть все темное, – вмешался Адарн. – На самом деле, когда произошло это разделение, или точнее отделение, то вы были совершенно равны. Просто Одди пошел тропой разрушения, а ты – тропой созидания.       – Дар прав, – согласился Лиэн. – Если брать изначально ваши части души, то они были равнозначны. Почти. Просто тебя удалось оставить там, где ты смог получить надежду, а его столкнули в гнев и боль. Я бы, конечно, наказал того, кто вас так разделил, но это не изменит ничего. Тем более что вы сами нашли ему применение в вашей судьбе.       – А кстати, – я нахмурился. – Можно ли будет как-то «осветлить» Оддерамуса? Сделать его менее жестким и желчным? И не таким прагматичным?       – Ты ждешь прогнозов от меня, Дерех? – пожал плечами Лиэн.       – Не прогнозов... – я мельком взглянул на пятерку вампиров, что перестали вмешиваться в наш разговор, то ли приняв мои слова, то ли получив ментальный приказ. – Просто, если дать ему то тепло, которое он недополучил, то не станет ли он добрее?       – А ты сам как думаешь? – улыбнулся Лиэн.       – Думаю, если мы равнозначны были, то можно эту равнозначность вернуть. Нет, не отменить все то, что прошел он, и что пережил я, но смягчить его, и... ужесточить меня.       – Оддерамус уже становится «светлее», – задумчиво произнес Адарн. – Ему хватило того, что Ридан, ради кого он стал таким, получил возможность жить. К тому же, у него появилась Елизария, и он научился любить. А теперь рядом с ним и Богдан, который даст то тепло, которого ему не хватало. Я бы, на твоем месте, не задумывался над тем, что это твоя темная часть. Считай его просто своим старшим братом, которому пришлось хлебнуть горя чуть больше чем тебе. А в семье, сам знаешь, многая боль забывается.       – Знаю, – согласно кивнул я.       – Давай пройдемся, Дерех, – попросил меня Лиэн, после чего встал.       – Конечно, – я тоже поднялся, отметив, что ни один из шести сопровождающих Лиэна не сделал попытки пойти с нами. Да и Ридан с Адарном так же остались сидеть.       Некоторое время мы шли молча, притом не потому, что нас могли услышать, а по той простой причине, что было хорошо и в тишине. У меня не было остро стоящих вопросов к Лиэну. То ли не знал, что может рассказать мне Основа такого, чего не знал я, то ли воспринимая его как мальчишку, коим, на первый взгляд тот и являлся. А ему, видимо, не хотелось говорить. Так что мы просто шли по мягкой рыжей хвое, которая так напоминала сосновую, и молчали.       – Я рвался в этот мир с того самого дня, как Оддерамус его изменил, – наконец, произнес Лиэн. – Здесь мало настоящих миров того, земного типа, в копии которого я жил. – Мне подобное невероятно близко. Но, после того, как мы поссорились с Оддерамусом, ожидать от него приглашения было бы глупостью. Он по какой-то причине посчитал, что я хочу у него забрать этот мир, как он попытался забрать мой. Может, именно на это я и обиделся больше всего, начав кромсать его умения и возможности. Из зависти. И мне невероятно дико то, что ты приглашаешь меня в свой уютный уголок, где все сделано так, как ты любишь. Как ты хотел. Ты делишься собой, даже не задумываясь о том, какой тварью я могу оказаться.       – Может, ты не заметил, но я с самого начала следил за реакцией Адарна, – хмыкнул я. – Ты не несешь мне угрозы.       – А если бы его не было? На кого бы ты ориентировался?       – Знаешь... Дерьмо случается, – пожал я плечами. – Ну, может, ошибся бы. А может быть, и нет. Кто знает?.. Точнее, кто знает, в чем именно я бы совершил ошибку. Пригласив, или же не произнеся свое приглашение. Ты должен понимать, что мне от тебя ничего не надо. Не в смысле, что я гордый орел, которому вообще ни от кого ничего не надо, а в том смысле, что не преследую никакой выгоды. Если у тебя будет желание и возможность что-то мне подсказать, то воспользуюсь твоими знаниями, а если нет, то не ради этого и приглашаю. Понимаешь... – я задумался, как бы это сказать точнее, чтобы не выглядело просьбой о помощи. – Я пришел сюда для того, чтобы прижиться. Мне многое не нравилось в светлых мирах. В том мироздании, где вырос, точнее. Там, как в высшем обществе, обязательно надо соответствовать. Так мне объяснили. Градация, права, нормы поведения... когда я решил, что мне нужно сюда, я думал, что иду в какой-то вертеп, где придется выгрызать себе место под солнцем... А потом мне объяснили, что я крайне неправ. И что темные миры – это непознанный сектор, не разграниченный. Этакая целина, где можно найти себя.       – Не правы, что одни, что другие. Здесь так же есть градация, – спокойно отозвался Лиэн. Перечить основам нельзя, лезть куда-то, где тебя не ждут – запрещено. Быть маргиналом не дадут те же каратели, или тот же Палач... Но это не тот мир, где правит одна Основа. Это скорее – мироздание Основ, где у каждой есть права равные желаниям и требованиям. Этакий... островок отдыха, откуда каждая Основа, уходит в свой путь. Так что да, здесь довольно хаотично, и потому здесь обилие карателей и Стражей. Но, ты уже должен был понять, что идеально светлые миры, могут соседствовать с такими же невероятно темными. Здесь подобное не воспрещается.       – Мне об этом рассказал Серкасс. О том, что это как бы... terra incognita, где уживаются многие. Как в общежитии.       – Как ни странно, но твой друг был совершенно прав, – рассмеялся Лиэн.       – Я бы не назвал его своим другом, но и врагом тоже. Просто охшарр из рода светлых, который захотел прийти сюда, и которому нужна была помощь в преодолении барьера.       – Вот как?.. Я думал, что ты сам его преодолел... Или Эррианнэр тебе помог.       – Я вел его сюда, чтобы убить, если быть честным. Он мне нагадил, притом сильно. Но... Но когда я встретил здесь свою старшую копию, изломанную ненавистью и смертями, притом не теми смертями, которые были в наших мирах, а теми, которые уже успел наплодить здесь, то понял, что смерть одного Высочайшего, мало что изменит в моем мировоззрении. Это, то же самое, что на болоте прихлопнуть одного комара, если там их обитают тысячи. Так что, я просто решил, что нужно выбраться из этого болота, чтобы не кормить собой данную нечисть. А болотом, как ни странно, стала та жизнь, которой начал руководить этот... комар. Пусть он и предводитель этого роя.       – Если бы все было так просто, Дерех... – вздохнул Лиэн. – Сам должен понимать, что где свежая кровь, там и комары. И с этим ничего не поделаешь.       – Ты же слышал о том, что Оддерамусу выделили скопление галактик? – осторожно произнес я.       – Слышал ли я? – Лиэн хмыкнул. – Я бы сказал, что сам этому и поспособствовал.       – А появлению фениксов? Тоже ты?       – Нет. Он их сам нашел. Но работать им в данной части вселенной нельзя. Точнее, можно работать там, где выделено место, и мы... Скажем так, посоветовались, и решили дать им доступ в наше «общежитие», но выделить «отдельную комнату».       – Для того, чтобы те для вас растили «еду»?       – Как я понимаю, ты это не сам придумал, – расхохотался Лиэн. – Скорее всего, подобную чушь тебе пересказали именно данные пернатые. Они почему-то думают, что эти «зерна» мы едим. Хотя, я их в чем-то понимаю. Ведь изымаем мы по крупице, и оберегаем миры, которые растят в себе данные зернышки, как оберегают миры душ. Но нет. Все куда как сложнее. Понимаешь, – Лиэн направился к воде, остановившись на берегу, смотря на морской простор. – Такие зерна, как жемчуг, растут не в каждой раковине. Должны быть соблюдены условия этого роста. Фениксы и являются тем условием, которые повышают возможность роста такого зерна. И, если найдется умелый ювелир, который сумеет из этих жемчужин создать настоящее произведение искусства, то оно не будет иметь аналогов. А у нас этих ювелиров, умелых и не очень, достаточно. А жемчуга – мало. Так вот, каждое такое произведение искусства – это новое мироздание. Новый дом. Оплот для еще одной основы. Сначала мы создавали то, без чего не сможет выжить вселенная, а теперь каждый хочет получить свой угол. Свой дом, так сказать. Где будут только его правила и законы. Где все будет так, как хочет он. Вселенная велика, и далеко не пустынна, как ты должен и сам понимать. Но, если в мирах нет жизни, то создать ее невозможно. Мир будет населен, но так и останется мертв. А если это скопление миров?.. То это будет скопление мертвых миров. А эти «зерна истины», как их называют фениксы – то, что дает право жить и развиваться мирозданию.       – Ты со мной как с дураком разговаривай, – посоветовал я. – Мне многое не понять.       – Хорошо, – согласился Лиэн. – Взять груду кирпичей, и построить коробку дома, настелить полы, прикрыть крышу шифером, проложить лестницы и устроить комнаты – это еще не все. Даже если застеклить, то это еще не собственный дом. Даже если провести свет, тепло и канализацию – все равно не то. В этой коробке из кирпичей должно быть уютно. Вот эти «зернышки» и дают уют. Если правильно, соответственно с нужными параметрами, разместить их в ключевых точках, то зародится жизнь. Не исковерканная, не притянутая за уши, так сказать, а та, которая соответствует направленности Основы. Но постоянно ютиться у миров фениксов, выпрашивая как подаяние еще одну такую жемчужину – не всем по нраву. Поэтому, когда Оддерамус привел сюда двух фениксов, притом расслоенных, ему и выделили скопление галактик, только бы они поселились у нас. И те, кто дал добро на это поселение, мог бы воспользоваться своей горстью жемчуга вне очереди.       – То есть, эти основы будут пастись на наших мирах, я правильно понял?       – Дерех, это естественный цикл, – пожал плечами Лиэн. – Все порождает что-то. Все является пищей для чего-то или кого-то. Рождение и смерть естественны, как разгорание и угасание. Просто у всего есть свой временной промежуток. Для чего-то это пара часов или дней, а для чего-то практически вечность. И опять-таки, по меркам нас. А по меркам тех, кто эту вечность проживает, она может казаться невероятно короткой. Что для человека – жизнь мушки дрозофилы? Ничтожность. От силы – десять дней. А есть насекомые, которые не проживают и этого периода. И им жизнь человека кажется вечностью. Считай, две тысячи поколений данных мушек, за одну человеческую жизнь. А что такое человеческая жизнь, пусть даже и в сто лет, против жизни бога?.. Если в среднем бог, пока не заскучает от постоянства и неизменности, может прожить до миллиона лет? А что такое жизнь бога, в миллион лет, если триллион лет для основы – только момент от начала появления и до момента, когда Основа устанет вглядываться вдаль, чтобы оценить величину вселенной, которую может объять собой? И то время, которое основа потратит на то, чтобы осмотреть обозримую для себя вселенную, осознает, как ей надо построить свое мироздание, создать его, вырастить, населить – потребуется Абсолюту на то, чтобы явить этой вселенной новую мысль?.. Все относительно.       – Получается, основы в моем понимании бессмертны?       – Неизменны. Бессмертны они в моем понимании.       – Я даже представить не могу то количество лет, которое придется прожить... – я тоже уставился на водную гладь. – Это же... Бездна времени...       – Всем нам Абсолют подарил право меняться, – улыбнулся Лиэн. – Жить и так и эдак, смотреть на вселенную под разным углом. Стирать сознание, замещать его, искать свои пути, становиться тем, кем желаем мы. Нам дано менять не только направленность и полярность. Основа, и я думаю, Эррианнэр тебе это объяснил, это часть Абсолюта, которая покинула его, как какая-то идея, какая-то цель. Но никто, даже сам Абсолют, не является Эдипом, который будет катить камень в гору, просто для того, чтобы катить. На то нам и дано сознание, чтобы преобразовывать эту идею и эту цель в то, что нам желанно. Или ты думал, что мы – скопище роботов, которое от начала появления и до конца существования бытия, делает одну и ту же работу?..       – Так сказал Эррианнэр... – пробормотал я.       – А он не сказал, где Создатель вашего мироздания? Почему он не сидит у себя в чертогах, и не клепает души, энергией который питаемся мы? Злобные основы темной части бытия? – Лиэн расхохотался. – Не сказал, почему он перестал быть Стражем, почему стал отступником? Почему раньше здесь был Палачом?       – Дуальность личности?.. – попытался понять я.       – Нет. Просто у каждого есть право выбора.       – Хорошо, – согласно кивнул я. – А если одна из основ захочет покинуть свой пост, что будет?       – Абсолют создаст новую, если та будет иметь надобность. С теми же параметрами, которые были у прошлой. Но такое происходит редко.       – Почему? Например, жизнь и смерть всегда нужны. Они – основы... Точнее – дуальная основа...       – Ох, Дерех, – Лиэн, грустно рассмеявшись, покачав головой. – Да пойми же ты, жизнь Основы того направления, которое нужно – это не колыбель Ньютона, которая требует постоянной раскачки. Отдав себя, привнеся свою идею в существование вселенной, ей не надо бегать по мирам, и убивать или возрождать все, что когда-то началось с ее помощью. Процесс запущен. Это как вечный двигатель, который работает на идее, на той цели, которую внедрил Абсолют. Основе нужно этот процесс запустить, и некоторое время следить, чтобы он не сбоил. И все. Дальше все действует само по себе. А если процесс внезапно изменяется, то, так и надо. Ну не будет человек всю жизнь рисовать палочки и закорючки, как его учили в детском саду, только потому, что ему показали, что так правильно. Не будет художник оставлять мазки краски в строгом порядке, как делал это, начиная свой путь. Не будет тот, кто собрался плести узоры из бисера, годами сидеть и нанизывать бусины на одну и ту же нить!.. Цикличность, конечно, имеет место быть, но даже эта цикличность эволюционирует.       – Все живет, все изменяется... – согласился я сам с собой. – Для меня это не ново. Но, осознать, что изначальная цель изменила сама себя... Все же довольно сложно. Для человеческого разума, критериями которого я продолжаю мыслить.       – Ты говоришь о законах незыблемости, Дерех, – спокойно отозвался Лиэн. – И я тебя понимаю. Нужно не просто увидеть то, что изменения происходят, но и осознать это. Смириться. Принять во внимание то, что даже такой левиафан, как Абсолют, умеет меняться. Что уже говорить за его созданий?       – Нет, я не об изменениях, – я качнул головой. – Смириться с этим мне довольно просто. Сам говорил, что жил на одной из копий Земли. А там быстро лишают девственности разума, заставляя смотреть, как за каких-то пару сотен лет меняется все. Я скорее об основоположных законах, которые появились в этой вселенной вместе с основами. Если законы незыблемы, а сами основы меняются... то, как следовать этому пути неизменной изменчивости?       – Это скорее философский вопрос, чем тот, на который может тебе ответить бытие. И, я бы даже сказал, что ты уже знаешь на него ответ. Просто, приведу пример. Ты знаешь, что убивать нельзя. Тебе с детства, с юности внушали эти догмы, и ты с радостью им следовал. Но, когда пошел в армию, чему тебя там учили? Убивать. Пусть не на живых людях, но...       – И на живых тоже. Я, боком, застал одну из войн современности, – кивнул я. – И да. Я начал искать компромиссы. Что убивать нельзя, но если очень нужно, то можно. Но для меня это стало незыблемым законом защиты собственной жизни, как и жизни моих родных.       – То есть, ты эволюционировал, и догму «не убий», принял, как догму: «не убий, пока не убивают тебя». И это были законы того мироздания, в котором ты родился и вырос в своем последнем воплощении. Однако, считать их законами вселенной – неверно. Даже в твоем мире было несколько систем взаимодействия. Животный мир, мир насекомых, мир людей, мир водоплавающих... и только ты имел право выбирать, как жить.       – Если бы не общество, – согласился я.       – В котором ты перестал нуждаться, если я не ошибаюсь. И тебе выбрать любую из систем взаимодействия, любой из законов вашего мироздания, которое проповедовала жизнь на твоей планете, не составило бы труда. Просто ты не захотел. То есть, ты следовал одному из основополагающих законов, который выбрал для себя, имея перед собой несколько вариаций подобного. То есть, ты мог измениться, но следовал своему желанию неготовности изменяться. Так же и бытие. Если его не раскачивать, не менять законы, идеи, которые заложены Абсолютом в изначальном развитии вселенной, то они не требуют корректировки. Но можно изменить их под себя ровно настолько, насколько ты пытался измениться в существующем социуме тех миров, в которых жил. Какой смысл Основе, которая заложила этот постулат в некую часть вселенной, чахнуть над этим постулатом, желая, чтобы он не изменялся? Нет, есть ретрограды, у которых все должно быть так, как заложено изначально. Есть роботы, которые готовы исполнять один и тот же цикл процессов, считая, что так верно. Но, давай буду с тобой честным. Я к ним не отношусь.       – А относишься скорее к тем, кто является одухотворенной личностью? – улыбнулся я.       – Можно сказать и так. Но скорее, являюсь Основой, осознавшей себя личностью. Такое не то чтобы не приветствуется, но понижает ранг. Умение думать, чувствовать, осознавать, откидывает тебя вниз по ступеням градации.       – Потому что теряется беспристрастность?       – Именно. Из программ мы превращаемся в деятелей. Попираем своими стопами само понятие основ бытия. Считай, то же самое, что в высшем обществе заделаться маргиналом, которому на всех и на все плевать.       – В этом ты, наверное, прав, – согласился я. – Само понятие Основ, как таковых, это понятие незыблемости. Но... – я хохотнул. – Так как я родился и вырос в этом воплощении, в мире, где закон очень даже зыбок, где каждый его может подмять под себя, то мне не сложно принять этот новый постулат. Я бы даже сказал, что не сильно и удивился тому, что Основы ведут себя как разумные. Но, конечно, было бы неприятно, если бы само пространство превратилось в хаос. Тогда все мои конструкты оказались бы бесполезны, и я бы не знал, с чего начать возводить те, новые, столпы, на которых бы строилось мое искусство. Как по мне, существу, которое уверено в некоторых законах бытия, довольно сложно перестроиться.       – Да, – просто отозвался Лиэн. – Поэтому и не советую тебе соваться в некоторые миры, где даже физические законы идут по другому пути. Пока не советую. Но в будущем, думаю, ты сможешь создать свою универсальную систему работы с конструктами, которая не будет привязана к определенным параметрам.       – Вообще-то я над такой задумывался, и уже давно. И даже могу сказать, что вывел для себя некую универсальность подобной работы, – Лиэн вопросительно хмыкнул. – Вода – то, что пьешь. Огонь – то, что горит. Воздух – то, чем дышишь... А земля – то, что является твердым. А не какие-то химические соединения, идеальные для всех миров. Ведь если на Земле были одни соединения, то в других мирах они бы не сработали.       Я вспомнил, что именно об этом мне и говорил талл. Что все во мне. Что нет проблемы, как таковой, которую решить невозможно. Нужно только начать.       – И я с тобой полностью согласен, – согласился Лиэн. – Именно аморфность любых знаний, какими бы те ни были, дает нам право двигаться дальше. Изучать и познавать. Именно поэтому я и стремлюсь к тому, чтобы двигаться вперед.       Еще немного постояв у воды, он неспешно пошел назад, и мне пришлось отправиться за ним. Если что, я и потом успею прогуляться по миру Оддерамуса. Все же, от него я получил приглашение своим ребятам, а значит, и себе.       – Но все же иногда продолжаешь думать как мальчишка, – не удержался я от подколки.       – Есть такое, – согласился тот.       – Я заранее прошу прощения, если вдруг мой вопрос не должен был прозвучать... – решился я озвучить свое любопытство.       – Можешь даже не извиняться, – чуть повел плечом Лиэн. – И я даже понимаю, о ком ты хочешь спросить. Что со мной рядом делает разумный, который силой сжож с основой, но при этом ведет себя слишком предупредительно для такого сильного существа. И не будет ли он опасен там, куда ты нас пригласил.       – Именно, – согласился я.       – Нет. Опасен он не будет. Думаю, ты должен был сталкиваться с оборотнями, или хотя бы читать о них, так как и вашу копию они когда-то населяли.       – Я даже скажу больше. В моем отряде есть один оборотень, правда, измененный дополнительно. Так что я понимаю, о чем ты.       – Ну вот. А в моем мире Земли это был довольно распространенный подвид. Притом, само оборотничество существовало едва ли не покланово. Примерно шестая часть населения планеты была именно из оборотней, и одна десятая состояла из вампиров. Но, все же вернемся к тому разумному, который тебя заинтересовал. Как я уже говорил, я являюсь дуальной основой. Созидание и Разрушение. И вот эту часть, само разрушение, я отверг. Отослал в миры людей. Не знаю, сколько я там скитался, но только в этом мире я прожил больше десятка тысячелетий, и там меня, все это время, все мои воплощения, курировали вампиры. Я занимал место любой из особей, притом не морфировал под нее, а вселялся. Как делают темные охшарры, создавая для личности одержимость собой. Временную, или же постоянную. Все зависело от того, что требовалось. Для меня покинуть одно тело, и переселиться в другое – что тебе создать известный конструкт. Там меня еще называли бродячей душой. Правда, все это предыстория, которая не имеет к моему рассказу ничего общего... Я, скорее, рассказываю, какой я занозой был, – рассмеялся Лиэн. – Ну, и как-то так получилось, что в последнем воплощении, я влюбился в оборотня. Даже не влюбился, а полюбил. Но, так как я оказался там, в мире людей, в виде чистейшего разрушения, то и моя любовь оказалась разрушительной. Я выел его душу. Притом, именно своей любовью, – он вздохнул. – И осознание возможной потери того, кого я полюбил, заставило меня искать выход. Нестандартный. Но тот, который бы помог ему вернуться в жизнь. Так что, пришлось вернуться в эту часть вселенной, и выпросить у Абсолюта часть его мощи, чтобы наполнить ею умирающую душу моего любимого кошака. Другого выхода я не видел. Любую из основ, любой конструкт я бы выел снова, а вот чистый Абсолют мне не по зубам. И пусть там, в его душе, всего лишь искра, но ее хватит, чтобы сопротивляться моему разрушению. Именно поэтому, на первый взгляд, он так силен. На самом же деле, его умения и возможности совсем невелики, но, мне на это плевать.       – Думаю, я смогу поработать над аналогом души твоего кошака, что идеально впишется в тело, сможет взять в себя его искру, и его умения, и при этом остаться неизменным на долгие миллионы лет, – улыбнулся я. – А уж преподносить ему этот дар, или же нет, ты решишь сам.       – Ты уже такое делал? – удивился Лиэн.       – Притом, много раз, – кивнул я. – Так что, сама практика уже отработана. По большому счету, даже у Эррианнэрра искусственная душа, созданная мной. Да и у Адарна – так же. Это я говорю за сильнейших. А так... практически у половины моего Черного отряда, души являются конструктами, которые содержат их искры.       – На первый взгляд, они ничем не отличаются от тех, которые создает Творец, – удивился Лиэн.       – Потому что все было сделано по его образу и подобию. Разве что, я кое-чего своего накрутил, чтобы развеять этот конструкт возможности не оставалось ни у кого, кроме меня. Еще и поэтому я не боюсь тебя приглашать к себе. По той причине, что уничтожить то, что создал, дано далеко не каждому. А вот насчет искры самого Абсолюта в душе твоего любимого...       – Я знаю, что ты хочешь сказать, – согласился Лиэн, – ухватив меня за локоть, заставив остановиться. – Я продлеваю его агонию, хотя он не сознается в этом никогда.       – Да, – согласился я. – Потому что душа среднестатистического разумного, просто не в состоянии вынести этот гнет.       – Тогда, если для тебя этот процесс отработан, как ты и говоришь, помоги мне. И я, в ответ, помогу тебе во всем, что бы ты ни попросил. Клянусь.