брат за брата — так за основу взято

      — Так… В школу ходить, алкоголь не пить, сигареты не курить, вечеринки не устраивать!       Папа собирается уезжать в командировку на неделю. Перед тем, как покинуть квартиру, он раздаёт наказания, которые Тэхён и Чонгук и так знают. Тэхён складывает руки на груди, боком подпирая стену в прихожей. Чонгук, наоборот, спокойно стоять не может и пытается как можно быстрее выпроводить папу. Только чёрт знает, что у него в голове.       — Да-да, — кивает, — Мы знаем, пап. Всё будет хорошо, не впервые же.       Папа ухмыляется и складывает руки на груди, смотря на сына.       — В прошлый раз я забирал тебя из обезьянника после командировки.       — Мне было четырнадцать! Я был молод и глуп.       — А сейчас что-то поменялось?       На риторический вопрос не следует ответа. Чонгук нисколько не изменился с того времени, не считая биологический процессов — он всё такой же озорной: в каждой бочке затычка и для каждой задницы приключение.       Папа ещё раз проходится по запретам и рекомендациям. Тэхён умеет готовить — за то, что они не умрут с голоду, можно не волноваться.       Чонгук закрывает за папой дверь на щеколду. Тэхён планирует вернуться в комнату и, возможно, потратить несколько часов своей жизни на компьютерные игры или фильм, но брат останавливает, резко хватая за руку и прижимая обратно к стене. Он ластится губами к коже на шеи альфы, кусает его достаточно сильно, оставляя фиолетовые следы от зубов. Альфа шипит, терпя боль от омежьих меток. Кладёт одну руку ему на затылок, а вторую — на талию, плотнее прижимая пах к паху. Оба ощущают внизу свои бугорки через ткань домашних треников.       Они начали встречаться с того самого дня, когда признались друг другу в чувствах. Сначала, конечно, обоих пугали такие отношения между братьями, но читая всё больше и больше про реальные случаи, когда родственники оказывались истинными, облегчённо выдыхали. Прошло чуть больше месяца, а их секс наполнился чувствами вперемешку с безумной молодой страстью. И сейчас, оставшись наедине на целую неделю, первым делом они целуются, помечают друг друга в любой части тела, которая попадется на глаза, оскверняют своими голыми и возбуждёнными телами обеденный стол на кухне.

***

      На следующей неделе начались зимние каникулы и каждодневный секс в ванной, когда или Тэхён, или Чонгук шли мыться, в итоге забывая о своей первоначальной цели, и перебирались в спальню. В основном это происходило на кровати омеги, как и их первый раз. Только с того раза многое изменилось: братья начали встречаться и не стесняться экспериментировать. Также оба забыли о существовании мастурбации и совершенно не понимали, как могли жить семнадцать лет, наслаждаясь с помощью лишь одной руки. Член внутри приносит незабываемые ощущения. Особенно, когда Чонгук просит жёстче и Тэхён выходит почти полностью, а затем резко вставляет обратно, прижимаясь мошонкой в промежность. Головка члена альфы скользит по маточной складке, от чего та выделяет больше смазки и последующие толчки сопровождаются склизским хлюпаньем. Тэхёна же уносит в космос от громких стонов брата, когда он специально выгибается в пояснице и выпячивает задницу, разводя ноги чуть ли ни в шпагате. Ненасытные сексом братья любят друг друга с каждым днём всё больше и больше. Они нашли свой рай.       С секса в гараже прошёл целый месяц. Завтракая на кухне, братья смотрят на календарь, где отмечен каждый день приблизительной течки и гона. Сегодня их циклы должны сойтись, но пока что, приготовив на тяп-ляп гренки и заварив пакетированный кофе, никаких признаков естественных процессов не наблюдается.       — Я так волнуюсь, — говорит Чонгук, сглатывая слюну, скопившуюся в ротовой полости из-за мыслей о планированной сцепке.       — Я тоже, — соглашается Тэхён, съедая последнюю гренку, которая вышла тем самым первым комом с подгоревшим низом. Он съел только хлеб, а угольную корочку положил обратно в общую тарелку.       Чонгук, переводя взгляд с календаря на брата, возбужденно хлопает обеими ладонями по столу, от чего кофейные напитки в стаканах легко сотрясаются. Зрачки расширяются.       — Если всё получится, тогда мы узнаем свои запахи! — и радостная улыбка сияет на его лице. В мире устроено так, что каждый омега и альфа обладают своим индивидуальным запахом, который расскрывается только при сцепке. А до этого момент выделения при течке и гоне особо ничем не пахнут. Это обычные феромоны, инстинктивно призывающие противоположные полы совокупляться.       Тэхён кивает и тоже улыбается. Он мечтает узнать свой запах достаточно давно, а ещё больше мечтает, чтобы чонгуков запах оказался его любимым, то есть истинным. Даже если это не так, то альфа не станет отворачиваться от брата и будет с ним до самого конца, пока они не найдут свои вторые половинки. Но они никогда не смогут полюбить кого-то другого также сильно, как друг друга.       День проходит в нервном ожидании. Тэхён практикуется в игре на гитаре, пытаясь не думать о гоне. Чонгук играет в компьютерные игры и постоянно проигрывает из-за чего ещё сильнее нервничает и, к вечеру, у него совершенно не остаётся сил. Он принимает душ, проклиная вселенную за ужасное стечение обстоятельств, и бурчит себе под нос, что обязательно трахнет её за подобные проделки. Тэхён более сдержан. Он понимает, что лучше заняться другими делами, а не выматывать себя пустыми ожиданиями. Когда нужно будет — всё придёт. Выходя из душа, Чонгук злобно топает, когда проходит мимо комнаты альфы, и закрывается в своей, раскидывая вещи в небольшом нервном срыве. Тэхён идёт мыться следом.       После Чонгука всегда остаётся приятный запах от шампуней, мыла, всяких масочек и гелей для волос, уважняющих кремов и парфюмов для тела. Несмотря на то, что он считается бандитом района, который за неаккуратно кинутое слово может пробить ебало, он фанатично ухаживает за собой, чтобы быть не только опасным, но и красивым. Тэхён же обходится одной водой.       Из ванны выходит альфа быстро. Вытирает мокрые волосы персиковым полотенцем, взлохмачивая их до состояния вороньего гнезда. Идёт до своей комнаты по памяти, смотря только в собственные ноги, спрятанные в мягкие тапочки в виде крокодила. А когда убирает полотенце с лица чувствует странный запах. Сначала нюхает свои волосы, думая, что так пахнет новый шампунь, а затем замечает, что посреди его спальни стоит Чонгук в одной майке от ночнушки.       — Где твои штаны? — на нём нет даже трусов.       За окном поздняя ночь. В комнате горит один источник освещения — настольная лампа. Люстра почти никогда не работает в его комнате. Он не любит, когда в комнате слишком ярко, поэтому днём окно закрыто плотными темными шторами, совсем не пропускающими солнечный свет. Тэхён подходит ближе к брату и смотрит на него с вопросом. Чонгук пожимает плечами.       — Неудобно в одежде.       — Тогда почему майку не снял? — ехидно продолжает логическую цепочку альфа. Чонгук незамедлительно следует ей, снимая майку и кидая её на кровать брата. Заостряет свой измотанный и раздраженный взгляд на лице его, прищуриваясь.       — И ты тоже раздевайся.       — Зачем это? — удивлённо поднимает брови Тэхён. Теперь Чонгук ехидно улыбается.       — Будем нудистами.       Тэхён смеётся, понимая к чему клонит омега. Он думает, что если быть голыми вместе, то природные процессы быстрее заработают. Альфа однажды читал об этом статью в интернете, где учёные доказывали, что животная составляющая людей может действительно проснуться, если окунуться в древние времена, когда все ходили голыми и сражались с мамонтами. Он кладет полотенце на кровать, затем снимает свою одежду, демонстрируя Чонгуку свой стояк после контрастного душа.       — Работает? — смеётся он, ожидая от омеги такой же забавной реакции. Но вместе неё Чонгук дуется и складывает руки на груди.       — Иди в жопу.       — Ты знаешь в чью, — напоминает.       А это выводит Чонгука из себя за долю секунды. Он загорается словно спичка о спичечный коробок.       — Знаешь что?! — тычет пальцев в лицо Тэхёна, одним шагом сокращая между ними дистанцию на минимум, — Меня достали твои шуточки! Ты можешь быть хотя бы иногда серьёзным? Это очень важная хуйня для меня, а тебе, кажется, совершенно наплевать.       Тэхён спокойно выдыхает, кладя руки на плечи брата, и тихонько их поглаживает.       — Ты же знаешь, что эти даты приблизительны. Мы не можем точно знать, когда проявится течка или гон, — и пытается передать своё спокойствие Чонгуку.       — Папа скоро вернётся, — отчаянно отвечает он. Тэхён поджимает губы. — Это наш единственный шанс. Неизвестно, когда мы ещё сможем так остаться наедине.       — Чонгук, ты слишком зациклен на этом. Пойдём спать. Папа вернётся через два дня. Мы успеем.       Омега стукается лбом о грудную клетку Тэхёна, громко выдыхая поток теплого воздуха вдоль его пресса. Немного погодя, закрывает глаза, думая, что за сегодня он действительно сильно устал, и если течка проявится сейчас, то он попросту уснёт, так и не ощутив сцепку. Тэхён опускает руки с плеч на спину Чонгука, прижимая его насколько возможно плотнее к себе. Вскоре он отвечает тем же, охватывая два своих пальца в другой ладони, за спиной альфы.

***

      Утро началось не с теплых солнечных лучей, а с прекрасного минета от Чонгука. У него течка ещё не началась, однако, проснувшись, как обычно рано, он почувствовал лёгкий запах альфьих феромонов. У Тэхёна начался гон посреди ночи и нисколько его не беспокоил в отличие от омеги, которому снилось жаркое соитие с братом. А проснувшись, он устроил себе настоящий белковый завтрак, в ходе которого оказалось, что Чонгук сзади немного подтекает.       — Это твой первый минет? — из любопытства спрашивает Тэхён, вводя сразу два пальца в мокрую дырку Чонгука, пока он с аппетитом чавкает у его паха.       — Угу, — отвечает он, не вытаскивая член из-за щеки, и продолжает сосать его, как обычный чупа-чупс из супермаркета.       — И как тебе?       — Может хватит меня отвлекать? — вопросом на вопрос отвечает Чонгук, недовольно дуя губы и хмуря брови, в один миг отрываясь от завтрака, — Я вообще-то тут занят.       — Я тоже занят, — и переводит лисьи глазки с лица омеги на его пятую точку, в которой активно промышляет пальцами.       — Я чувствую, — подмечает Чонгук. На дерзкий ответ последовали дерзкие движения в анальном отверстии. Тэхён стал трясти рукой, создавая бешенные вибрации, на что брат взвыл от удовольствия и волной прокатившегося по всему телу возбуждения. — А-ах, вот тварь…       — Соси, Чонгук, не отвлекайся.       Смешок вылетает вместе с последним словом, а рука вскоре возвращается к монотонным движением. Чонгук цокает, глаза закатывая. Стояк Тэхёна от природы изгибается элегантно вверх, а ещё, приближаясь обратно к головке, на ней замечается маленькая родинка, как на носу и щеке. На секунду омега умиляется, а после, когда альфа давит второй рукой на затылок, намекая, чтобы поскорее начинал, фыркает.       Чонгук высовывает язык, вспоминая, как делали в порно, и пытается взять член брата глубже. Но как только он касается стенок глотки, омега кашляет, бросая затею до следующего раза.

***

      Тэхён входит настолько глубоко насколько позволяет его длина члена, который вмиг увеличивается в половину размера, растягивая стенки ануса омеги, и кончает точно в открытую маточную складку. Брат хватает за бёдра актива, судорожно сдавливая их, сжимаясь от странной боли, сковывающей всё тело. Такое бывает, когда сцепка осуществляется в первый раз и тело банально не понимает, что происходит, особенно, когда внутри находится инородный предмет, выпускающий тысячу сперматозоидов точно в матку — действует защитный рефлекс. Чонгук шипит, пытаясь расслабиться, и сам кончает, одной рукой оставляя след от ногтей на коленке альфы, а второй растирает собственную сперму по животу.       — Блять, нихуя ты раскабанел внутри, — Тэхён смеётся, аккуратно укладывая спину парня под подушки, чтобы ему было легче расслабиться. Чонгук откидывает голову назад, выдыхая из лёгких весь воздух, и снова кончает, продолжая мазать белый секрет по своему телу. — Он там не лопнет? — и тоже смеётся.       — А ты разве не знал? — с интересом спрашивает Тэхён, тоже принимая удобную позу для себя, и гладит ножки Чонгука от пят до бёдер одними подушечками пальцев. — При сцепке альфа откладывает внутри омеги свой орган, чтобы в следствии он соединился с маткой, и образовались плодные клетки.       — В смысле откладывает? — перепуганно поднимает голову Чонгук и быстро опирается локтями на подушки. А Тэхён пожимает плечами, как ни в чем не бывало, словно правду рассказывает.       — Ну, как ящерицы хвост сбрасывают, так и альфы.       — Это значит… Ты без члена останешься?       — Получается, что да.       — Нет, нет, нет! Отмена!             Чонгук начинает паниковать и двигаться подальше от Тэхёна, но из-за сцепки, в которой пара находится соединенной друг с другом на протяжении максимум минут пятнадцати, он никак не сможет отдалиться от партнёра. А альфа начинает смеяться, охватывая талию омеги, и давит его тело ближе к своему, кончая ещё раз.       — Я пошутил, Чонгук.       — Я тоже пошутил, - обиженно отвечает брат, на самом деле поверивший словам альфы.

***

      Находясь вместе минут десять, может чуть меньше, Тэхён прижимается к груди Чонгука своей и утыкается носом в пахучую железу на шее, расположенную почти под самым ухом. Чонгук следует примеру. Оба вдыхают друг друга на всю силу лёгких, чувствуя долгожданные ароматы друг друга.       — Ты пахнешь лавандой, — шепчет Тэхён.       — А ты грушей, — отвечает Чонгук.       Истинные запахи.

***

      Папа возвращается домой на две недели позже. И за все эти дни недели Чонгук и Тэхён были погружены в учёбу, начавшуюся после зимних каникул. У Тэхёна в конце учебного года экзамены везде, где только возможно, а из-за того, что он в начале года стал пропускать занятия по сольфеджио, то у него осталось совсем мало времени, чтобы закрыть предмет на отлично. Из-за приближающихся экзаменов, братья прекратили на время свою половую жизнь, к тому же у Чонгука сбился цикл течек.       С командировки папа привозит с собой подарки для сыновей. Он не раз оставлял их дома одних, поэтому даже подумать не может, что они натворили на каникулах. Встречает папу только Чонгук. Тэхён же в это время находится на занятиях в музыкальной школе.       Папа знает, что Чонгук курит, и повлиять на это никак не может, а поэтому иногда сам покупает ему сигареты. В этот раз подарком для омеги стала как раз пачка эксклюзивных турецких сигарет, от которых он отказывается, объясняя тем, что бросил.       — Тогда отдай своим друзьям, — предлагает альтернативу папа. Чонгук машает на неё рукой, кривясь в отвращении.       — Нет, меня тошнит чё-то от запаха дыма.       Всё время пока папа достает из чемодана гостинцы, Чонгук держится обеими руками за живот. То, что он себя плохо чувствует, не поймёт только слепой. А папа у него ещё и паникёр.       Оставив чемодан на входе, он идёт на кухню и переворачивает календарь, сверяясь с датами течки. Оказывается, что сегодня самый разгар, но вместо характерного благоухания феромонами, Чонгук ходит по дому с хмурым и болезненно бледным лицом.       — Чонгук-а, тебе плохо? — уточняет папа, зная, что сын никогда его не обманет, тем более если это связано со здоровьем. Чонгук садится за кухонный стол, тяжело выдыхая.       — Ага.       — Как тебе плохо? — папа садится напротив, складывая свои руки в замок, и нервного закусывая нижнюю губу.       — Тошнит, — честно отвечает Чонгук.       — Может сходим на УЗИ?       — Зачем?       — Посмотрим из-за чего тебя тошнит.       — Ну давай.       Папа записывает сына на прием к врачу через неделю, надеясь, что за это время или болезнь пройдёт, или его мысли о беременности подтвердятся.

***

      До самого дня приёма тошнота не отпускает Чонгука. Из-за неё он практически ничего не ест и, за неделю, значительно потерял в весе. И только по пути в больницу у Чонгука наконец-то просыпается аппетит. Они заходят в ближайший супермаркет, покупают питьевой йогурт и булочку с сахарной пудрой, которую омега съедает ещё на улице, и идут на приём. Ожидая, когда выйдет пациент перед ними, Чонгук выпивает йогурт, но хочет ещё. Причем не обычный, а с сахарной ватой и майонезом.       Папу пугает то, что происходит с Чонгуком.       Когда подходит их очередь, Чонгук заходит в кабинет и сразу снимает рубашку, ложась на кушетку, пока папа разговаривает с доктором, который записывает жалобы в индивидуальную карточку подростка. Чонгук не обращает на них особого внимания, также не замечает, как папа перешептывается о чем-то с доктором, после чего он принимается за осмотр.       Предупредив, что гель может оказаться холодным, доктор нанёс его на датчик от аппарата УЗИ и брюшную полость Чонгука. К сожалению, он пропускал уроки биологии, чтобы понять, что сканирование желудка происходит не в этом районе тела. Складывая руки за голову, Чонгук готовится услышать, что всё в порядке и он просто отравился чем-нибудь, но вместо этого слышит непонятные для него слова.       — Поздравляю, у вас третья неделя беременности.       Доктор смотрит на Чонгука, понимает, что он оказывается в трансе, и переводит взгляд на папу. Чонгук отрицательно вертит головой.       — Нет.       — Да, — с счастливой улыбкой отвечает доктор и смотрит ещё раз на плодное яйцо, надавливая датчиком на брюшину омеги, — Плод расположен в матке, никаких патологий не видно.       Чонгук поднимается с кушетки, смотря на папу, который сдерживает слёзы. Вытирает мокрые глаза пальцами, всхлипывая тихо, и смотрит на сына.       — Пап, я не…       — Дома, — нежно отвечает папа, намекая, что ему тоже необходимо время, чтобы обо всём подумать. И итоги будут подведены на семейном ужине.

***

      У папы не остаётся сил на готовку. Он заказывает несколько блюд из ресторана. Тэхён думает, что случился какой-то праздник, но на вопросы в честь чего папа заказывает еду, никто не даёт ответы, а Чонгук вовсе избегает альфу.       Как бы сильно Чонгук не хотел находиться в данный момент в кругу семьи, выбора не остаётся. До ужина было время подумать, но дальше мысли о беременности Чонгук не ушёл, в отличие от папы, который приготовил для обоих сыновей новости.       Заканчивая трапезу, папа смотрит на Чонгука. Он не притронулся к еде совсем, всё время смотря или в пол, или на свои руки под столом, из-за нервов карябая ногти и кожу вокруг них.       — Чонгук, нужно сказать брату, — нежно говорит папа, протягивая омеге и альфе бокалы для вина.       — О чём рассказать? — Тэхён заинтересован происходящим с каждой секундой всё больше и больше. Он смотрит то на папу, то на Чонгука, и оба молчат, как партизаны.       Старший открывает вино и разливает по бокалам. Чонгук собирается с мыслями, а точнее оттягивает время, чтобы ничего не говорить.       — Чонгук, скажи это сам, пожалуйста.       Папа видит, что для сына эта информация тяжело даётся, но также он никак не может её игнорировать. Чонгук достает руки из-под стола и вдыхает полной грудью, затем выдыхает, так и не набравшись смелости. Сказать о беременности было бы в разы проще, если бы Тэхён не является отцом ребёнка.       Альфа в ожидании смотрит на Чонгука, пока тот продолжает избегать его взгляда. Проходит минута молчания. Только проезжающие за окном машины нарушают её, не дают окончательно сойти с ума.       — Я беременный, — собравшись с духом, точнее придя в отчаяние, Чонгук наконец-то говорит. А за ним следует папа, поднося бокал вина к своим губам.       — Я стану дедушкой!       Папа выпивает. Чонгук робко следует примеру, залпом опустошая весь бокал. Тэхён вылупляет глаза, требуя немедленный ответов.       — Это шутка? — спрашивает он, смотря на Чонгука.       Омега отрицательно вертит головой, немного успокоившись. Он беспокоился, что папа заставит делать аборт.       — Нет, — отвечает старший на вопрос сына, — Скоро у нас в семье пополнение и мы должны быть к нему готовы. Чонгук родит, но перед этим, — папа задумчиво тянет, обращая на себя внимания омеги, — Пожалуйста, приведи в дом отца ребенка. Я не потерплю, чтобы с тобой повторилась моя история!       Папа ударяет по столу кулаком. Ему было тоже около восемнадцати, когда он познакомился с отцом своих сыновей. Это была бурная и короткая любовь, которая закончилась беременностью и одиночным содержанием двух детей. Чонгук, вспоминая о своём отце, который сбежал при первой же возможности, а сейчас признаёт только Тэхёна, как своего сына, потому что он альфа, смеётся.       — Ну, так, вот он сидит, — говорит и тычет пальцем на брата. Папа замирает.       — Что?       — Ладно, да! — Тэхён перехватывает инициативу на себя, считая, что стоит сказать самому за себя. — Я отец ребёнка! И, пап, мы ист-… — не дослушав до конца, старший теряет сознание и падает со стула, — Пап!             К нему подрываются сразу и Чонгук, и Тэхён. Первый бьёт аккуратно по щекам, пытаясь привести в чувства, второй берет за руки и пытается поднять, чтобы унести в спальню и положить на кровать.       «Не волнуйся, папа, впереди тебя ждёт ещё много незабываемых событий!»