брат за брата — так за основу взято

      Поздним вечером папа возвращается с работы. Переодевается в домашнюю одежду, смывает с лица макияж и встаёт у плиты. Перед сном заведено проводить дома семейный ужин, даже если главный член семьи — папа — сильно устал. Он лучше перевыполнит свою дневную норму бодрствования, чем перестанет откровенничать с сыновьями несколько минут в день.       Взрослый готовит рагу с картошкой. Очищает кожуру сначала в пластиковую миску, а затем выкидывает в мусорное ведро, крышка которого открывается нажатием на язык. Но на крышке папа видит то, чего совсем видеть не должен. Убирает это в мусорку, размышляя на тем, кто же мог оставить подобный сюрприз. Подозрения падают только на одного из двух сыновей.       За ужином папа не поднимает тему о находке, ожидает, когда омега и альфа спокойно поедят. У них всегда так: сначала молчаливая трапеза, потом бурное обсуждение новостей. Тэхёну нравится мясо с морковным соусом, приправленное большим количеством перца, поэтому перечница с ним стоит приоритетно на его стороне. Чонгуку не нравится ни мясо, ни картошка. Ему мало что нравится, если оно не куплено в магазине в разделе «фастфуд».       Чонгук заканчивает первый со своей порцией. Он попивает виноградный сок через трубочку, ожидая остальных членов семьи. Папа кладёт вилку в сторону самый последний, однако не он начинает разговор. Чонгук, всё время съедающий собственные поджилки, пускает пару смешков, выдавая брата с потрохами.       — А Тэхён сегодня не ходил на сольфеджио!       Выкрикивает он, игриво поглядывая в сторону брата, сидящего по левую руку. Чонгук полностью уверен, что альфа не станет ничего говорить: оправдываться, отрицать или подтверждать, тем более переводить стрелки — он ему доверяет. Тэхён ловит периферийным зрением озорство омеги и закатывает зенки. Альфа действительно не видит смысла что-либо говорить в этой ситуации. Папа же кивает кратко, мысленно подмечая, что его предположение насчёт Тэхёна имеет место быть. Но отчитывать за пропущенное занятие старший не станет. Серьёзный разговор коснётся иного аспекта. Полового.       — Тэхён, я, конечно, рад, что ты общаешься с противоположным гендером и предохраняешься, — на последнем слове альфа забывает дышать и вылупляет глаза в стол, — Но, пожалуйста, выбрасывай использованные презервативы в мусорку, а не на неё.       — Чё? — Чонгук вскакивает, сдерживая смех, но не улыбку до ушей, — Он выкинул его на мусорку?       Папа молча кивает. Чон разрывается смехом. Тэхён закрывает лицо рукам, сгорая со стыда. Хорошо, что отец подумал про омегу на стороне, а не…       — Ну, ты и лох! — восклицает Чонгук, легко хлопая брата по плечу. Но у обоих странно горят щеки. Раньше, когда папа обсуждал с ними интимные темы, дети не смущались и не стеснялись.       — Чонгук, — аккуратно зовёт сына папа.       — А-а… неудачник, — неохотно исправляется он. При папе материться или говорить любые грубые выражения категорически запрещено. Он сам не использует подобных слов, и детей к этому приучает. Но, к сожалению, Чонгук связался не с той компанией, поэтому не от семьи сей.       — Чонгук! — чуть громче зовёт папа. Исправленное его не устраивает. Омега закатывает глаза, томно выдыхая.       — Ну, с кем не бывает, — в последний раз берет свои слова назад Чон, продолжая хлопать брата по спине. Тэхён саркастично улыбается.       Семья ещё несколько минут говорит обо всём и ни о чем одновременно. Обсуждает прошлое, настоящее и будущее. Папа интересуется делами в школе, но ничего более, кроме «Нормально», — от обоих не слышит. Это период такой у них: скрывать личную жизнь. И папа его хорошо понимает, потому что был совершенно таким же. Что бы не происходило, он никогда и не при каких обстоятельствах ничего бы не рассказал родителям. Первый шаг в жизнь без родительского крыла начинается именно с этого. Но если младшие не говорят, то скажет старший. Папа с радостью делится всем, что у него происходит в жизни, точнее на работе. И заключает насущной неделей.       Скоро у папы и Чонгука должна начаться течка. Приблизительные даты отмечены в календаре — они совсем скоро. Папа уже взрослый, его организм переживает течку с каждым годом реже. Чонгук, наоборот, совсем молод и его организм находится сейчас на пике половой активности. У него течка несколько раз в месяц по два-три дня. А в этом году так выпало, что и у папы, и у него совпадает цикл.

***

      На следующей неделе, почти к её концу, звёзды, как и предполагалось, сошлись. Утром папа не пошёл на работу, а Чонгук — в школу, благоухая из своих комнат феромонами. Если сказать, что Тэхён выбирался из квартиры с трудом, то — солгать. Он не первый раз сталкивается с подобным и вполне стойко может игнорировать запахи, привлекающие его гендер к спариванию.       После школы, однако, домой он не шибко торопится. Скорее, даёт омегам ещё немного времени побыть наедине со своей течкой. Идёт с друзьями в развлекательный центр, где они покупают мороженное и садятся за свободный столик. Говорят, в основном, об омегах и поиске истинного. Но Тэхёна интересует больше мятное мороженное с шоколадной крошкой, чем подобные разговоры. Он может поддержать тему лишь в том случае, если она пойдёт по узкой тропинке «сначала карьера, потом истинные». Потому что там, где истинные, обязательно будут дети — так природой устроено.       Немного погодя, мимо их столика проходит, нет, пробегает омега, от которого, такое чувство, несет феромонами за километр. Многие парни тут же вздрагивают, оборачиваются вслед за омегой, которая, по всей видимости, пытается как можно быстрее покинуть торговый центр, чтобы не нарваться на дикарей, оправдывающие изнасилование инстинктами. Течка не приходит внезапно, каждый омега отслеживает её, и проходит медицинский осмотр раз в полгода. Поэтому, скорее всего, подавители прекратили действовать. А среди парней, только один Тэхён даже не дёрнулся, продолжая обсасывать мороженое с маленькой десертной ложки.       — Ты что, не почувствовал? — интересуется один из парней. Тэхён отрицательно качает головой.       — Конечно, почувствовал, — поясняет, — Но я живу в доме с двумя течными омегами. Моей выдержке можно позавидовать.       Альфы хором тянут восхищённое «О!», поражаясь в каком сейчас хаосе приходится жить Тэхёну. Только он один не решится назвать сложившуюся ситуацию хаосом. Её нужно всего лишь пережить: запереться в комнате на ключ, воткнуть в уши наушники и попытаться оглохнуть от любимого джаза (не получится), поставить ароматические свечки, чтобы они перебивали запах феромонов, и, в конце концов, забить голову всем, чем угодно, но только не пошлостями.

***

      Зайдя в дом, альфу тут же выгоняют. Чонгука тоже.       Папа пригласил к себе одного хорошего знакомого, который любезно и любовно поможет ему с течкой. Сыновья не возражают свалить в туман на несколько часов, тем более, когда Чонгук быстро сориентировался: запил несколько белых таблеток водой и нашел свободный гараж на время, где они отсидятся с братом. Несколько часов гулять на улице зимой в минус двадцать — не особо приятное занятие, а в гараже хотя бы не так холодно, тем более даже есть на чем полежать.       Через минут десять быстрой ходьбы, потому что оба брата всем своим телом и душой ненавидели холод, они подходят к гаражу, запрятанному меж панельных многоэтажек. У Чонгука много друзей, готовых помочь подобной мелочью, но не все доверяют ему ключи.       Есть один самый близкий, который раньше жил с ним в одном районе, а затем переехал к чёрту на куличики. Он ему и от квартиры ключи доверил, и от отцовского гаража, который уже несколько лет самому отцу не нужен.       Чонгук открывает железную дверь, пулей влетает внутрь, а за ним заходит и Тэхён. В самом гараже пыльно, грязно, темно, немного холодно, поэтому парни не решаются снимать куртки. Свет от одной единственной тусклой лампочки почти не освещает маленькую железную коробку. Тэхён достаёт телефон из кармана и включает на нём фонарик, освещая гараж. Посередине лежит толстый, почти новый, матрас. Чонгук хлопает по нему пару раз, видя как пыль от него разлетается в разные стороны. Выбивать матрас сейчас никто не собирается — есть решение получше. В шкафу, у одной из стен, омега берет старое покрывало и накрывает им матрас, а после и садится на него. Тэхён располагается рядом, выключая фонарик на телефоне и кладя его в карман.       Альфа устало выдыхает и прикрывает глаза. Он думает немного подремать, пока есть время, но внезапно ударивший в нос запах феромонов решает иначе. Чонгук снова начинает благоухать, несмотря на то, что, вроде бы, выпил много блокаторов. Ким смотрит на брата, который медленно, но верно снимает с себя шапку, куртку, перчатки и шарф. На секунду он думает, что это пахнет от его домашней одежды, но мысль отпадает сразу, как только рука Чонгука ложится на орган альфы.       — Я не взял презервативы, — тут же отрезает Тэхён, понимая к чему клонит брат. А Чон кротко смеётся, ехидно улыбаясь.       — Ничего страшного, я выпил противозачаточные, — теперь-то всё становится на свои места. Вместо блокаторов Чонгук принял противозачаточные, которые имеют один из распространенных побочных эффектов — препятствовать выделению феромонов на короткое время.       Тэхён в шоке раскрывает глаза, понимает сразу о чём идёт речь. Чонгук знает, что в течку велик шанс забеременеть, то есть завязать узел с альфой, поэтому-то отвёл брата в гараж, а не к друзьям на хату. Но он не учел одного…       — То есть ты хочешь сцепку? — всё-таки спрашивает Тэхён, чтобы быть полностью уверенным в своих догадках. Чонгук расстегивает куртку брата, второй рукой снимает с него шапку, кидая в кучу к своим вещам, и сжимает его бугор через школьные брюки, которые не представилось шанса заменить дома.       — Да, — Чонгук цокает, — Ты же сказал, что мы можем попробовать, что хотим.       — Но у меня нет гона, — не учёл именно это — самое важное.       — И что? — омега продолжает раздевать и возбуждать брата. Одной рукой он пытается снять с плеч его куртку, а Тэхён помогает сам от неё избавиться вместе с шарфом.       — Без гона мы не сможем сцепиться.       — Ну, так придумай что-нибудь.       — Что?       — Ну, вызови свой гон как-нибудь.       — А твоя течка тоже по вызову пришла? — Тэхён складывает руки на груди и ухмыляется. Чонгук знает о физиологии всё необходимое, но именно сейчас включает дурачка.       — И что, без гона не получится? — несколько расстроено спрашивает омега, останавливаясь массировать половой орган альфы через штаны. Чонгук неплохо постарался, чтобы член альфы выпирал крутой горкой. У омеги там тоже не всё гладко, но не так заметно из-за узких джинс.       — Нет, — серьёзно отвечает Тэхён.       — Вот блин… — на несколько секунд между братьями нависает тишина.       Тэхён бегает слегка хищным взглядом по телу и лицу брата, невольно облизывая свои пересохшие из-за холода губы. Чонгук быстро соображает, думая, что же можно придумать. Вскоре он набирает в лёгкие побольше воздуха и почти сразу выдыхает его, вынося окончательный вердикт.       — Ну, зря я что ли противозачаточные выпил? Давай потрахаемся.

***

      Чонгук занимает место на бедрах брата. Он снял джинсы, ощущая долгожданную свободу в паху, и трусы. Только стопы вернул обратно в теплые зимние угги, чтобы совсем не замёрзнуть, а также не заболеть. Тэхён же почти не раздевался. Он спустил школьные штаны с таза вместе с трусами до ягодиц. А чтобы его стояк не скукожился от холода, пока брат подготавливал себя, активно водил по нему ладонью. Когда Чонгук сел на бедра, Тэхён потянулся свободной рукой к его члену, также надрачивая.       — Я, это, — смущённо подаёт голос Чонгук, — сам себя растяну.       Тэхён хмыкает и улыбается ехидно.       — Только растягивай себя хорошо.       Омега слегка приподнимает попу, подаётся туловищем вперед. Одной рукой держится за плечо брата, второй ведет по линии между упругих ягодиц. Своей пятой точкой Чонгук гордится. Раньше он ходил на фитнес, где много тренировался, подтягивая свои формы после гормонального сбоя в третьем классе. Он тогда слишком разъелся: набрал несколько лишних килограммов, которые отложились жировыми складками на животе, бедрах, руках и щеках, и перестал влазить в свою любимую одежду. Сейчас он более худой, если сравнивать с тем временем, но в некоторых местах всё такой же мягкий. И как бы странно не было: Тэхёну нравится, когда есть за что ухватиться.       Чонгук чувствует, как его сердце бешено стучит, и откровенно не понимает, как Тэхёну удалось в прошлый раз так легко взять и сунуть палец в отверстие. Может, ему тоже было волнительно, а может и нет. На самом деле Тэхён в тот момент даже не размышлял, что ввести палец сложнее, чем сдержаться и не кончить на первой секунде — он думал совершенно о другом. Немного погодя, набравшись храбрости, омега давит подушечкой среднего пальца на колечко мышц. Палец туго входит, но только из-за того, что Чонгук снова сжимается. Это напряжение передаётся даже на бойца.       — Расслабься, — на выдохе говорит Тэхён, прикрывая глаза. Круговыми движениями он массирует и свой, и чужой орган, пальцами ощущая как из одного и второго сочится слизская природная смазка.       Чонгук кивает, глотая ком слюны. Сжимает крепче плечо брата, но тут же разжимает, вместе с этим расслабляясь и всем телом. Палец идёт легче. Омега не тратит время на нежности, сразу переходит к активному движению внутри. Первые сладкие выдохи сходят с сухих и слегка посиневших губ. Тэхён открывает глаза именно в тот момент, заостряет на них внимание, а в голове проносится странная мысль с призывом поцеловать, облизать, пососать сахарные уста брата. Альфа трясёт головой, прогоняя мысль. Нет. Он не может влюбиться в брата. Также и брат не может влюбиться в него. Они же оба лишь учатся на друг друге. У них же наверняка есть свои истинные.       Вскоре омега добавляет второй и третий пальцы. Водит ими еле-еле. Снова блаженно выдыхает, в этот раз облизывая свои губы. Мысль возвращается, словно нагло заходит в дом, выбивая дверь с ноги, и прописывается по месту жительства. Безумно хочется поцеловать Чонгука.       Мысли прерываются также быстро, как появляются. Чон убирает из себя пальцы, в итоге толком себя не растянув, и двигается бедрами поближе к паху брата. Перехватывает его член и ставит головкой у дырки. Тэхён удивленно поднимает брови, перемещая взгляд с губ на темные зеницы омеги.       — Ты же ещё не готов!       — Готов, — рычит Чонгук, медленно садясь на стойкого солдатика брата. Тэхён прекращает мастурбировать члены, перекладывая руки на талию омеги, придерживая.       Омегу не остановить. Он хочет попробовать что-то новое, а точнее, свою любимую грубость и жесткость. Чон не раз видел, как в порно альфы входили в сухих омег, а затем бесцеремонно их драли. Хочет ощутить это, даже если Тэхён против. Но брат соображает здраво, чтобы понять, что его мнения никто не спрашивает.       Головка входит в анал и Чонгук резко опускает задницу. Громкий сонорный стон вырывается прямо из глотки. Омега прогибается в спине, ловя мимолётные искры в глазах, и звёзды над головой, а затем сгибается в три погибели. В груди спирает, дыхания не хватает — стенка ануса крепко сжимает член альфы, постепенно избавляясь от колющей боли в районе кольца. Кажется, он что-то порвал. Но ему только кажется, потому что слишком резко сел.       Тэхён сжимает талию омеги сильнее, когда он садится. У него машинально сжимаются пальцы в обуви и медленно разжимаются вместе с волной приятного импульса, проходящей по всему телу. Даже глазные яблоки закатываются. Альфа закрывает глаза, вдыхая через нос побольше воздуха, пытается взять над собой контроль снова, пока Чонгук понимает свою ошибку и привыкает к ощущением.       — Блять, — огрызается омега, прижимаясь грудью к груди брата, и обнимает его за спину. Тэхён взаимно переносит руки с талии за спину.       — А я тебе говорил, чтобы хорошо себя растягивал.       — А я тебе говорил, — передразнивает Чонгук. — Давай жестко.       — А если тебе больно будет? — Тэхёну ведь нравится нежно. Он поэтому и переживает за чувства пассии.       — Ну, так я и хочу, чтобы немного больно было, — пожимает плечами омега, а после хмыкает и делает первый резкий скачок, вбивая бедра альфы в матрас, — Вот так.       — Ты и без меня прекрасно справляешься, — ухмыляется Ким.       — Возьми меня за попу, так легче будет.       — Хорошо, мой повелитель.       Чонгук хмыкает немного недовольно и обиженно. Но не прекращает периодически делать легкие скачки, пока Тэхён медленно ведет руками по спине к ягодицам. Крепко сжимает последние и неожиданно шлёпает. Чонгук вылупляется на брата зенки, мол «чего творишь?». А Тэхён улыбается своей фирменной квадратной улыбкой, тихо хихикая и все тридцать два зуба показывая. От такого шарма ни один омега не устоит, и даже Чонгук. Он думает о том, какой же его брат красивый, и о том, как же хочется поцеловать его алые губы. В отличие от альфы, Чон сначала делает, потом думает, а поэтому, не торопясь приближается своим лицом к чужому. Но не успевают они даже коснуться кончиками носов, как Ким кладёт руки под ягодицы, слегка приподнимает их и начинает быстро входить и выходить из влажной дырки. Чонгук забывает, что хотел сделать. Утыкается лбом в плечо брата, взаимно насаживаясь на его орган, даже через сладкое «не могу» — ему так нравится.       Нравится настолько, что Чонгук в итоге ловит прекрасный оргазм, изливаясь нечаянно на школьную жилетку Тэхёна. А Тэхён в него.

***

      Поздним вечером этого же дня, когда братья уже вернулись домой, в квартире было свежо и не пахло папиными феромонами. Ему отлично помогли, потому что настолько счастливым его редко можно увидеть: он сидел в гостиной и с улыбкой смотрел свою нелюбимую передачу, где люди орут друг на друга и обсуждают чужие ошибки (Местное «Пусть Говорят»). Он даже не заметил, что от Тэхёна несёт лёгким амбре феромонов Чонгука. Да, даже если бы хотел заметить, то вряд ли бы получилось: альфа сразу собрал вещи для банных процедур и скрылся в ванной. Только не один.       Чонгук, немного погодя, нагло заходит к брату, закрывает на защелку дверь и включает на колонке свой любимый рок.       (sam tinnesz feat. yacht money — play with fire)       — Ах, Тэ… — пищит Чонгук, когда брат нахально берет его за волосы и прижимает лицом к холодной плитке.       Их поливает теплая вода из душа. Тэхён вошёл во вкус, с радостью доставляя брату желанное удовольствие. Хоть он и был сначала удивлен внезапному его появлению в ванной, теперь дерзко берет сзади, заставляя прогибаться в пояснице. А омеге, блять, нравится.       — Ещё, ещё, — лепечет Чонгук, поджимая пальцы на руках.       С каждым толчком в Тэхёне просыпается некий внутренний зверь, охотно вырывающийся наружу. Он рычит прямо над ухом парня, а затем зубами больно зажимает его хрящик, заставляя шипеть и скулить от боли.       — Ах, Т-тэхён, я ноги не чувствую.       — Меня как будто это интересует.       В любой другой ситуации очень даже бы интересовало. Но не сейчас. На него как будто нашло какое-то наваждение. Он по-звериному наслаждается влажной дыркой брата, его громкими и сладкими стонами, слегка подрагивающими бедрами. Переводя на последние хищный взгляд, Тэхён шлёпает по ним с такой силой, что тут же на светлой коже остаётся краснючий след от ладони. Омега вздрагивает, топчась несколько секунд на месте.       — А! Тэхён…!       — Что? — альфа кривит вопросительно одну бровь. Руку с головы брата перекладывает на кафельную стенку, давая шанс слегка развернуться и взглянуть в довольно-кровожадные свои глаза.       — Хуй через плечо! — Чонгук дует губы, как ребенок, у которого забрали леденец и теперь сосать нечего.       Тук-тук.       — У вас что там происходит?       Папа не сразу замечает, что оба его сына зашли в ванную. Хоть они и находятся там недолго, внутреннее шестое чувство заставляет беспокоиться. Через трубный рок сложно услышать звонкие шлепки паха о ягодицы, тем более стоны Чонгука. Также интимные звуки заглушала вода.       У братьев сердце выходит именно на этой остановочке. Оба быстро соображают что делать, но они даже не думают о том, чтобы всё резко прекратить. Они доверяют папе и знают, что он не станет заходить, поэтому у них есть буквально несколько секунд, чтобы придумать оправдание.       — Я, это… — первый подаёт голос омега, — Мне пришла новая пенка для лица!       — Понятно, — папу более чем устраивает ответ. А про музыку он ничего не думает — у Чонгука есть хорошая привычка принимать любые умывальные процедуры под музыку.       — А Тэхён там с тобой?       — Он моется!       — Хорошо… Давайте недолго, скоро спать.       — Мы уже скоро!       Папа уходит, оставляя сыновей в покое. Он взаимно доверяет им и даже подумать не может, что за дверью происходит нечто иное. У братьев сердце из пяток возвращается на место. Оба громко выдыхают и хватаются за место, где предположительно сидит причина микроинфаркта.       — Ладно, — говорит на выдохе Чонгук, — Действительно, давай поторапливаться.       Чонгук кончает первый. С каждым новым разом, секс становится всё длительней и насыщенней. Сравнивая с первым разом, когда оба лишь щупали его, переживая бурю беспокойных эмоций, секс в душе оказывается самым диким.       После своей разрядки, омега быстро поворачивается к Тэхёну и садится на корточки, хватая его, почти готовый снять напряжение, член. Омега высовывает язык, как это делают порноактёры, и кладёт на него красную головку. Чонгук дрочит своему брату, приготавливаясь принять порцию вязкой белой субстанции не только внутрь себя, но и на лицо. Тэхён гладит брата по мокрым волосам, убирая челку, прилипшую ко лбу, назад.       — Ты такой красивый, — отмечает альфа.       Чонгук смущенно улыбается, смотря на брата снизу вверх. Ещё мгновение и Тэхён берет орган в собственные руки. Кормит омегу спермой немного на язык, а после направляет струю точно на лицо.       — Черт… — бурчит довольно омега, глотая небольшую каплю, а после, ещё немного слизывает с губ.       — Вот и твоя новая пенка, — он сделал это специально, чтобы подколоть брата. Чонгук сразу хмурится, обиженно ударяя Тэхёна несильно по коленкам.       — Шутник хуев.

***

      У Чонгука проходит течка на следующий день — настолько хорошо он занялся сексом. Тем более, когда партнер — любимый братик-альфа, (теперь, наверное) всегда готовый прийти на помощь. Папа ещё пару дней от неё страдает, не выходя на работу. Он мог бы принимать блокаторы, но решил взять небольшой отпуск. А как только течка проходит, его телефон разрывается от звонков и приказов начальника, как можно скорее выйти на работу.       Чонгук ходит в школу как обычно: проказничает, посещает «директора» и идёт домой.       Тэхён перестал посещать музыкальную школу совсем. Он пытался, честно. Учил с преподавателем новую оперу на фортепиано, но странным образом нота «до» превращалось в чонгуково «Ах!». Слышать стоны брата стало попросту невыносимо и он перестал ходить на дополнительные предметы.       У Чонгука не лучше: он общается с друзьями, а в глазах рябит образ брата.       Обоим трудно жить друг без друга. Секс их не только сблизил, но и влюбил друг в друга. Они же в самом начале, вроде как, мнимо договорились не чувствовать друг к другу подобных чувств. Но сердце решило иначе.       В один прекрасный день, когда за окном светило ядовитое зимнее солнце, пробиваясь даже через плотные черные шторы в комнате омеги, братья снова приходят к близости. Чонгук лежит спиной на своей кровати, массирует одной рукой свой сосок, а второй сжимает простынь в кулаке, шире разводит ноги, бросая короткий взгляд на Тэхёна, ласково посасывающего конец.       — Ах, — выдыхает омега, напрягаясь внизу живота, когда белая жидкость лениво вытекает из уретры.       Он дышит шумно и часто, прикрывая глаза, возвращает голову на кровать и тянет обе руки к лицу Тэхёна. Альфа взаимно тянется и помещает в них свои щеки, в итоге, любовно укладываясь на брюшину брата. Невесомо водит своими пальцами по разгоряченной коже боков.       — Изменился вкус? — почти неслышно спрашивает Чонгук. Тэхён согласно мычит.       — Ты бросил курить?       — Да.       — Вот и славно.       Оба прикрывают глаза, растягивая уголки губ в светлой улыбке. Оба чувствуют нечто волшебное друг к другу. Сердце стучит не из-за страсти, а просто потому что он рядом. Обнимает, гладит… любит, наверное.       Этот раз слишком ленивый получается. Именно такой, какой нравится Тэхёну: неспешный, тактильный, эстетичный. Потихоньку альфа перемещается повыше, кладёт брата на бок и сам устраивается также, но за его спиной. Ведет всей пятерней по ягодицам, постепенно вводя один палец в слегка мокрый анус, невольно оставляет на плече брата легкие поцелуи, и он оборачивается. У омеги в глазах наворачиваются слёзы. В этот раз он слишком эмоциональный и душевный. Тэхён переводит глаза с его губ на слезы, без слов спрашивая, в чем проблема.       Омега прикрывает глаза, глотая горькую обиду, кладёт руку на затылок брата и тянет его губы к своим. Деликатно накрывает их, сердечно сминает, сладко облизывает. Тэхён сначала удивляется, действительно не ожидая такого поворота событий, а затем также ласково отвечает. Он чувствует, как по щекам брата скатываются слезинки, и аккуратно отстраняется. Все же им стоит поговорить, нежели играть в молчанку.       — Почему ты плачешь?       — Я, — тихо всхлипывает Чонгук, пытаясь прекратить пускать сопли, — Кажется, люблю тебя больше, чем брата.       — Я тоже.       — Что? — Чон почти сразу же перестаёт плакать. Он уверенно готовился к отказу и даже прекращению секс-практик, поэтому плакал.       — Я тоже люблю тебя больше, чем брата.       — Т-тэхён… Правильно ли это? — Чонгук утыкается лбом в лоб брата. Тэхён вводит второй палец. — Ах, — взгляд быстро перемещается с лица альфы вниз, где происходит интимное действие.       — Мы сами решаем правильно ли то, что мы делаем, — выносит философский вывод Ким. Он размышлял о своих чувствах именно с этой точки зрения, поэтому спокоен и готов своим спокойствием поделиться с любимым человеком.       — Правильно.       Растянув брата на три пальца, легко помещающиеся в его анальном отверстие, Тэхён вскоре заменяет их на возбужденный орган. Входит плавно и по самое основание, пока яйца не упираются впритык. Чонгук мягко стонет прямо в губы брата и прогибается в спине, направляя член точно к маточной складке. Чувства с самого первого раза повторяются, но они совершенно отличаются: эйфория настигает ещё в момент входа — то ли это от того, что Чонгук получил опыт, то ли это от того, что находится в одной постели с любимым человеком. Хочется верить во второе. Головка нежно проходит вдоль складки настолько медленно и чувственно, что омега тут же покрывается мурашками, а его боец содрогается и выпускает каплю смазки.       — Ах, Тэхён…       — Чонгук, — альфа не сдерживается, ответно постанывая имя.       Накрывает родные и любимые губы своими, затягивая в сладостный поцелуй. Слюна вяжется во ртах, случайно выходит за их пределы и оседает на сахарных устах. Тэхён их облизывает, возвращаясь к поцелую, который в следующую секунду охотно углубляет. Чонгук через улыбку отвечает. Языки сплетаются в медленном танце.