K: Kingdom of Red

            Утренний летний ветерок проникал в класс через окно вместе с жарой.       Суо сонно посмотрел в окно.       Пышные зеленые листья вишневых деревьев шелестели, покачиваясь на ветру. Один листок, отделившийся от ветки, сдуло ветром, и он полетел в сторону Микото. Тот поймал лист как раз перед тем, как тот столкнулся бы с его лицом. — Хороший улов, — произнес голос, переливчатый и чистый, как вода.       Кушина Хонами, классная руководительница, улыбнулась, стоя перед столом Суо. — Но сейчас у нас в самом разгаре тест. Тебе следует сосредоточиться на этом.       «А, точно. Я все еще на уроке», — подумал Суо, возвращая взгляд к тому, что лежало перед ним.       Лист с вопросами из короткого теста с урока английского языка, который, очевидно, прошел, когда он прогуливал школу. Микото лениво просмотрел оставшиеся вопросы и подвинул карандаш к пустым колонкам.       Он недавно проспал во время обеденного перерыва, а когда проснулся, было уже самое время послеобеденных занятий. Найдя слишком хлопотным войти в класс в середине урока и давать какое-то оправдание своему опозданию, Суо пропустил занятия. Он был пойман после окончания занятий своим классным руководителем, и ему сказали прийти в школу в следующую субботу для воспитательной беседы.       Большинство учителей держались на расстоянии от Суо и общались с ним как можно меньше. То ли из-за слухов, которые окружали Микото, то ли из-за ауры, которая его окружала, они его боялись. Единственным исключением была Кушина Хонами.       Закончив заполнять ответы на тестовом листе, Суо поднялся.       Услышав, что он встал, Хонами посмотрела на Микото. — Ты закончил? — … Более или менее.       Суо протянул Хонами тестовый лист.       Она быстро просмотрела его и кивнула. — О’Кей, выглядит неплохо. Больше не пропускай занятия, ладно?       Миндалевидные глаза Хонами, обрамленные черными ресницами, излучали непринужденную доброту. Суо, не очень хорошо справляясь с мягкой аурой, окружавшей ее, отвел взгляд. — Суо-кун, прости, но ты не мог бы помочь мне отнести это в учительскую? — Хонами попросила Суо, который был известен под диковинным прозвищем «дикий зверь Микото», помогать ей с мелкими заданиями так же естественно, как и других учеников.       Суо неохотно перевел взгляд на картонную коробку и бумаги, которые стояли в углу класса, и поднял коробку, которая, кажется, содержала учебные материалы. Хонами несла оставшиеся листы бумаги.       Хонами болтала о том-о-сём, пока они шли в учительскую. Она рассказывала, как начала цвести гортензия на клумбе во дворе, о кошке, которая иногда пробиралась в школу, и т.д. Хотя всё, о чем говорила Хонами, было из тех вещей, на которые можно просто кивнуть в ответ, не давая никакого ответа, она счастливо продолжала болтать своим естественным счастливым тоном. В нем не было ни малейшей наигранности, характерной для учителей, когда они искали темы для разговора, чтобы попытаться побеседовать по душам с трудным учеником, или нервозности. Она просто говорила с мягкостью в голосе, которая исходила от ее естественного характера, а не от попыток уговорить Суо присоединиться к ней. Ее голос плавно проникал в его уши и вызвал ощущение сонливости.       Микото отнес картонную коробку в учительскую и поставил ее на стол Хонами. Именно тогда красная пряжа и что-то частично связанное в сумочке учительницы привлекли его внимание, пока она продолжала говорить. — А, это? Я подумывала сделать подарок племяннице, — казала Хонами с немного смущенной улыбкой, заметив пристальный взгляд Суо.       Она вытащила из сумки что-то похожее на мешочек, который все еще вязали. — Это для дочери моего старшего брата. Ей уже два года. Она немного необычная в некоторых отношениях, но очень милая. Попыталась сделать ей в подарок носки ручной вязки, но это оказалось сложнее, чем я думала. Поэтому продолжала тренироваться, и не успела оглянуться, как уже наступило лето. Сейчас было слишком тепло, чтобы дарить ей что-то вязаное, поэтому я подумываю о том, чтобы сделать что-то большое, например свитер, чтобы она могла использовать его осенью.       Хонами застенчиво улыбнулась. Суо издал звук, по которому трудно было определить, согласие это или стон.       Микото посмотрел на красный вязаный мешочек, который, по-видимому, был незавершенной парой носков в руках Хонами. Он подумал, что в них можно будет засунуть маленькие ножки, но, видимо, это казалось слишком нереальным.       Хонами, пытаясь разгадать мысли Суо, с отсутствующим выражением лица смотревшего на то, что было у нее в руках, склонила голову. — Ты тоже хочешь попробовать, Суо-кун? — Что? — Вязание.       Хонами беззаботно улыбнулась. Суо начал сомневаться, было ли что-нибудь у нее в голове. — Ты думаешь, я бы стал? — Хм, интересно. Я бы не узнала, не поинтересовавшись, так что просто хотела спросить. — Ты уже знаешь ответ. — Я считаю, что вы не должны судить о вещах, основываясь на своем впечатлении о них, — Хонами посмотрела на Микото с улыбкой, которая окутывала ее обычную чистую ауру, вызывающую симпатию к ней как у мужчин, так и у девушек студентов.       «В конце концов, я плохо справляюсь с этой женщиной», — подумал Микото. — То же самое можно сказать и о тебе, Суо-кун. Ты не чувствуешь себя ограниченным тем, что другие думают о тебе?       Микото поджал губу, повернувшись к Хонами, улыбка которой создавала впечатление, будто она все еще думала о том, чтобы передать вязальные спицы Суо. — Я не произвожу особого впечатления, — сказал Микото. — И у меня нет никакого интереса к вязанию, — в том, что для него было вежливой манерой, Суо выразил свое сильное желание уйти.       Хонами рассмеялась и положила нитки и спицы, которые протягивала Микото, обратно на колени. — Вязание в сторону… Впечатления о ком-то, созданные окружающими людьми, могут реально повлиять на них еще до того, как они это осознают, — Хонами, которая до сих пор с удовольствием шутила, сказала это с совершенно серьезным выражением.       Суо молчал, встретившись взглядом с Хонами. — Волк, который ненавидит других, толпящихся вокруг него, и живет в одиночестве. Который возводит вокруг себя стены и не подпускает к себе людей.       Плечи Микото напряглись. Беспокоит ли Хонами как его учителя тот факт, что он казался лишенным друзей? — Это ведь не ты сам воздвиг вокруг себя стены, верно? Просто те, кто тебя окружают, строили их, а потом держались на расстоянии. Ведь если кто-то попытается приблизиться к тебе, ты позволишь ему быть рядом с тобой.       Хонами подняла тонкий палец. — Ты болтаешь со мной, а в последнее время даже ладишь с третьекурсником Кусанаги-Куном, не так ли?       Суо выразил сомнение на лице и наклонил голову. Он не помнил, чтобы когда-нибудь говорил что-либо, что можно было бы считать «болтовней» с Хонами, и хотя он иногда общался с Кусанаги после того инцидента, казалось, сказать о том, что они ладят, можно с натяжкой. — Но, по большей части, ты, кажется, принимаешь то впечатление, которое другие имеют о тебе, Суо-кун. Ты спокойно относишься к тому, что люди считают тебя страшным зверем, который ненавидит других, толпящихся вокруг него, потому что, — Хонами сделала паузу в том, что она говорила, чтобы изобразить легкую, веселую улыбку, — «это слишком надоедает».       Микото не мог ничего сказать, чтобы опровергнуть это. — Ты находишь вещи надоедливыми, поэтому стены, которые другие построили вокруг тебя, и расстояние, на котором они держатся, позволяют тебе чувствовать себя непринужденно. Так ведь? — Ты хочешь, чтобы я подружился с другими? — сказал он, когда почувствовал, что его немного увлекли аргументы, которые молодая учительница мягко высказывала ему. Но Хонами с улыбкой покачала головой. — Я не собираюсь заходить так далеко и никогда до этого не доходила. Даже если бы я так сказала, ты бы не стал ломать стены вокруг себя и пытаться ладить со всеми, правда Суо-кун? Потому что это надоедает, — своим мягким тоном Хонами продолжала говорить на удивление прямолинейно. — Но тебе следует подготовиться. — Подготовиться? — Рано или поздно твое нынешнее положение с другими людьми, с которыми ты привык жить, будет разрушено. У меня такое чувство, что когда появляется кто-то, кто может легко разрушить стены, которые, кажется, окружают тебя, ты станешь центральной фигурой среди людей. И все будет так, словно ничего и не было.