K: Kingdom of Red

      Кураяма сдержал свое слово. Это было почти разочаровывающе просто, как он оставил Шизуме-Сити без следа и оставшихся членов его банды позади, как будто выбросил их прочь.       Мицуха был очень неуловимым человеком, поэтому даже его союзники не знали, где он жил. Парень, который напал на Кусанаги и Суо ни слова не сказал о том, где находится и когда вернется, что подкосило банду Кураямы. Невероятно потрясенные внезапным исчезновением своего лидера, союзники Мицухи отправились на его поиски. Однако попытки закончились осознанием того, что их связь с ним была такой слабой, что ее можно было прервать чем-то таким простым, как невозможность связаться с ним через КПК.       Похоже, что Кураяма Мицуха умер. Такой слух казался самым достоверным из тех, что распространялись по всему городу Шизуме.       Ходило невероятное множество слухов о том, как Кураяма встретил свой конец. Они варьировались от того, что его похитили якудза и либо бросили в токийской гавани, либо похоронили в горах, до того, что он внезапно умер от передозировки наркотиков, или что его ударили сзади ножом в акте мести одной из групп, которых он избил. Среди них также ходили слухи, в которых была капля правды: «Похоже, что дикий зверь Микото убил безухого Мицуху».       Банда Кураямы, внезапно потеряв голову, установила нового лидера. Однако группа быстро распалась из-за внутреннего разделения и сосредоточенных атак других банд по всему городу, которые воспользовались возможностью нанести удар, пока они были ослаблены.       Среди бандитов был и Нагахама, парень, который ранее попросил Кусанаги расследовать дело Кураямы. Нагахама, услышав слух об исчезновении Кураямы Мицухи, спросил об этом Изумо. Но Кусанаги, отказавшись поделиться чем-либо из того, что произошло на самом деле, просто улыбнулся и намеренно ответил: «Я ничего не делал». Хотя это было правдой, Нагахама, казалось, вообразил нечто большее и выглядел разочарованным.       С помощью Суо Кусанаги удалось более или менее прибрать внутри бара «Хомра», который был в ужасном состоянии после жестокой драки Микото и Кураямы. Однако, когда дело дошло до многочисленных разбитых винных бутылок и поврежденных стола и стульев, он мог только склонить голову в знак извинения перед Мизуоми.       Мизуоми, казалось, рассердился и сказал ему, чтобы он не заходил слишком далеко, но не попросил Кусанаги объяснить, что произошло. Все-таки его дядя был довольно загадочным человеком. Изумо не удивился бы, если бы Мизуоми узнал, что произошло, даже не услышав об этом от самого Кусанаги.       Жизнь Кусанаги была такой же, как и прежде. Его привычная рутина — ходить в школу и играть роль образцового ученика, а затем помогать в баре «Хомра» по вечерам или слоняться по городу в те дни, когда его капризный дядя решал закрыть бар, — осталась неизменной. — Ах.       Кусанаги заметил красноволосого парня, идущего в его сторону по коридору. Он поднял руку и позвал его. — Эй, Микото.       В своей школьной форме Суо Микото ничем не выдавал той ослепительной ауры, которая была у него в ту ночь. Атмосферой вокруг себя Суо скорее напоминал сонного, ворчливого уличного кота, чем дикого зверя. Он лениво шел по коридору, сгорбив спину и засунув руки в клетчатые брюки, которые были частью школьной формы.       Суо поднял глаза, дабы убедиться, что это Кусанаги, и в ответ поднял подбородок. Это не был легкий поклон, которым обычно приветствуют кого-то. Если б было так, человек, делающий это, подтянул бы подбородок и опустил голову. Ответ Микото был прямо противоположным и, казалось, говорил: «О, это ты». Это был высокомерный жест, который, казалось, давал понять Кусанаги, что Суо признал его существование.       Когда они с Микото проходили мимо друг друга, Изумо повернулся и сделал вид, что слегка пнул Суо в спину. — Эй, первогодка. Так вот как ты обращаешься со своим семпаем?       Кусанаги, все еще улыбаясь, схватил своей большой рукой Микото за затылок и сильно надавил на него.       Суо нахмурился, как будто ему было неудобно. Его губы были сжаты в жесткую линию, что, возможно, было вызвано болью. — Не помню, чтобы я стал твоим кохаем. — Помнишь ты это или нет, но мы учимся в одной школе и в разные годы. А это значит, нравится тебе это или нет, но я — семпай, а ты — кохай. Впрочем, это не имеет значения.       Кусанаги отпустил Микото и пошел рядом с ним. — С тобой что-нибудь случилось с тех пор? — Не совсем. — Кураяма не пытался связаться с тобой? Его банда не пытается совать свой нос в твои дела? — Вроде нет. — Что ты хочешь этим сказать?       Кусанаги нахмурился. Суо действительно не казался обеспокоенным? Изумо чувствовал, что во многом сам виноват в том, что Микото вмешался. Но Суо только резко ответил: — Я не утруждаю себя попытками выяснить, кто каждый из парней, которые затеяли со мной драку, или почему они напали на меня.       Другими словами, похоже, что люди по всему городу все еще дерутся с Суо, как обычно, но он не знал, связан ли кто-нибудь из этих людей с Кураямой.       Это было так невероятно небрежно, что Кусанаги невольно вздохнул. — Но мне кажется немного необычным видеть тебя в школе, — сказал Кусанаги со смехом.       Микото взглянул на него, словно спрашивая, что он имеет в виду. — Потому что я был готов отвезти тебя в больницу, если бы дело дошло до этого той ночью. Это странное чувство — быть здесь, в нашей мирной школе, гулять вместе в нашей форме после того, как прошел через что-то столь же адское, как это.       Суо даже не потрудился кивнуть в ответ, чтобы подтвердить, что он слушает. Он действительно был недружелюбным парнем. — Кстати, можно тебя кое-о-чем спросить? — Сказал Кусанаги, внезапно вспомнив свой вопрос. — Мицуха тоже упоминал об этом. Что когда ты дерешься, то не уклоняешься от первого удара. Что с тобой такое? Ты ведь мог бы увернуться, если бы захотел, верно? —… Потому что это слишком хлопотно.       Глаза Кусанаги расширились от ответа Суо. — А?! Уклонение — это слишком много хлопот? — Дело не в этом… В прошлом меня брали за то, что я бил парней, которые приходили сюда в поисках драки. Поэтому думаю, что если позволю им ударить один раз, это избавит меня от неприятностей. — …Другими словами, ты позволил ударить себя, чтобы доказать, что это была оправданная самооборона? Поговорим о безрассудстве! Твоя идея защищаться слишком безрассудна!       Похоже, что жизнь в человеческом обществе очень трудна для диких зверей.       Постепенно до Кусанаги начала доходить вся нелепость происходящего, и он подавил смешок. — Хэй, Микото. У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? — Что? — Я угощу тебя чем-нибудь, чтобы загладить свою вину. Так как бар «Хомра» закрыт для работы во второй половине дня.       Кусанаги легонько похлопал своего милого кохая по спине. (1) — Ты сказал, что не помнишь, как стал моим кохаем. Тогда ты помнишь, как вместо этого стал моим другом? — Нет.       Быстрая реакция Суо имела комический оттенок, и Кусанаги громко рассмеялся.