K: Kingdom of Red

      Мелко нарезанный лук, чеснок и имбирь подрумянились внутри кастрюли. Запах масла щекотал нос.       Тоцука наблюдал, как рука Кусанаги двигалась, добавляя различные количества специй, таких как семена тмина, куркуму, кайенский перец и гарам масала. — Такое количество таинственных порошков, как будто ты смешиваешь волшебное зелье, — сказал он бодрым голосом.       Он с любопытством уставился на выстроившиеся в ряд контейнеры со специями.       При этих словах Кусанаги слегка хихикнул. — Он говорит: «таинственные порошки». — Ну, ты же готовишь Карри, просто смешивая эти таинственные порошки, хотя у тебя нет никакого Карри-ру! Разве это не удивительно?! — Просто чтобы всем было ясно: Карри-ру изготавливается путем комбинирования этих видов порошков. Карри-ру не просто существует с самого начала, знаешь ли. — Э… интересно. Я тоже хочу попробовать приготовить карри, используя только порошки! — Как-нибудь в другой раз, ладно?       Кусанаги помешивал в кастрюле лопаткой, а Мизуоми добавлял нарезанные помидоры. — Как только помидоры размякнут, положи туда жареную курицу, добавь лавровый лист и дай немного повариться.       Заглянув в кастрюлю, Мизуоми легким тоном дал указания, вышел из-за прилавка и сел на один из диванов в баре.       Суо лениво сидел на противоположном диване. Не выпрямляясь и не проявляя никакого почтительного отношения к родственнику своего семпая, он просто сидел, как был, выглядя совершенно измученным.       В какой-то момент Микото и Тоцука стали довольно часто приходить в бар «Хомра».       Когда Татара впервые посетил бар, как только он вошел в зал, его глаза сияли, и он оглядел все сверху донизу с любопытством, как будто был в музее. — Ты что, никогда раньше не видел бара, старшеклассник? — Крикнул Кусанаги, словно подшучивая над ним. Тоцука покорно кивнул. — Это выглядит как супер стильное убежище.       Днем в баре не было посетителей. Место, где Кусанаги мог бы чувствовать себя непринужденно, зная, что никто не будет вторгаться. Но в то же время, вместо идеального частного пространства это могло быть место, чтобы встретиться с кем-то — бар, казалось, излучал оба эти чувства. Несколько довольный тем, что рассматривал его как убежище, Тоцука в конце концов стал часто приходить, чтобы поиграть. «Ну что ж, времени уйма, так почему бы и нет», — подумал он, но если бы другие узнали о школьнике, околачивающимся в баре, это могло бы стать небольшой проблемой.       Что же касается Суо, то, возможно, это место ему понравилось, а может быть, оно просто стало одной из остановок в его обычных бесцельных блужданиях по городу. Так или иначе, он неожиданно появился в баре, как обычно, и чувствовал себя как дома.       Кусанаги улыбнулся про себя. Школа заканчивалась, и он оказался в компании каких-то странных парней. Они отличались и от его одноклассников, и от парней, с которыми он общался в городе. Несмотря на то, что эти группы были самыми близкими для него, прежде чем он осознал это, Суо и Тоцука были теми, кому он позволил сблизиться с собой.       Как и велел Мизуоми, Кусанаги наблюдал, как помидоры размягчаются, бросил туда жареного цыпленка, добавил лавровых листьев и закрыл кастрюлю крышкой. После того, как всё закипит на некоторое время, томатный куриный Карри по рецепту Мизуоми будет готов.       Когда Кусанаги вышел из-за стойки, Мизуоми сидел на диване и вертел в руках фотоаппарат. Тоцука подошел ближе и с большим интересом наблюдал за этим. — Это что, фотоаппарат? У него необычная форма, не так ли? — Это мгновенная камера. Довольно стильно, правда? — Из тех, где фотография появляется сразу после того, как вы ее сделаете? — Да. У них есть свое очарование. Ладно, ребята, идите постройтесь вон там.       Сказав это, Мизуоми указал в сторону дивана, на котором сидел Суо. Кусанаги рефлекторно нахмурил брови. — Ха? Наша фотография? Что ты собираешься с этим делать? — Ничего. Это будет просто запись о взрослении моего племянника. — Ты идиот?       Немного смутившись, Кусанаги изобразил на лице горечь, однако Тоцука, проявивший живой интерес к камере, сказал: «Почему бы и нет, Кусанаги-Сан! Давай-ка сделаем одну!» — и потянул его за руку. На лице Суо было отсутствующее выражение, из-за которого было неясно, слышал он или нет.       Тоцука сел рядом с Микото, скрестил ноги, положил подбородок на сложенные ладони, сделал безразличное лицо и посмотрел вдаль. — Что это за поза? — Э-э, ну мы же снимаем, верно? Давайте сделаем классные позы! — Это скорее забавная поза, чем классная. — Ой, я виноват. Давайте делать забавные позы! — О чем ты говоришь?! — Ну же, Кусанаги-сан, и ты тоже!       Под напором глаз Тоцуки, полных ожидания, чувство долга Изумо возросло. Усевшись напротив Микото, он скрестил свои длинные ноги, принял позу, запустив одну руку в волосы, и с печальным выражением посмотрел вдаль. Он создавал образ мужчины с сексуальной привлекательностью. — … Ну что ж, тогда я сделаю это сейчас.       С легким изумлением в голосе Мизуоми нажал кнопку затвора. Фотография выскользнула из камеры. — Дайте посмотреть, дайте посмотреть!       Тоцука подбежал к Мизуоми, и его вялое лицо снова приняло обычное улыбающееся выражение. Кусанаги последовал за ним. — Подождите немного, и изображение появится.       Мизуоми протянул ему полностью черную фотографию. Тоцука взял ее обеими руками и внимательно посмотрел. То, что постепенно проявлялось, было явно постановочные, вялые позы Кусанаги и Тоцуки. Между ними сидел Суо с идиотским выражением лица, выглядевший так, словно он заснул с открытыми глазами. — Истинная форма идиота. — Точнее… Король! Тебе тоже нужно сделать какую-то позу!       Пока Татара смеялся и жаловался, плечо Микото внезапно дернулось. Пока Тоцука думал, что это необычная реакция, так как он не пытался удивить его, Суо несколько раз моргнул и сделал озадаченное выражение. — …А? — Кинг, только не говори мне, что ты только что спал с открытыми глазами.       Суо отвернулся, не отрицая этого. В яблочко. — Ты серьезно?! Как ты заснул в такое время?! Мы были такими скучными?! — О нет, теперь, когда я думаю об этом, а не о нас, Кинг гораздо забавнее на этой фотографии: полуоткрытый рот, мертвые глаза. Король, твои глаза скоро высохнут вот так, понимаешь?       Тоцука хихикнул и в приподнятом настроении предложил: «Давай еще сфотографируемся»!       Тогда они действительно проводили время как идиоты. Как будто снимая фильм, Татара принимал всевозможные странные позы, таскал вокруг себя Микото, который просто стоял с ошеломленным лицом, и какое-то время продолжал делать глупые фотографии.       После нажатия на затвор для последнего снимка Мизуоми серьезно сказал: «Вы все действительно идиоты». — Кех… теперь, когда ты это говоришь, я вдруг чувствую себя неловко… Тоцука, это ты во всем виноват. Ты втянул меня в то, что я был идиотом с тобой.       Когда он в шутку посмотрел на Тоцуку, тот выдал: «А?» — и весело надул губы. — Нет-нет, я беспокоился, что мой племянник недостаточно дурачится. Теперь я могу расслабиться, убедившись, что ты все еще можешь вести себя как идиот, соответственно для твоего возраста.       Мизуоми кивнул с дразнящим выражением лица. В дверь бара постучали, и прежде чем Кусанаги успел ответить, Мизуоми встал. — А, ты из винного магазина Камамото. — Тоо-чан (папа) попросил меня прийти.       Они услышали детский голос. В щель между открытой дверью они увидели круглолицего мальчика примерно младшего или среднего школьного возраста. Похоже, он был сыном владельца винного магазина, с которым они вели дела. Как и сказал его отец, он пришел, чтобы доставить вещи, передал что-то Мизуоми, а затем объяснил инструкции по уходу. — Понимаю, спасибо, я вам очень благодарен. В отличие от нашего циничного племянника, Рикио-кун послушен и трудолюбив. … Ах нет, наш малыш тоже много работает, но ему не хватает послушания…       Мизуоми рассмеялся, сказав это мальчику из винного магазина, высунул язык и прислушался к звукам позади него. Кусанаги же, напротив, вернулся за прилавок.       Куриное карри с помидорами в кастрюле было тщательно приготовлено. Пряный пар щекотал ему нос. Он положил на тарелку порцию риса с маслом, а сверху вылил свежеприготовленное карри. — Готово, — крикнул он.       Не теряя ни секунды, Тоцука принес тарелку с карри. — Какой приятный запах, — радостно сказал Тоцука.       Мизуоми вернулся в бар и поставил на стойку маленькие бутылочки сакэ, которые он получил от продавца в винном магазине, — видимо, для дегустации. Он увидел тарелку с карри и кивнул с «хм». — Это… карри?       Суо посмотрел в тарелку и склонил голову набок. Тоцука, сидевший напротив него, несколько раз кивнул. — Он отличается от того карри, к которому мы привыкли, не так ли? Это было сделано не из карри-ру, а из загадочных порошков. Вместо того, чтобы просто карри, его следовало бы называть «Окари-сама» (Божественное карри!). — Черт, Окари-сама. Кроме того, перестань говорить «таинственные порошки». — Но я впервые в жизни ем такое невероятное Карри!       Он приготовился к трапезе. Перед карри, приготовленным Кусанаги, Тоцука пробормотал и хлопнул в ладоши. Вместо обычной фразы «итадакимасу» казалось, что он поклоняется этому Окари-сама.       Тоцука отправил в рот полную ложку карри. Он молча прожевал, проглотил, а потом… — Это восхитительно! У него какой-то особенный вкус! — сказал он Кусанаги.       Микото молча жевал, Мизуоми посмотрел вниз и сказал: «Ну, я думаю, ты получишь проходной балл».       Однако, несмотря на то, что дал ему проходной балл, Мизуоми не продолжил есть. Даже после того, как Кусанаги и двое других опустошили свои тарелки, у него все еще оставалось больше половины. — Что? Тебе на самом деле не нравится? — спросил Кусанаги, немного обеспокоенный.       Мизуоми улыбнулся и покачал головой: — Нет, это очень вкусно. В последнее время я ем меньше. Остальное оставлю на потом.       Мизуоми взял тарелку, прошел за стойку бара, прихватил с полки какое-то лекарство и проглотил несколько таблеток. Изумо знал, что ему всегда приходилось принимать лекарства из-за хронической болезни, однако ему никогда не говорили, что именно это было. Когда он спросил, дядя сказал неопределенно: «Годы берут свое, и у меня все болит. Это не какая-то конкретная область», — и уклонился от ответа.       Кусанаги был не из тех, кто расспрашивает о вещах, о которых люди не хотят говорить. Он молча взглянул на Мизуоми и встал, чтобы приготовить кофе. ***       Как только солнце начало садиться, Мизуоми, который бездельничал в баре, сказал: «Сегодня я хочу выпить, поэтому мы временно закрыты», — и вышел.       Когда в баре остались только трое, Кусанаги перевел взгляд на полки с алкоголем, затем на Суо и Тоцуку. «Хм…» — он на мгновение задумался.       Если бы эти двое были приличными учениками средней школы, он бы их не пригласил, но они не принадлежали к этой категории. Изумо отогнал от себя остатки чувствительности и пришел к такому выводу. Он взял со стойки бутылку спиртного и слегка помахал ею в их сторону. — Как насчет этого? Может быть, нам тоже стоит выпить?       В ответ на приглашение глаза Тоцуки блеснули любопытством, и Суо утвердительно фыркнул. Они приготовили несколько простых закусок и отправились в комнату на втором этаже, чтобы выпить. Причина, по которой они не выпили за одним из столиков в баре, вероятно, была в подлом настроении, исходящим от их угрызений совести. Лицо Тоцуки было наполнено волнением от этой «подлой атмосферы».       Второй этаж был жилым помещением. Когда идти домой становилось слишком тяжело, Мизуоми оставался там на ночь. В эту временную комнату они принесли алкоголь и закуски. Так как стол был слишком мал, и не хватало сидячих мест, они поставили тарелки и стаканы прямо на пол и сели на три старые сплющенные подушки. Скромный зал для питейных сборищ был готов.       К тому времени, как они закончили свои приготовления, солнце уже полностью село, и на улице стало темно. Кружевная занавеска была очень тонкой, поэтому они приглушили свет, чтобы комната не казалась слишком яркой снаружи.       Они налили достаточно дешевый бурбон в три выстроившихся бокала. Тоцука смотрел, как янтарная жидкость стекает на колотый лед. — Ты не слишком много налил, а? — Вы не должны наливать бурбон до краев. Во всяком случае, попробуй немного. Если он слишком крепкий, разбавь его.       Тоцука взял стакан, понюхал его содержимое и сделал глоток. Он нахмурил брови и придал своему лицу кислое выражение. — Ха-ха, разве это не в твоем вкусе? — Ну… у него какой-то странный вкус, вернее сказать… Я не знаю… дай мне немного времени…       Кусанаги улыбнулся Тоцуке, у которого был необычный тон голоса от выпитого, к которому он не привык, и переключил свое внимание на Суо.       Микото шумно глотал содержимое стакана. Употреблял ли он алкоголь раньше? Или, может быть, он просто хорошо держал свою выпивку. — Микото не очень-то мил, когда пьет, ха. — Хммм. — Но с другой стороны, ты удивительно быстр, — усмехнулся Кусанаги.        Суо промолчал, но приподнял уголок рта. — А у нас не будет неприятностей из-за того, что мы пьем алкоголь из бара? — Не обращай на это внимания. Он не дорогой, и мой дядя не волнуется из-за этого. — Твой дядя — особенный человек, ха.       Тоцука понемногу пробовал бурбон и брал в руки оливку, пока говорил. Кусанаги издал короткий смешок. — Это правда. Он настолько свободолюбивый человек, что даже среди родственников к нему относятся как к чудаку. — Он даже не возражает против того, чтобы Кусанаги-сан превратился в преступника. — Превратился в преступника, я?       Кусанаги опустил брови и сделал несчастное лицо.       Он был знаком с типом парней, которые оставались в городе на ночь, он курил и пил несовершеннолетним. Добавьте к этому тот факт, что он также втягивал в эти дела своего кохая и ученика средней школы… с этим он не мог поспорить. — Фу-фу-фу, — засмеялся Тоцука. — Я просто шучу. Кусанаги-Сан, главное — это сердце человека. Превращение в преступника не имеет значения. — Сердце человека? — Хороший человек, у которого оно есть. Даже если у него хитрое лицо.       Кусанаги почувствовал себя немного неловко, услышав это от снисходительного мальчика, который был моложе его. Суо также изобразил на лице некоторое удивление. Изумо прищурился и искоса посмотрел на Микото. — Ты изменился, ха.       Суо подозрительно поднял бровь. — Как? — Как бы это сказать, ты смягчился… нет, вместо того, чтобы ты изменился, изменились окружающие тебя обстоятельства.       Тон Кусанаги непроизвольно стал спокойным. Он слегка улыбнулся и выпил содержимое стакана. Лязг льда произвел освежающий звук. — Может быть, потому, что вокруг тебя крутился кто-то веселый, вроде Тоцуки? По сравнению с тем, что было, ты уже не пугаешь людей направо и налево так сильно, как раньше. Вместо прозвища «Дикий Зверь Микото», похоже, теперь все больше людей называют тебя Королем.       Коснувшись губами стакана, Суо сделал угрюмое выражение лица. На нем не отражалась злоба, а скорее угрюмость, подходящая для его возраста. Несмотря на молчаливость и часто отсутствующее выражение лица парня, привыкнув к нему, можно было легко прочесть его чувства.       Суо взглянул на Тоцуку, а затем, глубоко нахмурившись, сказал: — Это ведь ты их собрал, верно? — Не похоже, что я единственный, кто тебя так называет. Все хотят попробовать поговорить с тобой, понимаешь?       Тоцука ответил беззаботным тоном.       На самом деле в последнее время меньше людей боялись Суо и избегали его. С физически слабым мальчиком Тоцукой рядом с ним, конечно, препятствие на пути к Микото также уменьшилось. Татара, который нес с собой необычайно легкую для разговора атмосферу, открыл воздушную дыру для устрашающей атмосферы, окружавшей Суо и других людей.       Это успокоило иррациональный страх, направленный на Микото, и количество людей, желающих затеять с ним драку, тоже уменьшилось. — Микото, в последнее время у тебя тоже было меньше поводов драться, верно?       Суо посмотрел на свою правую руку. Несмотря на то, что он был молодым парнем, это было довольно грубо. Кто знает, скольких людей он ударил этой рукой. Он осторожно сжал кулак. — …Это… правда. — Для тебя, который шел по пути борьбы еще со школьной скамьи, немного покоя вроде этого было бы хорошо. — Покой, ха.       Суо фыркнул и допил оставшуюся часть стакана.       Прежде чем кто-либо успел это понять, Тоцука, который пил бурбон, словно облизывая его, тоже почти закончил.       Татара задумчиво взглянул на то, как темно за окном. — Кусанаги-сан, можно мне переночевать здесь?       На вопрос Тоцуки Изумо ответил легким кивком: «Да, наверное».       Обеспокоенное выражение лица Тоцуки внезапно сменилось улыбкой, когда он посмотрел на Кусанаги. — Спасибо. В таком случае, я хочу попробовать выпить еще немного.       Вряд ли у него будут неприятности, если его семья узнает, что он пьет. Единственный член семьи Татары, приемный отец, был не из тех респектабельных людей, которые ругают людей за пьянство, и, кроме того, казалось, что его тоже не будет дома. Скорее, Тоцуку беспокоило то, что он шел домой ночью в пьяном виде. Несмотря на то, что он был легкомысленным, непослушным мальчиком, даже когда пил, Татара думал о том, как собирается вернуться домой. Он выглядел так, будто у него ничего не было в голове, но в последнее время Тоцука, по-своему, жил осторожно. Кусанаги не знал его раньше, поэтому не мог сказать наверняка, но Тоцука, вероятно, извлек небольшой урок из инцидента, когда на него напали на дороге и госпитализировали.       Татара отказался вдаваться в подробности инцидента, так что Изумо и Микото не знали, чем все закончилось. «Что касается людей, которые напали на меня, теперь все в порядке. Они больше не будут этого делать», — заверил их Тоцука, так что, возможно, между ними была какая-то сделка, — подумал Кусанаги. Честно говоря, это казалось довольно опасным.       «Интересно, какие секреты они могут открыть, когда напьются», — подумал Изумо, продолжая готовить коктейли для тех двоих, которые уже опустошили свои стаканы.