Минуя страх и боль

-- Говорил же тебе, не забывать свое прошлое! ,-- кричал тот, кого не хотел в глубине души вспоминать Казахстан. Перед голубоволосым парнем стоял юноша, с голубыми прядями, в красных волосах. Одет был красноволосый, у которого глаза горели желтым цветом, в старую, советскую военную одежду, за спиной был старый автомат, а сам он держал меч, на вид который, был острее бритвы. Красноволосый, точнее КазССР приподнял меч на уровне плеч, и кричал, своим злобным рыком растаптывая гордость Казахстана, а тот лишь слушал, ничего не отвечая, даже не смотря ему в глаза ,-- Чертов урод! Зря что ли митинг устроили в 1986!? ,-- каждое слово заставляло Казаха опускать взгляд вниз, а темные руки, начинающие появляться с темноты, начали тянуться к стране, заставляя чувствовать того страх ,-- Зря все те молодые люди полегли?! ,-- одна рука прикоснулась к плечам парня, а КазССР начинал приближаться к Казахстану, положив острый меч на ножны ,-- Зачем тебе помогают другие? Обещал же, справишься сам. Эти страны помогали тебе, когда решил наконец таки обрести свободу?! Помогли ли они тебе справиться с голодом?! С ядерным полигоном!? НЕТ! Зачем они тебе? ,-- КазССР положил свои ладони на щеки Казахстана, улыбаясь странной улыбкой ,-- Зачем они нам? ,-- Казахстан все же поднял взгляд своих карих глаз, где читался настоящий страх. Мгновение, и перед казахом стоял Советский Союз, а руки постепенно скользили к плечам парня, которые дрожали. -- Почему не умер ты? ,-- лицо Союза было полно ненависти и злобы, и видя все это, Казахстан хотел кричать, кричать так, чтобы его услышали все. Но рот закрывала черная рука, делая больно самому казаху ,-- Почему именно я? Из-за тебя я умер. Это ты последним ушел! А я дал тебе крышу и пищу, и вот твоя благодарность!? -- Құры...(Исчезни) ,-- пронеслось в мыслях у Казахстана, однако не мог что либо сделать. Его начали тянуть в темноту, глаза начали видеть не только Союза, но и остальных стран, в частности людей, которые смотрят на казаха с ненавистью, призрением, но больше, с насмешкой. -- Он снова плачет, вы поглядите ,-- говорит один пацан, одетый в старую, пионерскую форму. Их лица страна не смогла хорошо разглядеть, темные руки закрыли его глаза, и тянули к бездне все сильнее и сильнее. -- Что за страна, а? Казахи что, всегда такими плаксами были? -- Пф, то же мне, коммунист! ,-- к темноте начали тянуть уже более шесть рук, а Казахстан не смог сопротивляться. Его тянули к бездне, сам парень чувствовал страх. Сердце сжимало от всех чувств, которые так яро пытаются убежать из плен легких. Казах хочет кричать, плакать, обматерить всех и каждого, что стоят и с насмешкой смотря на то, как парня медленно поглощала тьма. А там ничего не видно. Смех. Хохот. Насмешки со всех сторон, Казахстан слышал только смех, а он уши не мог закрыть ладонями, парень мог только слушать, внутри пожирая свою ненависть и злость. Гордость и честь с каждым разом потухали, грозный крик Союза заставлял чувствовать Казаха все большую ненависть. Парень начал слышать мольбы о том, чтобы наконец закрыли Семейный полигон, мольбы детей о том, чтобы их страна наконец нашла нормальную пищу, насмешка со стороны якобы семьи и чертовых одноклассников, которые погибли на фронте. Ненависть, злость, отчаяние начали заполнять и без того израненную душу молодой страны, заставляя его чувствовать и физическую, и душевную боль. Черные руки не хотели отпускать парнишку, тот теперь мог двигаться, наконец он начал бежать от тьмы, пытаясь вспоминать те хорошие моменты. И он вспомнил Рейха и Великобританию. Они как раз, словно помехи в телевизоре, появились перед ним, и Казах мыча еле протянул руку, как бы говоря, чтобы они ему помогли. -- Why did America die and not you? (Почему умер Америка, а не ты?) ,-- отчаянный голос Британии эхом раздались в ушах казаха, он застыл, все еще протягивая руку ,-- Why are we suffering and not you? Who are you to stay alive? (Почему страдаем мы, а не ты? Ты кто вообще такой, чтобы оставаться в живых?) -- Из-за тебя умер Германия ,-- раздался злобный голос Рейха, от которой у Казаха пробежали мурашки по спине. К горлу подступил такой огромный ком, которого юноша не смог проглотить. Появились снова черные руки, в этот раз, ухватились за его протягивающую правую руку. Казахстан хотел кричать, но ничего не помогало. Тянуло к бездне с новой силой ,-- И из-за тебя он пошел против меня. Это все из-за тебя. -- It's all your fault (Во всем ты виноват) -- НЕТ! ,-- раздались в мыслях у Казаха ,-- НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ,-- говорил он самому себе, пытаясь унять дрожь, и вдруг, его резко тянет к бездне руки, которые были в белых перчатках. Казахстана заставили закинуть голову назад, и парень смотрел на багровые глаза Российской Империи. -- Может, это все из-за того, что у него был сын? ,-- снова эти слова, от которых Казахстан пытался как то убежать, но не смог. Российская Империя не улыбался, а злился, хмуря своими бровями, даже под его повязкой можно было заметить алое свечение, от которой заново началась паническая атака. Казахстан хотел что то сделать, но на него смотрели не багровые глаза. А желтые. -- Зря я боролся за твою свободу ,-- услышать это из уст родного брата было больнее всего на свете. Алашская Автономия сжимал щеки Казахстана, заставляя чувствовать боль ,-- Должен был умереть ты, а не я. Должен был умереть ты, а не мой отец ,-- Казахстан зажмурился, не хотя видеть озлобленное лицо старшего брата, у которого пламенные крылья поднялись вверх, говоря о том, что Автономия был слишком зол. Страшно, слишком страшно, но и особенно больно. Больно от насмешек, больно от того, что обвиняют во всех бедах, больно от слов родного брата. Казахстана теперь не держали черные руки, его теперь самого поглощала тьма, словно густая вода, словно слизь. Казах открыл глаза, когда понял, что его теперь держат не грубые руки брата, а что то нежное. Перед казахом стоял он. Воин степей, у которого были белые как снег крылья, довольно больших размеров. Мужчина держал щеки собственного сына нежно, без какой либо злобы, а сам он выражал спокойствие, вперемешку с грустью и тоской. Ханство гладил щеки своего сына очень нежно, одаривая его своей милой улыбкой. Но, оно наводило страх, нежели какое то спокойствие. А именно его желтые глаза. Он тоже зол. -- Лучше бы ты не рождался. *** -- А- ,-- Казахстан резко кусает себя за правую кисть руки, сжимая своими острыми клыками плоть, как только юноша резко переходит в сидячее положение. В этот раз сон не был забыт. Ох, забыть такое просто невозможно. Все были там, в кошмаре, против него, и это сильно огорчало, даже нет, заставляло чувствовать вину за то, что Казах просто родился. С каждым чувством страха и тревоги когда то бывшей крылатой страной, парень все сильнее сжимал челюсть, а его и так острые клыки впивались в плоть, и пролилась струйка крови. Странно было то, что казах не чувствовал боли, и почему то захотелось его поскорее испытать, поэтому страна начала сжимать челюсть сильнее и сильнее, а кровь начала капать на белоснежные простыни. Россия, который все это время в ступоре смотрел на то, как его младший брат себя кусает до крови, наконец очнулся, и быстро встав с койки, хромая из-за металлического протеза, подбежал к казаху, начав трясти его сильно, попутно Федерация пытался отдернуть правую руку казаха от его самого. Не получалось. -- КАЗАХСТАН! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! ,-- из-за внезапного адреналина воскликнул Россия, все сильнее тряся парня, но тот с стеклянными глазами смотрел в пустоту, а кровь лилась с новым темпом, заставляя Россию чувствовать страх за психику братца еще больше. Надо было с ним тогда поговорить, когда они только очнулись, а не тянуть, когда война эта закончится! ,-- КАЗАХСТАН, ПРОШУ, ПЕРЕСТАНЬ! ,-- и русский поджав губу, дал смачную пощечину Казаху, и тот все же не разжимая челюсть, сорвал свою же плоть. Кровь была теперь не на белой простыни, но и на кафеле, на одежде казаха, а его правая рука дрожала. Казахстан держал в стиснутых зубах свою бледную кожу, которая была обляпана его же кровью, а особенно зубы и губы парня. Россия готов был отвернуться от такого тошнотворного зрелища, но он лишь протянул к себе казаха, обняв его, и русский начал гладить младшего брата за волосы, напевая ему мелодию. Мелодия была до боли знакомой для казаха, и тот расширил глаза, когда понял, какая была именно мелодия песни. -- Желсіз түнде жарық ай...,-- пронеслось в мыслях у казаха, и тут то он сразу же вспомнил про степь, точнее то, как он горит. Как он, еще мелким, смотрит со страхом на Российскую Империю, у которого меч был в крови его врага. Казахского Ханства. 《Лучше бы ты не рождался》 Казахстан отпрянул от объятий Росса, сплюнул кровь, и посмотрел на беловолосого стеклянными, карими глазами. Стоявший на против него правопреемник СССР почувствовал, как холодок пробежал по его спине, когда не заметил в этих карих глазах доброту. Она исчезла. Россия поджал губу, с грустью смотря на казаха, а тот лишь улыбнулся. -- Ох, Кази...,-- вздохнул русский, взял из тумбы перекись с ватой и с бинтом, и принялся лечить рану казаха ,-- Зачем ты так себя? ,-- спрашивал голубоглазый, не ожидая от собеседника никакого ответа. Парни сидели так в тишине, пока русский обрабатывал рану младшего брата, внутри виня себя во всем, что с ним происходит. В детстве он совершал много ошибок, не понимал того, что чувствует Казахстан, закрывая глаза на все признаки психологической болезни, не слушая казаха, который в те времена говорил, чтобы они все прекратили эту издевку. Вот и хотел старший брат попросить у младшего прощения, в день, когда тот обрел независимость. Правда, кто знал, что в это время, умрет и их отец. Россия тогда плакал, сильно плакал, рыдал навзрыд, а когда пришел Казахстан, из-за порыва эмоции крикнул ему, что он во всем виноват. Тогда казах лишь грустно улыбнулся, сел перед Россом, и крепко обнял, шепча что то на казахском. Да и русский, когда узнал, как именно казах стал сиротой, а это узнал он в больнице, когда у Беларуси порвался шов на затылке… Казахстан тогда ушел, и за ним пошел Россия. А когда услышал разговор его дедушки и брата, то готов был провалиться на землю от стыда и совести, которая и так жгло душу. Ему тогда было жалко своего младшего брата, который и так сдерживал все те негативные эмоции, в последствии, даже перестал смеяться от счастья, он стал тогда, в кое то веки, серой мышью, но все равно излучающую свой свет. Свет, от которой становилось тепло в душе. А теперь, этого света нет. Вместо того огня, что была видна невооруженным глазом, был лишь лед. Россия, как только узнал о смерти настоящего отца Казахстана, стал чаще ругаться с дедушкой, чтобы он попросил прощения у мальчонка, а Империя закатывал глаза, говорил, что все это не его дело. Вскоре о том, что узнал, Росс рассказал Беларуси и Украине. Беларуси нельзя было сильно волноваться, поэтому информацию он рассказал с намеками, а девушка то была смекалистой, быстро все поняла, и хотела побежать в комнату казаха, и обнять его, показать все свою любовь, может даже попытаться приготовить его национальное блюдо, но парня в комнате не было. Он тогда ушел прогуляться. Братья и сестра оглядывали комнату, и Россия вспомнил вещи, валявшиеся на кровати казаха. Через минуту они нашли коробку. СССР и РИ тогда ничего не говорили, лишь следили за действиями семьи. Россия открыл коробку, и сразу же взял в руки дневник, которого Империя сразу же узнал по обложке, и по ремешку. Он медленно подошел к внуку, взял из рук его эту книжку. -- А я то думал, что ты его сжег ,-- сказал Империя, смотря на своего сына. Союз фыркнул, однако заметив что то красное в коробке, быстро подошел к этому предмету. Украина непонимающе глядел на отца, у которого руки почему то начали дрожать, когда тот медленно, даже бережно доставал из коробки...флаг? Флаг был красным, с полумесяцем и с звездой желтого цвета. Флаг был похож на флаг Турции. -- Что за хрень здесь творится, отец? ,-- раздраженно спросил Украина, положив свои руки на плечи отца, сжимая его ,-- Расскажете как есть, без тайн, без секретов. Ясно? Россия вздохнул, перевязав кисть руки у младшего брата, пытаясь подобрать ему слова, однако резко открылась дверь. В палату зашел Турсынбек, и увидев кровь, непонимающе глядел на Федерацию, тот сказал, чтобы человек вызвал медсестру. -- Не волнуйся, с ним все хорошо ,-- словам России артист не поверил. Как можно таким словам верить, когда видишь стеклянный взгляд у страны? У СВОЕЙ СТРАНЫ? Артист стиснул зубы, и сразу же забыл о приказе России, быстро подходя к Казахстану ,-- Глухой? Вызывай врача или медсестру. -- Все в порядке ,-- сразу же пробежал холодок по спине у страны и у человека. Голос Казахстана был таким отстраненным, наполненный холодом, от которой становилось противно в душе. Артист казахский поджал губу, смотря прямо в карие глаза своей страны ,-- Иди занимайся своими делами. Я...скоро прибуду ,-- Турсынбек стоял около трех минут, обдумывая свои действия, обдумывая те слова, которых хочет сказать. Так странно было видеть свою страну такой, и артист поскорее хотел вернуть доброту в эти карие глаза, но сам понимал, что и у него эта доброта исчезла в глазах. Вздохнув, артист лишь кивает, и развернувшись, выходит из палаты, медленно закрыв дверь за собой. -- Кази, давай- Но, Казахстан встал с койки, подтянулся, посмотрев на серые тучи через окно. -- Кази... -- А протезы легкие, оказывается ,-- улыбается казах, осматривая свою левую кисть руки. Россия поджимает губу, чувствуя, что некая паника начинает срастаться в сердце, делая русского раздражительным все больше и больше. Голубоглазый вскакивает с койки, берет за плечи казаха и смотрит прямо в его карие глаза. Контуры постепенно начинают обретать желтый оттенок, а улыбка паренька медленно сходит с лица ,-- Что? -- Давай поговорим. Прямо сейчас ,-- серьезным тоном говорит Россия, крепко сжимая плечи Казахстана, на что он хочет уйти от такого захвата, но русский намного сильнее него, и в добавок выше него, поэтому, Кази вздыхает, отпуская плечи и руки, однако желтый оттенок не исчез полностью, что настораживало русского. Братья сели на койку ,-- Так, эм...Я хотел бы поговорить о нас. О семье...И ,-- Россия хрустит пальцами, смотрит на одну точку, пытаясь унять дрожь в руках ,-- О твоей семье. 《Лучше бы ты не рождался》 Казахстан поджимает губу, но сразу же улыбается, однако левый глаз парня дернулся, чего не заметил Россия, который о чем то говорил. Было видно, что ему было трудно говорить, губы дрожали, особенно пальцы, а голубые глаза смотрели то на ноги, на пол, в частности в некую пустоту. Но Казах не слушал. Не смог услышать, потому что разум был затуманен тем кошмаром. Он снова чувствует как его тянет к бездне, как его тянут теперь не черные, как смоль руки, а обычные, светлые, смуглые...Будто эти руки принадлежали другим, кого знает сам казах. Россия поворачивает голову к Казахстану, и тот видит, как глаза русского полностью приобретают багровый оттенок. -- Во всем ты виноват ,-- голос русского не принадлежал ему, голос был...довольно грубым, несвойственный для России, но Кази было не до этого ,-- Отец умер из-за тебя. Мы все воюем, а ты тут лежишь на койке. Постыдился бы! ,-- Россия медленно начал приближаться к казаху, протягивая обе руки к его щекам ,-- Во всем ты виноват! 《Убей его》 -- Чтобы ты сдох! 《УБЕЙ ЕГО》 -- Ненавижу тебя, жалкий, сопливый казак! УБЕЙ ЕГО! Казахстан резко выхватывает руки России, затем бросает его на койку, нависая над ним. Парень начинает руками приближаться к шее русского, пока тот пытается отбросить парня, но безуспешно. В глазах русского читается страх, багровый цвет начинает исчезать, и перед взором казаха стоит, в этом случае лежит, Российская Федерация. Страна, у которой большие земли, правопреемник Советского Союза, у которого было пятнадцать детей Республик. Перед взором казаха лежит сильный в физическом плане Российская Федерация, который показывает животный страх перед смертью. Казахстан невольно начал улыбаться и сжимать горло русского все больше и больше, пока блики беловолосого не начинают медленно потухать. Россия перестал сопротивляться. Он перестал двигаться, и послышался хруст. Казахстан тяжело дышал, все еще не убирая улыбку с лица. Пальцами парень не ощущал учащенное сердцебиение правопреемника СССР. -- Кази? ,-- Казахстан вздрагивает ,-- Ты в порядке? ,-- казах сначала с непониманием смотрит на русского, затем смотрит на свои ладони, задерживая взгляд на протезе. Сердце бьется, дыхание постепенно начинает нормализовываться, затем парень вздыхает, сжимая руки в кулак, закрывая глаза. -- Я в порядке. Просто устал. *** -- Димаш? ,-- спустя час, как только закончили допрашивать Кайрата, Китай приказал Димашу, чтобы тот отправил казаха в одиночную камеру, которая находится в подземелье ,-- Какого хрена?! ,-- крикнул русский, который являлся блондином с карими глазами. Звали русского Артемом, и он подбежал к решеткам, сильно сжав их от гнева ,-- И ты туда же!? Еще кто предатель?! Не удивлюсь, если им будет сама Елизаветта II! ,-- Димаш на слова русского ничего не отвечал, лишь вел коллегу по цеху к одной двери. С каждой камерой свет все исчезал и исчезал, пока не стало совсем темно. Парень с помощью ключа открыл железную дверь, и толкнул мужчину в камеру, пнул того в колени, затем закрыл дверь за собой. Взяв фонарь из подсумки, парень смотрел на мужчину, что сидел на холодном полу, стиснув зубы. -- Предатель ,-- сказал Димаш. -- А сам то!? ,-- резко получил ответь паренек ,-- Взял да бросил Господина Казахстана на пороге войны, так еще и с врагом! Небось многих убил! А наша страна то гордился тобой! Всегда поддерживал тебя! И что ты сделал!? -- Ой-ой, смотрите, кто тут у нас про страну свою начал хорошо отзываться!? Час назад ты его грязью поливал, а передо мной пытаешься показать себя патриотом?! Так иди и пой где-нибудь в Европе, а не на свадьбах! -- Я хотя бы не стал поклоняться другой стране, нежели чем ты! -- Не стал?! А что тогда было ча...,-- казахи злобно смотрели друг на друга, затем, их взгляды становились мягче, пока вовсе двое не рассмеялись от своих же эмоции, и от нервов. Их смех был слишком громким и истеричным, однако за пределы комнаты смех был не слышан. Певцы после минуты отдышались, а Димаш сел на корточки, в двух метрах от Кайрата ,-- Вы все, значит, играете. Признаюсь, поверил. Вам бы в актеры податься! ,-- настроение молодого певца поднялось вверх, так же, как и у мужчины. -- Да и ты тоже не плох, малец ,-- кивнул мужчина, улыбаясь молодому парню, что был одет в китайскую военную форму ,-- Что-нибудь сумел разузнать? ,-- сразу же переходя на серьезную тему, спрашивает мужчина, на что парень кивает, заставляя чувствовать некую надежду. -- Первое - китайцы и японцы нам не враги. *** Удивленные лица солдатов говорило о том, что они не верили словам китайца, у которого на плече был завязан белый платок с красным драконом. Китаец кивал, осматривая всех, и вскоре, посмотрел на Турцию и Францию, которые тоже сидели в легком шоке, хотя по их глазам можно было понять, что они думали над этим. Да и вообще, повезло этим двум странам, что они, во-первых, выжили, и во-вторых, не попались арабам на глаза. Франция из-за взрыва ослеп на левый глаз, несколько ожогов на руках, и на плечах, а так же волосы изрядно пострадали, они стали уж очень непослушными. Из-за многочисленных ожогов француз не мог нормально двигать своими руками, да что уж там, даже когда он берет что то на руки, то тело сразу же бросается в дрожь, затем жгучая боль, которую терпит мужчина, стиснув зубы. С Турцией дела обстояли намного хуже. Когда он упал с обрыва, приземлился на воду, но, так как там было сильное течение, плюс еще и острые скалы, то турк порезался очень сильно, а один камень, который, как уже понятно, был с острым концом, воткнулся прямо на почки мужчины. Не взирая на боль, Турция смог выползти на берег, в его случае на какой то камень, затем кое как обработал рану, и через час так два, смог найти другой выход, и там как раз сидели эти так называемые оппозиционеры, которые были не только удивлены незваному гостю, но и шокированы его ранами. А сейчас, оппозиционеры объясняли новым гостям, можно сказать, даже союзникам что к чему. -- We can say that the whole world is against the Arabs (Можно сказать, что весь мир против арабов) ,-- сказал мужчина, имя его было сложным, поэтому русские звали его Ким. Корейское имя, за то запоминается очень легко ,-- Mr. China, like Mrs. Japan, is trying to make Syria and ISIS trust them (Господин Китай, как и Госпожа Япония пытаются сделать так, чтобы Сирия и ИГИЛ стали им доверять) ,-- являясь главным секретарем, Ким, рассказал о некоторых планах своей страны, пытаясь как то понятно объяснять всем всё, что знает. Признаться, все были удивлены, особенно тем, что китайцы и японцы тоже ведут свою игру в этой войне. Но, все равно это не отменяет того факта, что они убили множество невинных людей. Хотя, сами солдаты не далеко от них ушли, тоже их убивая, и не думая о жалости. -- So what do we do then? Do you know the location of Syria? (Так, что нам тогда делать? Вам известно местоположение Сирии?) ,-- спрашивает Франция, забинтовав свою руку. Без помощи медиков здесь не обошлось. Секретарь Китая кивнул, достав из своего портфеля карту. -- Can't tell where he might be. I can only say that he does not sit still (Не могу сказать, где он может находится. Могу сказать лишь то, что он не сидит на месте) ,-- Ким тыкнул в то место, где прячутся все, точнее в пещере, которая находится в нескольких километрах от границ ,-- He visited many cities, but he could not enter the southern parts, because there ... almost everyone did not accept him, but the Arabs are gradually advancing there (Он побывал во многих городах, но в Южные части он не смог зайти, ибо там...почти все его не приняли, но арабы постепенно туда наступают) -- We will direct you there! Perhaps Syria will go there to negotiate with some mayors (Туда то мы и направим вас! Возможно, Сирия пойдет именно туда, чтобы договориться с некоторыми мэрами) ,-- сказал парень, у которого были редкие для китайца голубые глаза ,-- And if he is not there, then ... (А если его там нет, то...) -- То возвращаемся сюда, находим наших, попытаемся как то убить тех вот арабов! Может, даже и Велика попытаемся найти, если их самих, конечно, еще не поймали ,-- говорил русский, кивая другим солдатом. Те ответили ему тем же, а Турция вздохнул, скрестив руки на груди, чувствуя всем сердцем, что путешествие будет не из легких. Хотя, кто говорил, что война будет легкой? ,-- Well, to begin with, I'll reconnoiter everything here. I will try to contact the group of your country (Ну что ж, для начало разведаю все тут. Попытаюсь связаться с группой вашей страны) ,-- обращаясь уже к англичанам, уверенно говорил русский, с голубыми глазами. -- Я с тобой! ,-- крикнул один казах, с каштановыми волосами. Кивнув, парни вышли из пещеры, а за ними пошли и двое китайцев, вдруг с ними двумя что то произойдет? А оно может случится, ведь в этом лесу много ловушек, которых пока не успели обезвредить оппозиционеры. *** Три дня остались позади. Японцы и арабы окончательно отступили из земель Северной Кореи, удивив самого корейца. Внезапная атака на его земли, а теперь внезапное отступление. Весь этот поступок удивил не только страну, но и его людей. Из-за бурлящего адреналина, люди уже на инстинктивном уровне готовы к атаке. Даже малейшее странное движение со стороны тех, кто сдался добровольно, заставлял военных корейцев, и многих американцев готовить ружья. КНДР, все же, послушав свое чутье, остался на своих землях, дабы помочь некоторым гражданам, которые попали под обстрел врагов. А дела у Рейха не такие, как у КНДР. Сначала их ожидали в засаде, и уже на небе самолет был взорван, но по великой удаче, все выжили, даже не получили какие либо ранение. Или из-за адреналина никто ничего не чувствовал. Спускаясь с помощью парашютов на землю, солдаты быстро скрылись за некоторые домики, пока по ним стреляют арабы. Японцев на блок-посте нет, что настораживало фашиста больше. Но, из-за того, что на блок-посте было мало охраны, солдаты сумели пробраться во внутрь. Вот и бойня на землях Японии длится как минимум три дня. За этот день произошло ровным счетом ничего. То умирали люди Сирии, то люди Канады, то сами немцы. Как оказалось, на землях Японии воюет и сам Италия. Встретить его было чем то неожиданным. По его словам, пока что, арабы не пробрались в Европу, только-только начинают наступление. Все же, трое стран, а так же и их солдаты, начинают притеснять врагов, медленно конечно, но верно. Опасности, можно сказать, не было, однако многие опасались радиации. Киото не совсем близко конечно, но понимать, что в нескольких и больше километров находится город призрак, где когда то жили люди; осознавать, что в многонаселенном городке теперь не живет никто, было страшно. Ядерное оружие - самое страшное оружие во всем мире, именно она могла удерживать многих правителей не начинать очередную войну. Но, войну начала страна, а не человек. И оружие массового поражение было использовано до войны. Что в голове у таких вот стран, люди представить не могли. По сути, они в кое то веки, начинают понимать, какие дела были в правительстве, иначе говоря, начинают вникать в политику, а не только в бой. Проходит четыре дня, а значит, прошла неделя. Ситуация начала ухудшаться, японцы внезапно начали наступление, убивая немцев, американцев, итальянцев. За день полегло более десяти тысяч солдат, если включить в этот список арабов, китайцев и японцев. Атака азиатов была для многих неожиданной, но Рейх сумел как то снизить количество жертв, тоже напав неожиданно на их лагерь, и взять в плен их командора. Он ничего не говорил, английский или немецкий он не понимал, про итальянский стоит помолчать. Однако, Рейх не был бы Рейхом, если бы не понял все по глазам пленника. Надо всего то задавать вопросы, а карие глаза мужчины ответят за него. Идея понравилось фюреру, и тот ухмыльнулся, а глаза выражали азарт. -- ISIS here? (ИГИЛ здесь?) ,-- мужчина сглатывает комок в горле, не отводя взгляд, поджал губу, якобы говоря, что не скажет ничего. Было видно, что мужчина была верен только этим арабам. Однако, то, что ИГИЛ находится на землях Японии фашист уже понял ,-- Tokyo? Hiroshima? Osaka? (Токио? Хиросима? Осака?) ,-- мужчина перечислял города, не отводя взгляд от японца, который поджимал губу, хмурясь все сильнее и сильнее. Аура фашиста была столь страшной, а помещение, где он допрашивал пленника, давила своим холодом, и сырым запахом. Откуда фюрер нашел заброшенное здание, никто не мог ответить. Вскоре, Рейх улыбнулся, показывая свои острые клыки пленнику, заставив того чувствовать неподдельный страх. По виду фюрера командор понял - фашист что то узнал. Не сумел сдержать эмоции японец, поэтому начал винить себя ,-- Es ist schön, mit dir umzugehen (С тобой приятно иметь дело) ,-- положив руку на плечо мужчины, Рейх снова улыбнулся, и эта улыбка показывала, что он в кое то веки разочарован пленником. А это правда. Фашист был разочарован. Пленник являлся правнуком правой руки Японской Империи. Такисима Кей. Являлся хорошим солдатом, верен только своей стране, ждал от союзников только предательства, но был умным и хитрым, умел договариваться. На войне показал себя только с хорошей стороны, убивая врагов одной левой. Сильным, умным был мужчина, но взяли его в плен русские. Однако, ничего не разузнали, Такисима был как скала, даже не поджимал губу, когда русские предполагали что то. В общем, был отличным солдатом Кей, жаль, что погиб именно тогда, когда взяли в плен. А что с его правнуком? Он читаем. И в фашисту людях не нравится именно это. Их прочесть очень легко, и это так раздражает. 《 -- Aber Kasachstan ist interessant zu lesen! Du musst direkt in seine braunen Augen schauen. Und so ist es einfach unmöglich, es zu verstehen! (А вот Казахстана читать интересно! Надо прямо вглядываться в его карие глаза. А так понять его просто невозможно!)》 Рейх не мотнул головой, он все уходил с реальности, когда вспоминал Казаха, его карие глаза, наполненные многими эмоциями, которых он по сей день сдерживает. Его руки, которые дрожали на плече фашиста, тепло его тела и дыхания. Немец все сильнее уходил в себя, когда тот вспоминает все сказанные слова из уст Казахстана, его улыбку, наполненная грустью и сожалением, его теплые руки, когда фашист был на похоронах собственного сына. Становилось странно в районе живота, когда фашист вспомнил все их споры, а их лица тогда были близки друг другу, казалось, если кто то сделает один шаг в сторону собеседника, то их губы соприкоснуться друг с другом. Сердце начало стучаться чаще, заставляя чувствовать фашиста дискомфорт в тесном помещении, и он решил выйти, закрыв дверь за собой. А правнук Такисимы сидел на стуле, к которому привязан, и просто смотрел в одну точку. Пьяный, наполненный какими то не свойственным Рейху чувствами черные глаза, нагоняли ужас. *** -- Давай, ты что стоишь? ,-- Казахстан прижимал к себе ствол автомата, точнее прямо в сердце, желтыми глазами смотря на араба, что с ужасом не смог отвести взгляда от страны. Руки мужчины дрожали ,-- Ну? Давай, убей меня! Вы же тогда заберете мои земли к себе! ,-- голос казаха был таким странным, и устрашающим, так еще и его маниакальная улыбка не давала покоя Турсынбеку, что сидел под деревом, с окровавленным плечом. Страх за свою страну брало вверх, поэтому на боль артисту было плевать. Да что уж там, собравшиеся в круг люди, а так же Россия, Украина, Беларусь, СССР и РИ не могли даже пальцем шевельнуть, с опаской смотря, как у араба начинается паническая атака из-за Казахстана ,-- Что? Страшно? Неужели страшно?! ,-- в первые Кази превысил тон в голосе, не кричал конечно, но для Беларуси это было громко ,-- Да ладно тебе! Ты же верующий, так ведь? Так убей меня, и тогда Аллах будет гордиться тобой! ,-- Казахстан улыбался все шире и шире, и начал тыкать все сильнее и сильнее свою левую сторону груди, полость сердца стволом автомата, призывая к действию араба ,-- Ты станешь великим, может даже лучше Сирии! Твой Аллах будет гордиться тобой, даже твоя страна! ,-- араб дышал порывисто, у него дрожали пальцы, а глаза бегали по желтым глазам казаха. Человеку начало казаться, что перед ним стоит кто то другой, кто то с красными волосами, с голубыми прядями. И эта страна предстала в кровавом виде ,-- Стреляй! Убей меня! Я скажу всем Богам про тебя! И они будут ждать тебя у врат Рая! -- Да он с ума сошел...,-- подумал Россия, и посмотрел на отца и на деда, затем на Украину и Беларусь. Все пятеро выражали волнение, но никто не смел подходить, так же, как и люди ,-- И все это из-за нас... Вороны, что сидели на деревьях, резко начали улетать, как только они услышали громкий звук. Звук был страшным для многих, особенно был страшным для стран, особенно для казахов. Два тела упало на колени, на холодную, сырую землю. И одна из этих тел не подавала признаков жизни.