Бомбоубежище на окраине Зоны

      — Шоб його розирвало! Шоб йому протыгаз на сраку натягло, зараза чортова!       — Сульема, ты ругаться как алкольхалтик Бром! Молтьйи, береги силы. — Бункер крепче перехватывает меня под колени и ускоряет шаг.       Я вишу у него на закорках, вцепившись руками в куртку на груди и утыкаясь лицом куда-то в капюшон. Спина горит, будто один сплошной ожог вместо нее, от кровопотери кружится голова и хочется спать, но в то же время мне смешно и обидно до слез. Чертова плоть! Чтоб она сдохла, скотина!       С чего все началось? Да с того, что Болотный Доктор решил поэкспериментировать на плотях. Хотел опробовать новую сыворотку, которая должна помогать при отравлениях испарениями новой химической аномалии, появившейся на болотах, и, чтобы не тестировать ее сразу на людях, приманил к себе домой пару плотей. Тех тварей, что когда-то были свиньями, но теперь уже мало на них походили. Начал эксперимент и три недели все шло как положено. До тех пор, пока Дым Дымыч не пошел кормить подопытных «свинок».       Дело было вечером, трусливые образины, учуяв другого мутанта, с перепугу развалили загон и удрали, вереща, как резанные, только их и видели на болотах. Тогда Док написал мне, попросил помочь поймать.       Бункер как сумасшедший ржал до изнеможения, матерился и снова ржал, когда я рассказала ему в чем дело, а когда успокоился — наотрез отказался отпускать меня одну за этими чертовыми харями. Сказал, что лучше сам лично мне башку оторвет, чем доверит это дело плотям. Бодаться с ним было бесполезно, да и еще одни, тем более опытные руки в таком деле лишними не будут, поэтому на утро мы явились к Доктору в полной снаряге.       Старик обрадовался, ясное дело, после недолгих объяснений и перекуса вручил нам пистолеты с транквилизаторами и еще кое-какое добро — мутанты нужны были живыми, и проводил.       Плоти — твари неповоротливые, но трусливые и оседлые. И очень социальные. Живут группками по три-пять особей в логовах, которые обычно устраивают в развалинах строений или заросших оврагах. Очень заботятся о своем страшном потомстве и о всех членах стада, защищают слабых и скопом могут отбиться даже от кровососа. Людей не боятся, но опасаются, жадные на еду и могут увязаться за человеком, если от того по их мнению вкусно пахнет. Самих людей если убивают, то точно не ради еды — защищаясь или с перепугу.       Если Док их заманил к себе чем-то вкусным — значит они жили где-то поблизости, а если сбежали — значит, вернулись в свое стадо. Оставалось только найти их место обитания.       Но Бункер не был бы собой, если б не нашел. Мы обрадовались, что не пришлось долго таскаться по окрестностям, но радость наша была преждевременной. В развалинах старого гаражного комплекса, где обосновались эти сволочи, их было не две, даже не три, а восемь, и переться туда за своими двумя было чистой воды самоубийством. Даже плоти, сунься на их территорию, становятся грозной силой. А если ты поднимешь там на них руку с оружием и не дай Зона выстрелишь — придется собирать тебя по всем стенам и углам.       Злобные в страхе, они задавят массой и разорвут острыми роговыми копытами-лезвиями. Могут то, что останется, сожрать — когда совсем с кормежкой совсем туго не брезгуют и человечиной, но скорее так затопчут в землю и поминай, как звали.       Потому мы стали ждать, когда нужные нам плоти выползут на свет божий — они находились в одном из гаражей со своими сородичами. Доктор дал нам маленький приборчик, который улавливал, правда на очень небольшом расстоянии, радиоволны маячков, что он навесил на подопытных мутантов, и благодаря ему мы поняли, что нужные твари на месте.       Ждать пришлось долго. Почти до полудня. Мы сидели на противоположном гараже и тупо созерцали окрестности. Серо-зеленые в весеннее время, но все так же сырые и промозглые после очередного дождя, они не внушали оптимизма. Бункер был спокоен и собран, мне же не сиделось на месте. Когда он почти неподвижно, как снайпер, лежал на холодной шиферной крыше — я возилась, как старый бюрер. Все мне что-то мешало, давило-кололо. В какой-то момент я предложила шугануть тварей гранатой, но сталкер так глянул на меня, что я себе чуть язык не прикусила. И поняла, что, действительно, нельзя мне с ним ходить на серьезную охоту, бо угроблю обоих.       Спустя еще час твари начали вылазить. Восемь страшных, бесформенных туш выкатились по очереди из самого большого гаража и разбрелись по территории. Последними выползли две наши — видимо, опыты Доктора подействовали на них не лучшим образом. Вялые, как сонные мухи, они еле шевелили клешнями. Когда остальные мутанты выбрались за территорию развалин — эти двое продолжали бестолково тыкаться по углам. Бункер, почти не целясь, всадил в одну два дротика с транквилизаторами, я хотела уже стрелять во вторую, но та, увидев, что ее подружайка ни с того ни с сего завалилась рядом с утробным бульканием, дала такого стрекача, что любой спринтер позавидовал бы. Перепрыгнув развалины забора, она драпанула вверх по дороге от гаражей в сторону большого высохшего отстойника, что мы видели с Бункером по дороге на место.       — Еn jävla gris! *– Прошипел сталкер, спрыгивая на землю с гаража. — Сульема, бегом! Ей надо связать и тащить домой, пока не отьйухалась! На них надолго транки не действовать.       Когда я спрыгнула за ним — он уже снял с пояса моток веревки и осторожно подходил к неподвижной туше. Но гадина не шевелилась. Храпела только как подбитый танк, и булькала. Мы быстро спутали ее жуткие конечности сначала веревкой, потом тонкой цепью, что я взяла с собой, потом обвязали остатком веревки так, чтобы можно было безопасно тащить и потащили. Нужно было убираться из их логова, мало ли, что остальным взбрендит. Вернутся еще, а тут мы. Да еще и с обиженной соплеменницей.       Вторую по дороге решено было ловить после доставки первой домой, но когда мы ввалились во двор Доктора, таща за собой хренову плоть, наше мнение уже изрядно отличалось от прежнего.        По дороге тварь очухалась и стала рваться, как сумасшедшая, но не могла ни подняться ни пошевелить ногами — Бункер связал крепко, но один черт несусветно мешала.       Мы устали, извалялись в грязи как паразиты, ободрались о заросли железных тернов — наша «свинюшка» очередной раз рванувшись в путах, скатилась в заросший овраг и потащила нас за собой, поэтому, затолкав ее в сарай, мы решили отдохнуть хоть час.       Доктор куда-то ушел, оставив записку с просьбой загнать пойманных мутантов в дальний сарай и не развязывать до своего возвращения. Загнать… ну почти загнали. А развязывать гадину и так никто не собирался.       Немного отмывшись, мы съели на скорую руку одну банку тушняка на двоих и по куску сникерса — на полное брюхо особо не побегаешь, немного еще посидели на пороге дома старика и выдвинулись за второй подопытной. Бункер только прихватил с собой еще дробовик. На всякий ядерный, как он иногда говорил.       Большую часть времени пока мы шли он молчал, я тоже не лезла с вопросами — не хотела раздражать и наблюдала. Как он идет, осматривается, прислушивается. Еще черт знает где та аномалия на впереди, а он уже навостряет уши, высматривает дорогу, где обойти. Как он их чует? Черт его поймешь. Когда спускались с холма в низину, где находились гаражи, он чуть не свернул мне шею, дернув за капюшон куртки, когда я обошла его вперед на полметра.       — Какого?! — С криком я плюхнулась на задницу, ему под ноги, но тут же подавилась вздохом. Не говоря ни слова, он сломал с ближнего куста длинную ветку и ткнул ею в землю там, куда я собиралась ступить. Твердый на вид грунт как кисель всосал в себя конец палки, а когда сталкер вытащил ее обратно — та часть, что погрузилась в аномалию, на несколько секунд потянулась длинной черной соплей и отпала.       — Убей меня рентген… — Только и хватило силы, чтобы промямлить. Внутри все похолодело и сжалось до противной дрожи от понимания того, что такими соплями могли отвалиться и мои ноги. — Спасибо.       Сидя на заднице, я схватилась за ногу Бункера повыше колена, пытаясь подняться. Он молча наклонился, помог мне встать — с перепугу конечности у меня стали как ватные. Поняв это, охотник достал из-за пазухи мелкую фляжку и сунул мне под нос.       — Не-не. Норм. Сейчас пройдет. — Я затрясла головой, отказываясь, он убрал все обратно.       — Пойдем. Не хотьеть по темноте гоняться за ними. — Проговорил негромко, хлопнул меня по плечу и добавил. — Теперь понять, что не идти впереди мей?       — Понять-понять. — Буркнула я, икнула и пристроилась хвостом за ним.       Поймать вторую плоть оказалось намного проблематичнее, чем первую. Мы излазили окрестности гаражей — эти твари обычно далеко не забредают от места обитания, нашли всех, кроме нашей и уже думали, что она сорвала с себя маячок да растворилась в общей толпе. Решили уже уходить, свернули домой, но услышали знакомые вопли по другую сторону дороги, которая была почти в полукилометре от их гнезда.       Заблудившись в старом разломе — причудливом образовании в виде незакрытых туннелей, что остаются на месте симбиоза аномалий, тварь металась туда-сюда, не догадываясь выбраться через верх.       — Вон она гадина! — Мы находились на небольшом возвышении и видели мутанта с расстояния. — Какой хрен ее туда занес?       — Не знать. Надо ближе подойти. Дэта пукалка далеко не стрельнет. — Бункер тронул торчащую из разгруза рукоять пистолета с транквилизаторами, нахмурился.       — Чего? — Мне не понравился его взгляд. Нервный. Настороженный.        — Выманить бы ей. Не хотьеть туда идти. — Кажется, он учуял какую-то пакость.       — Да как ты ее выманишь, не подходя? — Кажется, мне его настроение передалось и вроде бы безобидный разлом при следующем взгляде почему-то показался жутким.       — Йа. Надо идти.       Деваться некуда, пошли. Осторожно, как это только можно по чавкающей земле, подходя с подветренной стороны, чтобы не учуяла, мы дошли до края бывшей аномалии. Плоть забрела почти в центр и теперь скребла копытами гладкую как стекло стену, пытаясь выбраться наверх.       «Твою мать, придется и нам за ней в эту дыру лезть» — мелькнула мысль и пропала, сполошенная хлопком выстрела. Бункер, присев на колено, выстрелил в мутанта сначала один, потом ещё один раз. Скреботение и визги оборвались.       — Вперед!       Действовали быстро. Подбираясь к разлому, Бункер заприметил выход из него — место, где извилистые, заглубленные полутоннели почти сравнивались с уровнем местности, обошли образование по дуге и стали спускаться вниз неподалеку от поверженного мутанта. Считай на задницах соскользнули по гладкой и покатой оплавленной стене. Плоть не шевелилась.       Бункер достал новый моток веревки и мы стали подбираться к твари. Она по прежнему не шевелилась. Только храпела, как и ее предшественница. Первым делом мы спутали ей передние ноги с длинными, почти в тридцать сантиметров острыми копытами. Страшное дело попасть под удар такого. Я ещё наматывала поверх веревки цепь, а Бункер уже перебрался к задним ногам твари. Стал вязать ее, я повернулась к нему, хотела помочь, но не успела.       Громко булькнув, порождение Зоны дернулось, взбрыкнуло задними ногами — я шарахнулась в сторону Бункер рывком поднялся с колен, прогибаясь, чтоб тварь не достала его в живот. Почти отскочил, но чертова свинья рванувшись ещё раз, двинула его копытом чуть ниже колена, где нога не защищена ни наколенником ни краем берца.       Охнув, сталкер присел, схватился за ногу, зашипел что-то, но тут же вернулся в нормальное положение, кинул мне верёвку, а сам навалился на тварь со стороны задницы, удерживая задние ноги.       — Вяжи! — Похоже эта гадина была контрольной и Док над ней не экспериментировал — двух доз транквилизатора оказалось мало, потому как отрубилась она не наглухо. Ещё несколько раз трепыхнулась, пока мы связывали ее — в этот раз иначе, все ноги в кучу, чтобы точно уже не встала. Потом Бункер вкатил ей ещё один дротик с транквилизатором и наскоро перетянул себе раненую ногу.       — Перевяжись! — Мне стало не по себе от вида крови на оплавленной земле, там, где он возился, пока связывал чертову тушу.       — Потом. Надо вылезти наверх. Мне тут не нравится. — В горячке он еще не чувствовал боли — потом догонит, схватился за веревки, заведенные за спину плоти и попытался сдвинуть ее с места.       В одиночку ясное дело это фиг так просто проделаешь, но вдвоем мы все же вытащили ее из разлома наверх — надо сказать, в оплавленных желобах, оставшихся на месте аномалий, процесс шел быстрее. На обычном грунте мы сильно замедлились, то и дело оскальзываясь и спотыкаясь. Бункер матерился сквозь зубы и рычал, пер, как танк, что я едва успевала за ним, будто спешил скорее убраться подальше от злосчастного образования.       — Ты…чего? — Дыша, как загнанная лошадь, я попыталась узнать у него, в чем дело.       — Валить…шнорке. — Каркнул он что-то в ответ и мотнул головой, показывая, куда сворачивать. С открытого пространства в чахлый перелесок, который отделял заброшенные гаражи от места, где находился разлом.       Свернули. Прошли еще метров двести, связанная плоть снова забулькала и затрепыхалась, очухиваясь от действия транков, Бункер стонуще зарычал и выматерился на шведском.       — Давай ее грохнем…а Доктору скажем, что не нашли? — Криво усмехаясь, я глянула на него и прикусила язык. В лице сталкера промелькнуло что-то жуткое, он вдруг бросил веревки, за которые мы тащили мутанта, выхватил из-за спины дробовик…       — За мей! — Крикнул так, что у меня ухо заложило, толкнул меня на землю, а сам выстрелил и я наконец поняла в кого.       С сиплым ревом в паре шагов от нас грохнулся с простреленной шеей снорк.       Еще двое (или трое, черт поймешь в подлеске) с уханьем выскочили из зарослей, стали подбираться к нам, перепрыгивая с места на место.       — А-ай, мать их радиацию! — Вставая с земли, я сдернула автомат с плеча, встала спиной к спине Бункера, зеркалом повторяя его движения.       Эти человекообразные мутанты по одиночке не слишком опасны, но группами представляют серьезную проблему. Они, видимо, отирались где-то рядом с разломом, а учуяв запах крови, вылезли и погнались следом.       — Стрельять, когда они прыгать. — Рыкнул Бункер, выцеливая в зарослях одного из мутантов.       — Знаю. — Я пожалела, что не взяла с собой разрывных патронов. Стрелять по сноркам лучше всего такими и в тот момент, когда они прыгают на тебя. У тебя есть все шансы прибить растянувшегося в воздухе урода, ну или отскочить в сторону, если реакции хватит, и пристрелить, пока он будет разворачиваться для нового прыжка.       Одного мы так и уложили — он выскочил из-за поваленного дерева и Бункер снял его выстрелом в голову, второй зазевался, что ли, или был сильно увлечен близкой жертвой — в прыжке задел висящую в воздухе воронку. Аномалия схватила его и дернула в центр, стала раскручивать — мы отскочили дальше — черт знает, какой радиус действия у нее, пригнулись к земле. От визга монстра меня продрало морозом по коже, я зажмурила глаза — не хотелось смотреть, как ошметки мутанта раскидает по деревьям.       Характерный сильный хлопок — будто лопнула камера в автомобильном колесе, и теплым смердящим дождем из крови и ошметков мяса забрызгало все в радиусе метров пяти. Мне едва не перед носом шлепнулся оторванный вместе с ногой ботинок твари.       — Й-йай! — С визгом я вскочила на ноги, чуть не кинулась бежать — Бункер схватил меня за штанину, удерживая, со стороны плоти послышалось шевеление.       Оглянувшись, я успела увидеть длинную, распластавшуюся в прыжке, тень, а потом меня по спине будто со всего размаху огрели граблями. Острыми такими, с зубьями толщиной не меньше двух пальцев.       Снорк сиганул на меня, оттолкнулся от моей спины и, повалив на землю, прыгнул дальше, будто я была бревном, а не добычей. Бункер успел схватить дробовик, но не успел выстрелить — мутант не стал возвращаться к нам, а семимильными прыжками поскакал прочь, подальше от места смерти своего сородича.       — Ну, курва! — Простонала я, пытаясь сесть. Спина онемела, дышать удавалось через раз и загривок наливался жгучей болью — кажется, пластины броника не выдержали удара.       — Сулема! — Бункер кинулся ко мне, помог сесть и охнул, увидев, что было у меня сзади.       — Что? — Глядя в его округлившиеся глаза, я потянулась сама рукой назад, но он одернул.       — Не трогать! — Крикнул и треснул меня по руке, сунулся в один из карманов своего разгруза и достал знакомый маленький баллончик. Уй, холера…       Куртку и бронник мне снять получилось с огромным трудом, ошметки свитера, уже залитые кровью, Бункер осторожно стянул в сторону и брызнул гемостатиком на раны.       Кажется, я заорала. Не могу сказать точно. А потом отрубилась ненадолго. Тоже не могу сказать уверенно. Кто только придумал такое пакостное свойство этому препарату? Будто кипятка на тебя вывернули.       Очухавшись окончательно, я поняла, что Бункер пытается закинуть меня себе на плечи.       — Ну, хватайся, Сульема! — В голосе слышалась тревога. Он схватил меня за руки и тянул на себя, стоя на коленях.       — Чего? — Шевелиться было тяжело, от каждого движения спину дергало острой болью. — Куда?       Я пыталась сообразить, чего от меня хотят, но было пока что трудно.       — Давай-давай. Не спрашивать. Хватай за плечи, держись. — Уже заметно оживленнее заговорил, схватил меня за куртку на боку, настойчиво потащил себе на спину. Пришлось подчиниться.        Как детеныш коалы на мамку я забралась на Бункера, он подхватил меня под колени и тяжело встал. Холера. Сам же ранен.       — Мы идти домой. — Проворчал непонятно кому. Оглянулся на связанную плоть, которая уже окончательно очухалась и теперь перепуганно таращилась на нас одним своим вылупленным глазом. — А тебя заберем потом. Если не забудем.       На миг отпустил меня одной рукой, поправил висящий на шее автомат, и снова, перехватив удобнее, пошел.       Я вцепилась ему руками в плечи и старалась держаться ногами за его бока, но получалось не слишком хорошо. Он сам заметно хромал и кособочился на одну сторону, тяжело дышал. Попыталась разглядеть его ногу, но ничего не вышло.        Адреналиновая горячка спадала и боль от ушиба и ранений постепенно усиливалась, вытесняя сознание куда-то в сумерки. Мне захотелось спать и одновременно стало обидно.       Из-за чертовой мутировавшей свиньи мы снова вляпались и теперь оба побитые, с пустыми руками шкандыбаем обратно.       Мать моя радиация, ну как так, а? Если б не этот снорк — мы б уже были где-то на полдороги домой, а так…и наши шкуры потрепаны и недели работа Доктора накроются медным тазом. Связанную плоть разорвут те же снорки еще до того, как мы доплетемся обратно.       Чувствуя, что снова начинаю сползать, я попыталась встряхнуться.       — Шоб його розирвало! Шоб йому протыгаз на сраку натягло, зараза чортова! — Когда-то давно я видела заметку в сети о том, что когда человек матерится — ему легче переносить боль. Сейчас был как нельзя подходящий случай проверить это дело.       — Сульема, ты ругаться как алкольхалтик Бром! Молтьйи, береги силы. — Бункер не понял моей задумки, попытался успокоить. Я стала объяснять ему, почему так делаю и от чего-то стало смешно.       — Дэто шок. — Перехватив меня крепче, он пошел быстрее. — Если тьебе так легтьйе — матерись. Только не отрубайся.       Но у меня это не получилось.       Бункер спешил как мог. Он видел, что было на спине напарницы и понимал, что действия гемостатика надолго не хватит. Раны глубокие, от движения тонкая коагулированная корка на них один черт треснет и снова откроется кровотечение, поэтому он старался идти как можно осторожнее, не делая резких рывков. И молил Зону и всех богов Асгарда о том, чтобы по дороге больше никого не встретить.       Ему самому с каждым шагом в ногу казалось встромляют острый, зазубренный штырь, но он старался отстраниться от своей боли. Пока Сулема ругалась он переспрашивал ее, что значат эти странные слова, вроде и русские, а вроде и нет. Какие-то слишком смешные на слух, чтобы быть ругательством. Она отвечала сначала оживленно, ерзая на его спине и хихикая, но силы быстро уходили и вскоре она притихла и только ворчала что-то невнятное, ткнувшись ему лицом в шею. Потом и вовсе замолчала, и он сосредоточился на ее дыхании. Сколько так шел — не мог сказать точно. Время и дорога домой растянулись в его сознании до неузнаваемости.       Быстрее, холера его забери.       До дома Болотного Доктора оставалось не так и далеко, но у него самого уже в глазах темнело и дыхания отчаянно не хватало. В какой-то момент он хотел остановиться и отдохнуть, но не дал себе этого сделать — понял, что снова не поднимется. Пошел дальше.       На пороге чуть не споткнулся и не рухнул вместе с напарницей. Удержался за перила. Толкнул дверь — заперто. Черт возьми, Доктор не вернулся. Пришлось отпустить одну руку, достать из тайника над дверью ключ и открыть ее.       А когда вошел в дом — все стало происходить будто не с ним. Как на автомате сгрузил Сулему на кушетку в углу комнаты, выгреб все доступные медикаменты, которые находились не в запертой лаборатории Доктора, а в доме, сбросил снарягу, вымыл руки, и вернулся к напарнице.       Сколько раз ему приходилось латать самого себя? Он и не помнил уже точно, но ничего сложного для него в этом уже не было. Тем более, что под руками находилось все, что нужно.       Очухавшись, я поняла, что лежу раздетая на чем-то теплом и достаточно мягком, рядом кто-то шевелится, а возле левого плеча лежит что-то холодное и воняющее озоном и тухлой рыбой. Мерзляк. Один из лечебных артефактов, который притупляет боль. Это хорошо. Значит, добрались мы домой и Бункер где-то рядом. Сейчас, только собрать мозги в кучу и спросить Доктора, где он.       Но вот к запаху мерзляка примешивается другой, резкий. Спирта. Легкие, теплые руки касаются спины, осторожно ощупывают раны на загривке. Больно, но как-то странно. Будто не мне. Может, Доктор решил, что с такой кровопотерей мне лучше не давать анальгетики и решил обойтись артефактом?        Вонь становится невыносимой и я, не выдержав, заерзала и фыркнула.       — Кха! Воняет как…       — Я могу убрать. Но тогда придется шить тебя на живую. — Уже привычный, но неожиданный сейчас голос Бункера заставил меня дернуться в попытке повернуть голову.       — Бункер! Ты…ты как? Где доктор? — Голос мой звучит сипло и тихо, но черт с ним. В чем дело?       — Лежи. Не ерзай. Все нормально, он еще не вернуться.       — Но…как, подожди… - пытаюсь все-таки приподняться, повернуть голову — сталкер сидит сбоку от меня и я его не вижу, он снова останавливает, сильнее нажав мне рукой на плечо.       — Не дергайся. — В голосе его слышится усталая просьба. — У тебья глубокие раны, я пытаюсь дэто исправить…       И тут я прикусываю себе язык и вытягиваюсь шлангом на кушетке. Ему, скорее всего, не приходилось еще латать кого-то, кроме себя.       — Хорошо. Я буду лежать тихо. Только можно голову повернуть? — Говорю, чувствуя, что языком ворочить неожиданно трудно. Будто в рот клея налили.       — Не думать, тьйто дэто тебе удастся. — Усталость в его голосе чувствуется еще сильнее, но вместе с ней — облегчение. Я снова ерзаю и пытаюсь делать что-то по-своему, а не лежу неподвижно, непонятно к какому свету ближе.       Мне бы на его месте…тоже стало легче от такого.       Голову повернуть получается, но это стоит мне нескольких минут реальности. Придя в себя снова, чувствую, что Бункер уже начал. Черт. Больно-то как! Хоть и артефакт рядом воняет, все равно больно.       — Бункер… а обезбола нет никакого? — Спрашиваю, а голос похож на скулеж.       — Нэй. У менья нет. У Доктора все в лаборатории, а там быть заперто. — Его голос звучит ровно, но напряженно.       — Хол-лера. — Цепляюсь руками в край матраса на котором лежу, кусаю губу, чувствуя, как он вкалывает иглу для нового стежка. Набегает дурацкая мысль и я ее озвучиваю. — Теперь и у меня…будет на спине такое же, как и у тебя?       В ответ тихий хмык. Не вижу лица, но когда он начинает говорить, понимаю, что улыбается.       — Нэй. У тьебя не тьйерез всю спину. И ты же не срывать с себя живца…как я.       — Чего? — От услышанного я забываю даже о боли. Живец, полумифический артефакт, который видели всего несколько раз за всю историю Зоны. Он даже не артефакт, а какое-то живое существо, которое прикрепляется к носителю и лечит его, причем не только раны, но и болезни всякие, какие были до этого у человека. — Живца?       Изо всех сил я сдерживаюсь, чтобы не дернуться.       — Йа.       — Ну ты даешь!       — Откуда мне знать тогда, тьйто дэто было. Я видеть только огромный склизкий амеба, который мне прилепили к спине и оно стало влазить под кожу тьйерез раны.       — Тьфу ты… — Мне стало моторошно от такого, хотя сталкер по-прежнему говорил спокойно. Старался это делать. Меня бы на его месте точно удар хватил. Я тоже не знала, как именно живец действует.       — Я тогда отъехал. Когда отьйнулся — первым делом содрал дэто с себья. Думал, тьйто на мне эксперименты проводить. Доктор тогда ругаться страшно.       — Еще бы не ругался! — Тут уже я не смогла не улыбнуться. — Такой арт угробил. Оно ж живое было, а ты его разорвал небось.       — Не знать. Но оно испортилось.       — У-уй! — Еще один стежок. Понятно теперь, почему у него на спине такой кошмар. Мало того, что с него пришлось сдирать засохшую минеральную смолу, он еще разодрал все, что позаживало под артефактом. Вот же…       Додумать не успеваю — неожиданно для себя отрубаюсь.       Поняв, что Сулема снова отключилась, Бункер переводит дыхание. От понимания того, что все делает почти на живую ему изрядно не по себе, но все же он рад, что состояние напарницы не столь тяжелое, как он думал.       Крови она потеряла немало, но у Доктора нашелся пакет замещающего раствора и теперь к одной руке женщины тянулась прозрачная трубка капельницы от него. Другой она сначала цеплялась за край матраса, потом за его ногу, когда он стягивал края раны очередным швом, теперь она безвольно свисала вниз с кушетки.       Три длинных рваных пореза от когтей снорка тянулись у сталкерши от плеча по правой лопатке. Два он уже закончил, остался последний. На тумбе рядом с кушеткой стоял развороченный медпак и банка с составом на основе ломтя мяса. Его нужно было нанести после того, как он все закончит. Шовный материал был сделан из биополимера, полученного из того же артефакта, и вместе с этим составом должен был раствориться в теле, когда заживут раны.       У него самые глубокие ожоги с этой штукой сошли дня за четыре — не так быстро, как если просто с артефактом, но не так изнурительно для организма. Ускоряя регенерацию, такие арты сжирают все ресурсы тела, и человек за пару суток превращается в дистрофика, а если он слишком слаб из-за травм — и вовсе могут убить. Потому Доктор и взялся за разработку этих составов. Что ж. Так даже лучше. У нее во всяком случае не останется такого напоминание на теле, как у него самого.       Приступая к последней ране, сталкер почувствовал, что напарница снова пришла в себя. Чуть повела головой, царапнула пальцами его по ноге. Сейчас что-то снова спросит, только оклемается окончательно. Но пусть спрашивает. Ему так спокойнее, когда она говорит.       Очнувшись, понимаю, что еще не все. Руки Бункера прикасаются к плечу сверху, но это ощущается слабо. Вонючий мерзляк лежит совсем рядом и потому чувствительность намного ниже. Жалко, что его нельзя прикладывать к телу — оставляет сильное раздражение и ожоги.       Ну да фиг с ним. Не болит и на том хорошо. Даже когда очередной раз Бункер протягивает иглу через мою несчастную кожу — почти не чувствуется ничего. Противное пощипывание только. Перевожу дыхание, смотрю перед собой — в поле зрения тело охотника от груди до колен. Он сидит, повернувшись и наклонившись надо мной так, что лицо и руки не видны.       — Бункер…       — М?       — Много еще?       — Нэй. Потьерпи. Немного.       — Да там не больно. Арт рядом. Можно тебя спросить? — Одна мысль, возникшая в голове когда я очнулась, муляла мне на языке.       — Йа. Спроси. — Он что-то делает. Чувствую движение, но не чувствую, что именно.       — Чего ты снорков шнорками называешь?       Какое-то время он молчит. Не вижу его лица, но очень хочется. Ухмыляется небось в усы или наоборот удивленно таращит глаза.       — Дэто больше похоже…на слово. От которого их название пошло.       — А? Подожди, какое слово?       — Ну. Шноркель.       Меня разбирает на смех.       — Тихо. Не смейся. — Сталкер прижимает мне ладонь к спине с другой стороны от ран, надавливает не сильно, но с понятным смыслом. Теплая.       — Какой еще шноркель? Вариант шнобеля, что ли? — Стараясь дышать ровно и не смеяться все-таки спрашиваю.       — Нэй. Не совсем. — Кажется, он закончил. Отложил иглу, пинцет и полимерные нити, потянулся за банкой артефактного состава, что стояла на столе. — Шноркель…дэто такая труба…для работы дизеля под водой. Панцар…стридсвагн… как дэто у вас звать? Слышу, как он открывает банку прислушиваюсь к его голосу — он не находит подходящего слова.       — Что?       — Техника. Военная. Большая.       — Танки?       — Йа. Танки. В них есть такой труба для работы под водой. — Он говорит, и я чувствую, как он осторожно размазывает кончиками пальцев мне по спине ту артефактную лечебную болтанку. — Танк едет по дну, труба сверху. Для забора воздуха.       — А, поняла. — Снова не могу не улыбаться, но уже можно. — Это из-за их противогазов со шлангами?       — Йа. Да. — Слышу, что он сам опять улыбается. Отставляет банку с составом и устало садится на край кровати так, что я могу его видеть. Бледный, волосы торчат бешеным дикобразом, глаза ввалились — самому хреново, но кажется, он если не довольный, то успокоившийся. — Из-за них.       — Интересно. Я не знала. — Смотрю на него искоса, тяну руку к нему, чтобы дотронуться, но не достаю, тогда он перехватывает и легко сжимает мои пальцы.       — Тепьерь знаешь. Боец.       — А? — Я не сразу понимаю, к чему он говорит это.       — Выдержать экзекуцию. — Бормочет и опускает взгляд.       — Да ну. Спасибо тебе. — Снова тянусь к его руке, ерзаю на кушетке, чтобы сползти пониже, но он придерживает.       — Не дергайся! — Обхватывает мои бока и мне еще больше хочется перехватить его за руки, но неудобно до ужаса. — Твоя бы сделать то же на мой месте.       Все-таки чуть приподнимаюсь на здоровом локте, смотрю на него, вижу, что ногу себе перевязал — штанина разорвана выше колена и в дыру проглядывает белая повязка.       — Сделать.       — Вот. Так тьйто…все нормально. — Он пожимает плечами, тянется к моей руке, гладит. — Тебе нужно поспать.       Говорит тихо и медленно моргает. Сам уже вымотан.       — Да. Только… Наклонись. — Не могу себе в этом отказать. — Пожалуйста.       Он смотрит на меня, чуть усмехается, но вздохнув, все-таки наклоняется и сам коротко целует меня в уголок рта.       — Мм… — Пытаюсь его удержать — маловато будет, но он не дается.       — Позже. Сейтьйас спать. Никто никуда сегодня уже не денется.       — Хорошо. — Улыбаюсь, чувствуя, как он гладит меня по голове. — Спать так спать.       — Бункер! Сулема! — Распахнув дверь в дом Болотный Доктор пошатнулся и схватился за сердце. Оба его «подопечных» спали в углу комнаты: ученая лежа на кушетке полуголая, с темно-красными полосами зашитых ран на спине, сталкер рядом, поцепившись на край тумбы. Бледный, нога перевязана, на тумбе медикаменты, аптечка.       — Живы! Слава богу! — Он возвращался с двумя нейтралами обратно домой, когда наткнулся на связанную плоть и кровавое месиво, оставшееся после работы аномалии.       Первой мыслью было, что погибли оба. Потом увидел следы одного человека и пятна крови, тянущиеся в сторону дома — понял, что нет. Один должен был вернуться. Попросил сталкеров помочь дотащить мутанта во двор, а сам что было сил, поспешил впереди, боясь, что может не успеть.       Теперь же, стоя на пороге дома и глядя на спящих сталкеров, он чувствовал, как отпускает его болезненное чувство почти потери.       — Эй, отец, куда тварюку девать? — Послышался окрик одного из нейтралов с улицы. Они догнали его, дотащив отупевшую от ужаса плоть.       — Бросайте там. Мы разберемся. — Переведя дух, достал с полки над входом несколько мелких, но полезных артефактов, и вышел к бродягам. — Спасибо вам за помощь.       Вручил вознаграждение, поговорил немного с любопытными парнями — молодые еще, видать недавно здесь, все им интересно было, и вернулся в дом.       — Тихо ты. Не вскакивай. — Выставив вперед руки, тихо заговорил к Бункеру, который, проснувшись, вскинулся, как солдат перед начальником. — Грохнешься сейчас. Все нормально. Все дома, все живы.