Что бы сказал Шекспир?

Том смотрел вслед удаляющемуся человеку, приоткрыв рот в немом изумлении. Не каждый день падаешь с лестницы чуть ли не в руки таким красавцам! Блондин поднялся на свой этаж, и Том слышал, как он гремел ключами, открывая дверь, а потом все стихло. Молодой человек подумал, как глупо, должно быть, он выглядит со стороны, замерев с разинутым ртом, пусть даже сейчас его никто не видит и, тяжело вздохнув, продолжил спускаться вниз по лестнице. Сам факт того, что он буквально остолбенел от одного только взгляда ярко-голубых глаз, приводил Хиддлстона в смятение. Его запястья еще хранили тепло от прикосновений сильных ладоней, а губы помнили чуть шероховатую кожу на пальцах. И сам Томас чувствовал себя так, как будто у него начинается лихорадка: щеки полыхали румянцем, а лоб покрывала легкая испарина. «Возьми себя в руки! - мысленно прикрикнул сам на себя Хиддлстон. - Ведешь себя, как идиот! Можно подумать, ты никогда не видел голубоглазых блондинов!» И тут же признался себе, что таких не видел. Вообще Том не мог похвастаться, что в его жизни был хотя бы один мужчина, который даже на десятую долю был так же красив и так прекрасно сложен, как этот длинноволосый незнакомец. И если уж совсем быть откровенным, то следовало признать, что в жизни Тома было вообще мало мужчин. Еще в юности определившись с ориентацией, к своим двадцати семи годам он состоял в отношениях лишь с двумя. Хотя назвать «отношениями» то, что связывало его сначала с Адамом, сокурсником, с которым Том и познал все секреты однополой любви, а позже с Люком, можно было с большой натяжкой. Если Адам и Том больше занимались уроками, нежели сексом, то Люк, наоборот, ни о чем, кроме секса, думать не мог. И с тем и с другим Томасу было не то чтобы скучно, но он точно не мог бы назвать то чувство, которое испытывал к этим молодым людям, любовью. Иногда Том думал о том, что вряд ли вообще сможет когда-либо испытать то, о чем так много читал. То чувство, которое восхваляли — или проклинали — поэты, писатели, музыканты. То, что Хиддлстон так мечтал испытать. Мечтал, и в то же время боялся. И вдруг эта случайная встреча. Тогда, когда ты даже не думаешь о том, чтобы встретить свою любовь. Как там говорил Шекспир? «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею». Подъезжая к пожарному управлению, Том чуть было не проехал нужную остановку. Все его мысли теперь занимал светловолосый великан. Живое воображение молодого человека рисовало ему потрясающие картины, и каждая последующая была ярче предыдущей. То он видел блондина в образе сурового древнего викинга, как он стоит на носу огромного драккара, рассекающего ледяные волны северных морей, и отдает своим гребцам команды, перекрикивая вой ветра. Или представлял, как сильное гибкое тело, балансируя на скользкой доске для серфинга, рассекает изумрудные волны австралийского побережья. Том совсем замечтался, думая о том, как, должно быть, сладко и волнительно было бы прикоснуться губами к полным, чувственным губам незнакомца, глотнуть его свежее дыхание, насытиться влажным поцелуем и услышать тихое «Какой ты!» Том даже зажмурился — для того, чтобы прогнать яркие картинки. Иначе он рисковал предстать перед начальником пожарного управления с внушительным бугром на джинсах. Мистер Гибсон принял Хиддлстона радушно, угостил кофе, рассказал вкратце о структуре своей пожарной части, обещал всяческое содействие в написании статьи и заверил, что все его сотрудники рады будут помочь молодому журналисту, и что он может фотографировать все, что посчитает нужным. После чего вызвал в кабинет одного из пожарных. - Это Дерек Руссо, - представил мистер Гибсон вошедшего в кабинет спустя несколько минут высокого, крепко сбитого мужчину, который комплекцией чем-то напоминал Томасу сегодняшнего незнакомца. Внешне Дерек отличался от того, кем были заняты теперь все мысли Тома, но тоже был весьма и весьма привлекателен. - Дерек, познакомься с мистером Томасом Хиддлстоном, - продолжил знакомство шеф пожарных, - он прибыл из Лондона, чтобы написать статью о том, как мы тут работаем. Покажешь ему нашу часть? Карие глаза внимательно, как-то оценивающе оглядели Тома, после чего губы Дерека украсила улыбка: - С удовольствием! - искренне ответил он на предложение начальника. И, подхватив Тома под локоток, повел его прочь из кабинета мистера Гибсона. - Так ты к нам прямо из Лондона, Том? У вас там в Лондоне все такие красавчики? Том вновь почувствовал, что краснеет. Похоже, сегодня количество тестостерона, свалившегося на его бедную голову, просто зашкаливало. Он не ответил на вопросы Дерека. И Руссо, видимо, посчитал, что должен стараться еще лучше, чтобы привлечь внимание молодого человека. - Шеф сказал, ты хочешь все здесь сфотографировать? Могу поработать моделью. Заметь — совершенно бесплатно! И Дерек принял картинную позу, напряг бицепсы, сверкнул белозубой улыбкой. Томас пару раз щелкнул фотокамерой. - Я хотел бы поснимать ребят во время работы. Нет-нет, я не думаю, что мне разрешат выехать на пожар. Но хотя бы…. Ну, допустим, около автомобиля. Или же во время сборов на пожар. Будет лучше, если никто не станет специально позировать. - Не вопрос! - кивнул Дерек. - Пойдем, покажу тебе, как здесь все устроено. Через час Том перезнакомился со всеми пожарными, которые сегодня несли свою смену. Он сделал довольно много снимков, выслушал пару забавных баек, кое-кто из парней рассказал англичанину, как несладко пришлось жителям Сиднея во время пожаров. - Нашу часть тогда частично расформировали, - вспоминал Дерек, - мы с Аланом, например, тушили буш в трехстах километрах от города. А Крис, наш первый лейтенант, занимался эвакуацией жителей из прибрежного Маллакута. Там жуть что творилось. Ну да он тебе сам расскажет, если ты придешь завтра. Сегодня не его смена. - А это кто? - Том остановился возле стенда, на котором висело две фотографии, обе в траурных рамках. - Это… - Дерек замялся, - в общем, эти ребята погибли на пожарах. - Стив Карсон, он только-только перевелся в нашу часть с Восточного побережья, мы почти не знали его. А второй Ник Хемсворт, муж Криса. Он погиб два года назад… - Муж? - переспросил Томас, глядя на улыбающегося яркого брюнета на фотографии. - А что тебя удивляет, парень? Или ты гомофоб? - Я… я нет… я наоборот… То есть, я хотел сказать… Дерек рассмеялся: - Ты прелесть, Том, знаешь? Пойдем, я лучше покажу тебе пожарное оборудование. Следующие полчаса Руссо демонстрировал молодому журналисту пожарные рукава, гидранты, и прочие предметы. - А это как называется? - Том коснулся пальцем ярко-красного наконечника, венчающего длинный шланг. - Пожарный ствол, - услышал он в ответ, - предназначен для создания и направления струи для тушения пожара. - Оу! - выдохнул Том, почему-то сильно смутившись. - А это пожарная головка! - не замечая смущения собеседника, продолжал Дерек, - она соединяет ствол… Дальше Томас не слушал. Чувствуя, что мучительно краснеет, он извинился перед Дереком, и, сославшись на то, что на сегодня достаточно, обещал прийти завтра. - Я буду тебя ждать, рыжик! - подмигнул ему Руссо, чуть дольше, чем того требовали приличия, задержав пальцы Тома в своей ладони, когда прощался. Этим вечером, наскоро сжевав пачку привезенного из Лондона печенья и запив его невкусным растворимым кофе, который обнаружился в одном из шкафчиков на кухне, Том решил разобрать фотографии, сделанные в пожарной части. Но перед этим надо было заняться стиркой. Увы, в квартире не было такой нужной вещи, как стиральная машина, и Том, думая о том, что нужно было бы внимательнее читать рекламные объявления прежде, чем бронировать жилье, заткнул раковину пробкой и, набрав воды, вылил в воду жидкого мыла и принялся за работу. Стирая пальцы, Хиддлстон решил, что в следующую поездку возьмет чуть больше белья, чем две сменные пары, а носков так и вовсе нужно будет взять с таким расчетом, дабы не заботиться о том, чтобы утром надеть свежую пару. Сграбастав в кучу постиранное белье, Томас вышел на балкон. Благо, сушилка на балконе имелась. Ему осталось повесить только один мокрый носок, когда, до его слуха донесся какой-то звук, будто по полу двигали что-то железное. Тому стало любопытно. Он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Увиденное заставило его замереть: этажом ниже тот самый высокий блондин, с которым так удачно — или не удачно, это уж как посмотреть — Том столкнулся сегодня на лестнице — выставлял на балкон маленький металлический столик. На минуту мужчина скрылся в комнате, чтобы вновь появиться на балконе с пластиковым шезлонгом. После незнакомец поставил на столик большой запотевший бокал, до краев наполненный холодным пивом. А дальше — Том забыл как дышать — блондин разделся до трусов, прилег на шезлонг и, протянув руку, взял со столика бокал и сделал внушительный глоток. Затем блаженно зажмурился и, отставив пиво, принялся наслаждаться теплым вечерним солнцем. Подумав о том, как было бы здорово оказаться сейчас там, этажом ниже, чтобы… Додумать, что бы сделал Том, окажись рядом с голубоглазым искушением, он не смог: зажатый в его кулаке носок вдруг каким-то невероятным образом выскользнул из пальцев и спикировал прямо в пивной бокал, к которому блондин уже протянул руку, чтобы в очередной раз хорошенько приложиться к пенному напитку. - Твою же мать! - зарычал мужчина и поднял глаза, встречаясь взглядом с испуганно таращившимся на него Томасом. - Мать твою! - повторил блондин, теперь глядя на разлитое по полу пиво вперемешку со стеклянным крошевом, в которое превратился упавший со столика бокал. - Мне очень жаль! - Хиддлстон приложил к груди руки, как будто бы умолял блондина ничего не предпринимать. Но у того, по-видимому, были иные планы. И уже через минуту в дверь Тома грозно тарабанили. Не иначе этот великан решил поквитаться с Томасом за разлитое пиво и разбитый бокал. «Но я же не нарочно!» - вздохнул Том и поплелся открывать, думая о том, что бы сказал Шекспир. «Трудно запугать сердце, ничем не запятнанное!» - нашлась подходящая цитата, и Хиддлстон решительно распахнул дверь. Слава богу, блондин догадался натянуть джинсы прежде чем подняться к соседу. Слава богу, что он не догадался надеть футболку. Эти мысли возникли в голове англичанина одновременно. Он, в который уже раз за сегодняшний день застыв столбом, разглядывал широкую грудь, рельефный пресс и трогательную впадинку пупка. Поднять взгляд и посмотреть мужчине в глаза он не решался. - Ты уронил! - пробасил незнакомец и вложил в руку Тома его трижды проклятый носок. - Извините! - прошептал Томас. - Я не хотел… Это случайно. Я так неловок. Позвольте я оплачу стоимость бокала… Ответом ему была тишина. И когда пауза затянулась, Том все-таки набрался храбрости и поднял взгляд, чтобы увидеть, как голубые глаза блондина как будто стали на один тон темнее. Том сам себе не верил, но он явно читал в этих глазах ничем не прикрытое желание. - Какой ты! - повторил сосед снизу ту самую фразу, которая сегодня весь день грела сердце Тому, и, наклонившись, смял губы Хиддлстона требовательным, жестким даже поцелуем. Не веря, что это происходит с ним, Том с жаром отвечал на поцелуй, лаская слегка обветренные губы блондина, позволяя ему хозяйничать во рту языком, позволяя обнимать себя за талию, позволяя чужим сильным рукам дотронуться до ягодиц, да там и остаться. Он стонал в поцелуй, притирался к мощному телу. Осмелев, погладил пальцами крепкую шею, чуть дернул длинные светлые пряди, отчего незнакомец рыкнул и приступил к более решительным действиям. Через мгновение футболка Тома полетела куда-то в угол, а большие ладони соседа заскользили по груди, по животу, исследуя, гладя, пробуя, лаская. В штанах уже давно было твердо, и Хиддлстон чувствовал бедром, что его партнер также возбужден. Ему до одури хотелось засунуть руку блондину в штаны, ощутить кожей всю его силу и мощь. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что он не знает даже имени того, кому сейчас готов отдаться. Но странное дело — почему-то это совсем не пугало. Напротив, заводило до безумия. Послышался звук вжикнувшей молнии, и тут же его джинсы упали вниз. А следом за ними трусы, и члена Тома коснулась шершавая ладонь. Хиддлстон застонал в голос, толкнулся навстречу, пьянея от ощущений. - Вот так, Томми! - раздался у него над ухом хриплый голос. - Давай, покажи, как ты хочешь меня! - Хочу! - простонал Том, закидывая ногу блондину за спину и крепко прижимая к себе сильное тело. Тот еще крепче сжал Томов член и начал быстро дрочить, то и дело проезжая большим пальцем по влажной головке. Хиддлстон излился в чужой кулак, до боли стискивая пальцами каменные плечи партнера, когда у блондина в заднем кармане джинсов зазвонил телефон. Не отрывая взгляда от тяжело дышащего в посторгазме Тома, мужчина принял вызов. И, молча выслушав собеседника, произнес в трубку: «Сейчас буду». - Эй, ты как? - позвал он привалившегося к стене Тома. Тот все еще не мог отдышаться. Да к тому же ноги вдруг сделались ватными. - Я… Ох! - только и мог выдохнуть Том. Блондин хищно улыбнулся, явно довольный тем, что мог довести партнера до умопомрачения одной только дрочкой. - Я должен уйти, - произнес мужчина, неожиданно нежно целуя Тома в краешек губ. - А… а ты.. Как? - Хиддлстон не мог внятно сформулировать мысль и просто потянулся рукой к чужой ширинке, намекая на то, что блондин, в отличие от него самого, остался не удовлетворен. - Я вернусь! - пообещали Тому. И когда за соседом закрылась дверь, Хиддлстон, прислонившись к ней спиной, сполз вниз, сияя совершенно счастливой улыбкой. «Что бы сказал Шекспир? - привычно подумал Том. - «Природа всегда возьмет свое». В эту ночь сосед снизу так и не вернулся.