Что бы сказал Шекспир?

Спускаясь на свой этаж, Крис от души чертыхался, призывая на голову Гибсона кары небесные. Надо же было начальнику так не вовремя позвонить! Оторвать Криса от этого рыжеволосого ушастого чуда, что так нежно и так горячо отзывалось на его ласки! Оказавшись в своей квартире, Хемсворт взял себя в руки. Во всех смыслах этого слова: в первую очередь перестал ругаться на шефа: раз уж Гибсон выдернул его в выходной день, значит случилось что-то действительно серьезное; а во вторую быстро, буквально за пару движений кулаком решил проблему, которая мешала Крису спускаться по ступеням, представляя, что вместо собственной руки член обхватывают влажные тонкие губы Тома. Крис простонал короткое имя, кончая. И впервые за два года, что он вдовел, это было имя не мужа. Странно было и то, что сразу же после разрядки Хемсворт не испытал чувство стыда, какое обычно испытывал с немногочисленными любовниками, которых он приводил в свою холостяцкую берлогу время от времени. Никто из парней не задерживался в квартире дольше, чем Крису нужно было для того, чтобы исполнить прелюдию и обязательную программу. Закрывая дверь за очередной постельной игрушкой, Хемсворт проклинал себя за то, что тело в очередной раз подвело его, заставив прикоснуться к кому-то еще. К кому-то, кто хотя бы немного напоминал ему покойного мужа. Это было неправильно, болезненно и так необходимо. Все эти два года, проведенные в одиночестве, Крису было нужно, чтобы хоть изредка, хоть на короткое время почувствовать себя живым. Этот парень, Том, не был похож на Ника так же, как всполохи пламени не похожи на тихие воды голубой лагуны. Покойного супруга Криса никто бы не назвал человеком страстным, увлекающимся. Но он тем и нравился Хемсворту, что рядом с ним он всегда чувствовал покой и умиротворение. Николас был спокойным и рассудительным. Всегда высчитывал каждый свой шаг. Он и на брак с Крисом согласился спустя неделю после того, как ему было сделано предложение. И Крис был уверен, что всю эту неделю Ник скрупулезно раскладывал по полочкам все «за» и «против» союза с Хемсвортом. И когда наконец согласился стать его мужем, Крис был буквально на седьмом небе. Они прожили вместе пять лет. Пять самых счастливых лет в жизни Криса. Это недолгое время, наполненное покоем и тихим счастьем, Хемсворт считал подарком, незаслуженно посланным ему небесами. Он спрашивал себя, что такого хорошего он совершил в своей жизни, чтобы ему досталось такое сокровище, как Ник? И не находил ответа. Все, что он делал, включая не одну спасенную на пожаре жизнь, казалось ему слишком малой платой за то, чтобы быть таким счастливым с тем, кого любил. Но Ник ушел. Заплатив своей жизнью за жизни двух стариков, которых он вытащил из горящего дома. Вытащил - и поспешил обратно в ревущее пламя: пожилая миссис Левинсон причитала, что в огне погибнет ее любимица, британская кошка. На Николаса упала балка. А Крис с тех пор старался даже не смотреть на кошек, если они случайно попадались у него на пути. Когда гроб с телом мужа опустили в землю, Хемсворт подумал о том, что жестокая судьба все-таки закрыла этот счет: пять лет счастья для Криса было вполне достаточно, и теперь он должен отдать это счастье, отказаться от него. Не заслужил больше. Хватит с него. Он так и жил дальше: ел, пил, спал, работал, смотрел телек, даже иногда трахался — против природы не попрешь: молодое сильное тело требовало свое — но как будто бы вполсилы, не позволяя себе целиком отдаться удовольствию. Ему казалось, что если он начнет получать наслаждение, все равно от чего — от просмотра интересного фильма или же от хорошего перепихона — то он предаст: не Ника даже, самого себя предаст. Он уже получил свою порцию счастья и если потянется за следующей, то придется заплатить вдвое дороже. Крис тогда уволился из пожарной части. Не мог находиться там, где столько лет подряд проработал вместе с мужем. Старина Гибсон отнесся с пониманием. Не стал уговаривать, отпустил. Хемсворта взял на работу брат. Тот занимался логистикой, принимал на хранение разную продукцию, в основном стройматериалы. Обязанности Криса заключались в том, чтобы следить, правильно ли хранится продукция, вовремя ли отгружается и тому подобное. Работенка на первый взгляд не сложная, но мозгами приходилось шевелить. Это Крису и надо было: чем-то занять мозги, чтобы не думать постоянно о погибшем муже. Когда несколько месяцев назад Австралия заполыхала, да так, что Крис припомнить не мог, чтобы горело так сильно и на такой обширной территории, Гибсон попросил его вернуться. - Без тебя никак, Хемс, - почти что беспомощно разводил руками начальник, - сам видишь, какая беда пришла. Крис видел. Потому и согласился вернуться. И, в первый день перешагнув порог родной пожарной части, почувствовал только легкую грусть. Он смотрел на висевший на почетной доске портрет мужа, и понимал, что справился, переборол то, что мешало ему поначалу, сразу после его гибели, встать в строй. «Время не лечит, - думал Крис, - ни хрена оно не лечит. Но оно притупляет боль». Австралия справилась с пожарами. И не без помощи первого лейтенанта пожарного управления Сиднея, Кристофера Хемсворта. Этот мальчишка, тот, что столкнулся вчера с Крисом, был совсем не таким, как Ник. Ничего общего — от цвета волос, а супруг был брюнетом, до цвета глаз — у парня они были… странные: не зеленые, не голубые, не серые. Хризолиты. Крис как-то видел эти камни в витрине ювелирного магазина, куда он зашел, чтобы купить им с Николасом обручальные кольца. Прозрачные, чистые — они запомнились Крису. Такими были глаза у Тома. И весь он — рыжий, яркий, звонкий, нежный — манил, как пламя. Не обжигал, нет, скорее в его огне Крис почувствовал, как отогревается. А все два года с того момента, как ему сообщили о гибели мужа, он как будто постоянно мерз, даже на пожаре, в плотном комбинезоне, он чувствовал, будто ему не хватает тепла. К Тому хотелось прикоснуться, почувствовать, такой ли он горячий, каким кажется. А еще — Крис сам не понимал, что это такое на него нашло — хотелось схватить мальчишку в охапку и утащить в свою берлогу. Заласкать, занежить, спрятать от посторонних глаз, чтобы никто кроме Криса не смотрел на это яркое солнце — и оставить насовсем. Хемсворт даже испугался подобных мыслей: слава тебе Господи, уже не мальчик, четвертый десяток давно разменял, овдовел, а вот ведь о чем думает. Он спросил, не снимает ли парень квартиру у Долли. Та сдавала жилье приезжим. И, получив утвердительный ответ, решил отпустить парня. Тот уедет, не сегодня-завтра, а Крис останется. Ни к чему это все. Не нужно. И только что-то внутри царапало, шептало: возьми, попробуй, твое... А когда вновь оказался рядом с этим солнечным искушением, не удержался. Попер напролом. Он видел только прозрачные глаза, которые сверкали, как те маленькие камушки-хризолиты, когда Крис касался его. Чувствовал теплое дыхание. Наслаждался шелковой нежностью чужих губ. Шалел от того, какая гладкая кожа у мальчишки. Поверить не мог, что от его нехитрых ласк Том становится словно пьяный. Его самого вело, и только каким-то чудом он держался, не разрешал себе сразу же разложить Тома да засадить ему хорошенько. - Я вернусь! - пообещал он этому рыжему. И знал, что обещание сдержит. Вот только выполнить обещанное в эту ночь не удалось. Сразу по приезду в часть Гибсон сообщил о большом пожаре на заводе по производству пластмассы. Все пожарные, что дежурили этой ночью, уже выехали к месту происшествия, но людей не хватало, поэтому начальнику пришлось просить Криса прервать его законный выходной. - Отправишься на завод вместе со своим расчетом, - приказал Гибсон, - я распорядился, чтобы вам помогли с воздуха. - О, за вертушку спасибо! - от души поблагодарил Крис. Если к тушению пожара подключить вертолет, дело пойдет веселее. - Территория завода большая, - предупредил шеф, - и сам понимаешь: пластмасса, химикаты… - Да понял я, понял! - отмахнулся Хемсворт, на ходу проверяя противогаз. Тому удалось заснуть только под утро. Пытаясь скрасить ожидание, Том сначала листал энциклопедию. Зачитавшись, молодой человек забыл о времени и посмотрел на часы только тогда, когда уставшие от долгого чтения глаза начали слезиться. Стрелки показывали половину третьего утра. Хиддлстон зевнул, потер кулаками глаза, прогоняя сон, и подумал о том, что было бы неплохо сделать кофе, чтобы не уснуть. Но пить растворимую бурду не хотелось. Внезапно заурчало в животе. Вспомнив, что ничего не ел вчера, кроме печенья, Том поплелся на кухню, на ходу размышляя, что бы сказал Шекспир? «Что значит человек, когда его заветные желанья – еда да сон? Животное – и все.» На кухне обнаружилось все то же печенье, и ничего более. Похвалив себя за предусмотрительность, Том положил на блюдечко несколько печенюшек и, заварив противную бурду, почему-то гордо именуемую «кофе», вернулся в гостиную. Читать больше не хотелось. Хрумкая печеньем, Том лениво ковырялся в смартфоне. «Он не придет, - грустно вздохнул Хиддлстон, откидывая телефон куда-то в диванные подушки. - Четыре часа утра. Глупо надеяться.» Ворочаясь на скомканных простынях, Томас размышлял о том, почему же сосед снизу так и не выполнил своего обещания? Тело Тома еще хранило тепло прикосновений больших сильных ладоней. Внизу живота сладко тянуло. Том вспоминал, как прижимался к широкой груди, какими твердыми на ощупь были мускулы. Он вспоминал желание в ярко-голубых глазах, желание чистое, ничем не замутненное. Так почему же он не пришел? Засыпая, Том решил выкинуть из головы все эти глупости. В конце концов, он приехал не затем, чтобы развлекать похотливых соседей и развлекаться самому. Получил свое — и хватит. Цени то, что имеешь. А утром, едва прозвенел будильник, быстро собрался и поехал в пожарную часть. У него еще было запланировано интервью с первым лейтенантом. - Привет, рыжик! - тепло поприветствовал его Дерек Руссо. - Привет! - махнул рукой Хиддлстон. - Я хотел поговорить с вашим лейтенантом. - С лейтенантом? - переспросил мужчина. - Тогда тебе придется подождать, приятель. - Он с ночи на пожаре. Горит завод пластмассы в пригороде Сиднея. Наши все там. - А ты почему здесь? - задал вопрос Том. - Кто-то должен в лавке остаться, - подмигнул ему Дерек, - так что сейчас я весь твой. Том вспыхнул, смутился. Зачем этот мужчина дразнит его? К чему все эти намеки? - Кстати, Томми, детка, почему бы тебе вечером не присоединиться ко мне? Мистер Гибсон подписал приказ о моем повышении. Я проставляюсь. Мы с ребятами сегодня хотим оторваться по полной. Что скажешь? «Я тебе не детка!» - разозлился Томас, а вслух пробормотал что-то невразумительное типа «я бы с радостью, да вот дела». - Какие еще дела? - не принял отказ Дерек. - Сегодня вечером ты… я… Ну ты понял. И мужчина лукаво подмигнул Томасу. Предпочитая не отвечать на двусмысленное подначки, Том хотел уже было распрощаться с Дереком, но тут его взгляд зацепился за фотографию. Как это он вчера не заметил? Ведь проходил мимо этого стенда. Тогда Томас обратил внимание на фото в траурных рамках. А рядом, на другой доске, висело еще несколько фотографий. - Кто это? - спросил Хиддлстон, скользя взглядом по фотографиям. - Это те, кто особо отличился при тушении пожаров этой зимой. - объяснил Руссо. - Тут и я есть. Вот, видишь? - А это кто? - Том застыл, удивленно таращась на смотревшего на него с фотографии мужчину. Того самого, который так жарко и так нежно обнимал его буквально каких-то несколько часов назад. На фото он был в пожарном шлеме, может быть поэтому вчера Томас и не заметил его? - Так это он и есть, наш первый лейтенант, Кристофер Хемсворт, - объяснил Дерек. - Лейтенант Крист… Оу! - от внезапной догадки Том даже побледнел слегка. - Так это его муж… Ты говорил вчера. Его муж погиб на пожаре? - Николас? Да, они оба служили в нашей части, - ответил Дерек. - Лейтенант всегда был немного… Как бы это?.. Немного без башни. А после смерти мужа и вовсе… - Что значит «и вовсе»? - потребовал объяснений Томас. - Понимаешь, в нашей профессии важно знать, где проходит черта, - попытался объяснить пожарный, - черта, за которую нельзя заступать. Да, мы боремся с огнем, спасаем жизни. Но всегда есть вероятность того, что заступишь за черту, и тогда твоим товарищам спасать придется тебя. Понимаешь? Томас осторожно кивнул. - Так вот Хемса со смерти мужа так и тянет за черту. Страсть у него к геройству. - А у тебя, значит, нет? - скептически улыбнулся Хиддлстон. - Слепое геройство никому не на пользу, уж поверь, парень, - ответил Дерек. - Это он сейчас там, на этом… как его.. заводе пластмасс? - взволновано спросил Хиддлстон. - Крис сейчас там? - С пожаром борются несколько пожарных расчетов, - поспешил успокоить непонятно с чего вдруг перепугавшегося парня Руссо, - да к тому же вертолет. Что ты всполошился, приятель? Он слегка приобнял Тома, осторожно поглаживая по плечу, но тот скинул его руку, встрепенулся. - Где это? - тонкий палец Томаса уперся прямо в грудь пожарному. - Где? Говори! - Да зачем тебе? - все еще не понимал Дерек. - Я поеду туда! - С ума сошел? - схватился за голову Руссо. - Кто тебя туда пустит? Там все оцеплено… - Я журналист, ясно? Меня везде пустят! - Руссо! - оба спорщика не заметили появления рядом с ними шефа пожарной части. - Мне только что звонили с завода. Огонь потушить не удается. Есть вероятность, что пламя перекинется на соседнее здание. Собирай своих парней, вы едете туда. - Есть, сэр! - козырнул Дерек. - Я с тобой! - схватил его за руку Томас, когда начальник отошел. - Нет, Том! - решительно отказал пожарный. - Там самый настоящий ад. Я не возьму туда неподготовленного человека. - Отлично! Доеду на такси! - и Хиддлстон, посмотрев на Дерека так, как будто он был его личным врагом, развернулся на каблуках и бросился прочь. - Эй! - заорал ему вдогонку пожарный, понимая, что этот сумасшедший рыжик наверняка попрется на пожар один. - Стой! Том, подожди! Хиддлстон остановился. - Так и быть. Едем! Но ты немедленно наденешь защитный комбинезон, каску, возьмешь противогаз… - Спасибо, Дерек! Спасибо большое! Я просто должен быть там… Понимаешь… - затараторил Томас, но его прервали: - И ты никуда не будешь выходить из автомобиля! - тоном, не терпящим возражений, предупредил его Руссо.