Байки Страны Огня

      — Значит, это не шутка, — пробормотал Хару, борясь с желанием потереть шрам, проходящий через бровь. — Простите, — продолжил он, напоровшись на сердитый взгляд главы, — но всё это звучало слишком…       Мужчина замолчал, впервые за долгое время не зная, как сказать, чтобы не вызвать гнев и без того взвинченного собеседника. Замершие старейшины не спешили идти на помощь. Шиноби покосился на Итаму. Недовольно прижатые к голове кошачьи уши смотрелись не грозно, а забавно, как и распушенный хвост. Вот только глубокие царапины, оставленные этим «котёнком» на внешней стороне ладони тяжело затягивались даже с помощью шосена.       — Прости, Итама-кун, но я должен был удостовериться, что всё это не качественная иллюзия, — Хару счел не лишним извиниться.       Тот только тихо фыркнул, но уже не выглядел таким разозлённым.       — Я понимаю, как это звучало, — нарушил молчание, наконец взявший себя в руки Буцума. — Теперь видишь, почему пришлось отдать такой приказ?       Хару кивнул. Прерывать миссию после нескольких месяцев труда было жалко, но в сложившейся ситуации действительно стоило решать неожиданную проблему.       — Известно, кто из Учих пробудил кровь… ёкая? — с заминкой уточнил он, чувствуя себя героем романа, наподобие тех, что читали придворные. В коварное гендзюцу, воздействующее на всё восприятие, верилось и то больше.       — Наследник их клана стал тенгу, — судя по тону, главе очень неприятно было об этом говорить.       — И не надо винить во всём гендзюцу, у нас есть вполне реальные доказательства. — Уточнил один из старейшин. — Вот только если верить легендам, такое поведение им как-то не свойственно.       — Так ведь то легенды, — Хару вновь покосился на Итаму. Даже коснувшись кошачьих ушей и хвоста, увидев, как выступает кровь и, получив болезненные царапины, мужчина с трудом мог признать, что это всё правда.       — У тебя есть более надёжные источники? — устало поинтересовался глава. – Или, может, знаешь, какой птице принадлежат эти перья?       Хару вновь повертел одно из них в пальцах. Черное, жесткое, его с трудом удавалось разрезать танто. Видеть перья призывных воронов доводилось. Похожи, но и только.       — Как бы то ни было, — примирительно начал Хару, — гость должен хорошо прятаться, с помощью гендзюцу, или каких-то техник. Я постараюсь его найти.

***

      Огненные техники, как оказалось, прекрасно сжигали и ёкаев, да и хорошие клинки резали их ничуть не хуже. И в этот раз искать другие пути никто не стал. Кенджи на миг представил, что вместо использования кошачьей мяты мог вот так же рассечь Итаму. Подобная мысль оказалась неприятной.       Ветер всё ещё доносил запах гари, но уже слабо. Повинуясь отмашке командира, отряд остановился. Теперь можно было перевести дух: отдыхать на пожарище не хотелось никому.       — Кенджи-кун, — оклик отвлёк от невеселых мыслей, — если у тебя есть какие-то вопросы, лучше задай их сейчас.       — Акено- тайчо, а это было так необходимо, выжигать постоялый двор, а потом с помощью гендзюцу внушать всем бой с отрядом разбойников?       — Не все ёкаи как твой Сенджу.       Подобное заявление несколько смутило, а понимающе улыбки товарищей уже и не задевали.       — Та паучиха вошла во вкус, люди для неё были лишь едой, — продолжил командир. Кенджи только вздохнул: действительно, кто будет вести переговоры с обедом? Повезло, что Итама сохранил человеческое восприятие.       — Бывает, с ёкаями и договориться можно, — весело заметил один из напарников. — В столичном квартале развлечений живёт парочка цутигумо, но они действуют очень осторожно и не убивают своих жертв. А наутро те думают, будто им плохо от того, что ночью хорошо повеселились.       — Кейтаро, а не потому ли у тебя тогда голова болела и вид был бледный?       — Опыт оказался интересный, но я всё же не Абураме, — невозмутимо заявил Кейтаро.       Кенджи только губу прикусил, чтобы не рассмеяться: теперь он знал, как нужно отвечать на подобные подначки относительно их с Итамой. Над таким признанием Кейтаро посмеиваться не стали, только задумались. И Кенджи был почти уверен, куда многие наведаются, оказавшись в столице.       — Как думаете, что решат по поводу Сенджу? — так же весело поинтересовался Кейтаро.       — А что с ними решать?       — Раз один из них теперь связан с Некоматой, то навредить нам не сможет. Но этому Итаме вряд ли понравится, если мы будем убивать его соклановцев.       После таких слов повисла тишина. Портить отношения с ниннеко не хотелось никому.       — Пусть с этим глава разбирается, — тактично заметил тайчо. — Но задумайтесь о том, что за последние время у нас с Сенджу не было ни одного серьёзного сражения.

***

      Красное в небе и на траве.       Воздух приходилось, чуть ли не проталкивать в лёгкие. Вид распростёртых на земле тел не вызывал тошноты и Буцума порадовался хотя бы этому. С отвращением к самому себе можно жить. Хотелось добраться до ближайшего водоёма и смыть кровь, хоть с кожей содрать её запах. Мысленно помянув женившегося на цуру предка, глава Сенджу окинул взглядом разворошенный лагерь разбойников. Потрясающая наглость и глупость, обосноваться на землях шиноби.       — Проверить тела, — мужчина старался дышать ровно, — собрать всё ценное, запечатать головы.       Отряд и без того знал последовательность действий, но Буцума чувствовал: шиноби ждали распоряжений. Проверяли. И это успокаивало – в клане заметили его странности и насторожились. Мелькнуло и пропало желание, как следует рявкнуть, выпустить ки, чтобы сородичи поверили, что с их главой всё хорошо.       Не выйдет.       От глухой тоски хотелось выпустить крылья и взмыть в небо, улететь подальше от бесконечных сражений.       Захлебывающийся вскрик ударил по ушам. Буцума стиснул зубы: чувствовал же этого недобитка. Знал, что он из банды, но всё равно с трудом удержался от того, чтобы не остановить соклановца.       — Биджевы…пернатые, — пробормотал он, в последний момент, заменив слово «цуру». На ветках как раз темнели вороны, почуявшие поживу. Весь отряд немедленно встрепенулся: Учиха-тенгу не давал расслабиться.       — От них не чувствуется чакры, — дал отмашку сенсор.       — Мы закончили! — отчитался командир отряда.       — Уходим, — слова дались с трудом, — отдохнём на нашем обычном месте! — Буцума вскочил на нижнюю ветку дерева. Бежать. На ходу можно не думать, сосредоточившись на выборе пути. Жаль, что это быстро закончится. Шиноби в личном отряде, конечно, не старейшины, ответа не потребуют, но вызнать причины постараются.       Спиной всё равно удавалось почувствовать чужое внимание. Соклановцы беспокоились за него, сейчас только это давало силы удержаться в человеческом обличье. Взгляд то и дело цеплялся за следы стоянок- селяне порой заходили в глушь, охотясь, но сейчас поблизости не оказалось посторонних.       Место, где патрульные отряды Сенджу ночевали, было тщательно замаскировано дотоном, так, чтобы не привлечь внимания. Остаток пути пришлось пройти по земле. Сделав несколько шагов, Буцума невольно чуть забрал вправо, но не придал этому значения: предстоящий разговор не давал покоя.       — Буцума-сама!       Возглас заставил вздрогнуть и окончательно вернуться к реальности. Сломанные силки валялись под ногами, а в траву плавно опускалось несколько пёрышек.       — Мы сейчас все видели одно и то же?       Вопрос прозвучал приговором.       — Цуру, нам же не показалось? — уточнил Мики. — Теперь мне понятно, откуда такой талант к лечению.       — Цуру, —Буцума старался дышать как при медитации, но гнев всё равно закипал в душе. Биджевы силки! Шиноби покосился на остатки ловушки, борясь с искушением втоптать её в землю окончательно. — Об этом молчать!       Сенджу недовольно глянул на невольных свидетелей. Их наполненные восхищением взгляды ему не нравились. В своём отряде глава не сомневался, но предупредить их было необходимо.       — А для чего… — конец вопроса оказался неозвученным, но этого и не требовалось.       Буцума видел, как взгляды всех шиноби остановились на том, что было под его ногами. Резкие слова сами рвались с языка, но мужчина сдержался. Стоило признать, происходящее сильнее его.       — Сказки про цуру помните? — вздохнул глава клана.       Выражения лиц у подчинённых стали красноречивыми. Поняли теперь.       — Лишь вопрос времени, когда ёкайская природа возьмёт верх, — продолжил Буцума. С каждым словом на душе становилось легче. Признавать слабость не хотелось, но это его отряд. И лучше, если хоть кто-то сможет понять, почему их глава внезапно исчез.       — А если просто сделать всё по сказке, но как клану будет выгодно?       — Поясни,— предложение самого молодого из них всколыхнуло в душе опасную надежду.       — Там ведь в героях всегда то бездетные старики, то монахи или просто одинокие люди, — юный шиноби немного помялся, но быстро взял себя в руки. — Можно выбрать силки поближе к какой-нибудь деревне, да и влезть в них. А человека, который вас вытащит, потом в клан забрать… — последние слова парень чуть ли не прошептал. — Простите.       — Отчего же, — Буцума хмыкнул, — план нужно доработать.       Звучало бредово, но, других идей не было. Да хоть большую семью переселять и проверять! Если это позволит избавиться от помутнения рассудка при виде силков, оно того стоит.       Некоторое время царила лишь хозяйственная суета, но в воздухе разливалось ощущение как перед грозой.       — Деревня должна быть подальше от клановых земель, тогда меньше шансов, что меня узнают, — Буцума понял: пора начинать обсуждение.       — И мы сможем наведываться, не привлекая особого внимания, — кивнул командир отряда. — В легендах о времени не говорится, но явно больше месяца.       — Можно найти подходящих под описание людей, а потом...       — Это не сработает,— припечатал Буцума. Энтузиазм, с каким подчинённые взялись за дело настораживал. — Выбираем удалённую деревню, но и только. А там кого Ками пошлют, человек должен всё решить сам.

***

      Полюбовавшись получившимися линиями, Изуна довольно улыбнулся и отложил кисточку. В следующий раз на занятиях каллиграфией не придётся краснеть. Недовольство мастера было обоснованным. И дальше уделять много времени шалостям – вызвать гнев отца.       Убрав набор для каллиграфии, Изуна переоделся в тренировочную одежду и вышел из дома. Легкие сумерки рождали в душе предвкушение: можно не спешить. Брат наверняка отправится полетать со своей Сенджу, отец взял миссию.       Мечтательно улыбаясь, Изуна добрался до привычного места тренировок, убедился, что поблизости никого нет, и поспешил дальше.       Кусты на краю одного из полигонов успели превратиться в густые заросли. Почему их до сих пор не проредили, Изуна не знал, но надеялся, что так и останется. На территории селения оказалось не так много по-настоящему укромных мест, а тренировки никто не отменял. Рассказывать семье о пробудившихся способностях ёкая и отбиваться от желающих потискать, не хотелось: женщины, которым позволял статус и так не упускали момент приобнять. Мальчик невольно поёжился – чутьё подсказывало, что стоит показать хвост и лисьи уши, спасаться придётся вообще ото всех.       Убедившись, что поблизости по-прежнему никого нет, Изуна вытащил из-за пазухи небольшой свёрток и осторожно размотал ткань, любуясь добычей.       Любое живое существо меняет свои покровы. Вот только брат линял не так сильно, как хотелось бы. Изуна печально вздохнул: придуманная шалость была под угрозой срыва. Перья оказались слишком разными. Те, что обронили простые вороны, разительно отличались от тех, что принадлежали тенгу. Перья призывных птиц походили больше, но всё равно, использовать их – это как обычный меч выдавать за клинок из чакропроводящего металла. Иллюзии, без сомнения сотрут различия, но гендзюцу не продлится вечно, да и не выйдет задурить головы стольким шиноби одновременно. Изуна взлохматил себе волосы: Сенджу теперь знают, как выглядят перья тенгу. Приведшая в голову идея вызвала проказливую улыбку, а новый план с каждым мгновением нравился всё больше.       Аккуратно собрав добычу, Изуна выбрался из укромного уголка и взглянул в потемневшее небо. Время пришло. К селению Сенджу уже вела натоптанная тропа. Подобравшись совсем близко, мальчик увидел, как в небе мелькнула тень брата. Проказливо улыбнувшись, Изуна, не потревожив ловушки, забрался на ограждение и замер. Никаких лишних звуков не было, впереди привычно маячили фигуры патрульных, делавших обход, но некая неправильность ощущалась отчётливо.       Кицуне бесшумно нагнал охранников, и досадливо вздохнул: шиноби оказалось слишком много и они уже были насторожены. Рисковать и проверять, сможет ли задурить всех, Изуна не стал, обогнул их по широкой дуге.       Чужие шаги были не услышаны, а почувствованы, вдоль хребта пробежал холодок. Набросив ещё пару иллюзий, мальчик отступил в тень. От проходящего мимо мужчины веяло силой и он показался смутно знакомым. Вспомнить, где они могли встречаться, не получалось, но важнее оказалось то, что Сенджу был один и заинтересовавшийся Изуна прокрался следом, наблюдая, как тот входит в его гендзюцу.       Выждав ещё немного, пока иллюзии сильнее опутывали чужой разум, Учиха приблизился вплотную, размышляя, что лучше – сделать так, чтобы мужчина врезался в что-нибудь, или просто устроить на его пути не опасную, но обидную ловушку? Решив остановиться на первом варианте, Изуна с помощью иллюзий стал понемногу искажать восприятие шиноби. Выбранное Учихой дерево оказалось совсем рядом, но столкновения так и не произошло. Кицуне чуть ли не под руку полез к продолжающему путь мужчине, стараясь опутать его разум ещё сильнее.       Отмашка оказалась полной неожиданностью. Изуна лишь чудом смог увернуться, чувствуя, как лезвие чиркает по волосам. С развернувшимся шиноби удалось встретиться взглядами, но попытка использовать иллюзию провалилась. Едва не потеряв равновесие, мальчик метнулся в сторону, рядом просвистел кунай, пришпиливая рукав к дереву. На то, чтобы освободиться ушло драгоценное мгновение, Изуна кинулся к спасительной тени, ощутив, как по хвосту мазнула чужая ладонь.       Близко! Кицуне и сам не успел понять, как ему удалось найти ход на ёкайские тропы.

***

      Ушел. Куда пропала его цель, Хару заметить не успел и почувствовать получалось только патрули, которые никак не отреагировали, и спящих в домах соклановцев. Теперь мужчина был готов признать существование ёкаев: не мог простой мальчишка от него уйти. Поднеся к лицу ладонь, Сенджу рассмотрел кожу – на ней остались темные шерстинки.       Он действительно чуть не подловил кого-то. «Чуть». Это и злило: нужно было поднимать тревогу. Сразу, как понял, что первый удар пришелся слишком высоко. Не ожидал, что ловушки, в которые попадали взрослые шиноби, устраивал ребёнок.       Темные волосы, светлая кожа и красные отблески в глазах. Шаринган? Хару приостановил ток чакры, но ничего не изменилось. Вернувшись к дереву, мужчина нашел ещё немного доказательств, что всё вокруг реально. Срезанный клок волос не успело сильно разнести ветром. А на вонзившемся в ствол кунае остались нитки и немного плотной темной ткани. Истаивать, как туман, она не собиралась и была очень похожа на ту, из которой шили одежду для боя.       Мелкий Учиха почти каждую ночь пробегает немалое расстояние, пробирался мимо всех патрулей лишь ради того, чтобы установить несколько обидных, но не опасных ловушек? Хару вздохнул – тянуло на бред, который не стоило сообщать главе и совету. Но ведь не делать вид, что ничего не было! Аккуратно собрав всё, что удалось добыть, Сенджу направился к дому, в котором располагалась лаборатория.       Рассмотреть ёкая толком не вышло, но предположение, кто он, было. Кицуне. И что, его теперь на тофу ловить? Подобная мысль вызвала смешок. Но, по крайней мере, это казалось хоть немного логично и объясняло проказливость, пересилившую здравый смысл. Сделав ещё шаг, Хару как на стену налетел, а по спине пробежал холодок. Ёкая нужно было поймать, или отвадить до того, как тот всё же вспомнит, что он шиноби.

***

      Изуна сидел на излюбленном месте, вычёсывая собственный хвост. Обычно это действие приносило успокоение, но не сейчас. Распоротый рукав раз за разом попадался на глаза. В памяти сразу вставало лицо с тонким росчерком шрама через бровь. А от ощущения, как один из брошенных кунаев распарывает одежду, почти задевая кожу, становилось жутко.       Мальчик зябко повел плечами: промедли он миг и словил бы несколько острых «подарков». И за хвост его чуть не схватили, как того же Итаму. Изуна чуть не зашвырнул щетку подальше в заросли. Подобный щелчок по самолюбию требовал мести!       — Не до смерти. А вообще, тебе того шиноби впору отблагодарить.       Голос брата заставил вздрогнуть. Пробравшийся в заросли Мадара удивлённым не выглядел. Сел рядом, вынудив подвинуть хвост.       — Давно про меня знаешь? — поинтересовался Изуна.       — Отото, да про твою природу весь клан знает.       От подобного заявления Изуна даже щетку выронил.       — Я никому не говорил, — сразу предупредил брат, — но ты же не таился совсем. Забыл, на чём в сказках попадаются юные кицуне? Тень, отото. Она остаётся хвостатой. Изуна почувствовал, как его щеки начинают гореть, куда там Огненному шару.       — Почему молчали? — правильно понял невысказанный вопрос Мадара. — Так поводов не было, ты ж беззлобно подшучивал. А лезть отец запретил, опасался, что ты уйдешь. Ну, как в легенде, там кицуне всегда уходили, если их секрет раскрывали.       — Те лисы домой шли, а я уже дома, — отмахнулся Изуна. — Так почему я тому Сенджу должен быть благодарен?— перевёл он разговор.       — За то, что припугнул, но поймать не смог, — припечатал брат. — Совсем ты осторожность растерял, забыл, что играешь с шиноби великого клана.       Теперь горели не только щеки, но и всё лицо, уши. Оставалось склонить голову и принять заслуженную взбучку.

***

      Таджима неспешно шел по натоптанной тропке, уверенный: уединение не будет нарушено. В столь поздний час селяне не покидали деревню. Мысль о том, что придётся заночевать в лесу не вызывала неприятия. Специально же никуда не спешил. Благо ничего, способного угрожать шиноби его силы, поблизости не имелось. Можно было бы свернуть левее, выйти на дорогу и добраться до большой деревни с более-менее приличными заведениями, но видеть никого не хотелось. Это желание развеяться, и заставило перебрать листки со списками миссий очень тщательно. Забрать из условленного места послание от шпиона- задание, не совсем подходящее главе по статусу, но одно из немногих, на котором можно оказаться в одиночестве.       Так легче думалось. А тревожных мыслей хватало.       Особенно в последнее время отличились дети. И не только старший. В том, что Изуна превратился в кицуне, сомнений почти не было. Он ведь даже не делал попыток спрятать изменившуюся тень. В движениях Изуны появилась какая-то пластика, не свойственная даже шиноби, а к тофу младший сын раньше был равнодушен. Способности сына к гендзюцу секретом не были, но не мог же он постоянно опутывать весь клан иллюзией, способной обмануть и лучших шиноби.       Требовать от младшего сына ответа было просто страшно.       Глава Учиха помассировал переносицу, он лишь надеялся, что хоть Изуна проявит благоразумие и, если и будет бегать к Сенджу, то чтобы напакостить. Мадара же взял в привычку где-то пропадать почти всю ночь и утром радовать глаз такой довольной улыбкой, что возникало желание поговорить с наследником об осторожности. Ещё не хватало таким вот образом подарить клану Сенджу шаринган.       — Дети сведут меня в могилу,— пробормотал Таджима. Рядом никого не ощущалось, так что можно было позволить себе маленькую слабость.       Мужчина прислонился спиной к дереву и прикрыл глаза. Больше всего на свете сейчас хотелось, чтобы всё стало как прежде: сыновья оставались обычными шиноби, а ёкаи были там где и положено – в сказках.       Таджима чувствовал странное желание снова пойти к той самой злополучной речке и прогуляться вдоль берегов. Мало ли, вдруг туда же придёт и Буцума. Что за этим последует, предугадать не получалось. Но необходимость хоть подраться, хоть поговорить явно назрела.       Громкий шорох привлек внимание, за деревьями отчетливо было видно, как в силках бьётся крупная птица.

***

      Веревка сдавливала, не давая освободиться. Буцума постарался замереть, чтобы не запутаться ещё сильнее. Достаточно одного рывка и от ловушки останутся лишь обломки, вот только тело оказалось странно непослушным, а вместо освобождения выходило невразумительное трепыхание. Мелькнула мысль, что план не так хорош, как показалось вначале.       Сенджу замер, переводя дух. Стало любопытно, а что произойдёт, если поблизости не окажется никого, или человек решит, будто журавль – хорошая добыча? Какова судьба цуру в таком случае?       Чьи-то шаги заставили биться сильнее, разум затуманился. Опасаясь потерять себя и окончательно превратиться в птицу, Буцума постарался взять сознание под контроль. На ум сами собой приходили воспоминания о боях с Учихой. Умение быстро сбрасывать гендзюцу помогало не потерять себя окончательно.       Увидев, кто именно к нему приближается, Сенджу почувствовал острое сожаление о невозможности очутиться в другом месте.       Откуда здесь Таджима?! Специально же выбирал земли подальше от владений шиноби! Это же надо было оказаться перед давним врагом в таком виде! Какие подношения Ками оставлял красноглазый, что те стали к нему так благосклонны? В глазах мужчины был лишь лёгкий интерес. Напомнив себе, что Учиха видит перед собой птицу, Буцума успокоился, только тело продолжало трепыхаться и вернуть контроль над взбунтовавшимися конечностями не получалось.       А ещё некстати пришла мысль, что шиноби, в общем-то, всеядны и с Учихи станется счесть его обедом. Подобное умозаключение вызвало неуместное веселье, больше похожее на истерику.       Попытка выклевать подошедшему шиноби глаза провалилась.       Сильные руки прижали крылья и шею, не давая дернуться, но не вредя.       — Тише-тише, — веревка соскользнула, а затем и пальцы разжались, даруя свободу.       От неожиданности покачнувшись и чуть не запутавшись в собственных ногах, он взлетел, стараясь как можно быстрее оказаться подальше, словно это могло спасти. Под крыльями мелькали деревья. Наконец удалось долететь до условленного места.       Едва не рухнув на землю, Сенджу принял человеческое обличье и с силой потёр лицо.       Как? Почему они не предусмотрели подобное?! От осознания собственной глупости хотелось, приложиться лбом о ближайшее дерево. Шиноби ведь выполняют разные миссии, могут забрести и в удалённую деревню.       Начал доходить весь ужас произошедшего. Таджима! Его освободил биджев Учиха! И теперь отчётливо ощущалась связь, тянувшаяся к давнему врагу, по которой можно было найти его в любой момент.       — Ками-сама, ну почему он?! — слова всё же вырвались из горла. Эмоциональный возглас словно выпил все силы.       Буцума постарался вернуть себе спокойствие. Кольнула мысль, что домой теперь вообще не стоит возвращаться. Кто знает, на какие глупости может подвигнуть образовавшаяся связь. Останавливало осознание, что внезапное исчезновение главы подарит клану не просто возможные, а очень даже реальные проблемы.       Ощущение очагов чакры приближающихся соклановцев породили мысль малодушно сбежать, не подвергать клан опасности, но на это просто не оказалось сил. Тело онемело, как от яда. Сенджу прикрыл глаза, отсчитывая мгновения до встречи.       — Буцума-сама, — судя по едва различимой тревоге в голосе, как минимум командир отряда заметил неладное, — всё получилось?       Глава сжал зубы, сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть.       — Значит, мы сообщаем старейшинам и…       — Нет. — Припечатал Буцума. — Я никуда не ухожу.       Воцарилась настороженная тишина, стоявшие вокруг шиноби ждали продолжения. Мужчина медленно выдохнул.       — Я остаюсь в селении, — повторил он с нажимом.       Кажется, его подчинённые начали что-то подозревать, но озвучить предположение никто не рисковал. Буцума медленно поднялся на ноги, отчетливо ощущая, что биджев Учиха где-то там и спокоен. Представить устроившегося на ночлег Таджиму удалось на диво ярко.       — Шиноби?       Рокеро смотрел требовательно и с тревогой. Буцума понял, что прослушал начало вопроса.       — Вас вытащил не крестьянин? — повторил Рокеро. — Шиноби? — добавил он тише. Соклановцы молчали, в ожидании ответа.       — Я справлюсь со всем сам, — глава Сенджу со злостью прогнал по телу чакру. От одной мысли о том, что придётся назвать имя «спасителя», внутри всё сжалось в тугой ком. Взяв себя в руки, мужчина двинулся в сторону поселения. Пусть сейчас не выйдет сражаться, но хоть выполнять дипломатические миссии и лечить он сможет.       Посоветоваться было не с кем, а искать ответ в легендах и сказках, Буцума зарёкся.       К шиноби постороннему так просто не подобраться. Не говоря уже о том, что его человеческий облик был прекрасно известен Таджиме. И как теперь с ним сражаться? Если в прошлый раз удалось держать ситуацию под контролем, сейчас может не выйти.       Оставалась надежда, что Учиха в скором времени где-то получит серьёзные раны, исцеление которых вполне сойдёт за погашение долга.

***

      Хашираме шло свадебное кимоно. Вот только… Тобирама поискал взглядом жениха и сложил «Кай». Тут должен стоять кто-то из Узумаки!       Гендзюцу! Это не может быть правдой! Наверняка сестра под иллюзиями, или опоена чем-то!       Её нужно вытаскивать. Вот только первый же шаг закончился тем, что откуда-то взявшиеся верёвки змеями оплели тело, стоило открыть рот, чтобы окликнуть родственницу, как он оказался забит плотно свёрнутой тканью.       Сестра всем видом показывала, сколь сильно она сожалеет, но Тобирама не поверил.       Попытка высвободить руки, или хотя бы выплюнуть кляп, успеха не имела. Поверх верёвок легли ещё и ладони, а на плечо опустился чей-то подбородок. Удалось узнать чакру.       — Тоби-ча-ан, ну не порть праздник, — канючил на ухо Изуна. Наглый красноглазый прижимал его к себе как любимую игрушку. — Давай ты не будешь дёргаться, и мы тебя развяжем? Мы ведь теперь одна семья!       Тобирама рванулся из пут и объятий. Лоб встретился с жестким полом. Сенджу распахнул глаза, хватая ртом воздух. Приснилось.       Хашираму опять не удалось почувствовать в доме. Шепотом помянув ёкаев, Тобирама вытянулся на постели. Заснуть уже не получилось. Прикрыв глаза, он постарался дышать глубоко и ровно.       В доме стало слишком душно. Мальчик вышел на улицу. Полная луна делала видимой каждую травинку, мысль немного прогуляться, показалась заманчивой. Останавливало лишь то, что в последнее время усиленные патрули и без того были нервными. Но можно просто постоять на энгаве.       Тишину разорвал громкий шорох. Что-то мелькнуло в кроне ближайшего дерева.       — Да бижду его сожри, — со злым шипением на землю спрыгнула размытая тень. Тобирама узнал голос.       — Хару-сан, — чуть растерянно окликнул он.       — Не шевелись! — последовало немедленное распоряжение.       Мальчик послушно замер и ждал. Вот шиноби использовал какие-то печати: подробнее рассмотреть не получилось. Мужчина сделал несколько шагов и наклонившись, подобрал с земли сеть.       — Всё в порядке, Тобирама-кун, он ушёл.       — Кто это был? — он рискнул приблизиться.       — Я очень хочу это выяснить, — с предвкушением заявил шиноби. — Кем бы ни был тот ёкай, нужно понять, чего он желает! Здесь он появляется чаще всего, это может быть опасно.       — А брат…—Тобирама замялся, не зная, как лучше выразить охватившее его беспокойство.       — Это точно не он подшучивает. Говорит, что кицуне веселится.       Мальчик вздохнул, про то, что и сам шиноби явно радуется такой охоте, он решил не уточнять.