Байки Страны Огня

      Мадара сидел на вершине скалы и обнимал избранницу. Они ждали младших братьев.       "Куда запропастились мелкие?" — тенгу расправил и сложил крылья, борясь с желанием немедленно отправиться на поиски. Сидеть рядом с Хаширамой было приятно, но у них не так много времени на обсуждение плана, который должен был спасти немало жизней.       Учиха побаробанил пальцами по маленькому тубусу.       — У нас всё получится, — шепнула куноичи, не совсем верно поняв причины волнения.       — Конечно, — воспользовавшись моментом, Мадара втянул собеседницу в неспешный поцелуй.       Статус сына главы, помимо кучи обязанностей, давал и некоторые привилегии. Например, допуск к спискам миссий и части данных разведки, чем Мадара и воспользовался, составив карту возможных столкновений отрядов.       Хашираму всегда печалили смерти родственников. А ему самому очень не хотелось гибели соклановцев.       — Меня лишь волнует, что ещё затеяли наши младшенькие, — пояснил он, оторвавшись от манящих губ. — Их шутки порой опасны, так что…       Хаширама понимающе кивнула.       Наконец, удалось уловить чужое присутствие, вот мелькнули две тени с пушистыми хвостами.       — На кого в этот раз охотились? — Мадара оценил взъерошенный вид обоих ёкаев.       — На оками, — немедленно отозвался брат. — Мы тебя с ним потом познакомим!       — А ещё помогли мирно разойтись двум нашим отрядам, — совершенно невинно добавил Итама.       Мадара только переглянулся с Хаширамой, они хором вздохнули, представив, как всё, скорее всего, происходило.       — Вот об этом я и хотел поговорить, — он развернул принесённые черновики. — Мы сможем сделать так, чтобы смертей стало меньше.       — Но миссии всё равно нужно выполнять, — заметил Итама, — а некоторые из них длительные, мы не успеем везде.       — Думаю, найдутся те, кто нам поможет, — плутовато улыбнулся Изуна. — Я видел, как соклановцы порой реагируют на своих противников. Не рискну накладывать полноценные иллюзии, но вот повлиять через сны... Все хотят защитить близких!

***

      Кусок тофу на тарелке вызвал у Изуны немного нервный смешок.       "Буду считать, что у Сенджу есть чувство юмора. В противном случае, это означает, что меня сочли совсем уж идиотом." —Учиха осторожно прокрался мимо. Трогать приманку он не собирался. Ещё шаг. Изуна отпрыгнул, даже до конца не понимая, что испугало. В лунном свете блеснули тончайшие нити, взметнувшиеся из травы.       Шиноби не смог бы извернуться, но ёкаю и этого хватило, чтобы оттолкнуться. Изуна почувствовал, как зыбкая опора ушла из-под ноги, но у него вышло перелететь ловушку и оказаться на энгаве.       Вылетевшие из темноты дома сенбоны почти задели. Вот только удалось поймать взгляд противника, опутать его разум гендзюцу. Заставить поверить, что добыча убежала.       Изуна юркнул в глубину дома. Прятаться было особо негде, но Изуна прильнул к стене, окутываясь иллюзиями.       — Хару-сан, он смог сбежать!       — А мне кажется, что наш хвостатый гость ещё в доме.       "С чего он так к моему хвосту привязался… — поморщился Изуна. —Может дать погладить? Хотя нет, опасно. Не факт, что смогу задурить Сенджу голову иллюзиями." Кицунэ, понемногу сдвигаясь, приблизился к выходу. Краем глаза Учиха продолжал следить за тенями противников. Поднимать взгляд на самих шиноби он опасался: те могли это почувствовать.       Оказавшись на улице, Изуна поспешил на другой конец селения. Пока его будут искать здесь, можно было успеть наведаться в пару домов.       Тишина, нарушаемая лишь дыханием спящих, успокаивала.       Лёгкое воздействие, которое и гендзюцу назвать было нельзя, направляло сны людей в нужное русло.       Покинув очередной дом, Учиха настороженно прислушался: кажется, ему опять придется прятаться и оставшееся время стоило потратить на отдых.       Изуна медленно выдохнул и устроился в тени мощного дерева. Каждая новая вылазка оказывалась сложнее предыдущей.       — Доигрался, — пробормотал Учиха, досадуя сам на себя. Если бы он не успел так допечь Лесной клан, этот монстр и дальше сидел бы в столице. И никто не мешал бы воздействовать на спящих иллюзиями.       Шелест, уловленный даже не слухом, а ёкайским чутьём, заставил затаиться.       Мужчина тенью скользил по улице, то и дело замирая.       "Каким образом он понимает, куда я пошёл? — Изуна посверлил взглядом спину, но торопливо потупился, заметив, что Сенджу напрягся.       Постояв немного совсем рядом, он всё же пошёл прочь.       Кицунэ тенью следовал на почтительном расстоянии. Уже начинало светать, но не было похоже, что Хару собирается отдыхать.       Сенджу продолжил обходить поселение – это вызвало недоумение. Неужели он решил сбить к биджу весь режим и отсыпаться днём?       "Ну, погоди, ты ведь тоже когда-нибудь уснёшь! — Изуна пригладил взъерошенную шерсть на хвосте и шагнул на ёкайские тропы.

***

      Сорвался! Стоило вылететь развеяться, как крылья, словно сами собой понесли к проклятому красноглазому. Буцума порадовался, что сейчас не может покраснеть: за собственное слабоволие было стыдно.       Найти Таджиму труда не составило. Вместе с ним обнаружилось и всё поселение Учих, вот только пользы родному клану от этого не было. Он не сможет ни привести за собой никого из соклановцев, ни навредить. Буцума заложил ещё один круг над постройками внизу.       Таджима сидел на энгаве и просматривал какой-то свиток. Сенджу приземлился на крышу. С такого расстояния не удалось понять, что там написано, но это и не имело значения. Буцума наблюдал, впервые в жизни видя Учиху в действительно мирной обстановке.       Темная юката, вместо боевого снаряжения, или официального кимоно, расслабленная поза. Вот шиноби поправил попавшие на глаза пряди, рукав от этого чуть сбился, так, что стал заметен старый шрам.       Сенджу помнил, откуда взялась эта отметина: они тогда оба, только начали ходить на миссии, столкнулись случайно и откатились в разные стороны, больше испугавшись друг друга, но кровь пустить успели.       За воспоминаниями он едва не слетел вниз. Крылья так и хотели расправиться сами собой. Побороть самоубийственное желание удалось с трудом.       Взмыв с крыши, Сенджу полетел в сторону родного поселения. Спиной он почувствовал внимательный взгляд. Огнём обожгло желание вернуться. Заложить вираж, опуститься на энгаву и сбросить перья. О том, что будет потом, думать не получалось.       Под конец полёта в голове немного прояснилось.       Настолько, что ему удалось незамеченным прошмыгнуть в дом. Со двора доносились весёлые возгласы: дети явно перевели тренировку в игру. Буцума вернулся за стол и придвинул последние отчёты. Те были подозрительно пухлыми, и что-то подсказывало: содержанием они похожи на древние легенды с обязательным присутствием проказливых ёкаев.       Уменьшение потерь, бесспорно, радовало. Волновало то, что скрывалось за обтекаемыми формулировками отчётов. Пусть безумцев, бросающихся на врага, едва почувствовав, в обоих кланах было немного, подозрительно часто отряды стали расходиться, даже не скрестив толком клинки.

***

      Кенджи осмотрелся по сторонам: он уже достаточно далеко отошёл от селения, значит пакостный ёкай мог показаться без опаски. Вот только никакой уверенности в том, что тот действительно сегодня придёт, не было. Учиха принялся собирать лекарственные растения.       Привычные действия успокаивали, но мысли всё равно то и дело возвращались к прошедшей миссии. Оба клана попытались подстроиться под новые реалии, но результат вышел странный.       Корзина наполнилась травами не полностью, но большего и не надо было. Повинуясь наитию, Кенджи оставил ношу и выпрямился.       Он почувствовал присутствие гостя за миг до его прыжка, успел подготовиться и на земле оказался лишь потому, что это было выгодно.       — Ты когда-нибудь нарвешься на кунай! — хоть Кенджи и понимал, что слова тут мало помогут, не предупредить не мог.       — Я так только к тебе подкрадываюсь, — невозмутимо заявил Итама. На такое и возразить оказалось нечего, оставалось вздохнуть: Учиха не был столь уверен, что вбитые рефлексы однажды не сработают быстрее разума.       — Как миссия прошла? — вопрос оказался задан таким невинным тоном, что определённые подозрения появились сами собой.       — Это ведь ваших рук дело? — Учиха легонько подул на кошачье ухо.       — М? — Итама талантливо изобразил недоумение.       — То, что сейчас происходит на миссиях, — Кенджи мягко запустил пальцы в двухцветную шевелюру, — рождает лишь желание напиться.       — И не только, как я погляжу. — Сенджу по-кошачьи устроился на его коленях.       — Но не похоже, чтобы твой соклановец был против игры в сёги. — О более провокационных решениях Кенджи решил не упоминать, перехватил пушистый хвост, поглаживая и его. — Так что вы задумали?       — За мягкий допрос сойдёт, — Итама тихо мурлыкнул, — но кто же так сразу всё рассказывает!

***

      Что заставило изменить привычному маршруту, было непонятно, но своей интуиции Изуна доверял, потому и ловко забрался на крышу, выискивая… нечто. Ощущение, что у лесного клана, помимо Итамы, появился ещё один ёкай, возникло непонятно откуда и крепло с каждым шагом. Материальные подтверждения не заставили себя долго ждать. Учиха поднял светлое перо. Журавлиное. Вот только они в селении Сенджу не гнездились.       Юный кицунэ понюхал находку, чуть ли на зуб не попробовал. На вид совершенно обычное, пёрышко, но мальчик почему-то был уверен, что оно принадлежит ёкаю, такому же пернатому, как брат.       В возбуждении спрыгнув с крыши, Учиха принялся осматривать сад. Можно было, конечно, успокоить себя, что просто какой-то цуру пролетал мимо и обронил, но примеченные характерные отпечатки не оставляли на это шансов. Птичий след сменился человеческим и вёл в дом. Журавль жил здесь.       Но сейчас внутри находился лишь тот, к кому Учиха то и дело наведывался. Решив, что это открытие никуда не денется, а он и так потерял много времени, мальчик вошел внутрь. Изуна тенью скользнул в комнату, а в следующий миг рядом просвистел кунай, глубоко войдя в столб.       Учиха мысленно обругал себя за потерю осторожности. Привык ходить сюда, как домой и совсем упустил из виду, что кто-то и проснуться может.       — Ты… — человек, к которому он приходил столько раз, стоял на разворошенной постели, мгновенно оказавшись на ногах.       — Твой сон, — уверенно закончил Изуна, радуясь, что пока они говорили тихо.       От подобного заявления Тобирама замер и удивлённо на него уставился.       — Я тебе приснился, — повторил Учиха, старательно сплетая гендзюцу, чтобы убедить некстати проснувшегося Сенджу, что не нужно дергаться и поднимать тревогу.       — А почему именно ты? — прищурился собеседник.       Медлить с ответом было нельзя.       — Мне-то откуда знать? — развёл руками Изуна. — Твоё ж сновидение!       Кажется, подобный ответ устроил, да и гендзюцу уже должно было опутать разум Тобирамы, притупив осторожность и логику.       — Значит, ты тоже ёкай, — Сенджу неспешно обошел его по кругу. — А не выйдет ли, что и в реальности у тебя отрастёт хвост? — опустившись на корточки, он довольно ощутимо ущипнул за кончик предмета интереса.       — А сны вещие бывают, — парировал Изуна, мстительно мазнув хвостом по лицу не успевшего отпрянуть Тобирамы.       — Мягкий. У брата шевелюра на шерсть похожей стала, а твоя?       — Гладить меня собрался? — не то, чтобы Изуна был так уж против, только столь резкий переход удивил.       — Исследовать! — невозмутимо поправил Сенджу, подходя вплотную и протягивая руку. — Сравнивать.

***

      Открыв глаза, Таджима некоторое время пытался понять, что же его разбудило. Чутьё на опасность молчало. Да и какая угроза могла поджидать главу клана в собственном доме? Никого постороннего поблизости не было, вот только шиноби не мог отделаться от ощущения, что разбудил его именно чужой взгляд. Но кроме него в доме были лишь сыновья. Изуна спал, а Мадара, вроде как, находился на крыше. То ли собирался улетать, то ли уже прилетел.       Решив было, что ему показалось, мужчина повернулся на другой бок, но легкий ветерок, коснувшийся волос, разбудил не хуже поднятой дежурным тревоги. Сев на постели и оглядев комнату, Таджима нахмурился: сёдзи были приоткрыты, а он точно помнил, как задвигал их.       Подозрение, что это младший сын Буцумы, повинуясь кошачьему любопытству, решил изменить маршрут и завернуть в другой дом, не было лишено оснований. Это не несло угрозы. Заключенные с ниннеко контракты воздействовали и на мальчишку, не давая вредить.       Поднявшись на ноги, Учиха вышел на энгаву. Ветерок гонял по доскам светлое перо. Подобрав находку, мужчина повертел его в пальцах. По цвету, оно не подходило Мадаре, и было слишком крупным, для местных птиц.       — Цуру, – сын спрыгнул с крыши. — Он хотел войти в комнату.       Таджима глянул на отпрыска с недоумением. Такое поведение для птицы было странным.       — Этот журавль, как я, — продолжил Мадара, — и улетел, едва заметил слежку. Но что ему тут нужно?       — Полагаю, я, — улыбнулся мужчина, усаживаясь на энгаве.       — Это опасно? — встревожился Мадара.       — Вряд ли. Ты ведь помнишь сказки про цуру?       — Ты его спас? Как? — в глазах сына разгорелось любопытство, он сел рядом, всем видом показывая, сколь жаждет услышать историю.       — С одиночной миссии возвращался , — скрывать было нечего, — увидел журавля в силках, и вытащил.       — Просто вытащил? — судя по выражению лица наследника, тот не ожидал, что рассказ окажется таким коротким и скучным.       — Никаких злобных О́ни для этого побеждать не пришлось, — подобная реакция позабавила.       — Что это за шиноби такой, раз не сумел освободиться из простой ловушки, — пробурчал Мадара, смешно насупившись и распушив перья.       — Возможно потому, что тот цуру и не шиноби. Не пугай его в следующий раз, посмотрим, в кого он превратиться и что скажет.

***

      Тобирама внимательно разглядывал лежащие перед ним вещи и хмурился. Предметы были бы самыми обычными, да только одно обстоятельство лишало покоя. Мальчик помассировал виски.       Он часто запоминал свои сны и знал – порой они бывали очень странными. Сенджу легко признался себе, что и Учихи занимали в мыслях достаточно места, чтобы стать героями части сновидений. Но почему таких-то?! Где кошмары?       Хотя Мадара, во снах то притаскивающий свадебное кимоно, то уносящий вдаль сестру, вполне подходил под это определение. Как и Учихи, захватывающие коварно одурманенного кошачьей мятой Итаму.       Гораздо чаще снилась комната в родном доме. Собственная постель из которой невозможно вскочить, несмотря на то, что враг каким-то образом минул все преграды и так близко. Учиха подходил, садился рядом и касался волос, легонько массировал кожу, тихо мурлыкал под нос незатейливую песенку, рассказывал, как подшучивал над часовыми, и спящими, а то предлагал поискать тайнички, устроенные прямо тут, в селении Сенджу. Тобирама вздохнул. Вот зачем он утром записал все надиктованные Изуной подсказки? И дёрнуло же потом их разгадать и пойти проверять!       А всему виной черные волоски, которые он несколько дней назад обнаружил на своей одежде, после особо бредового сна.       Припомнив противника-ровесника, доверчиво подставившего голову под руку, Тобирама ожесточённо потёр лицо ладонями. Ладно, странное поведение Учихи, ладно, сам он почему-то не попробовал атаковать, а как дурак сидел и перебирал чужие пряди. Сновидения и не такой бред покажут. И деталей добавят. Густые, ставшие похожими на мех, волосы легко скользили между пальцев. Лисьи уши оказались столь же чуткими к прикосновениям, как и кошачьи уши брата. А хвост так и вообще не хотелось выпускать из рук…       Сенджу усилием воли отогнал воспоминания. Откуда тогда в реальности эти черные волоски?! И все найденные вещи не могли оказаться в тех тайничках случайно. Выходило, что к нему действительно приходил ёкай. Ещё один Учиха, ночами гуляющий у них как дома. А ведь Итама тоже регулярно куда-то убегает с темнотой, даже не особо скрываясь. Все считали, что он просто гуляет по ночному лесу. А примеченную пару раз на одежде брата кровь, Тобирама записал в следы охоты. Неожиданное предположение молнией пронеслось в голове. Из оговорок Итамы вырисовывалась очень интересная картина.

***

      Это должно было случиться. Тут впору удивиться, что волна возмущений поднялась только сейчас.       — Что я могу противопоставить ёкаю, когда даже опытные шиноби, охраняющие покой селения, не в силах ничего сделать?! — в глазах девочки блеснули слёзы. — Зато сейчас он не причиняет никому вреда!       Буцума с затаённой гордостью поглядывал на дочь. Хаширама вдохновенно распекала всех, кто имел неосторожность обвинить её в общении с Учихой. Ну просто отважная химе купила безопасность родного клана своей благосклонностью ёкаю. Может же, когда хочет! Он сам бы ей поверил, если бы не знал, в какой последовательности всё происходило.       — У нас есть свой ёкай! — напоминание одного из старейшин прозвучало так некстати.       Буцума порадовался, что о его природе пока мало кто знает.       — Я не могу вредить Учихам. — Младший сын впервые нарушил молчание. — У них договор с кошками.       — Но Итама-кун, не обязательно именно устраивать диверсии. Возможно просто рассказать об увиденном. Или, хотя бы, так же пошутить.       — Довольно. — Прервал он ставшие опасными речи пока те не зашли слишком далеко. С сына сталось бы рассказать, как он ходит к Учихам и чем занимается. Буцума не чувствовал себя морально готовым слушать такие откровения. — Усилить патрули. И никаких ответных визитов к красноглазым! Сперва сами ёкайскую кровь пробудите!       В то, что кто-то решит повторить описанные в старых свитках ритуалы, не верилось. Слишком расплывчатыми были советы. Да и правдивыми ли? Сам Буцума никаких обрядов не проводил, да и за сына был уверен. А Таджима вряд ли стал бы рисковать наследником. Учихи не в таком плохом положении.       Когда окончательно превратившийся в балаган совет, наконец, закончился, Буцума перевел дух. С каждым часом зов становился сильнее. Настолько, что хотелось всё бросить и лететь немедленно.       Выждав чуть и убедившись, что никому не понадобится вернуться и срочно что-то уточнить, Сенджу сменил облик и взмыл в небо. Ночная прохлада немного успокоила, свобода полёта выветрила из головы тяжесть, но с воспоминаниями ничего нельзя было поделать.       Запомнившиеся образы один за другим вставали в памяти. Вот Таджима разбирает документы, занимается с детьми, тренируется. Всё это наслаивалось.       Учиха неоднократно был совсем рядом и даже в одиночку, но сама мысль о необходимости подойти, разом убивала всю решительность. Биджу с тем, если Таджима не захочет выслушать и атакует. Но мало ли, что может возжелать давний враг? Хорошо, если только его жизнь. Подставлять собственный клан было нельзя.       А глупая память возвращала почти физическое ощущение сильных горячих рук, придерживающих крепко, но бережно. Нечто глубинное уверенно шептало: бояться нечего. Теперь Буцума прекрасно понимал прародительницу, вышедшую замуж за внука Ашуры. Если уж его так влечёт к давнему врагу, что уж говорить о не столь запущенном случае.       Под крыльями мелькнули дома.       Чувство, будто весь красноглазый клан в курсе его визитов, было отвратительным. Пролетая над погружающимся в ночь селением Учиха, цуру то и дело ощущал на себе взгляды.       Примеченная у одного из домов тень, привлекла внимание. Итама. Миг – и только каштаново-белый хвост мелькнул. Уже зная, что там будет происходить, Буцума быстрее заработал крыльями. Не думать о том, во что это выльется через несколько лет!       Таджима сидел на энгаве и словно ждал его. Дурная природа требовала вновь стать человеком и подойти. Усилием воли всё же оставшись птицей, Сенджу сделал ещё шаг, замерев на границе света и тени.       — Добрый вечер, — голос его личного наваждения звучал спокойно и уверенно.       Не улететь, когда Учиха подходит, легко. Гораздо сложнее удержать на себе так и норовящие осыпаться перья. От прикосновения по телу пробежала дрожь. Поняв, что ещё чуть-чуть и контролировать себя не выйдет, Сенджу вновь взмыл в небо.

***

      Ощущение чужого взгляда появилось внезапно. Такое уже происходило не раз, и гость всегда был одним и тем же.       Стараясь не обращать внимания на наблюдателя, Учиха сосредоточился на очередной связке ударов. Краем глаза получилось приметить движение. Понимание, что это снова цуру, принесло покой. Закончив разминку, Таджима убрал танто и взглядом поискал гостя. Журавль обнаружился на краю полигона, почти там же, где и был замечен, неловко переступил с ноги на ногу, и шиноби показалось, что ещё немного и птица спрячет голову под крыло, будто в смущении.       — Ты снова пришёл, — Учиха медленно приблизился. Журавль не пытался улететь, или отойти. Только помялся, словно в нерешительности. – Так и будешь сбегать? Никто не причинит тебе вреда, — осторожно уточнил Таджима.       Не типичное для птицы поведение бросилось в глаза ещё в первую встречу, когда та билась в силках. Словно пернатый был разумным и узнал его. Тогда это казалось неважно, просто пожалел красивую птицу, да понадеялся, что освобождая её, принесёт клану частицу всех тех благ, которые символизирует журавль.       Мужчина улыбнулся. Подозрения, что перед ним не просто цуру, а шиноби, пробудивший эту кровь, всё крепли. Гадать, к какому клану он может принадлежать, было занятно.       При попытке подойти ещё ближе и коснуться, птица взмыла в небо.       — Снова он, — младший сын заинтересованно принюхался. — Уже не в первый раз прилетает. Почему бы не явиться открыто?       — Это шиноби другого клана, — неожиданно уверенно заявил Мадара. — Я могу за ним проследить, — предложение было дельным, но убивало весь интерес.       — Смотри, чтобы не проследили за тобой, а то визиты к Сенджу становятся слишком частыми. — Изуна тихонько фыркнул и бросил на брата насмешливый взгляд.       — Так мелкий, — развернулся к нему Мадара,— а ты-то откуда знаешь, когда я к Сенджу, а когда просто гуляю?       — Ёкаи, — одними губами прошептал Таджима, и, помассировав переносицу, направился к дому. Гордость за детей изрядно отравляло волнение за них же. Один даже не скрывает куда летает, другой упорно изображает, что обычный шиноби. При этом любовь к тофу он и не думал прятать, как и чрезмерную проказливость.       Желание поинтересоваться, сколь долго младший сын собирается делать вид, что ничего не произошло, было велико. Можно было уже не раз подловить отпрыска, останавливал страх. Кто знает, насколько правдивы легенды и не исчезнет ли младший сын, если этот секрет раскрыть против его воли.       — Он тоже Сенджу! — припечатал наследник. — Его перья были в их клане.       Услышавший это уже на пороге дома, Таджима напомнил себе о предстоящей миссии и поспешил войти внутрь, задвинув сёдзи.

***

      "Свершилось," — Хашираме потребовались определённые усилия, чтобы не показать, насколько её взволновала предстоящая миссия.       Куноичи даже не вникала особо, что там не поделили аристократы. Важнее было то, что сейчас могло проясниться, удался их план, или нет.       Покосившись на отца, Хаширама лишь вздохнула: тот выглядел вымотанным. Понять, что привело его в такое состояние, не получалось.       " Ну не мои же отлучки, в самом деле… — нахмурились Хаширама, — с ними отец вроде как смирился, даже посоветовал найти клану выгоду."       — Буцума-сама, что мы со всем этим делать будем?!       Неожиданно эмоциональный возглас отвлёк Хашираму от размышлений.       "Кажется, обсуждение не закончены," — погрустнела куноичи.       — У того долг жизни теперь, у этого — рука дрогнула. — Продолжила старейшина. — И отовсюду торчат ёкайские хвосты или крылья!       "Они даже не таились особо..." — Хашираме очень захотелось накрутить озвученные части тел.       — Вот это отчёт, или легенда из тех, что читают скучающие придворные?!       Злосчастный свиток выглядел так, словно был прикреплен к мишени.       — Вам не нравится, а я потом дома перечитаю, — невозмутимо заявила самая старая из присутствующих.       — Кури-сан?!       — Что? Написано неплохо, у девочки явный талант, — она с невозмутимым видом свернула добычу. — Умеко-чан не пострадала и в срок передала послание. А то, что содержащиеся в нём сведения устарели, не наша вина.       Хаширама мысленно поздравила себя: она фактически нашла союзника.       — Вот это меня и тревожит, — проворчал начальник безопасности. — Что, если у Умеко-чан какие-то ментальные закладки?       — Да её и без того вывели из строя! — заявил ирьенин.— Девчонка разнесла полигоны при мысли, что над ней так посмеялись, а стоило ей подумать, что Учиха был серьёзен, как произошло разрушение чудом уцелевшего. Нельзя в таком состоянии на задания ходить.       — Хм, судя по описанию красноглазого, — протянула Кури, ещё раз просматривая свиток, — Умеко-чан не против второго варианта.       Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом свитка.       — Довольно! — отец высказался до того, как кто-то успел возмутиться. — Подобное пока не вредит клану, а как там дела сложатся в будущем, одни Ками ведают!       Хаширама сделала вид, что не заметила, как все на неё покосились.       — Выполняем заказ, — припечатал отец, больше обращаясь уже к командиру своего отряда. — И следите за противниками: если они будут сдерживать удары, ответить тем же.       Хаширама аккуратно прикусила губу, пряча улыбку: шиноби даже не выглядели удивлёнными.       — Буцума-сама!       Слитный возглас старейшин, понявших, куда ветер дует, позабавил Хашираму: за всё время, что она присутствовала на собраниях, такого единодушия не видела.       — Вы не хуже моего знаете, что происходит во время столкновений с Учихами.— По тону стало понятно, что именно вымотало отца.       — Это и не единственный случай, — тоскливо вздохнул отвечающий за миссии старейшина. — Как, кстати, Ичиро-кун?       — А что с ним будет! — отмахнулся медик. — Его же не пытали.       — Двухчасовой разбор всех тонкостей этикета при встрече даймё враждующих стран?       Хаширама едва не поёжилась: обсуждаемый труд был просто монументален и на редкость зануден.       — Ладно, пытали. Но от этого не умирают, а удар по гордости Ичиро-кун как-нибудь переживёт.       Куноичи навострила уши, не желая прослушать подробности. Со всеми теми соклановцами стоило поговорить, узнать, как они относятся к произошедшему и, возможно, как-то повлиять.

***

      — Думаешь, что Итама… — задумчиво протянула сестра, рассматривая записи.       Тобирама лишь склонил голову. Мысль дать почитать ей дневник наблюдений уже не казалась такой уж хорошей. Но брат опять убежал куда-то, едва стало темнеть, а говорить о подобном с отцом не хотелось: всё происходящее сейчас сумасшествие и началось-то после такого откровения.       — Нет-нет, он не охотится ночами за Учихами, — Хаширама замахала руками, — ну, если разве что за одним конкретным и не с целью навредить, — тут же поправилась она.       Тобирама, только-только хотевший твёрдо сказать, что имел в виду вообще-то мышей, птичек и прочую мелкую лесную живность, поперхнулся воздухом.       — Не думаю, что это опасно, — сестра беспечно улыбнулась, возвращая бумаги. – Даже шиноби не так просто навредить ёкаю.       — Я не об этом! – возмутился мальчик. — Что если у Учих действительно кошачий призыв и эта связь повлияет на брата?       — Ты о том, что его смогут призвать? Но ведь и я тоже могу позвать Мада…ой, — осеклась собеседница и прижала к губам ладонь. — Я тебе этого не говорила! — быстро добавила Хаширама.       Тобирама обреченно вздохнул и убрал записи.       — Я не хочу расстраивать папу, — просящим тоном начала сестра, — он и так в последнее время какой-то взволнованный. А почему ты всем этим заинтересовался? — Хаширама резко сменила тему и прищурилась. – И недавно как ужаленный бегал по селению, притащил в комнату целую кучу мелких вещей. Или к тебе тоже кто-то ходит? — она придвинулась ближе, в глазах зажглись веселые огоньки. — Я права? Кто же?       — Это эксперимент! — Тобирама постарался отодвинуться от почти нависшей над ним родственницы и едва не завалился на спину.       — Если ты готовишь краску для волос, то почему до сих пор не стал жгучим брюнетом? — с убийственной серьёзностью поинтересовалась сестра. — Или ты отдельные волоски окрашиваешь?       Мальчик мысленно обругал линяющего, где не надо, кицунэ. Предположение, что тот делает это специально, разозлило ещё больше.       – Что? — искреннего смеха он как-то не ожидал.       — Тенгу приходит лишь ко мне, — прошептала Хаширама, — и ему нет дела до часовых и собственных выпавших перьев. Не говоря о том, что Мадара так сильно не линяет.       Тобирама тяжело вздохнул.       — Не волнуйся, если бы тот визитёр хотел навредить, Итама не был бы столь спокоен, — сестра поняла это по-своему. — Я не буду допытываться, кто к тебе приходит, сам проявит себя, когда придёт время.       Мальчик прикусил язык, поняв, что если он начнёт возмущаться, только укрепит чужую уверенность.       — Уже поздно, — мягко продолжила сестра, — ложись спать, нам с утра выходить на миссию.       Тобирама окинул хмурым взглядом явно не для сна одетую Хашираму и покачал головой. Узнавать подробности, когда и где собирается отдыхать она, не хотелось. Снова спать одному в комнате было непривычно. Но в этот раз мальчик был даже рад: дыхание спящих убаюкивало не хуже колыбельных, а так хотелось дождаться гостя.       Вот раздался тихий шорох в саду и Тобирама лишь стиснул зубы, понимая, что сестра опять отправилась на прогулку. Но больше ничего не происходило. Время шло, веки становились всё тяжелее.       Легкое прикосновение, то ли сон, то ли явь. Лишь схватив рукой что-то теплое и с силой дернув на постель, Сенджу проснулся окончательно.       — Ну здравствуй, сновидение, — прошипел Тобирама, подминая под себя ровесника. Растерянность на лице Изуны сменилась улыбкой.       — Поймал! — радостно заявил он, обхватывая руками. — И что с тобой дальше делать?       Подобная наглость шокировала.       — Ну, вот смотри, я ведь в любой момент могу погрузить тебя в гендзюцу и внушить, что ничего этого не было, — любезно пояснил Учиха. — И даже если ты успеешь вскрикнуть, всё равно в доме никого нет.       Тобирама с неудовольствием понял, что пропустил момент, когда и отец куда-то исчез. И, главное, зачем?!       — Хочешь, сказку расскажу? — невинно поинтересовался Изуна, даже не пытаясь скинуть его с себя и выбраться из захвата. — Про цуру и шиноби, например. А то тебе завтра рано вставать, а ты до сих пор не спишь.       — Чокнутый, — вздохнул Тобирама всё же скатываясь с неудобной “лежанки” и даже не удивляясь тому, что Изуна вставать так и не надумал. И не покидало ощущение: сказку Учиха выбрал неспроста. Не доводилось о ней слышать. Словно намёк, ещё одна загадка, которую надо разгадать.