Долгий путь к солнцу

Проснувшись, Гермиона с удивлением поняла, что у нее больше ничего не болит, голова ясная, а тело наполнено энергией, как после хорошего долгого отдыха. Лениво потянувшись, она открыла глаза и испуганно села на кровати, не узнав комнату, в которой находилась. Вспоминания о произошедших событиях пронеслись перед мысленным взором бешеным круговоротом, и она вскочила на ноги, гадая, куда мог затащить ее Малфой. Вслед за этим пришло осознание, что ее пальто и платье куда-то делись, и она осталась в одном нижнем белье, а значит, кто-то раздел ее, пока она спала. Видимо, это был тот, кто натер ее заживляющей мазью, раз на коже не осталось даже синяков. Вариантов, кто именно мог это сделать, было не слишком много, и щеки залила краска при мысли, что Малфой видел ее полуголой. Оглядев роскошно обставленную спальню, Гермиона заметила лежащую на прикроватном столике палочку и с облегчением схватила ее, сразу почувствовав себя гораздо увереннее. Следом взгляд зацепился за висящее на спинке кресла платье, очень похожее на то, в каком она была ранее. Разумно посчитав, что Малфой вряд ли тайком носит такое, она поспешно оделась, пожалев, что нельзя сначала сходить в душ: нужно было как можно быстрее выяснить, куда она попала, а потом выбираться отсюда. Трансгрессировать, конечно же, не получилось – это было бы слишком просто, – поэтому она, осторожно выглянув из-за приоткрытой двери, вышла в гостиную, блистающую не менее богатой обстановкой, чем спальня. «Малфой даже после смерти такой Малфой», – мысленно проворчала она и дернула ручку двери, которая, по ее расчетам должна была быть заперта, но внезапно поддалась и вывела ее в длинный коридор, облицованный дорогими деревянными панелями и устланный ковром. В коридоре было холодно, и она, с тоской вспомнив свое теплое пальто, двинулась налево в сторону развилки. Бесконечные ответвления и повороты вскоре смешались у нее в голове в сплошную кашу, и она, уже сомневаясь, что найдет дорогу обратно, упрямо шла вперед, поражаясь размерам этого дома, а также полному отсутствию окон. Чем больше она удалялась от комнаты, в которой проснулась, тем шире становились коридоры и тем проще они были отделаны. В очередной раз завернув за угол и увидев стоящего у стены незнакомого высокого мужчину, она почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, когда он поднял на нее тяжелый холодный взгляд явно нечеловеческих красноватых глаз. Он моргнул, наваждение исчезло, и вампир снова стал неотличим от человека, но Гермиона испуганно попятилась, сжав в руке палочку. Смерив ее ничего не выражающим взглядом, мужчина равнодушно отвернулся и скрылся за следующим поворотом. На секунду растерявшись, Гермиона бросилась бежать туда, откуда пришла, боясь, как бы он не передумал и не вернулся. Теперь сомнений не оставалось – она не просто в каком-то доме: Малфой притащил ее в вампирское логово. Это объясняло необъятные размеры этого жилища и роскошную обстановку: бессмертие наверняка предполагает ту или иную форму гедонизма. Вот только что ему нужно от нее и почему он не запер ее в комнате, позволив свободно бродить здесь с риском наткнуться на кого-то, кто может возжелать ее крови? А может, затем он и притащил ее сюда – чтобы его вампирские друзья смогли полакомиться героиней войны, а потом стерли ей память и выкинули на улицу? Но почему тогда тот мужчина не напал на нее? Вряд ли он испугался волшебной палочки: судя по тому, что она видела в подворотне, им ничего не стоит уклониться от заклятия. Значит, дело явно в чем-то другом, но в чем? Чувствуя, как от вопросов начинает кружиться голова, она мчалась по коридору, гадая, как найти выход из этого бесконечного лабиринта, как вдруг впереди открылась одна из дверей, и на пороге показалась невероятно красивая блондинка, которая, увидев Гермиону, плотоядно ухмыльнулась, обнажив клыки. – Привет, малышка, – ласково пропела она, склонив голову на бок. – Заблудилась? Гермиона юркнула в боковой проход и ускорилась, постоянно оборачиваясь. Сердце готово было выскочить из груди, но пробежав еще пару коридоров, она поняла, что ее никто не преследует. Но стоило ей перевести дух, как навстречу вышел молодой парень с короткой стрижкой и безумным взглядом. Уже нисколько не сомневаясь, что он тоже вампир, она в панике дернула ручку ближайшей двери, но та оказалась заперта. Тогда она бросилась назад и свернула в другую сторону, чтобы не столкнуться с той блондинкой. На ближайшей развилке она снова увидела еще одного вампира, а в следующем коридоре – еще двоих, и ей стало казаться, что с ней играют, словно кошки с мышью, зная, что она все равно никуда не денется. Все двери по пути были закрыты, и спрятаться было некуда, а вампиров она теперь встречала почти в каждом боковом проходе. Они провожали ее цепкими хищническими взглядами, но никто не проявлял враждебности или агрессии, и она не могла отделаться от ощущения, что ее таким образом куда-то целенаправленно ведут, оставляя свободными нужные проходы. Очередной коридор резко повернул, и она неожиданно выскочила на открытое пространство: в огромный овальный зал с каменными сводами, освещенный большой хрустальной люстрой. На стене справа висело внушительное полотнище с изображением герба, на котором скалился крылатый змей, похожий на василиска. Под ним на широком возвышении, подобном сцене, стояло резное каменное кресло, похожее на трон. От него вниз вела небольшая лестница, у подножия которой собралось несколько вампиров, одетых в дорогие современные костюмы. Они негромко переговаривались, и, если бы не обстановка, это было бы похоже на совещание менеджмента какой-нибудь фирмы, а не на сходку нежити. Услышав шаги Гермионы, они как по команде обернулись, и один недовольно процедил: – Кто пустил в Зал Совета человека? Откуда она вообще появилась? – Ее привел князь, – раздался звонкий голос откуда-то слева, и Гермиона увидела ту самую блондинку, что напугала ее ранее в коридоре. Она вошла в зал через один из многочисленных входов, расположенных вдоль стены, и остановилась неподалеку, скрестив руки на груди. «Вы ошибаетесь, меня привел сюда Драко Малфой», – хотела возразить Гермиона, но дыхание перехватило от быстрого бега, и голос не слушался. – Мы немного поиграли с ней, – вкрадчиво произнес мужской голос сзади, и чьи-то руки железным кольцом обхватили ее запястья. Гермиона вскрикнула и выронила палочку, которая покатилась по каменному полу и остановилась в нескольких шагах от нее. Повернув голову, она узнала того вампира с безумным взглядом. Он нахально скалился, плотоядно разглядывая ее шею, и Гермиона рванулась, но он лишь крепче сжал ее руки, наверняка оставив синяки. – Эллиот, – забеспокоилась блондинка. – Что ты делаешь? Ты не чуешь на ней его метку? – Ерунда, – бросил Эллиот, опасно сверкая глазами и уже явно почти не владея собой от охватившей его жажды. – Он поделится. Иначе зачем он притащил ее сюда. Он стиснул запястья Гермионы еще крепче, и она вскрикнула, опасаясь, что треснут кости. Вампиры в костюмах наблюдали за ними с холодной отстраненностью, будто ничего необычного не происходило, а блондинка, несмотря на сквозящую в ее взгляде обеспокоенность, тоже не спешила вмешаться. Эллиот издал утробное рычание и потянулся к шее Гермионы, и она всхлипнула и сжалась, готовясь к укусу. Неистовый вихрь, взявшийся словно из ниоткуда, пролетел по залу и смел вампира, уже почти вцепившегося зубами ей в горло. Гермиона упала на пол, снова приземлившись на недавно вылеченное бедро и стиснула зубы, чтобы не взвыть от новой волны боли. – Эллиот! – яростный рык отразился эхом от стен и загрохотал в воздухе тревожным набатом. – Как смеешь ты трогать то, что принадлежит мне? Узнав голос Малфоя, Гермиона вскинула голову и пораженно застыла. Первое, что она увидела, были ноги Эллиота, беспомощно дергающиеся в нескольких сантиметрах над полом, а сам он вцепился руками в пальцы Драко, сжимающие его горло. Малфой держал его на вытянутой руке легко, как куклу, и от него волнами расходилась бешеная злоба, от которой Гермионе захотелось сжаться, чтобы стать как можно незаметнее. Эллиот что-то прохрипел, и Малфой без усилий встряхнул его, явно не удовлетворенный ответом. – Я предупреждал тебя, – процедил он, сжимая пальцы на его горле еще крепче. – И то было последнее предупреждение. Она моя, ты не мог не чувствовать это! И ты знаешь, каким будет наказание. – Нет… нет… – сдавленно прошипел Эллиот, и ужас в его глазах выплеснулся наружу, так что Гермиона ощутила его всей кожей. Малфой зарычал, обнажив клыки, и его рука вспыхнула ярким огнем. Пламя перекинулось на тело вампира, и, издав жуткий предсмертный вопль, он за несколько секунд сгорел, рассыпавшись пеплом, осевшим к ногам Драко. – И так будет с каждым, кто нарушит мои законы, – ледяным голосом проговорил он, поворачиваясь к остальным вампирам, и те склонились перед ним в почтительном поклоне. – Князь, – прошептал каждый из них, и это слово, подобно ветерку, облетело зал: – Князь… князь… князь… В их глазах светилось глубокое уважение и почти религиозное благоговение, но Малфой, обведя их всех равнодушным взглядом, коротко бросил: – Вон. Блондинка исчезла первой, за ней потянулись вампиры в костюмах, учтиво склоняя голову, когда проходили мимо. Последний из них, очевидно, старший, задержался, все же решившись спросить: – Князь, но совет… – Отменяется, – железным тоном отозвался Драко и, заметив озадаченный вид собеседника и брошенный им на сидящую на полу Гермиону взгляд, осведомился: – Что-то еще, Коллум? – Нет, сэр, – тот коротко, но почтительно поклонился и наконец вышел. Тяжелый взгляд Драко скользнул по сжавшейся на полу Гермионе, и она инстинктивно отпрянула, когда он направился к ней. Стоило ему приблизиться, ее охватил безудержный первобытный страх перед жестоким хищником, не знающим пощады даже к своим сородичам, однако Малфой всего лишь поднял ее палочку и протянул ей. Гермиона задрожала всем телом, чувствуя, что копившееся в ней со вчерашнего дня напряжение требует выхода, и прикусила губу, чтобы не разрыдаться на глазах у Драко. Он присел перед ней на корточки и понимающе заглянул в наполненные слезами глаза. – Больше никто не посмеет тебя здесь тронуть, – пообещал он, и она почему-то сразу ему поверила. Протянув руку, он коснулся холодным пальцем ее щеки и стер одну-единственную влажную дорожку, предательски расчертившую кожу. – Идем. Он без труда подхватил ее на руки и, сделав шаг, трангрессировал, материализовавшись в богато отделанной ванной комнате. Осторожно поставив Гермиону на ноги и убедившись, что она может стоять самостоятельно, он открыл позолоченные краны и принялся набирать воду. Всхлипнув в последний раз, Гермиона сделала несколько глубоких вздохов, пользуясь тем, что Малфой на нее не смотрит, и взяла себя в руки. Не время расклеиваться. Только не в логове вампиров. Порыдать можно будет и потом, когда она окажется дома, а еще лучше – у Гарри и Джинни, в безопасности. – А почему у меня не получилось трансгрессировать? Это какая-то особая вампирская магия? – решилась нарушить молчание она, наблюдая, как он добавляет в воду какие-то зелья, сразу окрасившие ее в приятный голубой цвет. – По той же причине, по какой Снейп мог трансгрессировать в Хогвартсе на седьмом курсе, а остальные не могли, – директорские привилегии, – спокойно пояснил Драко, проверяя рукой температуру воды. – А у тебя, значит, привилегии князя? – требовательно спросила Гермиона, вызывающе глядя на него. Он хитро улыбнулся и кивнул ей на воду. – Забирайся, это должно окончательно вылечить твое бедро. Но сначала, пожалуйста, отправь Патронус Поттеру и скажи, что с тобой все в порядке, пока они с Уизли не начали перерывать весь Лондон в поисках тебя. С них хватит моего вчерашнего побега. Гермиона нахмурилась и уже открыла было рот, чтобы возразить, но Малфой, усмехнувшись, покачал головой. – Да ладно тебе, Грейнджер, я же вижу, что твоя голова буквально лопается от вопросов. Ты не пленница здесь: если хочешь покинуть мой дом, можешь сделать это в любой момент. Я даже сам провожу тебя к выходу. Однако я готов поспорить, что между уйти прямо сейчас и уйти, задав мне сначала весь миллион вопросов, что тебя терзают, ты выберешь второе. Гермиона несколько мгновений колебалась между желанием немедленно выбраться отсюда и возможностью все-таки выяснить, что происходит. То, что она увидела, не укладывалось в ее привычные знания о вампирах, и, возможно, ей стоит разузнать о происходящем побольше, чтобы, в случае необходимости, предупредить Гарри с Роном или Кингсли. Поняв, что в итоге Драко все-таки оказался прав, и она не сможет уйти отсюда без информации, Гермиона насупилась, не желая открыто признаваться в этом, и он, глядя на нее, рассмеялся тихим и неожиданно приятным смехом. – Я слишком хорошо тебя знаю, Грейнджер. Все-таки у совместных уроков Слизерина и Гриффиндора были свои преимущества. Не буду тебе мешать, – коротко кивнув ей, он вышел и плотно закрыл за собой дверь. Первым делом Гермиона и впрямь отправила сообщение Гарри и Рону, убедив их, что с ней все в порядке, после чего с наслаждением опустилась в горячую воду и наконец позволила себе расслабиться, чувствуя, что напряжение, как физическое, так и психологическое, потихоньку отпускает ее. Зелья, добавленные Малфоем в воду, действительно сработали как надо, и она снова почувствовала себя здоровой, посвежевшей и даже как будто отдохнувшей. Одевшись, она привела в порядок волосы и, глубоко вздохнув, решительно вышла из ванной. И совсем не удивилась, обнаружив за дверью знакомую роскошно обставленную гостиную. На столике, стоящем возле огромного кожаного дивана, был сервирован обед, судя по всему, находящийся под чарами стазиса. Едва взглянув на аппетитные блюда, выглядящие так, словно их готовил шеф-повар дорогого ресторана, Гермиона ощутила дикий голод и вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего обеда. – Я подумал, что ты голодная, поэтому мой помощник заказал доставку, – сказал Драко, вышедший из другой комнаты, где, судя по всему, находился кабинет. – У нас здесь нет обеденных столов, поэтому для твоего удобства я слегка трансфигурировал журнальный столик. Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню. – Спасибо, все это подозрительно любезно с твоей стороны, – отозвалась Гермиона, садясь и разглядывая странные столовые приборы. – Вилка тоже трансфигурирована, а нож – собственность клана, – пояснил он, проигнорировав ее слова. – Вампирского клана, в котором ты князь? – уточнила Гермиона, надеясь, что этим ножом, а скорее, маленьким кинжалом, никого не убивали до того, как он попал к ней на стол. – Ага, – беззаботно отозвался Малфой. Миг – и он оказался в кресле напротив нее, и Гермиона от неожиданности поперхнулась соком. – Ты не мог бы не делать так… без особой необходимости? – Прости, Грейнджер, у себя дома я не привык сдерживаться. – Может, расскажешь, как так случилось, что Драко Малфой, наследник древнего аристократического рода и бывший Пожиратель Смерти, вдруг стал вампиром? – спросила она, осторожно примериваясь острейшим лезвием к аппетитно пахнущей лазанье. Драко вмиг посерьезнел, и его взгляд стал отсутствующим. – Ты ведь знаешь, что это я должен был убить Дамблдора по приказу Темного Лорда, а не Снейп? – Да, я ведь была у тебя на суде, – кивнула Гермиона. – За неудачу Лорд проклял меня, и проклятие проявилось лишь спустя год после окончания войны, когда мы уже думали, что все дерьмо, что могло случиться с нашей семьей, давно закончилось, – Драко говорил спокойно и почти равнодушно, но под маской безразличия явно прятались тщательно скрываемые эмоции – все-таки он не так давно стал вампиром, и воспоминания о переживаниях человеческой жизни все еще были свежи для него. – Моя кровь медленно превращалась в яд и убивала меня, и способ снять это проклятие не смогли найти ни мой отец с его деньгами и связями, ни Снейп с его познаниями в Темных искусствах. И тогда в мэнор явился Октавиан, бывший князь этого клана, прослышавший о моей проблеме. Он устал от бремени власти и предложил обратить меня, зная, что вампир, произошедший от волшебника, значительно усилит клан. Гермиона непонимающе нахмурилась, и Малфой охотно пояснил: – Как думаешь, Грейнджер, сколько волшебников мечтают обратиться в вампира добровольно? Стать всеми презираемой нежитью, кровососущим паразитом, существом второго сорта, подлежащим каталогизации в Министерстве, словно какой-то скот? Гораздо проще соблазнить примитивной вампирской магией и бессмертием маглов, чем долгоживущих магов. За все время в нашем клане, кроме меня, было лишь двое бывших волшебников. Такие вампиры, как правило, сразу становятся князьями, потому что превосходят по силе всех остальных членов клана. Именно это произошло и со мной: магия, которой я обладал при жизни, каким-то непостижимым образом слилась с природной магией моей вампирской сущности и усилилась по экспоненте. – Вот почему они все так смотрели на тебя там, в зале… словно ты для них… – Бог? – ухмыльнулся Малфой и тут же посерьезнел. – Под моей ответственностью теперь больше трехсот вампиров, и все они намного старше и, что уж тут скрывать, мудрее меня. Сила – это все, что я на данный момент могу им противопоставить. – Поэтому ты при каждом удобном случае демонстрируешь ее? – догадалась Гермиона. – И этого Эллиота убил по той же причине? Малфой поморщился, словно речь шла о чем-то мерзком. – Эллиот давно нарывался, и я всего лишь воспользовался возможностью избавиться от него. Прошу прощения за этот инцидент, Грейнджер, – он умудрился произнести это формальное извинение так, что оно прозвучало вполне искренне, и Гермиона кивнула, принимая его. – Я надеялся, что успею закончить дела и вернуться до твоего пробуждения, но ты проснулась и решила в одиночку побродить по вампирскому логову. Как это по-гриффиндорски, – покачал головой он. – Почему ты не запер меня? – в голосе Гермионы прозвучало возмущение: теперь она понимала, что было бы лучше, если бы она и вовсе не смогла покинуть эти комнаты. – Двери князя должны быть открыты всегда для всех членов клана, на них нет замков. К тому же мы не спим, поэтому опасаться нападения во сне мне не приходится. – Однако кровать у тебя есть, – вырвалось у Гермионы, но под лукавым взглядом Малфоя она тут же густо покраснела. – Ах, ну да, конечно… – Для этих целей я использую не только кровать, но иногда я не против классики, – подмигнул Малфой, и у нее по спине побежали мурашки. Схватив стакан с соком, она поспешила спрятать за ним лицо. – Мог бы приставить охрану, чтобы не дать мне выйти отсюда, – пробурчала она. Малфой подался в своем кресле вперед, облокотившись на колени, и окинул ее пристальным взглядом. – Не хотел, чтобы рядом с тобой торчал чужой вампир. Я, знаешь ли, собственник. – Вот только я не твоя собственность! – взвилась Гермиона, но Малфой лишь ухмыльнулся. – Вообще-то по вампирским законам это именно так, Грейнджер. Я дал тебе каплю своей крови, пометив тем самым как свою, а затем публично подтвердил это… – Ты – что сделал?! Вилка звякнула, стукнувшись о край стола, и полетела на пол, но Драко, мгновенно среагировав, подхватил ее и протянул Гермионе. Он успокаивающе улыбнулся, но она настороженно отодвинулась от него. – Что значит ты дал мне свою кровь?! Как? Когда? Ты хочешь сказать, что опоил меня, пока я спала здесь?! – Гермиона задохнулась от возмущения и покачала головой, отодвигая тарелку. Чувствуя подкатывающую тошноту, она схватила стакан с соком и сделала несколько глотков. – Нет, это произошло вчера во время поцелуя. Я прокусил себе губу, и ты, сама того не зная, слизала капельку моей крови, – невозмутимо отозвался Драко. – Теперь мы связаны, Грейнджер, хочешь ты этого или нет. Я всегда смогу тебя почувствовать даже на расстоянии, а для вампиров моего клана твоя кровь теперь табу. – Значит, вот что имела в виду та блондинка, когда сказала, что на мне твоя метка, – задумчиво проговорила Гермиона, все еще не понимая, как ей реагировать на всю эту информацию. – И значит именно так ты нашел меня вчера, когда на меня напали. Но зачем тебе это понадобилось? Связывать себя со мной… – она замолчала, не решившись произнести слово «грязнокровка», но Малфой все понял и грустно улыбнулся. – Кровь на вкус одинаковая и у волшебников, и у маглов. Лишь у отъявленных алкоголиков и курильщиков она горчит. Однако бессмысленность предрассудков чистоты крови я осознал еще до того, как стал вампиром. Поэтому, отвечая на твой невысказанный вопрос, – нет, мне не претит связь с тобой, Грейнджер. К тому же, если я захочу, то смогу заглушить зов крови. Так что расслабься, таскаться к тебе по ночам под окна и выть на луну я не собираюсь. Ты вольна жить как жила, и связь со мной тебя ни к чему не обязывает. – И все-таки зачем тогда тебе понадобилось все это? – повторила свой вопрос Гермиона, слегка расслабившись после его слов. – Мне нужно было выследить напавшего на тебя вампира. Он украл у меня нечто важное и ценное… – Тот медальон, который ты вытащил из его праха? – Именно, – кивнул Малфой, не вдаваясь в подробности, чем же так ценен для него этот предмет. – Обнаружив пропажу, я бросился в погоню и почти поймал его, но он устроил бойню, зная, что я попытаюсь спасти людей, а значит отвлекусь, и это даст ему шанс сбежать. – Это было очень… благородно с твоей стороны… – Я тебя огорчу, Грейнджер: на самом деле, люди меня мало волновали, я заботился лишь о благополучии клана. К вампирам и без того не слишком хорошо относятся, а после массового убийства нас и вовсе станут ненавидеть и бояться еще сильнее, – Драко на миг задумался, глядя на Гермиону, а затем продолжил: – Во время нашей с ним драки в торговом центре тот вампир потерял один занятный предмет, от которого исходил человеческий запах, показавшийся мне смутно знакомым. И когда меня начали допрашивать авроры, этот же самый аромат я, к моему большому удивлению, смутно уловил от Поттера. Это были твои духи, Грейнджер. Те самые, которыми ты пользуешься еще со школы. А предметом был… – Мой шарф, – кивнула Гермиона, и пазл в ее голове наконец-то сложился в четкую картинку. – Он сорвал его с меня, очевидно, чтобы добраться до шеи. Это случилось неделю назад, на меня напали, когда я шла домой. Вот только я и представить себе не могла, что это был вампир! Он вел себя как обычный магл и просто убежал, когда его вспугнули. Я была уверена, что это просто какой-то сумасшедший… – Тебе несказанно повезло, что он решил не привлекать к себе внимание и отступил. Ты бы легко справилась с обычным вампиром, но этот был таким же, как я, бывшим волшебником, и против него у тебя не было шансов. Для любого вампира жертва его прерванной охоты становится навязчивой идеей. Он носил с собой твой шарф, потому что собирался вернуться за тобой, чем я и воспользовался. Я потребовал, чтобы допрос проводила ты, и пометил тебя своей кровью, собираясь добраться до вора и вернуть медальон. Возможно, мое поведение показалось тебе в тот момент слегка неадекватным, но мне нужно было во что бы ни стало заставить тебя приблизиться ко мне. Дальше оставалось лишь надеяться, что авроры догадаются запросить у магловской полиции записи с камер видеонаблюдения, меня отпустят и я смогу проследить за тобой и перехватить его до нападения, но все пошло не по плану. Мне пришлось выломать дверь и сбежать. Несомненно, это немного усложнит задачу моему адвокату, но авроры удерживали невиновного, поэтому не думаю, что у меня будут проблемы. – Погоди, – Гермиона поморщилась, пытаясь уложить все рассказанное Малфоем у себя в голове. – Но разве вампир не должен был почуять во мне твою кровь? – Вряд ли, если он был ослеплен жаждой, – пожал плечами Драко. – К тому же обычно такие метки работают только на вампиров одного клана. Окажешься в другом городе, будь осторожна. – Ты хочешь сказать, что тебе подчиняются все вампиры Лондона? – Гермиона удивленно захлопала глазами, и Драко поднял на нее усталый взгляд, в котором не было ни бахвальства, ни гордости, лишь осознание собственной огромной ответственности. Пожалуй, таким она видела Малфоя впервые, и в ней шевельнулось невольное уважение к нему. – Да, Грейнджер, теперь я вампирский князь Лондона, – просто ответил он. – Который вынужден вместе со своими подданными скрываться под землей в древних катакомбах, расположенных ниже уровня городской канализации. – Что?! Значит мы под землей? – ошеломленно воскликнула Гермиона, понимая теперь, почему она нигде не видела окон. – Это что-то типа вампирского города? – Именно. Его построил мой предшественник, первый вампир клана, бывший при жизни волшебником. Кстати, он был из Блэков, – ухмыльнулся Малфой, узрев в этом некий курьез. – Один из выходов на поверхность находится как раз в том торговом центре, где напавший на тебя вампир устроил резню. Задумавшись, Гермиона машинально взяла со стола кинжал и погладила пальцами красивую изящную рукоять: на работе она обычно вертела в руках перо или пестик от ступки, когда хотела поразмышлять – это помогало ей собраться. – Ты так и не объяснил, что это был за медальон, – она пытливо посмотрела на Малфоя, и его взгляд стал ледяным. – Не объяснил, – сухо ответил он, давая понять, что развивать эту тему не намерен, но Гермиона не собиралась отступать. – Ты воспользовался мной как приманкой. Видимо, поэтому ты сказал тогда, что косвенно виновен в нападении. А потом меня чуть не сожрал один из твоих подданных. И всю оставшуюся жизнь я теперь буду привязана к вампиру узами крови. Мне кажется, я имею право знать, ради чего все это было, – Гермиона говорила на удивление спокойно, и Малфой смерил ее задумчивым взглядом, будто решая, достойна ли она его тайны. – Гермиона, куда ты пропала?! Что значит тебя не будет сегодня дома? Тебя похитили?! – вдруг раздался из ниоткуда громкий вопль голосом Рона, и Гермиона дернулась от неожиданности, а потом зашипела, глядя, как на кончике пальца расползается алая капля. Отложив кинжал, она злобно отмахнулась от Патронуса Рона, прижав раненую руку к груди. И замерла в страхе, вспомнив, кто сейчас находится рядом с ней, а потом медленно подняла взгляд на Малфоя, ожидая самого худшего.