Долгий путь к солнцу

Драко все так же сидел в кресле и ехидно смотрел на нее, склонив голову набок. – Думаешь, я наброшусь на тебя из-за капельки крови, Грейнджер? – насмешливо, но вместе с тем успокаивающе проговорил он. – Ты можешь вспороть себе живот и залить всю гостиную, но и тогда я не потеряю голову, как не потерял среди всех этих жертв в торговом центре. Железный самоконтроль – это первое, чему Совет клана учит новоиспеченного князя. Если начну срываться я, то и остальные превратятся в дикое неуправляемое стадо чудовищ, и тогда страшные магловские сказки о вампирах станут правдой. А это последнее, что мне сейчас нужно. Он встал и нарочито медленно направился к Гермионе, наблюдающей за ним настороженным взглядом из-под нахмуренных бровей. Опустившись перед ней на колени, он протянул ей ладонь, и она, помедлив несколько мгновений, с опаской вложила в нее свою раненую руку. Он спокойно взглянул на капельку крови, готовую вот-вот стечь вниз по пальцу, и хрипло произнес: – Ты так сладко пахнешь… Твой аромат одурманил меня еще в Министерстве. Ты спрашивала, почему я хотел помочь, когда тот вампир ранил тебя... Помимо долга чести, была еще одна причина: я просто не смог устоять перед возможностью сблизиться с тобой... позаботиться, залечить твои раны. Меня необъяснимо тянет к тебе... Ты тот единственный соблазн, которому мне хочется поддаться. Не отрывая от Гермионы потемневшего взгляда своих серо-стальных глаз, он быстро слизал кровь, а затем вобрал палец в рот и пососал. Гермиону накрыло волной жара, а дыхание перехватило. Казалось, прикосновения Драко разбудили нечто спящее внутри нее, и от каждого движения его юркого языка по коже словно проходили электрические разряды, концентрируясь в самых чувствительных участках тела, которые тут же заныли от нестерпимого желания. Из груди вырвался стон, и она бессознательно подалась вперед, позабыв о своих опасениях и подозрениях и стремясь оказаться как можно ближе к опасному вампиру, который заставлял ее кровь кипеть в жилах, а сердце биться все быстрее и быстрее. Было ли это ее собственным желанием, или так действовало на них обоих притяжение крови, она не знала, и ей было все равно. Палец выскользнул изо рта Драко, и Гермиона лишь успела заметить, что ранки на нем больше нет, а затем сознание затопило бескрайнее удовольствие, когда Малфой нежно коснулся ее губ поцелуем. Она застонала ему в рот, зарывшись пальцами в его волосы, и сплела свой язык с его в медленном ритмичном танце. Осмелев, она провела им по кончикам острых клыков, и ей показалось, что его грудь дрогнула от безмолвного смешка. Руки Драко легли ей на талию, притягивая ближе к его телу, которое, казалось, подходило ей как недостающий кусочек пазла, который теперь позволял ей чувствовать себя завершенной. Ее кровь, бешено подгоняемая разогнавшимся сердцем, как будто пела, отзываясь на его прикосновения даже сквозь платье, казавшееся сейчас ненужной помехой. Жаркие поцелуи Драко спустились ниже, лаская линию ее подбородка, однако стоило его губам дотронуться до шеи, Гермиона ощутимо напряглась в его руках и, казалось, даже перестала дышать. Его язык игриво лизнул ее кожу, и она вздрогнула. – Не бойся меня, – горячий шепот обжег ухо, и она судорожно вздохнула, чувствуя, как от нехватки кислорода уже начинает темнеть в глазах. – Я не собираюсь тебя кусать без твоего разрешения. Я собираюсь тебя трахнуть, Гермиона. Жестко или нежно – как ты захочешь. Живот свело от острого, почти болезненного возбуждения, и Гермиона, поймав затуманенным взглядом дикий первобытный огонь, горящий в глазах Малфоя, едва слышно выдохнула: – Жестко… Я хочу тебя жестко… Драко… Что-то рвануло ее вверх, и Гермиона, вскрикнув от неожиданности, оказалась у него на руках. Перед глазами все завертелось от вампирской скорости, и в следующее мгновение он осторожно опустил ее в спальне на кровать, а сам, нависнув над ней, резко дернул подол ее платья, и оно, жалобно затрещав, порвалось пополам. Возбуждение и обещание Драко не кусать ее без разрешения придали ей смелости, и она, приподнявшись на локтях, сбросила с себя ненужные теперь тряпки и хрипло спросила: – Ты во всем такой быстрый? – и тут же взвизгнула, когда Малфой резко перевернул ее на живот, без лишних слов разодрал трусики, отбросив их в сторону, и сломал застежку лифчика. – А ты, я смотрю, лишь маскируешься под хорошую девочку, а на деле тебя нужно наказывать за дерзость и непослушание, – промурлыкал он, и ее ягодицы обжег легкий шлепок. – Не волнуйся, Грейнджер, тебе понравится моя скорость… Избавься от лифчика. Приподнявшись, она послушно стянула лямки с плеч, и последний элемент ее одежды присоединился к остальным на полу. – Перевернись на спину, – властно приказал Драко, и у нее не возникло даже мысли не послушаться. – А теперь раздвинь пальцами свои влажные складочки и покажи мне, как ты течешь. Гермиона прерывисто выдохнула, чувствуя, как ее щеки заливает краска стыда. Оба ее партнера, с которыми она спала за все время, обычно бывали молчаливы в постели, и она впервые услышала нечто настолько порочное не с экрана телевизора с магловским порно, а в жизни. Малфой тем временем медленно раздевался, позволяя ей любоваться на его твердые мускулы, словно выточенные из бледного мрамора. – Ну же, Грейнджер, – вкрадчиво проговорил он, взявшись за пряжку ремня. – Поздно стесняться. Я чуял твое возбуждение еще в гостиной. А теперь я хочу увидеть и попробовать его на вкус. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, отбрасывая в сторону стыд и сомнения. Малфой прав: стесняться уже поздно. Она лежит в постели обнаженная под пылающим взглядом невероятно красивого и, надо признать, довольно обаятельного вампира, к которому ее до безумия влечет, и он знает, что она хочет его и, судя по огромной выпуклости на брюках, тоже хочет ее. Шанс получить такой опыт за короткую человеческую жизнь предоставляется редко, и стеснение вряд ли сделает его незабываемым. Открыв глаза, она храбро улыбнулась, разглядывая внушительный член Малфоя с крупной красной головкой, на которой уже виднелась капелька предсемени. Призывно расставив ноги, она медленно развела большие губы в стороны. Прохладный воздух коснулся разгоряченной влажной плоти, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Кровать прогнулась под тяжелым мужским телом, и Малфой, устроившись между ее ног, невесомо провел кончиком пальца по клитору, скользнул ниже, собирая обильно натекшую смазку, игриво надавил на вход во влагалище, заставив ее зашипеть и выгнуть спину, а затем настойчиво ткнулся в узкое колечко ануса. Похоже, он ждал, что Гермиона испугается, но она лишь судорожно втянула воздух и подалась бедрами ему навстречу, насаживаясь задницей еще глубже. – М-м-м, – одобрительно протянул Малфой, большим пальцем второй руки поглаживая клитор. – Вечер становится все интереснее… Какая ты, оказывается, испорченная девочка, Грейнджер. Она спрятала взгляд и сдавленно застонала, когда Драко нагнулся и провел плоским языком вдоль половых губ, слизывая смазку. Вытащив палец из ее ануса, он шепнул очищающее заклинание и тут же ввел два пальца в ноющее текущее влагалище. Гермиона охнула и застыла, когда ощущение наполненности накрыло ее, заставив мелко задрожать всем телом: его пальцы идеально растянули ее узкое отверстие, и она еще никогда не чувствовала себя настолько целостной, словно он был создан для нее, а она для него. Вероятно, Малфой ощущал то же самое, потому что, замерев, он успокаивающе шепнул: – Притяжение крови лишь усиливает влечение, но не создает его. Все это – настоящее, Гермиона. И не дав ей обдумать его слова, он начал двигать пальцами внутри, с каждой секундой все ускоряясь и задевая точку G. Гермиона закричала и выгнулась, но он второй рукой удержал ее бедра на месте. Удовольствие казалось настолько интенсивным, что больше было похоже на ощущения от магловского вибратора: ни один человек не смог бы ласкать ее так быстро, и уже через минуту она кончила на его руке, всхлипывая и постанывая. – Вы только посмотрите на эту примерную бывшую отличницу, – протянул Драко, нежно поглаживая ее подрагивающие от наслаждения складочки. – Кончая, залила мне всю кровать. Даже и не знаю, наказать тебя за это или похвалить… Гермиона открыла глаза и посмотрела на него опьяневшим взглядом, а потом усмехнулась. – Быть все время примерной и правильной не так уж и весело, Малфой. Он широко улыбнулся, словно только что получил самый желанный подарок на Рождество, и вдруг чувствительно шлепнул ее раскрытой ладонью по половым губам. Гермиона вскрикнула, но тут же раздвинула ноги пошире и выдохнула: – Еще… Глаза Малфоя вспыхнули диким огнем, и он снова с оттяжкой шлепнул ее по промежности, доставляя легкую сладостную боль. Гермиона ощутила, как между ног расцветает жар от его ударов, больше похожих на чересчур интенсивные ласки, чем на реальное наказание. А затем пылающей промежности коснулся прохладный язык вампира, и ей пришлось вцепиться в одеяло от яркого контраста горячей порки и остужающих прикосновений к клитору. Вцепившись пальцами в его волосы, она покрепче прижала его голову к себе, и одна мысль о том, что бывший школьный враг, а ныне князь вампиров Лондона столь бесстыдно ласкает ее, сводила Гермиону с ума. Удовольствие все нарастало, кровь стучала в ушах, из груди вырывалось хриплое дыхание, а желание стать единым целым с Драко становилось все сильнее. Его кровь звала ее, и противиться этому зову было все равно что пытаться противостоять манящим песням сирен. Хотелось проникнуть ему под кожу и заструиться по венам его бессмертного тела, которое хранило бы в себе ее частичку вечно. – Драко… – едва слышно прошептала она, но он своим обостренным слухом уловил звук ее голоса и, подняв испачканное смазкой лицо, порочно облизнулся. – Драко… укуси меня… Я хочу этого… Он помедлил несколько секунд, словно оценивая ее решимость, и его взгляд полыхнул алым огнем, а из груди вырвалось низкое рычание готового к броску хищника. Гермиона, ожидавшая, что он поднимется к ее шее, испуганно вскрикнула, почувствовав его клыки у себя на нежной коже внутренней поверхности бедра, совсем рядом с половыми губами. Ощутив ее страх, Драко железным усилием воли остановился и ласково погладил ее по ноге. – Не бойся, я постараюсь не причинить тебе сильной боли, – успокаивающе сказал он, снова принимаясь уверенными движениями пальца умело стимулировать клитор. – Из-за возбуждения кровь прилила в нижнюю половину тела, и укус будет менее болезненным, чем при попытках вытянуть ее из артерии на шее. Расслабься… не напрягайся… – его голос зазвучал тягуче и плавно, и Гермиона сразу же ощутила приятную легкость во всем теле. Расположившись поудобнее, она снова отдалась настойчивым ласкам, которые пальцы Малфоя обрушили на ее клитор, и лишь тихонько вскрикнула, когда его клыки впились ей в бедро, прокусив кожу. Наслаждение и боль неразрывно сплелись в ее сознании, подстегивая нарастающее удовольствие, и она застонала, попытавшись вильнуть бедрами навстречу его руке, но Малфой железной хваткой прижал ее к кровати, не давая травмировать саму себя об его острые клыки. Продолжая большим пальцем потирать клитор, двумя другими он дотянулся до отверстий влагалища и ануса и мягко толкнулся в них, стимулируя почти все основные эрогенные зоны одновременно. Удовольствие взвилось будто пламя, в которое плеснули горючего, и Гермиона, лишенная возможности двигать бедрами, отчаянно замотала головой, до боли прикусив губу. Почувствовав, как Драко, насладившись ее кровью, зализывает ранки, а затем глубже вводит в нее оба пальца, она коротко вскрикнула и забилась в судорогах оргазма, краем затуманенного удовольствием мозга осознавая, что сокращающиеся мышцы влагалища выталкивают из нее еще больше влаги, которую тут же собирает прохладный язык Малфоя. Его тяжелое крепкое тело накрыло ее, а губы прижались ко рту нежным поцелуем, и она, все еще задыхаясь, слизала с них свою собственную смазку. – Сладкая… – выдохнул Драко, опьяненный ее кровью, и погладил ее по щеке. – Какая же ты сладкая, Гермиона… Моя… и только моя… Подавшись назад, он приставил широкую головку напряженного члена к мокрому входу во влагалище и собственнически врезался внутрь ее расслабленного после оргазма и готового принять его тела. Гермиона лишь тихонько охнула, когда он вошел в нее сразу на всю длину и замер, позволяя привыкнуть к себе. Его пальцы чувствительно оттянули ноющие соски, а затем выкрутили их, заставив замычать от сладкой боли. – Да, – выдохнула Гермиона, когда он начал двигаться внутри нее, сначала плавно, а затем все резче и быстрее, пока комнату не наполнило влажное хлюпанье и звуки тяжелого дыхания. Отпустив соски, он легонько шлепнул ладонью по груди, и стенки влагалища в ответ сжали его член, сигнализируя о наслаждении, которое доставляли ей его действия. Резко выйдя из нее, Драко перевернул Гермиону на живот и рывком заставил встать на колени. Все еще слегка хмельная после двух оргазмов и потери крови, она послушно подчинилась, выгнув спину и развратно выпятив задницу. Почувствовав, как его влажная от смазки головка касается ануса, она ахнула, но Малфой лишь подразнил ее, несколько раз игриво надавив, и снова ворвался во влагалище. – Я обязательно трахну твою узкую попку, Грейнджер, – жарко прошептал он ей на ухо, склонившись над ней и собрав ее волосы в кулак. – Но как-нибудь в другой раз. Сегодня обойдемся просто пальцем. Или двумя – ты ведь любишь, когда немного больно? Моя маленькая мазохистка… Мягко дернув ее за волосы, он заставил ее запрокинуть голову и возобновил толчки, одновременно надавив пальцем на отверстие ануса и без труда проникнув внутрь. Гермиона, болезненно выгнувшись из-за натянутых до предела волос, не могла даже двинуть бедрами вперед, когда он замедлился и начал втискивать в ее задницу второй палец, и лишь жалобно постанывала, ощущая, как неохотно растягиваются узкие стенки. Проникнув внутрь до второй фаланги, Малфой остановился, позволяя ей в полной мере прочувствовать восхитительную наполненность сразу в двух отверстиях одновременно, а затем снова начал вбиваться во влагалище, ставшее гораздо теснее из-за пальцев по соседству. – Поласкай себя, – хрипло приказал он, и Гермиона, ткнувшись лицом в кровать, послушно дотянулась до клитора, начав потирать его, и почти завизжала от нахлынувшего на нее острого наслаждения. Драко отпустил ее волосы, так что те беспорядочно рассыпались по плечам, и освободившейся рукой звучно шлепнул по ягодицам. – Я… я больше не могу… так хорошо… – выдохнула Гермиона, и на ее глаза навернулись слезы от переполняющих ее мощнейших ощущений. – Все хорошо, моя сладкая. Все хорошо. Кончай, – понимающе проговорил Драко, и его пальцы, до сих пор неподвижные, начали ритмично толкаться внутрь ее ануса. Гермиона закричала, забившись под ним, и резко умолкла, когда третий, самый сильный оргазм на несколько секунд вырвал ее из реальности. – Вот так, моя девочка, – удовлетворенно пробормотал Драко, аккуратно выходя из нее и вынимая пальцы. Ласково погладив ее ягодицы, он осторожно перевернул Гермиону на спину, и она посмотрела мутным взглядом на его до предела напряженный покрасневший член, уже явно готовый излиться. Расположившись коленями по обе стороны от ее живота, он обхватил его рукой и начал ласкать себя. Поняв, что он задумал, она сжала руками груди, приподнимая их, и, чувствуя, как кружится голова от собственной порочности, открыла рот, приглашая Малфоя кончить ей на грудь и лицо. Судя по дикому огню, вспыхнувшему в глазах Драко, она полностью угадала его желания. Издав низкий рык, он в последний раз скользнул пальцами по стволу, и потоки густого семени покрыли ее грудь, шею и наискосок перечертили щеку. Подавшись бедрами вперед, он проник головкой в призывно приоткрытый рот, и Гермиона с удовольствием слизала остатки сладковатой вампирской спермы с его члена. А потом без сил откинулась на кровать, закрыв глаза. Прохладное тело Драко прижалось к ней, приятно охлаждая разгоряченную кожу, а его рука погладила ее грудь, собственнически втирая сперму. – Теперь все вампиры в округе будут знать, что мы переспали, – сонно пробормотала Гермиона, наслаждаясь его нежными прикосновениями. – От меня слишком сильно будет пахнуть тобой… – Они и так знают, что ты моя, – ответил Малфой и ласково поцеловал ее в висок. – Спи, сладкая, тебе нужно отдохнуть. Спи. *** Проснувшись, Гермиона потянулась, ощущая, как ноют мышцы во всем теле и побаливает внутри из-за внушительного члена Малфоя. На прикроватной тумбочке она обнаружила бутылочку с зельем и запиской, на которой почерком Драко было выведено всего одного слово: «Выпей». Вытащив пробку и принюхавшись, она узнала Крововосполняющее зелье и, поколебавшись, осушила бутылочку до дна, надеясь, что в снадобье не подмешано что-нибудь еще. Однако прошло несколько минут, и самочувствие стало только лучше. Слегка расслабившись, Гермиона встала и, улыбнувшись, сняла со спинки кресла еще одно новое платье, а с сиденья подняла потрясающе красивый комплект кружевного белья, пояс и чулки взамен всего того, что Драко порвал во время секса. Забрав одежду с собой, она выглянула в гостиную и, никого там не обнаружив, направилась в душ. Малфой вернулся ровно в тот момент, когда она, уже освежившись и одевшись, вышла из ванной. Остановившись на пороге, он окинул ее удовлетворенным взглядом, а затем, ехидно улыбнувшись, сказал: – Ты была права: от тебя так пахнет мной, что ни у кого из моих подданных не останется сомнений, как их князь провел эту ночь. Гермиона покраснела, и Драко, мгновенно оказавшись рядом с ней, ласково провел пальцем по ее зардевшимся щекам. – Откуда запах? Я же приняла душ, – смущенно пробормотала она, не зная, как теперь вести себя с ним. – Я шучу, Грейнджер, – успокаивающе ответил Малфой, улыбаясь одним уголком губ. – Мой запах на тебе действительно есть, но не настолько сильный. Мне просто слишком нравится, как ты краснеешь. Это привлекло меня еще на допросе. Кстати, совершенно забыл спросить, – он отстранился и нахмурился, серьезно глядя на нее. – Откуда на Поттере был твой аромат, который я почуял тогда в Министерстве? – Гарри провожал меня утром на работу, и я обняла его, – пожала плечами Гермиона. – После первого нападения я сначала пару дней жила у них с Джинни, а позже Гарри и Рон вызвались по очереди каждое утро забирать меня из дома на работу. Я отказалась, но Гарри все равно иногда забегал, делая вид, что ему по пути. – Лучше бы они провожали тебя по вечерам, идиоты, – проворчал Драко, закатив глаза. – Ты еще скажи, что ревнуешь, ваше величество, – усмехнулась Гермиона. – Или как там правильно обращаться к вампирскому князю? Глаза Малфоя игриво вспыхнули, и он, приобняв ее за талию, нахально скользнул рукой ниже. – Думаю, мы еще обсудим, как такая непослушная и развратная девочка, как ты, должна правильно обращаться ко мне… – Драко, – Гермиона покачала головой и мягко вывернулась из его объятий. – Скажи… зачем я тебе? Ты вчера потратил слишком много времени, которого у князя наверняка и так нет, чтобы рассказать мне многое из того, чего лучше не знать постороннему. Для чего? И… чем мне все это грозит? Вся легкомысленность мгновенно исчезла из его взгляда, и теперь перед ней снова стоял властный и хитроумный правитель, в которого его превратили вампиры и который ничего не делает просто так. Насторожившись, Гермиона нахмурилась, и Малфой вздохнул, снова становясь самим собой. Он протянул руку, и в спальне громыхнула дверца шкафа, а затем оттуда вылетело ее пальто. – Я хочу тебе кое-что показать, но там будет холодно, – сказал он, и все еще напряженная Гермиона позволила ему помочь ей одеться. – Не бойся меня, Грейнджер, – сказал он, поймав ее ладонь и оставив на запястье нежный поцелуй. – Вчера с тобой я впервые за последние годы снова ощутил себя живым… И я не собираюсь так просто от этого отказываться. И пока Гермиона ошеломленно смотрела на него, пытаясь осознать его слова, он крепче прижал ее к себе, и трансгрессировал. Вверху сверкали последние звезды, готовые уступить место сияющему свету дня, наползающему с востока. Внизу шумел никогда не спящий Лондон, и яркие огни неоновых вывесок вместе с фарами мчащихся автомобилей могли поспорить с великолепием предрассветного неба над головой. На крыше торгового центра, куда перенес их Драко, было холодно, поэтому он сразу набросил на зябко поежившуюся Гермиону согревающее заклинание. – Который час? – обеспокоенно спросила она, наблюдая за стремительно светлеющим небом. – Вот-вот совсем рассветет. Похоже, мои биологические часы совсем сбились всего за день, проведенный под землей. Малфой за ее спиной молчал, и она резко обернулась к нему. – Драко! Солнце сейчас встанет! Тебе нужно уходить! – Не беспокойся, – улыбнулся он и, сделав шаг к ограждающим перилам, с наслаждением подставил лицо первым лучам показавшегося между верхушками небоскребов солнца. Оно подсветило его бледную кожу и заиграло в светлых волосах золотистыми бликами, сделав его похожим на ангела. Все еще не веря своим глазам, Гермиона подошла к нему поближе, готовая вместе с ним трансгрессировать в любой момент, но секунды бежали, а Малфой все так же стоял, освещенный солнцем, и даже не думал сгорать, как полагалось любому добропорядочному вампиру, попавшему под ультрафиолет. – Но как такое может быть? – ошеломленно прошептала она, и Драко улыбнулся, повернувшись к ней. – Я уже начал было опасаться, что больше никогда этого не увижу, – с искренним восхищением сказал он и снова перевел взгляд на расцвеченное пастельными оттенками красного и фиолетового небо. Гермиона застыла, понимая, что стала свидетелем чего-то слишком личного, и ее сердце забилось быстрее от осознания, что он настолько доверился ей. Подойдя, она прильнула к нему, и Драко тут же обвил ее рукой, крепко прижимая к себе. Вместе с ним Гермиона смотрела на медленно встающее солнце и думала о том, как многого его лишило проклятие Волдеморта. Найдя его холодную ладонь, она крепко сжала ее и ощутила, как Малфой нежно поцеловал ее в висок. *** – Так значит, этот медальон, благодаря которому ты можешь выходить на солнце, единственный в своем роде? – задумчиво переспросила Гермиона, когда Драко закончил свой рассказ. Они все еще сидели на крыше, и она, устроившись у него на коленях, с любопытством вертела в руках старинный талисман, висящий на цепочке у него на шее. – Теперь я понимаю, почему ты стремился во что бы то ни стало вернуть его. – Вампир, укравший его, был чужаком, и я не мог так просто позволить ему завладеть тем, что нашему клану когда-то даровал сам Годрик Гриффиндор, – отозвался Малфой, рассеянно перебирая пальцами волосы Гермионы. – Годрик? – удивилась она. – А при чем тут один из основателей Хогвартса? – Он был дружен с князем нашего клана, правившим тогда, и сделал ему амулет, чтобы вместе проворачивать какие-то делишки, – легкомысленно ответил Драко, и Гермиона неодобрительно покачала головой. – И предвидя твой вопрос: нет, с тех пор никто не смог повторить ритуал, необходимый для создания амулета. Для этого нужен высокий магический потенциал, чистота помыслов и искренность намерений проводящего его волшебника. То есть, предполагается, что он должен быть гриффиндорцем, – закатил глаза Малфой и тяжело вздохнул. – И немаловажный факт: волшебник должен быть живым на момент проведения ритуала. Видимо, таким образом Годрик решил обезопасить мир и не дать умеющим колдовать вампирским князьям возможности взять дело в свои руки. Как ты понимаешь, желающих помочь вампирам выходить на солнце за все эти века не нашлось, поэтому амулет тщательно оберегали. Нашему вору пришлось отравить донорскую кровь и убить шестерых моих подданных, чтобы добраться до него. – Так вот значит зачем я тебе понадобилась? – подозрительно сощурилась Гермиона. – Надеялся разжалобить наивную гриффиндорку, чтобы я провела ритуал и наштамповала вам амулетов? – Нет, – улыбнулся Драко, накладывая на нее еще одно согревающее заклятие: предыдущее уже перестало действовать, и руки Гермионы сравнялись по температуре с его руками. – Хотя вообще-то у меня были на тебя кое-какие планы, Грейнджер. – Да что ты говоришь?! – она подняла бровь, ехидно глядя на него. – Не те планы! Всё бы тебе опошлить, развратная девочка, – ухмыльнулся Малфой, игриво сжав ее задницу через пальто. – На самом деле, я надеялся, что ты сможешь помочь мне укрепить репутацию вампиров в магическом сообществе. После резни в торговом центре люди снова будут видеть в нас не безобидных паразитов, а опасных чудовищ. Мой отец пока что борется с этими предрассудками в одиночку, но слово бывшего Пожирателя Смерти сейчас имеет мало веса. Поддержка героини войны нам бы очень пригодилась. – А я-то гадала, с чего вдруг твой отец так рьяно взялся продвигать в Министерстве законопроекты в поддержку магических меньшинств, – задумчиво сказала Гермиона. – Но вы же понимаете, что понадобится не один год, чтобы повернуть мировоззрение людей в нужную вам сторону? – Мы полагаем, что, возможно, сменится пара поколений волшебников, прежде чем идеи, зароненные нами в их умы, дадут плоды. Мы дождемся того времени, когда люди смогут спокойно принять в свое общество вампиров, не испытывая неприязни и ненависти, и тогда совершим то, на что не решался ни один из вампирских кланов до нас: выйдем наконец из тени, – спокойно сказал Драко, и Гермиона впервые в полной мере осознала, что перед ней не человек. – Мы планируем, что со временем второй сын Люциуса сможет продолжить его дело в Министерстве, чтобы сделанное сейчас не пропало даром. Ну а я буду рядом, чтобы направить и помочь. – Второй сын? – Гермиона ошеломленно захлопала глазами. – У тебя есть брат?! – Родится через три месяца. Малфоям нужен наследник. Живой наследник. Гермиона встала с колен Драко и прошлась по крыше, пытаясь осознать и переварить все услышанное. Масштабность планов Малфоя поразила ее, и в одном он был прав: усилий Люциуса для того, чтобы у его первого сына появилась когда-нибудь эфемерная возможность выбраться из подземелий и занять полноправное место в обществе, явно недостаточно. Ему совершенно точно нужна помощь. – Значит, вот почему вчера ты был столь обходителен со мной и ответил на все мои вопросы? Решил, что сердобольной Грейнджер так скучно жить, что она не прочь вляпаться в еще одно Г.А.В.Н.Э., на сей раз вампирское? Собирался использовать меня? – Гермиона говорила на удивление спокойно: как ни странно, она понимала Драко. На его месте она тоже не смогла бы смириться с существующим положением вещей и сделала бы все, чтобы улучшить жизнь своего народа. – Это было до того, как ты дала мне выпить свою кровь, – спокойно признался Драко. – Мы действительно не чудовища, Гермиона. И добровольно отданная кровь многое значит для нас. Гермиона не видела его лица, по-прежнему глядя вдаль, на бегущие в голубом небе белоснежные облака, но что-то в его голосе заставило ее поверить в искренность его слов. – Может быть, это и так, – согласилась она. – Возможно, вампиры не чудовища. Но ты же понимаешь, что произошедшее со мной за последние два дня пока что, скорее, убеждает меня в обратном? – Тогда позволь нам переубедить тебя, – проговорил голос Драко прямо у нее за спиной, и она вздрогнула, когда ей на талию легли его руки. – Позволь мне переубедить тебя. Гермиона застыла, размышляя о том, что, возможно, это именно то, чего ей не доставало в последние годы: нечто новое, движение, борьба за правое дело. Если она согласится помочь Малфою, вероятно, тогда ей стоит принять наконец предложение Кингсли и перейти работать в Министерство, чтобы обрести больше влияния, чем она имеет сейчас в результате своих прошлых заслуг. Конечно, это все имеет смысл, только если вампиры сумеют предоставить ей весомые доказательства того, что агрессия и насилие, свидетелем которых она стала в последние дни, – всего лишь результат неудачного стечения обстоятельств, и угрозы для магического сообщества с их стороны действительно нет. Она не собирается своими руками открывать ящик Пандоры и выпускать на свободу монстров. Если они и выйдут из-под земли, чтобы жить среди волшебников, то только на ее условиях. – Тебе придется очень постараться, чтобы убедить меня, – вслух сказала она, поворачиваясь к Малфою, и он серьезно кивнул, а потом расплылся в хитрой улыбке. – Я приложу все усилия.