Спасти, во что бы то ни стало

      Я шла по узкой лесной тропке. Нужно успеть набрать земляники до начала ярмарки, а самая земляничная поляна находится в глубине леса. Туда я и направлялась.       Небо сегодня хмурое, ни единого лучика не пробивалось сквозь мрачную облачную завесу. Того и гляди, дождь будет. Добравшись до нужного места, я опустилась на мягкий зелёный ковёр, в котором рубинами мерцали ягоды земляники. Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд, краем глаза уловив мимолетное движение. Вскочив от неожиданности, я увидела, что прямо напротив меня, привалившись к огромной сосне, стоит человек.       Люди в этой части леса не были особой редкостью, но с этим человеком было что-то не так. Это напугало меня. Корзинка с ягодами выскользнула у меня из рук и с глухим стуком приземлились на землю.       Жестом человек приказал мне молчать. Прошло несколько секунд перед тем, как я пришла в себя и смогла лучше разглядеть его внешность: на нём был надет длинный, скрывающий фигуру, тёмный плащ, высокие сапоги из коричневой кожи. Он казался очень высоким, вероятно, гораздо выше меня и тем более любого другого жителя деревни. Люди в этих местах были невысокие и коренастые, этот человек был явно не отсюда. Длинные темно-русые волосы ниспадали на плечи и спускались ниже, что было ещё одной странностью, ведь деревенские мужчины не носили длинных волос. Он выглядел очень уставшим, дышал тяжело, привалившись к стволу дерева. Пусть усталость искажала его лицо, но это все равно не могло скрыть то, насколько он был красив. Чётко очерченные скулы, правильные черты лица и большие выразительные глаза. Но мой взгляд зацепился за одну очень важную деталь в его внешности — его уши. Это были уши эльфа.

***

      Эльфы в наших краях были огромной редкостью, почти сравнимой с выпадением снега среди июля. Практически всех их перебили много лет назад, во времена Великой чистки. Оставшиеся в живых ушли на север, к горам. Редко, но все же случалось наткнуться в лесной глуши на эльфа, и почти всегда эта встреча сулила ему гибель. На них устраивали облавы, травили собаками, загоняли в ловушки. Счастливой была участь того эльфа, который умирал лёгкой смертью. Тому же, кто попадал пленником в руки людей, предстояла долгая и мучительная смерть. Пленных доставляли в ближайшую тюрьму и долго пытали, стараясь вытянуть из них информацию о том, сколько их, где их лагерь и зачем они явились в человеческие владения. Но пленники были крепки, как закалённая сталь, неразговорчивы, как утренняя тишина, мужественны, как волчица, защищающая свое потомство, и никогда не выдавали своих сородичей, предпочитая погибнуть мученической смертью, нежели предать свой народ. Единственное, что они все как один твердили — «Mut aer, feadres mut aer». Люди не знали эльфийского языка и поэтому считали, что эльфы либо проклинают их, либо же взывают к своим дьявольским богам. Однако слова не были проклятьями или молитвами. — «Все вернётся, — говорили они, — скоро все вернётся».        Люди же, в свою очередь, считали эльфов «дьявольским отродьем» и винили их во всех бедах и невзгодах человечества.       Неурожай? Наверняка это подлые эльфы наложили свои чары и отравили землю. Пожар? Значит, в поселение пробрался эльф и устроил поджог. Пропал человек? Это злые эльфы забрали его в свои чертоги, чтобы сделать из него раба. Всему виной одни лишь эльфы. И даже если находилось логическое объяснение несчастью, например, слишком холодное лето, выкатившийся из очага уголек или дикий зверь, люди все равно продолжали верить в злобных эльфов, строивших им козни.

***

      От удивления, смешанного со страхом, я застыла словно камень. Вдали послышался стук копыт. Погоня. Его уже преследовали, и мне не хотелось думать о том, что будет, когда люди настигнут его.       Мой порыв был безрассудным, ведь я с детства слушала рассказы об ужасных эльфах, сжигающих деревни и похищающих детей, но неведомая сила словно подтолкнула меня, и я сделала несколько шагов вперёд. Подойдя ближе, я увидела, что рукой он сжимает правый бок, а рука испачкана в чём-то красном. Бледные губы, глубокие тени под глазами, рука на боку… Пазл в моей голове сложился в картинку. Его ранили.       И тут, вопреки всему тому, чему меня учили в детстве, во мне проснулась жалость. За ним идёт погоня, он ранен и держится из последних сил. В нём не было ни капли того, чем пугали нас в детстве, лишь статный рост и заостренные уши выдавали в нём эльфийскую кровь, а в остальном он был похож… На человека.       В моей душе боролись два чувства: страх перед детским кошмаром и непреодолимое, неясно откуда взявшееся желание помочь тому, кому помощь была нужнее всего на свете.       Звуки погони приближались, теперь в них различались людские голоса. И в этот момент моя душа приняла решение. Я медленно приблизилась к эльфу и сказала: — Я… Я помогу тебе.       Я не была уверена в том, знает ли он наш язык. Но он взглянул мне в глаза, и от чего-то я подумала, что он все понял.       Погоня приближалась. Нужно было срочно что-то придумать. Бежать в лес? Это вряд ли поможет, нас быстро нагонят, да и раненый далеко не убежит. До моего дома слишком далеко, не успеть вовремя. Блуждая взглядом по поляне, я заметила овраг, заросший густой и высокой травой, и, немного поразмыслив, решила, что он может стать укрытием. Секунда промедления. Я подошла к беглецу совсем близко и буквально почувствовала на себе его дыхание. Он обхватил мои плечи своей могучей рукой и слегка навалился на меня. Волна смущения и страха пробежала от макушки до самых пяток. — Эльф, так близко… — скользнуло у меня в мыслях.       Поборов эти эмоции, я медленно двинулась в сторону того оврага. Беглец ступал тяжело, хромая, но его лицо выражало спокойствие и уверенность. Мне показалось, что он догадался о моем замысле.       Когда мы приблизились к оврагу, я жестом попросила его опуститься и лечь. Он безошибочно понял мой намёк и осторожно спустился на дно оврага. Расправляя примятую траву, я убедилась, что его незаметно со стороны. Тщательно заметая за собой следы, я поспешила вернуться на поляну. Прошло около пяти минут, прежде чем из-за поворота показались всадники.       Их было около десяти, все закованные в латы и одетые в длинные чёрные плащи, у каждого на поясе висел меч. Кроме того, двое из них держали в руках луки, а за спинами у них висели колчаны со стрелами. Во главе отряда стоял черноволосый юноша. Он был приятен лицом, но в глазах его затаилось нечто зловещее. Он впился в меня своими чёрными глазами, в них блеснуло что-то странное, от чего мне стало не по себе, захотелось убежать и спрятаться. Самые скверные мысли посещали мою голову, казалось, что он вот-вот схватит меня, и это будет конец. Вопреки всем моим опасениям, он почтенно заговорил со мной.   — Королевская стража приветствует вас, госпожа. Моё имя Гелиос, сын Турсина. Не встречали ли вы кого-нибудь на своём пути?  — Здравствуйте, уважаемые господа. Моё имя Лилит. Я встречала на тропе двух дровосеков и девушку, пасущую коз. Позвольте узнать, в чем же они провинились? — мой голос не дрогнул, но страх сковал меня своими железными лапами.  — Если эти люди блюдут законы Его Величества, то ни в чем. Не хочу вас пугать, но мы ловим эльфа, — смесь отвращения и злобы мелькнула на его лице.  — Какой ужас, эльф объявился в наших краях? — мне не пришлось изображать страх. Я боялась, что его цепкий взгляд уловит ложь в моих глазах, и тогда и мне, и эльфу конец. — К сожалению, госпожа. Но не волнуйтесь, один из моих лучников ранил его, так что мы найдём либо его самого, либо его труп, — похоже, он ничего не заподозрил, ибо его взгляд теперь был устремлён в сторону леса.       Он сделал движение головой в сторону поляны, и весь отряд двинулся за ним. Паника захлестнула меня, и я резко выкрикнула вслед удаляющимся всадникам:  — Постойте! Кажется, когда я шла мимо ручья, я что-то видела на его правом берегу. Тогда я не придала этому значения, а теперь думаю, что это мог быть тот самый эльф.       Всадники резко остановились, юноша выкрикнул: — Он идёт по ручью, вероятно пытается замести следы. В погоню! — и отряд умчался в сторону, противоположную оврагу за поляной.       Мои руки тряслись, а сама я ещё несколько секунд стояла как вкопанная, глядя вслед удаляющимся всадникам. Подождав, пока утихнет стук копыт, я направилась к оврагу. Страх понемногу отступал, а на его месте оставалось лишь лёгкое волнение. Я спустилась на дно и подала руку эльфу, чтобы он смог подняться. Он мягко прикоснулся к моей ладони и слабо улыбнулся. В этот момент все мои сомнения улетучились, ведь не мог злобный и кровожадный эльф так улыбаться.       Он вновь опёрся на моё плечо, и мы двинулись в путь.  — Если уж спасать, то до конца — подумала я и решила отвести его в свой дом.       Благо, к сироте-отшельнице, живущей в лесу, редко кто заглядывает в гости.       Быстро темнело, но это было только на руку нам. Люди редко ходят в лес ночью — слишком велик страх и суеверия. Если бы нас встретили вместе, то ко мне бы было много вопросов, а эльфа наверняка бы убили. Но я не могла этого допустить. Я твёрдо решила, что во что бы то ни стало помогу этому несчастному.       С каждым шагом эльф хромал все сильнее, шёл все медленнее, моя рука чувствовала, как его рубашка становилась липкой и влажной. К моему удивлению, на протяжении всего времени, проведённого со мной, он не издал ни единого звука.       Наконец мы добрались до моего дома. Жалкая халупа не должна привлечь много внимания, так что здесь мы были в безопасности. Но как только мы вошли внутрь, эльф вдруг сильно осел, склонил голову над моим ухом и прошептал:  — Спасибо, Schaerveid. И тут же рухнул на пол. Я испугалась, что он умер и что все мои старания были тщетны. В ужасе я опустилась рядом с ним на колени и приникла ухом к его груди.  — Сердце бьётся… Слабо, но ещё бьётся… — это немного успокоило меня.       С трудом перетащив его на свою кровать, я осторожно сняла с него плащ. Под ним оказалась серая рубашка, когда-то красиво расшитая растительными узорами, теперь же больше походившая на грязные лохмотья. На боку расплывалось темно-бурое пятно. Аккуратно сняв с эльфа рубашку, я скользнула взглядом по его телу. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы сказать, что он был очень сильным и… Очень красивым. Широкоплечий, с могучими руками и крепкой грудью. Я смутилась от собственного взгляда, и щёки мои запылали ярче пламени.       Меня обучили искусству целительства, а в моем доме было множество различных склянок с травами, отварами и настоями. Обмыв рану, я заметила, что в ней ещё торчит наконечник от стрелы.  — Бедный, как же ты шёл… Это, должно быть, ужасно больно… Ну ничего, потерпи, скоро станет легче, — вслух произнесла я.       У меня не было ни друзей, ни родных, и часто приходилось озвучивать свои мысли вслух, чтобы не забыть человеческую речь.       Собравшись с мыслями, я вытащила обломок стрелы. Впервые с начала нашего путешествия он подал голос, и с его губ сорвался тихий стон.  — Нет, он уже говорил со мной… Это было так неожиданно, что я и позабыла.

***

      К полуночи у него поднялся жар, и я поняла, что впереди нас ждут тяжёлые дни…