Искра становится солнцем

Осень лисицей прокрадывалась в леса страны Звука. Подбиралась мягкой поступью, робко трогая деревья первой рыжиной, ночью стелила по земле промозглый туман, отступающий с восходом солнца. Однако от почвы сильно веяло холодом, сколько бы солнечные лучи ни пытались согреть замшелые камни и старые тропы. Перед рассветом заиндевелая трава всегда хрустела и потрескивала под ногами. Сентябрь наступал. В горных лесах шумел ветер, без которого было бы гораздо теплее. Несмотря на то, что время перевалило за полдень, между деревьями на пологом склоне гулял приличный сквозняк, норовя пробраться под складки одежды. Сакура перевязала пояс на бёдрах, мерзляво передёрнув плечами, и пустила ток чакры по телу, чтобы согреться. Девушка не ожидала, что этой ночью будет в разы холоднее, чем раньше, но благодаря катону Джирайи костёр полыхал всю ночь, не давая замёрзнуть. Сейчас потухшие угли бесполезно лежали в золе, храня остатки ночного тепла на облизанных пламенем чёрных боках. Оторвав изумрудный взгляд от костровища, Сакура обхватила плечи руками, решив, что одной чакрой согреться не выйдет. Поднявшись с бревна, на котором сидела, куноичи скользнула с поляны в сторону реки, коротко предупредив сенсея-отшельника, что отойдёт на время размяться. Свежий студёный воздух покалывал на лице и кончиках пальцев. Стоило девушке уменьшить ток чакры, как мерзлота ощутимо коснулась оголённой кожи, кусая. Харуно запрыгнула на ближайшее дерево и сорвалась на бег, пружиня на гибких ногах. Мимо неё стремительно пролетала пёстрая жёлто-зелёная полоса леса, мелькали ржавые и совсем красные листья, ветер громко свистел в ушах и трепал края оби. Сакура остановилась неподалёку от реки и спрыгнула на землю, покрытую золотым ковром недавно опавших листьев. Те тихо зашуршали под подошвами в такт остальному лесу, разлетаясь в разные стороны. Девушка поправила перчатки и ремешки, на которых держался свиток за спиной. Крепления тонкой паутиной опоясывали верхнюю часть её тела, блестели карабинами и тихо позвякивали во время движения. Сакура хотела снять снаряжение, чтоб свиток не мешал тренировке, но стоило ей расстегнуть первый замок, как висок пронзило стрелой, предупреждая о близости чужой чакры. Она замерла, вслушиваясь в мерное журчание реки неподалёку и перекличку птиц высоко в густых кронах. Был слышен ветер. Не обычный. Не тот, который беспорядочно взметал волосы и выл ночами среди старых дубов. Этот ветер был громче, сильнее, имел определённое зацикленное направление и будто бы подчинялся кому-то. Это была чья-то техника. Настороженно Сакура направилась к берегу реки, где ощущала присутствие чьей-то чакры. Расстояние было слишком большим, чтоб безошибочно определить хозяина оной, но шиноби могла позволить себе бесшумно подойти ближе, предварительно «потушив» очаг собственной чакры. Беззвучно подкравшись к широкому дереву, откуда открывался вид на бегущую воду, Сакура прильнула к нему спиной и выглянула из-за ствола, вынув кунай. На одном из плоских камней, наслаивающихся на противоположный берег, царил маленький хаос. Что-то похожее на миниатюрный ураган закручивало листья в стремительном вращающемся по кругу вихре. Вокруг него воздух дрожал и звенел, скорость ветра была довольно высокой, чтоб разрезать приличный камень. Техника взметнула в воздух на пару метров вверх цветной ворох листьев и мелкий мусор, изредка падающий в неторопливую реку. Из-за этого Сакура не видела хозяина дзюцу, судя по всему находящегося в центре смерча, но и определить его чакру не могла. Этот человек не был из страны Звука или Огня. Харуно раньше не встречала подобной чакры, хотя казалось, что в ней проскальзывало что-то знакомое, но забытое. Будто слово, вертящееся на кончике языка, это чувство не давало покоя. Сакура сосредоточенно нахмурилась и сжала кунай так сильно, что заскрипела ткань чёрных перчаток. В этот момент движение ветра замедлилось. Девушка поняла, что тот складывался в форму большого сюрикена, центр которого находился в чужой ладони. Её обладатель отменил технику, прекратив вращение вихря, после чего листья плавно опустились не землю, открывая взору Сакуры фигуру шиноби. Глаза девушки широко распахнулись. Парень, облачённый в чёрное хаори на голое тело, подвязанное оранжевым поясом, стоял, засунув руки в карманы свободных штанов, и глядел в бурлящий поток, разбивающийся об обрамляющие его острые камни. Сапфиры обычно горящих глаз смотрели из-под прикрытых век задумчиво и тяжело, спрятанные за длинными пшеничными прядями ниспадающих на лоб волос. Скулы с отметинами заострились, плечи, на которых покоилась длинная змея с ярко-зелёной чешуёй стали шире, да и сама фигура была на порядок выше, чем Сакура. Наруто сильно изменился за это время. Как изменилась и его чакра, — вот почему Сакура не сумела её опознать. Раньше Наруто был ярким, неугомонным, искрящимся, словно фейерверк. Он был энергичным, бесконечно весёлым и жизнерадостным человеком, и его чакра полностью копировала его поведение, яркими вспышками прорывалась наружу, вспыхивая звёздными огнями посреди тёмного неба. Сейчас же что-то в ней изменилось, оставляя от прежней себя лишь отголосок неизменного жара и света. Только теперь это был жар солнечного диска в знойный июльский день, который своей силой выжигал землю, оставляя после себя сухие пряные травы и раскалённые камни. Наруто излучал свет, с гордой высоты неба падающий на остальных. Тепло, способное согреть каждого и при неосторожном обращении с ним испепелить любого дотла. Чакра равномерно текла по его телу, спокойно и медленно, тщательно контролируемая и невероятно мощная, будто ядро планеты; неиссякаемая и необъятная, похожая на дневное светило, прокатывающееся по небосводу изо дня в день, несмотря ни на что. Та самая чакра клана Узумаки, способная сдерживать Кьюби. Сакура отчётливо чувствовала, — Наруто источал именно эту силу. Он больше не был похож на трескучий костерок, плюющийся искрами и способный из-за неосторожности разжечь огромный пожар. Теперь в нём было величие самого солнца. Сакура не могла пошевелиться и подумать о том, чтоб скрыть своё присутствие, впрочем Наруто был слишком занят раздумиями, чтоб обращать внимание на окружающий мир. Непозволительная опрометчивость для шиноби, и будь на месте Сакуры кто-то другой, дела для джинчурики бы закончились плохо. Но девушка лишь глубоко дышала и держала на краю сознания мысль о том, чтоб не дать волю захлестнувшему с головой удивлению. Они не виделись почти два долгих года. За это время произошло столько всего, что и не сосчитать. И всеми этими новостями Сакура могла поделиться с любым, кроме Наруто. Тоску по товарищу удавалось глушить тренировками и путешествиями с наставником, впечатлениями от посещения незнакомых земель и новыми знаниями, но время от времени она всё же прорывалась наружу. Сакура не позволяла себе лишних слёз — бесполезная трата времени. Лишь концентрировала чакру в кулаке и впечатывала его в землю так, что та содрогалась и покрывалась расщелинами, а камни лопались и крошились в мелкую пыль. Сила, вложенная в этот удар, прокатывалась громом по всей округе и прошибала землю насквозь, заставляя ближайших птиц испуганно кричать и стаями взмывать в небо. Глухая тоска, сковавшая рёбра, отступала на время, чтоб затем с новой силой раскрошить скалы и вспенить бурлящие реки. Если бы от Сакуры требовалось делать это постоянно, чтоб вернуть Наруто, она бы согласилась не думая. Она готова была иссушить моря и сравнять с землёй горы, только сейчас эта уверенность испарилась, будто её и не было. Не было сил, чтоб пошевелить пальцем, когда до заветной цели оставалось так ничтожно мало. Вот же он, рядом, протяни руку и коснёшься лица, почувствуешь тепло кожи, тронешь отросшие вихры волос. Взглянешь в эти безоблачно-синие глаза, увидишь чужую душу. Услышишь голос — до боли родной. Сакура мотнула головой, разметав по лицу неровно обрезанные розовые пряди, и прерывисто выдохнула. Сделала шаг из-за дерева, неотрывно смотря на Наруто. Парень даже не шелохнулся, пока Сакура подбиралась к нему маленькими шагами, будто боялась спугнуть. Их разделяла лента холодной реки и пропавший где-то в груди голос девушки. Все слова вылетели из головы, издать хотя бы малейший звук не представлялось возможным. Расстояние между ними сокращалось непозволительно долго, и прежде чем Сакура выступила из-за деревьев, Наруто услышал её приближение. Вскинул голову, но не стал всматриваться в берег напротив. Мгновенно собрал вокруг себя чакру и исчез в вихре шуншина, оставив после себя лишь жёлтые листья. Сакура прикрыла глаза, чувствуя, как ускользает в неизвестную сторону тонкий шлейф чужой чакры, будто нитями пропущенный между деревьями. Единственный источник тепла посреди стылого осеннего леса исчез. Кунай выпал из руки Сакуры, с оглушительным звоном ударившись об щербатый камень на берегу холодной реки.